Чёрный инспектор. Крайса меж звёзд.

Как же тяжело сомневаться. Нуари Несправедливо, это просто несправедливо! Элиас

Свечей в комнате было слишком много. Они выжигали кислород и заставляли тени на стенах плясать в безумном диком танце. Отблески золота в бокале с алой жидкостью, светлые полосы на бутылке, почти чёрной при таком освещении. Нуари взял бокал и сделал большой глоток. Он и сам понимал, что превысил свою норму, но голова гудела от мыслей, сосредоточиться было сложно, а отбросить всё – просто невозможно. Кою недоговаривал, замалчивал факты, лгал. Нуари не сомневался в этом, как и в том, что узнать хотя бы часть правды можно было только у одного человека. Черный инспектор Крайс был близок с Главой Гильдии и вёл расследование, весьма любопытное и до неприятного сходное с тем делом, что сейчас пытался раскрыть Нуари. Красный инспектор был уверен, что они тянут за разные нити одного клубка. Наверное, так бы и выразился Крайс. Нуари усмехнулся и сделал ещё один глоток. В голове уже шумело, зато эти странные образные описания, которые так любят на Дне, легко приходили на ум. Стоило навестить Энде и заодно расспросить Крайса, тот вряд ли стал бы скрывать что-то действительно важное. – Уверен, что не хватит? – Нуари даже не заметил, как пришла Карла. Она открыла окно и задула часть свечей. Ещё несколько потухло само. – Дышать нечем. – Знаю, – Нуари прикрыл глаза. Голова могла болеть и из-за нехватки кислорода. Мысли переключились на другую – связанную и даже более важную проблему. Милен. Нуари всю свою жизнь доверял ему, даже будучи совсем маленьким без всякой опаски играл в его саду, сидел на коленях и слушал истории. И вот теперь Милен лгал ему, скрывал правду. Возможно, защищал, возможно – просто использовал. Нуари не мог найти ответа на этот вопрос. Бокал опустел, но бутылка со стола исчезла. Карла невозмутимо убирала погасшие свечи и счищала воск. Нуари вздохнул, понимая, что она права, но всё равно злясь на самоуправство помощницы. Очень скоро его мысли вернулись к шене Клайдерн. Его начальник и наставник, старший товарищ, которого он считал другом. Мог ли кто-то кроме него отдать приказ об охоте на Крайса? Возможно, секретарь. Нуари отставил бесполезный бокал. На этот вопрос ему мог ответить Энде. Он был родственником Милена и тоже неплохо с ним ладил. Иначе строптивого и эксцентричного шену Рандэлл вообще не допустили бы до работы, тем более, до работы в полиции. Своё место он получил исключительно благодаря покровительству Милена. Энде, хоть и казался наивным и избалованным ребёнком, в хитросплетениях политики и связей разбирался лучше Нуари, которого всё это просто раздражало. – Мне нужно зайти к Элиасу, – Нуари встал, слегка покачнувшись, и опёрся о стол. В голове шумело гораздо сильнее, чем казалось. – Я сколько раз говорила, не закрывать все окна и не зажигать столько свечей? – Карла покачала головой. Нуари верил только огню и в окружении языков пламени любил думать, анализировать и вспоминать. Когда мысли были невесёлыми, то закрыв окно. – И возьми с собой слугу, не зря же ты его приютил. – Ты права, – Нуари медленно выдохнул и почти твёрдой походкой вышел из комнаты. Теперь умыться и привести себя в порядок. С одной стороны, стоило сразу же идти к Энде. С другой – навестить Элиаса и проветрить голову. Нуари выбрал второй вариант. Кроме того, ему было интересно, удалось ли шенай Фарии узнать что-нибудь про фелну, этот странный напиток со Дна. Элиас, можно сказать, с риском для жизни достал сушёные листья, собирался отдать тёте на изучение – она давно просила. А слугу Торхейс оставил дома – охранять. Нуари было привычнее одному, а новоприобретённый слуга ещё не до конца оправился от ранения, нанесённого Бесцветным и его подельниками. Небо сияло утренней свежестью. Лёгкий ветерок шевелил листву, в хрустально-чистом воздухе разливался тонкий аромат цветов. Нуари едва замечал всё это великолепие, слишком привычное, но теперь отдающее неприятной фальшью. Людей на улицах почти не было в столь ранний час, хотя молодые семьи с колясками уже встречались. Считалось, что для детей полезны именно утренние часы, когда ночные растения ещё не до конца закрыли свои бутоны, а дневные только начали цвести. У дома Элиаса было тихо и спокойно, но Нуари разглядел одного из своих детективов, когда вошёл в ворота. Шена Аштарет их не закрывал, несмотря на всё, через что прошёл, и все предостережения. Детектив сидел на траве, прислонившись к стене спиной. С улицы его разглядеть было невозможно. Нуари кивнул ему и подошёл к двери дома. Дворецкий открыл сразу же, точно ждал его прихода, вежливо поклонился и проводил в одну из небольших уютных гостиных. Нуари даже не пытался запоминать их названия. Шенай Фария время от времени устраивала обновление, меняя обои, мебель и коллекции безделушек на каминных полках. После этого менялось и название. – Нуари, ты рано, – Элиас улыбнулся другу и подошёл к диванчику. Он всё ещё выглядел бледным, явно испытывал слабость, но был уже достаточно бодрым. По крайней мере, смог сам дойти до гостиной. – Рад тебя видеть. – Зашёл узнать, как ты, – Нуари улыбнулся в ответ. Он не стал говорить, что ещё толком не ложился, а конец ночи прошёл у него в тёплой компании винных бутылок. Голова болела всё сильнее. – Как видишь, намного лучше. Правда, это ненадолго. Мне сегодня идти в Совет, – Элиас вскинул руки в отгораживающем жесте. – Знаю, что ты сейчас скажешь, но ведь не могу же я показать, что меня достали? Пусть мучаются, гадая, почему я жив и здоров. Знаешь, то лекарство со Дна очень помогло! – Кто мучаются, Элиас? – почти сочувственно спросил Нуари. – Все, кто желают мне зла! – Элиас рассмеялся, поморщился и покачал головой. – Или те, кто знает про нападение. – Есть идеи? – Нуари надеялся, что