Уйти нельзя остаться

Озеро Слеза богини имело почти идеально круглую форму. Жители долины редко к нему ходили, оно их пугало. Прозрачная чистейшая вода позволяла увидеть, как отвесные стены каменной трубы уходят на невообразимую глубину. Дно, если оно было, терялось во тьме, куда не доставали лучи солнца. Дети не соврали — по камням, окружающим озеро, беспокойно сновало множество ящериц. Их всегда было немало, однако увидеть такое скопление в одном месте БоБо еще не доводилось. — Странно они себя ведут, — заметил Сяо Чжань, глядя под ноги, чтобы не наступить ненароком на ящерку. — Ого! — присвистнул БоБо. Обычно до поверхности озера было около двух метров, а сейчас вода поднялась настолько, что можно было сесть на край каменной чаши и окунуть в нее ноги. — Не нравится мне это, — пробормотал учитель. И БоБо был с ним согласен. Он ощущал непонятную тревожность. Небо было ясное, но воздух казался наэлектризованным как перед большой грозой. От этого даже знакомый до мелочей мирный пейзаж уже не производил впечатление ожившей картины старинного мастера. Ветер гнал волны по зеленым полям, в трепете крон деревьев словно бы слышалось предупреждение. Скалы нависали над долиной особенно угрожающе. БоБо нашел взглядом бабушкин дом, бочку, в которую не так давно совал голову, расчерченный рядами грядок огород. — Давай вернемся, гэгэ, — предложил он. — Бабуля говорила, что не очень хорошо себя чувствует. Я волнуюсь. — Да, пойдем, — согласился Сяо Чжань, поднимаясь с колен. — Не к добру это все. — Что? Гэгэ указал на воду. Только теперь БоБо заметил, что зеркальная гладь озера вовсе не такая гладкая как всегда. Поверхность выглядела матовой из-за мельчайшей ряби. БоБо не понимал из-за чего, но уж точно ничего хорошего это не предвещало. Едва он об этом подумал, как осознал, что уже несколько секунд слышит все усиливающийся гул. Еще пара мгновений, и звук перерос в невыносимый, идущий словно из адских глубин, утробный вой. БоБо зажал ладонями уши, но это не помогло, потому что следом раздался оглушительный грохот. Камни дрогнули, уходя из-под ног, и он неуклюже повалился, увлекая за собой Сяо Чжаня. Вода в озере вдруг поднялась волной и выплеснулась на берег, будто кружку, полную чая, резко опустили на стол. — Землетрясение, — пробормотал побледневший до белизны Чжань. И БоБо не услышал, а прочитал по губам. Да он уже и сам догадался. Весь мокрый, стоя на четвереньках, он ошарашенно наблюдал, как прямоугольники полей вытягиваются и искривляются, идут прорехами оврагов, словно шаловливые дети дергают в стороны ветхое лоскутное одеяло. Дальний край бамбуковой рощи внезапно приподнялся, как на цыпочках, а потом опал. Но страшнее всего было видеть, как шевелятся скалы. Склон напротив деревни пошел почти незаметной глазу волной. Однако громадные трещины сразу в нескольких местах раскололи отвесные каменные стены. Целый пласт отслоился и рухнул, распадаясь на отдельные куски. Валуны, больше дома размером, покатились вниз, подскакивая, будто мячи. Подземные толчки уже прекратились, но гигантские массивы скал продолжали медленно крошиться под воздействием уже образовавшихся сдвигов и разломов. Новые и новые обломки обрушивались с высоты, и сила тяжести влекла их к нижней части долины. На полях уже не осталось живого места. Там, где поверхность земли не разорвало оврагами, ее перепахали летящие с гор камни. Застыв в немом крике, БоБо смотрел как скачет вниз кусок скалы, напоминающий исполинскую серую жабу. Бабушкин дом находился прямо по траектории движения. «Остановись! Остановись!» — мысленно умолял он. А, может быть, кричал. В неимоверном грохоте и гуле все равно ничего не было слышно. «Жаба» уже пересекла поле и катилась, сминая грядки капусты. До дома ей оставалось всего ничего. Бабуля пошла прилечь, успела ли выбежать? БоБо зажмурился. Грохот постепенно стихал, но еще не прекращался. Он