Уйти нельзя остаться

— Тебе пора, — сдавленно прошептал Сяо Чжань, осторожно высвобождая руку. — Лучше до темноты найти место для ночевки. — Что? — не понял БоБо, пытаясь удержать его ускользающие пальцы. — Дальше ты сам, — криво улыбнулся гэгэ болезненной улыбкой. Глаза его были покрасневшими, но сухими. — Я не смогу. БоБо моргал, не в силах уяснить смысл его слов. Гэгэ, что, бросает его? То есть, он не собирается идти с ним вместе? Зачем тогда это все? Просто проводы? — Ты шутишь, да? — с отчаянной надеждой заглядывая в лицо Чжаню, спросил он. — Я думал мы вместе, а ты… а ты… вот так? Сяо Чжань молчал, и это было самым красноречивым ответом. — Не пойду без тебя, — слезы сами полились, делая голос глухим и гнусавым. БоБо понимал, что выглядит глупым ребенком, но разве гэгэ вел себя лучше? — Прости, я правда хотел. Но не могу. Она… — Чжань махнул в сторону долины. — Не отпускает меня. — Это я тебя не отпускаю! — выкрикнул БоБо, вцепляясь в его руку, и потащил за собой. Первые метры и ему самому дались нелегко. Воздух вдруг закончился, он хватал его открытым ртом, но вдохнуть не мог. Перед глазами поплыли сиреневые пятна, колени ослабли. Но БоБо был не из тех, кто сдается. Сяо Чжаню было куда хуже. Он стал белым как полотно, ноги еле двигались, пальцы в ладони БоБо стали ледяными. До выхода из трещины было еще так далеко. Из последних сил БоБо упорно делал маленькие шажки, и вдруг его отпустило. В легкие хлынул свежий воздух, голова закружилась от облегчения. Он радостно обернулся к гэгэ и увидел, что тому стало лишь хуже. Если бы БоБо не держал его, тот бы упал. Стоило остановиться, и Чжань начал заваливаться на спину, словно долина в буквальном смысле тянула его назад. Похоже для него испытание было намного серьезнее, чем для БоБо. Что если вне долины он не сможет существовать …умрет по-настоящему? Этим БоБо не мог рисковать. Пусть большой мир идет ко всем чертям! Закинув руку Чжаня себе на шею, БоБо потащил его обратно. С каждым пройденным метром он замечал, как краски возвращаются на лицо гэгэ. Тот был еще слаб, но уже сам начал перебирать ногами. Однако у самого выхода из трещины, у БоБо на шее словно затянули удавку. Он захрипел и упал на колени, отползая назад, туда, где можно было дышать. Чжань расширенными глазами смотрел на него. Осознание страшной правды обрушилось на них обоих. Долина «захлопнула дверь» за Ван Ибо, оставив у себя Сяо Чжаня. Неизвестно, сколько времени прошло в бесплодных попытках преодолеть барьер, небо уже начало окрашиваться лиловым. Они сидели рядом на пограничье, оба полуживые, но не в силах расцепить руки. — Надо прощаться, — наконец сказал Чжань. — Я могу проторчать здесь вечно, но ты живой человек и тебе место среди живых. Ты уже так близко, не сдавайся. Иди, найди людей, отыщи своих родных и живи полной жизнью за нас двоих. Побывай во всех местах, про которые мы читали, сходи в музей и посмотри вживую на картины из каталога. А потом напечатай фотографии из своих поездок, напиши мне письмо и привези его сюда. Я буду приходить в это место. Хм… ну, давай назначим день Праздника Середины Осени. И в какой-то год мы обязательно снова встретимся. — Я не хочу-у-у, — не скрываясь, ревел БоБо. — Не хочу-у-у! Но уже понимал, что другого варианта у них нет. Сколько бы он ни упирался, придется встать и пойти прочь от гэгэ. — Обещай мне, — мягко попросил Чжань. БоБо шмыгнул носом, всхлипнул и кивнул. — Нет, нормально пообещай! — усмехнулся Чжань. В глазах у него блестели слезы. Вытерев рукавом зареванное лицо, БоБо глубоко вдохнул, загоняя рыдания внутрь. — Обещаю, — выдавил он. — Обещаю сделать все, что ты мне велел и через год в Праздник Середины Осени приехать сюда. Попробуй только не явиться! И он, зацепив Чжаня за ворот, притянул его голову к себе и впился губами в губы. Они были мокрыми и горькими от слез. Развязав рюкзак, поделили вещи и совсем не романтично расползлись на четвереньках в разные стороны. Встать на ноги, держась за стену, БоБо сумел через несколько метров. Обернувшись, он увидел стройный силуэт гэгэ на фоне темнеющего неба. Тот помахал ему рукой. БоБо прикусил губы, чтобы не расклеиться снова и пошагал в глубь трещины. Путь оказался короче, чем представлялось с той стороны. Щель сужалась искажая впечатление, и хорошо, что стены не сомкнулись совсем. Под конец БоБо протискивался уже боком. Все здесь выглядело почти так же, как и в долине — такие же скалы, камни, похожие деревья и лианы. Отличие было в ширине горизонта. БоБо даже задохнулся, как его было много. Позади ближних гор синели силуэты следующих, и следующих, и так все дальше, пока очертания не бледнели, сливаясь с небом. Склон был обращен на запад, и не закрытое нависающей скалой, солнце еще ярко светило. Надо было каким-то образом обозначить это место, чтобы потом его найти. Достав из-за пазухи сложенную пополам тетрадку и драгоценный огрызок карандаша, который едва можно было удержать в пальцах, БоБо принялся зарисовывать расположение гор, которые видел. Эту тетрадку он взял на память. Там были задания, которые давал ему учитель с его исправлениями и замечаниями. На последней странице осталась переписка с ЦзиньХао. На уроке они, сдерживая хихиканье пихали друг другу тетрадь, по очереди записывая какие-то глупости. БоБо улыбнулся, вспоминая веселые времена их дружбы. А еще, между страницами был вложен листок с портретом. БоБо считал, что это будет напоминанием о ЦзиньХао, а получилось — на память о гэгэ. Не выдержав, он спрятал карандашик в карман, чтобы не потерять, и пролистал тетрадку. Странно. Он точно знал, что в этом тексте допустил ошибку, и учитель красной тушью исправил его иероглиф на верный. Только теперь исправления не было. На следующей странице тоже не нашлось никаких замечаний. БоБо перевернул тетрадь и откинул обложку. И увидел коряво написанные строчки, расположенные с промежутками, достаточными для ответов, но без ответов. Дрожащими пальцами, он переворачивал страницы пока не долистал до вложенного прямоугольника желтоватой бумаги. Чистого с обеих сторон. БоБо уронил руки, и листок, подхваченный ветром, полетел, планируя над расселиной, словно маленький самолет. БоБо следил за ним глазами, пока тот не скрылся из вида. А потом достал карандашик и стал дорисовывать карту. Он намеревался сдержать обещание. конец