за это время Элиас вспомнил хоть что-то. – Ни малейшей, если честно. Никому я не вредил так сильно. В Совете меня всё равно не слушали, да и молодые члены иногда вносят несуразные или неосуществимые предложения, пытаются поднять острые темы. Это в порядке вещей, – Элиас откинулся на спинку диванчика. – Традиция. – Но ты дважды участвовал в срыве весьма опасных заговоров, – подтолкнул Нуари. – И уже вполне доказал, что безвреден. Я же за всё это время никого не выдал, я просто никого не знаю, кроме тех, кого и так арестовали, – Элиас полуприкрыл глаза. – Убивать меня опасно, это привлечёт внимание, придётся проводить расследование, и поручат его тебе. – Милен в последнее время не поручает мне действительно серьёзных дел, – Нуари не смог удержать рвавшуюся наружу жалобу. – Значит, он взялся бы за расследование сам. Он же меня представил Совету и является моим покровителем, – Элиас покачал головой. Ему совершенно не хотелось думать о том, что кто-то желает ему смерти. И обо всех интригах – тоже. – Думаю, ты прав, – Нуари согласился только для того, чтобы успокоить друга. Снимать наблюдение и охрану он не собирался. – Шенай Фария сегодня дома? – Тётушка немного занята, но, думаю, когда принесут чай и её любимые пирожные, она выйдет, чтобы поздороваться и сменить мне повязку. Ты что-то хотел от неё? – Элиас выпрямился и с любопытством посмотрел на друга. – Да, она обещала исследовать фелну. Мне интересен результат, – Нуари очень надеялся, что чай окажется просто чаем. – Уверен, она скоро придёт, – Элиас беззаботно улыбнулся. Нуари заметил, что друг его странно задумчив и всё время поглядывает на дверь. Вряд ли он с таким нетерпением ждал шенай Фарию. – А ту девушку со Дна ты уже отослал домой? – Нуари внимательно наблюдал за реакцией Элиаса. Тот вздрогнул, очнувшись от задумчивости, и посмотрел на него. – Нет, разумеется. Кима останется здесь до тех пор, пока не будет выяснена причина покушения. Ведь угрожать могли и ей тоже! – Элиас уверенно помотал головой, словно желал отвергнуть любые попытки вернуть девушку на Дно. – Элиас, ты ведь понимаешь, что это невозможно? – как можно мягче произнёс Нуари. – Нуари, не понимаю… – начал было Элиас, но тут дверь открылась, и вошла Фария. Она приветственно кивнула Нуари и поставила на столик рядом с племянником изящную корзинку. – Скоро принесут чай, – тихо сказала шенай Фария. Она старалась вести себя как можно аккуратнее и спокойнее, чтобы не беспокоить раненого. Нуари наблюдал, как Фария меняет повязку на теле Элиаса. Рана заживала хорошо, средство, переданное Кою, помогло, теперь полагаться можно было только на природные способности Элиаса к регенерации. – Выглядит намного лучше, – прокомментировал Нуари. – Согласна, – Фария заметно расслабилась, закончив с перевязкой. Она сложила остатки бинтов, ножницы и скрепки в корзинку и ушла, но вскоре вернулась. Вслед за ней шли три служанки с подносами, на которых стояли чайник, чашки и пирожные. – Шенай Аштарет, я хотел узнать, как продвигаются ваши исследования фелны, – Нуари подождал, когда ему нальют чай и взял чашку. По сравнению с тем, чем его угощал Рокан, этот напиток был предельно скучным. – Фелна. Не хотела бы я вспоминать об этом растении, но и перестать изучать его тоже не могу, – Фария поморщилась. Ей не хотелось говорить то, что она должна была сказать. Предвидеть реакцию Нуари она не решалась. – Фелна действительно наркотик, она вызывает привыкание, изменяет метаболизм. – Наркотик, – Нуари закрыл глаза. В это можно было поверить. На Дне эту дрянь пили абсолютно все. Крайс, вероятно, пережил весьма неприятные часы, а то и дни, когда перестал употреблять фелну регулярно, и списал это на приступ своей болезни. – Да, но его действие не ограничивается формированием зависимости и облегчением симптомов лёгочных болезней. Я провела более глубокие исследования, применила всё, что только могла, – Фария замялась. Она смущённо посмотрела на Элиаса и продолжила. – У моего дорогого племянника Дар проявился поздно. Его родители сильно переживали, я провела очень много времени в библиотеке, обошла всех фармацевтов и докторов, ночевала в больнице. И наконец нашла рецепт чая, который помогает Дару раскрыться. – А мне никто ничего не говорил, только было время, когда кормили странной едой, поили странными напитками и постоянно спрашивали, не чувствую ли я чего-нибудь необычного, – Элиас растерянно посмотрел на друга. Он и не догадывался, что доставил столько беспокойств родителям. Нуари проявил свой Дар очень рано и сразу разрушительно и ярко. Разозлился, когда старшая сестра нашла его во время игры в прятки, и поджёг шторы, за которыми стоял. Тогда он был ещё совсем ребёнком, обучить его должным образом оказалось непросто, ведь Дар оказался связан с эмоциями и проявлялся весьма сильно и бурно. – Фелна же даёт обратный эффект, – продолжила Фария. – Она подавляет проявление Дара, снижает сопротивляемость организма, фактически заменяя собой часть иммунной системы и в некоторых случаях снижает умственные способности. По крайней мере, обеспечивает для этого условия. Фелна делает Дно Дном. – Я не понимаю, – растерянно произнёс Элиас. У жителей Дна просто не было возможности узнать о свойствах этого растения, не было оборудования и знаний. Зато они заметили, что напиток из фелны помогает при кашле. Только вот долгоидущие последствия обнаружить не так просто. – Неужели никто и никогда даже не пытался изучить то растение? – Жителям Верхнего города это не интересно. Более того, они ничего и не знают об этом растении, – Фария вздохнула. Ей очень не нравились те выводы, к которым она пришла. – Вспомни, Элиас, медицинские книги, которые ты читал. Разве кто-то из наших врачей спускался на Дно и обследовал больных? Они описывали симптомы, о которых