открыл глаза, когда гэгэ дернул его за руку, побуждая подняться. Валун остановился прямо у стены дома. Отсюда невозможно было определить, насколько близко, но казалось, что почти вплотную. — Бабушка Сюй! — воскликнул Сяо Чжань. — Скорее туда! А БоБо и не надо было подгонять. Невозможно было предположить, что это та же дорога, по которой они сюда пришли. То и дело ее перекрывали осыпи, стволы упавших деревьев, местами она сползла, оставляя провалы. Беспокойство за бабулю заставляло БоБо совершать рискованные прыжки, лезть напролом по грудам камней и земли, а учитель, вместо того, чтобы удерживать от опасных действий, следом за ним карабкался и прыгал, так же торопясь добраться до бабушки Сюй. Во двор БоБо вбежал первым, перескочив через валяющуюся на земле калитку. Старушка сидела под мандариновым деревом, крепко обхватив ствол. — Бабуля! — заорал БоБо. — Живой? — она подняла заплаканное морщинистое лицо и вгляделась. — Малыш, ты правда живой? — Да! Да, — закивал БоБо. — С ним все в порядке, бабушка, — подтвердил подоспевший Сяо Чжань. — А вы не пострадали? — Да что мне сделается? Как начало трясти, я как молодая подскочила, про все болячки свои забыла и скорей на улицу. Больше всего переживала где ты, не попал ли в беду, — она погладила БоБо по щеке трясущейся рукой, не переставая плакать. Где-то вдалеке загрохотало, похоже случился еще один камнепад, и все трое вздрогнули. Только теперь БоБо поднял голову и осмотрелся, отмечая последствия землетрясения. Забор частично осыпался, над дверным проемом в кладке змеилась трещина, оконный проем перекосило, стекла лопнули и повылетали из рамы. Других разрушений видно не было. В дверях показался Сяо Чжань. — Внутри ничего критичного. Мебель попадала, трухой всю комнату засыпало. Надо только проверить дымоход в печке, прибраться и отремонтировать окно. Бабуля боялась оставаться в доме, поэтому БоБо вынес несколько одеял и уложил ее на траве во дворе. Вдвоем с Сяо Чжанем они пошли глянуть на тот камень. Валун не докатился до стены буквально полметра. Его сдержала железная бочка с дождевой водой. БоБо колупнул ногтем отслоившуюся краску и зачем-то заглянул внутрь. Вода, которой осталось довольно много, больше половины, отразила его чумазую физиономию и всклокоченные волосы. Когда он успел испачкаться? БоБо зачерпнул полные горсти и плеснул себе в лицо. Когда разогнулся, с мокрых волос закапала вода. Он встряхнул головой и поймал потемневший взгляд Сяо Чжаня. Под прицелом этих черных зрачков все тело внезапно налилось жаром и тяжестью. С трудом ворочая языком, БоБо, задыхаясь, пробормотал: — Гэгэ… — Живой… — выдохнул ему в рот Чжань. Отстранился на мгновение, опалив горячим взглядом, и снова приник к его губам. «А, может, лучше было бы погибнуть? Стать таким же, как гэгэ, остаться с ним навсегда…» — думал БоБо, пока еще мог думать. Он представления не имел, как это бывает, когда целуешься с живым человеком, но поцелуй с Сяо Чжанем был именно такой, о каком он мечтал с того момента, как заметил маленькую родинку под его нижней губой. Сначала неосознанно, потом в деталях представляя, как мягкие губы гэгэ захватывают его верхнюю губу, и тогда он, приоткрыв рот, нежной внутренней частью нижней губы почувствует едва заметный бугорок. И гэгэ будет придерживать его затылок сильной рукой, лаская большим пальцем ухо. Все было так. И даже лучше. И ощущения приятнее, чем БоБо был в состоянии себе нафантазировать. А когда Сяо Чжань легко поцеловал уголки его губ, скользнув языком, словно слизывал прилипшие крошки, голова закружилась, и БоБо бессильно откинулся на корявую поверхность валуна, потому что ноги почти не держали. Гэгэ, тяжело дыша, прижал его своей грудью. В спину впивались острые выступы камня, пахло раздавленной капустой, но БоБо было все равно. Поцелуй дарил такие сладостные ощущения, что на все остальное было плевать.