узнавали по слухам. – Кроме того, кому-то явно хотелось, чтобы на Дне не рождались люди с Даром, – едко добавил Нуари. Он понял то, что Фария пыталась скрыть от Элиаса. – Теми, кто обеспокоен лишь выживанием и недостаточно прозорлив, управлять проще, брать с них непомерные налоги – тоже. Наличие фелны выгодно. – Несправедливо, – Элиас покачал головой. – Так не должно быть. – Вполне возможно, если бы не зависимость от фелны с раннего детства, заболеваемость на Дне была бы ниже, – Фария участливо положила руку на плечо племяннику. Ей не хотелось рассказывать ему всё это, но лжи бы он не потерпел. – Однако сейчас все жители Дна поголовно зависимы и нуждаются в этом напитке. Настой фелны облегчает симптомы, позволяет им дышать в загрязнённом воздухе. – Нужно противоядие! – Элиас сжал кулаки. Слово Силы в нём пылало, обжигая изнутри. Дар свернулся клубком, пытаясь собрать воедино все крохи информации, которые только могли помочь. И не находил ничего. – Нужно растение, что угодно, что очистит кровь жителей Дна! – Это серьёзное заявление и серьёзное требование. Ты ведь понимаешь это, мальчик мой? – встревожено посмотрела на Элиаса Фария. Она никогда ещё не видела племянника таким встревоженным и злым одновременно. – Создать и вырастить нужное растение будет весьма непросто. Я могла бы применить свой Дар Цветения для этого. Но даже так это будет очень сложно и займёт некоторое время. – Если фелну посадили на Дне не случайно. Если её свойства были заложены специально. Если её создал кто-то с Даром Цветения, например, то торопиться не стоит, – задумчиво сказал Нуари. – Нельзя ждать! Дно и так слишком долго ждало! – Элиас замолчал, осознав, что понятия не имеет, когда именно фелну начали заваривать и пить. И ответить ему на это вряд ли кто-нибудь мог. Если даже на Небе история полна пустых мест и неясностей, но на Дне записи никто просто не ведёт. Да и великое ли событие – начать пить настой из пряной травы? Жители Дна использовали в пищу всё, что было хотя бы теоретически съедобно. – Сколько именно, мой мальчик? – тихо спросила Фария. – Столь давнюю традицию изменить непросто. – Кою сможет! – Элиас ухватился за имя человека, которого считал на Дне едва ли не всемогущим. – И что мы ему скажем? Небо вырастило у тебя дома наркотик и подсадило на него всех жителей Дна? Давно, очень давно. Вот тебе противоядие, – Нуари нахмурился и покачал головой. – Это вполне может быть работой Неба, причём не злой шуткой и не случайностью. Так Дном управлять проще, как я и говорил, а оно, в свою очередь, обладает мощностями и ресурсами, нужными Небу. – Кою разумный человек, – беспомощно посмотрел на друга Элиас. Дно уже провоцировали, уже пытались использовать. Фелна может стать последней каплей. Элиас даже представить себе не мог, что произойдёт, если Дно восстанет. И чью сторону примет Крайс. В голове не укладывалось, что они могли стать врагами. – Кою рождён на Дне и управляет им, знает все его беды, – Нуари поморщился, вспомнив то, что видел недавно там, внизу. Чёрные годы – так это называется. Ещё одно неизведанное явление, могло ли Небо быть повинно и в нём, или же кто-то просто вычислил наиболее удачное время? – Вряд ли он просто смирится. – Я создам растение, которое выводит из организма наркотик и помогает адаптации, – Фария вздохнула, присела на край стула и положила себе на тарелочку два пирожных. – Остальное на вас. – Как только противоядие будет у нас на руках, – Нуари поднялся со своего места. – Пожалуй, мне пора идти. – Мне тоже! – Элиас бросил взгляд на часы, потом извиняющийся – на тётушку. Они заставили её волноваться, а теперь просто сбегали. – Заседание Совета скоро начнётся. – Не забудь о костюме, – кинула ему вдогонку Фария. Для членов Совета существовало множество негласных правил, этикет внешнего вида входил в этот список на одном из первых мест. Нуари остался в холле ждать друга, Элиас же поднялся к себе. Он уже привык быстро надевать положенное одеяние, но с раной это делать было сложнее, приходилось двигаться осторожно и медленно. Костюм, положенный для регулярных заседаний, конечно, не был так сложен, как церемониальный, но всё равно содержал достаточно много деталей. Нуари открыл дверь дома и пропустил друга наружу. До развилки они шли молча, переваривая то, что узнали от Фарии. Элиас прокручивал в голове речь для Совета – теперь уже понимая, насколько она будет бесполезной. Нуари обдумывал, что будет говорить Энде. Можно было, конечно, сразу сказать Крайсу про фелну, но он решил повременить до того момента, как шенай Аштарет приготовит противоядие. На перекрёстке они расстались. Нуари пошёл к пропускному пункту, он собирался спуститься на Землю и поговорить с Энде. Тот должен был знать, кто ещё кроме шены Клайдерн мог отдать приказ об облаве и посадить его самого под домашний арест. Элиас направился к зданию Совета. Он был одним из немногих, кто приходил пешком. Большинство предпочитали родовые экипажи. Элиас же не видел никакого смысла, тем более, идти было недалеко, а это время он мог употребить с пользой – собраться с мыслями, повторить речь. Сегодня опять его не станут слушать. Впрочем, тянущая боль в боку вполне могла означать, что его как раз слушали и очень внимательно. У самых дверей в здание Совета Элиас заметил человека, которого совершено не ожидал увидеть. Милен Клайдерн стоял, прислонившись спиной к мраморной колонне. Его лицо казалось расслабленным и спокойным, но цепкий взгляд скользил с одного новоприбывшего к другому, словно искал кого-то. Едва подойдя ближе, Элиас понял, кого. – Вы пришли практически вовремя, ещё немного, и это можно было бы счесть опозданием, – Милен мягко улыбнулся и протянул Элиасу руку. Тот приветственно сжал ладонь старшего товарища. – Вижу, мои уроки не прошли даром. – Разумеется, – Элиас позволил себе улыбку. Милен внимательно осматривал костюм, отмечая, что его подопечный не забыл ни единой детали. – Вас редко можно здесь увидеть, шена Клайдерн. – А вот вас, я слышал, слишком часто, – в улыбке Милена было слишком много холода для банальной учтивости или шутки. – Думаю, у нас есть несколько минут перед началом заседания. – О чём вы хотели поговорить? – Элиас понимал, о чём речь. Милен действовал в его интересах и хотел предостеречь. – Я знаю, что вы были ранены, юноша. Знаю обо всех обстоятельствах сего происшествия, – Милен вздохнул. Он не хотел давить, но слишком хорошо знал своего дальнего родственника. С тех пор, как Элиас Аштарет стал интересоваться политикой, он начал проявлять поразительное упрямство во многих вопросах. – Вы ведь начальник шены Торхейс, я бы удивился, если бы вы не знали, – Элиас улыбнулся. Как он и ожидал, шена Клайдерн был обеспокоен его благополучием. – Вы так активно защищаете в Совете Дно и всё же сами пострадали, – Милен дал время Элиасу, чтобы возразить, но тот продолжал беззаботно улыбаться. – Неужели вы и теперь считаете Дно местом, заслуживающим лучшей участи? – Разумеется. Теперь – особенно, – Элиас едва не рассмеялся. Ему почему-то стало ужасно весело от одной только мысли, что его пытаются отговорить, ссылаясь на покушение. Ведь сам факт того, что его пытались убить, говорил скорее о том, что его речи кто-то слушает. – Эта неумелая попытка напугать лишь укрепила меня в моей убеждённости в необходимости перемен. – Вы уверены, что это была попытка напугать именно вас, юноша? – Милен едва сдержал раздражение. Элиасу стоило меньше общаться с Нуари, тот явно на него плохо влиял. – Или очернить Дно, или спровоцировать некий ответ. Всё это было лишь плохо сыгранной постановкой, – Элиас пожал плечами. Все подозрения, которые были у него и у Нуари, могли подождать, пока не найдутся хоть какие-то доказательства. Дар, полуспящий и потому ленивый, выдёргивал отдельные детали. Милен злился, но отлично это скрывал. Милен был взволнован, но старался этого не показывать. Милен не спал уже два дня. – Подобная малость не заставит меня изменить своё мнение. – Вам стило бы поберечь себя, юноша, – Милен по-отечески положил Элиасу руку на плечо. – Сейчас неспокойное время. – Именно так, неспокойное. Время изменений. Время, когда что-то можно переделать. Время, когда меня могут услышать, – Элиас почувствовал, как напряглись пальцы Милена. Он почти слышал, как мечутся его мысли, как шена Клайдерн пытается вычислить из этих слов, какая часть правды известна его подопечному. Элиас с грустью подумал, что не такая уж большая. – В спокойный период никто ничего не станет менять. – Вас могут услышать не те, до кого вы пытаетесь докричаться, – Милен уже не мог больше скрывать тревогу – или просто не хотел. Он внимательно, испытующе посмотрел в глаза Элиасу, точно ища там ответ на невысказанный вопрос. – Я в безопасности. Меня не тронут. А если решатся, Нуари оставил своих детективов подле моего дома, – Элиас пожал плечами. Если он сможет отвлечь на себя хотя бы часть внимания и облегчить жизнь Кою и Крайсу, значит, оно того стоит. – Без моего ведома, разумеется. – Рад, что вы в этом так уверены, юноша. Но, боюсь, вы просто не понимаете, с какими силами пытаетесь заигрывать, – Милен вздохнул и убрал руку с плеча Элиаса. Он знал этот упрямый взгляд. Знал, что его подопечный всё равно не сможет противиться своему Слову Силы. Он и сам не мог, вот только интерпретировал Благо так, как считал нужным. – А я не в праве вам рассказать. – И не нужно, – Элиас кивнул на большие часы над входом. – Кажется, нам стоит поспешить. Они успели к самому заседанию Совета. Члены уже заканчивали рассаживаться, обменивались последними новостями и приветствовали знакомых. Элиас занял своё обычное место, Милен ушел к особой ложе, в которой сидели члены Высшего Совета, решившие заглянуть на заседание. Вступительная речь председателя повторялась слово в слово каждый раз, но сегодня Элиас старался слушать её как можно внимательнее. Ему нужно было зацепиться хоть за что-нибудь. С теми, кто не хочет тебя слышать, лучше начинать говорить их же словами. – Сегодня проведём голосование по изменению норм выработки по разным отраслям. Прошу ознакомиться с предложением, – председатель указал на тонкие папки, лежащие на столешницах перед каждым участником. – После этого каждый, кто захочет высказаться, может подняться на кафедру. Элиас взял в руки папку и погрузился в чтение. Прочитав первую страницу, он поднял голову. Многие из членов Совета разговаривали или просто скучающе ждали начала обсуждения. Другие пролистали записи и отложили в сторону. Элиас нахмурился и прикоснулся Даром к папке с документом. Изучить весь текст единовременно было проще и быстрее. Основная его суть сводилась к тому, чтобы повысить нормативы и ужесточить параметры качества. Второе предполагало наличие проверяющих на основных заводах и крупных фермах. А это… Элиас был уверен, что это очень не понравится Кою. Наблюдатели мало того, что дискредитировали абсолютную власть Гильдии, так ещё и могли узнать истинные объёмы производства, а, значит, снова повысить нормативы. Ведь весь избыток Гильдия выкупала и перепродавала наверх с выгодой и для себя, и для Дна. Не говоря уже о том, что излишки продовольствия хранились на складах и раздавались населению в случае неурожаев. Небо точно не станет помогать Дну, если там случится голод. – Есть ли те, кто желает высказаться по поводу проекта? – председатель скучающим взглядом обвёл собрание. Он был уверен, что желающие найдутся. А ещё – что их заявления будут либо в поддержку проекта, либо слишком незначительны, чтобы их выслушивать. И, тем не менее, протокол требовал, чтобы он дал возможность высказаться. – Есть, – Элиас поднялся со своего места и прошёл к кафедре. Кто-то за его спиной раздражённо фыркнул, кто-то усмехнулся, но большинство молчали. Элиас нашёл взглядом Милена. Тот сидел, откинувшись на спинку кресла и спрятав лицо в тени, так что по нему ничего нельзя было разобрать. Элиас засунул руку в карман сюртука, когда встал за кафедру. Монетка была там, она приятно холодила пальцы, подбадривая. Когда-то он получил её от сердобольной женщины на Земле. Тогда Элиас ещё не знал, что его ждёт, только готовился к самому первому спуску на Дно. Казалось, это было в прошлой жизни. – Поднимать нормативы поставок с Дна сейчас нерационально, тем более, отправлять туда наблюдателей, – Элиас произнёс эти слова громко и чётко, потом сделал паузу, давая аудитории их осознать. А потом – пока не поднялась волна протестов и возмущений, продолжил так же громко и чётко. – На данный момент на Дне наблюдается неурожай и сложная эпидемиологическая обстановка. В таких условиях все посланные наблюдатели будут подвергнуты риску заражения. Кроме того, нынешний дефицит продуктов не позволит им питаться достойно и в достаточном количестве. Разумеется, Совет планировал отправить наблюдателями доверенных и компетентных Одарённых. Я считаю, что ставить их жизни и здоровье под угрозу неприемлемо! Дно сейчас небезопасно для посещения! Кроме того, увеличение норм выработки просто бессмысленно по тем же самым причинам. – Есть желающие высказаться по поводу сего мнения? – председатель смотрел на Элиаса растерянно. Юноша высказался слишком резко и фактически разнёс всё предложение. Такое себе мало кто позволял. – Я хочу добавить, – поднялся мужчина, которого Элиас часто видел на Совете. Шена Адрэ Дорон Нарья был младшим сыном старшей ветви дома Нарья, но обладал правом на обслуживание Механизма. Причиной тому было то, что только он унаследовал необходимый для этого Дар. – Мой Механизм находится на Дне, я посещал его всего несколько дней назад. Обстановка там не просто опасная, она катастрофическая. Местные обитатели делают всё, чтобы обезопасить Благороднорождённых, но нельзя не заметить, как для них это нелегко. Боюсь, дело не только в болезнях, но и в расплодившихся паразитах. – Шена Элиас Аштарет, разве у вас есть Механизм? – этого человека Элиас не знал, в голове упорно всплывало родовое древо, кажется, младшая ветвь одного из крупных семейств. – Откуда вам известно, в каком положении находится Дно? – Из надёжного источника, – Элиас сильнее сжал монетку в руке. Кима была самым надёжным и щедрым на информацию источником, но рассказать о ней Совету он не мог. – Вам недостаточно моих слов? – Адрэ всё ещё стоял, с пренебрежением глядя на засомневавшегося мужчину. – Если не верите, спуститесь на Дно сами! – Не горячитесь, – говоривший был представителем древнего и влиятельного рода, и потому к нему прислушивались, кроме того, он заседал в Совете уже очень давно. – Вы можете подтвердить все слова шены Элиаса Аштарет? – Я не был на заводах и фермах Дна, могу лишь предположить, что положение там не из лучших, – хмуро ответил Адрэ. Он не любил, когда его ставили на место. Дома к нему прислушивались даже старшие братья. – Эвай ! Принимать проект в таком виде нельзя. – Кто ещё желает что-либо добавить? – председатель кивнул Элиасу, приглашая его занять своё место. – Мне кажется, все эти возражения слишком наивны, – к кафедре подошёл Благороднорождённый, осадивший шену Нарья. Он мягко улыбался и качал головой. – Они исходят из предположения, что жители Дна – достойные и честные горожане, заслуживающие сострадания. Но это не так. Они выносливы и неприхотливы, эпидемии и паразиты на Дне – лишь часть привычной жизни, на которую никто не обращает внимания. Стоит ли нам жертвовать своими интересами ради их блага? Стоит ли позволять им расслабиться, ведь только труд способен облагородить хоть немного сих низменных существ. Труд на благо Неба. – Вы презираете людей лишь за то, что они родились на нижнем уровне города. Отказываете им в праве на самый элементарный комфорт. Считаете, что смерть от голода или болезней – это именно то, чего они заслуживают, – Элиас встал, не в силах больше выносить тех глупостей, которые произносил стоявший у кафедры мужчина. Он даже не пытался вспомнить его имя, не желал его знать. – Юноша, вы, видимо, ни разу не бывали на Дне и не знаете местных жителей. По книгам можно составить мнение, весьма отличное от реальности, поверьте, – мужчина смотрел на Элиаса почти с жалостью, как на глупого и упрямого ребёнка. – Это вы, видимо, ни разу там не были, – снова поднялся Адрэ. Он хмурился всё больше. – Я против принятия проекта. Он недоработан и не отражает текущих реалий. Мы просто не получим никакой выгоды. – Молодой человек, но дополнительные вливания просто необходимы городу, – сказавший это Благороднорождённый был невероятно стар. Наверное, он был самым старым из всех, кого видел в своей жизни Элиас. Его звали Донтар Фасс Хенел, и он занимался экономическими вопросами Совета и города. – Но почему? Почему городу потребовалось увеличивать нормы выработки и поставок? – Элиас только сейчас понял, что, защищая Дно, упустил из вида главное, то, что лежало на поверхности. Причин могло быть две – это было ещё одним способом давления на Гильдию или же Небу действительно не хватало того, что производит Дно. – Юноша, этот вопрос обсуждался на Высшем Совете. Вам, боюсь, не уловить всех нюансов, для этого нужен больший опыт, – шена Хенел покачал головой и улыбнулся. – У вас большой потенциал. Задавать вопросы полезно, хотя и не всегда уместно. – Тем не менее, это хороший вопрос, – Элиас не стал поворачивать голову, голоса говорившего он всё равно не знал. Только сейчас шена Аштарет понял, как мало знает членов Совета. Он не пытался знакомиться, не представлялся сам, не ходил на большие приёмы. Почему его вообще должны были слушать, если для большинства Элиас был такой же безымянной фигурой, как и они для него? Милен был прав, он слишком мало разбирался и спешил. – Нормы планируется повысить не на полпроцента, а гораздо больше. И с учётом сказанного шеной Нарья и шеной Аштарет, разве безопасно было бы получать продукты с территорий, на которых бушуют эпидемии? – Море не пропустит болезни, а паразиты погибнут в трюмах, – шена Логон владел Механизмом в доках и хорошо знал, о чём говорил. – Склады заполнены товарами, дефицита нет. Я тоже не понимаю острой потребности. – Часть этих товаров нелегальна! Она куплена, а не получена по нормам! – с возмущением заявил мужчина за кафедрой. – Дно обязано отдавать нам всё, что требуется на благо города взамен на то, что даём им мы! – Мы почти ничего им не даём, только забираем! – Элиас понял, что должен остановиться, иначе наговорит лишнего, но чувство противоречия и жажда справедливости не давали ему просто сесть и замолчать. Необходимость донести правду, заставить услышать себя была слишком сильна. – Не вижу ничего противозаконного. Дно поставляет всё по нормативам и продаёт излишки. Все они надлежащего качества. Я и сам часто покупаю напрямую у поставщиков со Дна, – шена Логон пожал плечами. – Кое-что так просто не получишь, если не знаешь, кого и о чём спросить. Небу не нужны многие вещи, которые я нахожу привлекательными. – Достаточно, кто-то ещё хочет высказаться? – с надеждой спросил распорядитель. Желающих оказалось ещё двое, но ничего стоящего внимания они не сказали. После этого началось голосование. Элиас чувствовал себя опустошённым. Никогда ему ещё не казалось настолько бессмысленным то, что он делал. Даже шена Нарья, поддержавший его, думал лишь о своей выгоде и комфорте. Людям Неба действительно была безразлична судьба людей Дна. До самого объявления результатов, Элиас сидел, опустив голову, и не вслушивался в происходящее. – По итогам голосования проект отправляется на доработку и дополнительное обсуждение с уточнениями, – нехотя сообщил распорядитель. Элиас невольно поднял голову и посмотрел на кафедру, как и многие другие. Этот проект был предложен Высшим Советом, обычно в таких случаях обсуждение и голосование было лишь формальностью. И вовсе не потому, что никто не смел перечить решению старших и самых влиятельных родов. Такие проекты всегда отвечали нуждам города, в них нечего было обсуждать. На заседаниях по их обсуждению места для представителей Высшего Совета никогда не бывали пусты – хотя бы несколько было занято. Сразу после объявления результатов поднялся шум. Члены Совета спешили обсудить решение с соседями и знакомыми. Элиас сидел и глупо улыбался, понимая, что его слова не играли весомой роли, скорее всего, прислушались к шене Нарья. Но он поднял вопрос, начал это обсуждение. Это из-за него шена Нарья вообще заговорил. В первый раз у Элиаса хоть что-то получилось. Проект примут с небольшими правками, в этом он не сомневался, но позже. Не сейчас. На большее рассчитывать было наивно и глупо. До самого конца заседания Элиас пребывал в состоянии эйфории. Он почти не слушал то, что обсуждал Совет. Его память и Дар автоматически фиксировали информацию, чтобы он мог обдумать её на досуге. Разум же блуждал, предоставленный мечтам и надеждам, пусть несбыточным, но столь желанным. Элиас вышел из здания Совета несколько часов спустя, всё ещё в хорошем настроении. Он совершенно не удивился, увидев впереди Милена Клайдерн. Тот, как и до начала заседания, стоял возле колонны. Идеально подобранное и выглаженное одеяние ничуть не помялось, кружева на шейном платке и манжетах лежали изящными складками. – Юноша, ваше выступление было весьма дерзким, – Милен начал разговор без предисловий и приветствия, что с ним случалось редко. Обычно это означало сильные сдерживаемые эмоции. – Но какова была его цель? Вы же понимаете, что проект примут? – Разумеется, понимаю. Но чем позже это произойдёт, тем лучше, – Элиас постарался сохранить спокойствие. К радостному возбуждению после победы в Совете примешалась тревога, вызванная резкостью в поведении шены Клайдерн. – Лучше для кого, позволю спросить? – Милен изучал своего протеже, оценивал каждый его жест и каждое слово. – Для города, – без колебаний ответил Элиас. Он не сомневался в своих словах, хотя и не понимал до конца, как много в них вкладывает. – Рад слышать, что вы так в себе уверены, и всё ж это было опрометчиво, – Милен коротко кивнул, признавая право Элиаса на такой ответ. – Мои слова послужили лишь прологом, члены Совета услышали не меня, а шену Нарья, – Элиас постарался вести себя как можно наивнее. Ему не хотелось, чтобы Милен попытался выяснить, зачем и для кого так старался его младший родственник. А ещё – что и откуда Элиасу известно о положении дел на Дне. – Ему я обязан отсрочкой. – Про надёжный источник, пожалуй, спрашивать не буду, – Милен покровительственно кивнул, давая понять, что уже знает достаточно, чтобы понять, кто это. – И всё же повторю своё предупреждение. Будьте осторожны. Если вы не способны сдерживать себя в речах, юноша, то прошу хотя бы сохранять бдительность и не совершать опрометчивых поступков. – Это я пообещать могу. Я буду предельно бдителен и осторожен, – Элиас покачал головой и улыбнулся. Он прекрасно знал, как поступит, если появится такая возможность. – Без нужды обязуюсь не попадать в неприятности. – Без нужды, – повторил Милен и тяжело вздохнул. – Что ж, держитесь ближе к шене Торхейс. Хоть я и не одобряю некоторые его методы, но подле него вам будет безопаснее. – Шена Клайдерн, вы знаете, что такое фелна? – Элиас поддался внезапному порыву. Его Дар прошёл тёплым светом по коже, расширился, считывая мельчайшие изменения в поведении Милена. – Фелна? Впервые слышу, – удивление в голосе шены Клайдерн не было поддельным. Он не лгал. – Прошу прощения за неуместный вопрос. Хорошего дня, – Элиас кивнул на прощание и едва ли не бегом спустился по лестнице. Он никогда ещё не пытался так открыто и глубоко читать человека. Ощущение неловкости и нарушенного запрета сдавило лёгкие удушливой волной. Элиас не знал, как теперь смотреть в глаза Милену, хотя и понимал, что просто не мог поступить иначе. Ему необходимо было знать. Шена Клайдерн был либо непричастен, либо просто не знал. Фелну высадили очень давно, сейчас о её истинном предназначении мало кто помнил. Путь до дома Элиас проделал пешком. В голове было слишком много мыслей, сердце билось в ускоренном ритме, и ему надо было успокоиться прежде, чем предстать перед тётушкой. Элиас не был готов отвечать на её вопросы. Предупреждения Милена, хоть и мягкие, но настойчивые, заставляли нервно оглядываться по сторонам. Элиас мог бы и не обратить на них внимания, если бы не слова Нуари. Шена Клайдерн старался держать их обоих подальше от того, что происходит, и при этом внимательно следил за каждым их шагом. Иначе откуда он мог знать про Киму? Элиас не хотел подозревать своего наставника и покровителя. Милен Клайдерн много сделал для него и относился с большим уважением к нему и его мнению. Кроме того, он был начальником Нуари. Элиас остановился и помотал головой. Он не хотел подозревать и бояться каждого шороха. Бок болел от долгой ходьбы, и Элиас постарался сосредоточиться на этом ощущении. Он провёл рукой по повязке под рубашкой. Та была сухой. Медленно выдохнув, Элиас направился к пропускному пункту. Одно он знал точно – нигде в этом городе нет таких милых кафешек, как на Земле. Там вполне можно было отрешиться от мыслей и насладиться свежей выпечкой и кофе. А всё, что произошло, обдумать позже, когда улягутся эмоции. Потом. Нуари вышел из полицейского управления в полном смятении. Он думал, что разговор с Энде хоть что-то прояснит, и даже получил некоторые ответы, но, в то же время, ещё больше запутался. Нуари не подозревал Кою всерьёз, за время, что он знал Главу Гильдии, шена Торхейс сложил своё мнении о нём. Тот не стал бы действовать столь грубо и очевидно. А ещё – столь неэффективно. С шеной Клайдерн всё обстояло ещё хуже. Энде был прав – приказ могли отдать другие люди. Стоило проверить всех, кого назвал шена Рандэлл. Его секретарь, шена Холен Даэн. Его заместитель по стратегии шена Дезра Эвен. Его личный помощник шена Дован Лорат. Нуари повторил мысленно три имени. Любой из этих людей мог быть частью огромного, непостижимого заговора, цели которого до сих пор оставались неясны. Нуари шёл по улице, погрузившись в свои мысли. Энде активно работал над расследованием – фактически, он искал ответы на те же вопросы, только с другой стороны. Нуари пришёл со своими обвинениями, потребовал информацию, но что он смог дать взамен? Свои домыслы. Нуари почувствовал, как внутри разгорается Дар. Завернув за угол, он почти бегом направился в небольшой тёмный тупичок между двумя магазинами. Там, среди мусорных баков и пустых коробок, Нуари остановился. Дар рвался наружу жаркой волной, плавил кости и царапал кожу изнутри. Пламя вырвалось, жадно обняло деревянные коробки, впилось в металл мусорных баков, плавя его в бесформенную груду. Гнев, обида, ярость, бессилие выплеснулись огнём, закоптили стены, оставляя уродливые чёрные пятна. Нуари злился, понимая, что злится в первую очередь на себя. Это он не смог настоять на участии во всех этапах расследования. Он оказался слишком слаб и слеп, чтобы Милен смог ему довериться. Это он не сумел защитить своего друга. Слишком поздно понял масштаб происходящего. И Крайс снова его обошёл. Даже Энде знал о происходящем больше него! Энде, который ничем никогда не интересовался, кроме сложных загадок и умопостроений, а ещё меню кондитерских! Нуари опустил руки, тяжело и жарко дыша. Дар, выплеснувшись и выкрасив мир в алый, удовлетворённо затих. Нервы всё ещё горели под кожей, губы потрескались от жара, лёгкие работали на полную мощность, но всё равно не могли наполнить кровь кислородом. Нуари бессильно опустился на горячие камни мостовой. Возгорание выпило из него всё, оставив пустую выжженную оболочку. Именно так он себя и чувствовал – опустошённым. – Кажется, пора выпить чаю, – Нуари болезненно улыбнулся, услышав собственный хриплый, слабый голос. Домой он вернуться не мог, не готов был спорить с Карлой. Нуари поднялся на ноги, с лёгким уколом сожаления посмотрел на испорченные мусорные баки и закопченные стены и вышел из тупичка. Гнев копился в нём слишком долго, раздражение разъедало, а подавленный Дар начал бунтовать. Свечи в последнее время либо зажигались не сразу, либо слишком сильно, чадили. Нуари постоянно чувствовал то жар, то холод, то беспричинное раздражение. Дар требовал выхода и, наконец, получил его. Центральный архив стоял безмолвной громадой, казалось, даже лившийся сверху свет не касался его, обтекая мраморные плиты и колонны. Нуари привычно взбежал по гладким ступеням. Силы уже вернулись к нему, а с ними и лихорадочное возбуждение, желание действовать. Ответы должны были быть просты, если только добыть всю нужную информацию. А где её добывать, как не в архиве? Нуари прошёл гулкими коридорами до комнатушки Рокана. Тот всегда работал у себя в это время дня. На стук никто не отозвался, впрочем, как обычно. Шена Грейтарис был слишком погружён в переписывание ветхого свитка с аналитическими и статистическими данными. Нуари подошёл к нему и с любопытством стал читать через плечо. Он знал, что Рокан этого терпеть не может. – Рад тебя видеть, Нуари, – Рокан оторвался от работы и повернул голову, аккуратно скатывая ветхий свиток. – В последнее время у меня много гостей. Да и ты бываешь часто. – Мне нужен чай, – Нуари вздохнул и сел на свободный от папок и книг стул. Такое с ним случалось редко, обычно вина хватало, чтобы привести мысли в порядок и разобраться с любым делом. Чай требовался только в особых случаях. – Рассказывай, – Рокан мягко улыбнулся – едва заметно, только уголками губ. Нуари хорошо знал эту улыбку. – Я не могу отделаться от мысли, что лезу в то, что просто не могу осознать. Во что-то масштабное. Я перестал доверять шене Клайдерн. Он слишком подозрителен, постоянно пытается отстранить меня от расследования, как только я приближаюсь к этому масштабному заговору, – Нуари откинулся назад и уставился в потолок. Рокан всегда мог выслушать его. Даже если не давал никаких советов, это помогало выстроить мысли в голове в некую систему. В архиве структурировалось всё – так иногда шутил шена Грейтарис. – Шена Клайдерн осторожен и никому не позволяет проникнуть в свои мысли. Ты уверен, что он делает это не ради твоего блага? – Рокан поставил чайник с водой на огонь, потом подошёл к шкафчику с чаями. Надо было выбрать такой сорт, который подошёл бы беседе. Пусть они это уже и обсуждали, но тогда так и не смогли продвинуться. Нуари нужно было разобраться во всём до конца. – Так он и говорит. Если не он тогда устроил облаву, это сделал кто-то из его секретариата. И он держит изменника рядом с собой, – Нуари раздражённо помотал головой. Гнева не было, не было и раздражения. Всё сгорело в том тупичке. Осталась обида и непонимание. – Есть подозреваемые? – Рокан выбрал подходящий сорт и поставил банку на стол перед собой. – Есть. Секретарь шена Холен Даэн, заместитель по стратегии шена Дезра Эвен, личный помощник шена Дован Лорат, – Нуари медленно выдохнул. Три имени, виновен только один. – Дезру можешь исключить сразу, – Рокан отмерил нужное количество чая и засыпал в заварочный чайник. – Я его хорошо знаю. Тем более, в то время его не было подле шены Клайдерн. – Осталось двое, – Нуари наблюдал, как его друг ловко управляется с чайниками и подставками. Чтобы помочь аромату раскрыться, ёмкость с заваркой надо было несколько раз встряхнуть, а потом дождаться определённой температуры воды и только после этого заваривать. Рокан мог определить на глаз, когда вода достаточно остынет. Кипятком хороший чай можно было переварить и испортить вкус. – Холен… про него ничего сказать не могу, надо выяснить, было ли у него алиби, – Рокан ждал, пока закипевший чайник остынет достаточно, чтобы можно было залить заварку. – Но я бы указал на Дована. Он ближе всего к шене Клайдерн, наблюдателен, умён и честолюбив. Кроме того, часто бывает на приёмах, в том числе и у весьма влиятельных семей. – Зато ты там не бываешь, Рокан, – Нуари усмехнулся и покачал головой. Друг не переставал его удивлять. – Это не значит, что я ничего не знаю, Нуари. Шена Дован Лорат в последнее время посетил несколько приёмов, которые ему не по статусу. Либо он является вассалом, но не афиширует это. Либо его привёл с собой некто весьма влиятельный. Некто из Высшего Совета, – Рокан закрыл крышку заварочного чайника и подошёл к шкафу, открыл нижнюю дверцу и достал коробку с печеньем. – Это мог быть сам Милен? – Нуари с подозрением посмотрел на коробку. Казалось, она пролежала в шкафу достаточно долго. – Мог, несомненно, мог. Но не стал бы, – Рокан открыл коробку и поставил печенье перед Нуари. – Шена Клайдерн всегда чётко разделяет работу и личную жизнь. Он никогда не приводил на подобные мероприятия коллег или подчинённых. Кроме того, он не стал бы скрывать вассала. – Есть ещё что-то? – Нуари слишком хорошо знал Рокана, чтобы не понять, когда тот что-то придерживает для пущего эффекта. – Семья шены Дована Лорат имеет торговые связи с Дном и три склада в доках, – Рокан не стал продолжать. – В одном из которых Крайса чуть не лишили Дара. И никто этого не заметил, не обратил внимания. Склад был пустым и потому подходил, только и всего. Как же я не догадался? – Нуари поражённо смотрел на Рокана, пока тот разливал чай по чашкам. – Потому что семья шены Лорат всё бы отрицала. Склад пустовал давно, узнать об этом было не трудно, – Рокан мягко улыбнулся. Его заинтересовал Крайс, и он собрал о нём всю доступную информацию. И часть недоступной. – Опять Дно, – Нуари взял чашку и поставил на колено. – С ним удивительно много всего связано. Постоянные восстания, которым неизменно предшествуют увеличения норм выработки и появление загадочного медальона. Особое внимание, слишком пристальное, Совета и Высшего Совета, – Рокан сделал первый глоток и удовлетворённо кивнул. Он угадал с сортом. – А я всегда считал, что Дно всем безразлично, – Нуари пожал плечами и поднял чашку ко рту. Вкус и правда очень подходил к беседе: насыщенный, терпкий, с лёгкой горчинкой. – Но ты и не входишь в Высший Совет. Да и на приёмах появляешься только по необходимости, – Рокан наслаждался чаем, отдавая беседе лишь часть своего внимания. – Ты что-нибудь слышал о фелне? Это растение, что произрастает на Дне. Из него готовят настой и пьют, потому что он облегчает симптомы лёгочных болезней, – Нуари задумчиво покачивал чашку в руке, любуясь бликами. – Не слышал, а почему ты спрашиваешь? – Рокан сделал мысленную заметку разузнать всё, что только возможно об этом растении. – Фелна является наркотиком, который подавляет проявления Дара и Видения, а ещё – волю, – Нуари почувствовал, как внутри шевельнулся притихший Дар. – Любопытно. Возможно, её высадили после одного из первых восстаний, – Рокан отставил наполовину пустую чашку и внимательно посмотрел на Нуари. – Всего лишь возможно. – Не понимаю, зачем доводить до восстания? Ведь можно облегчить жизнь жителям Дна, хотя бы немного! Проявить участие. Складывается ощущение, что Небо преднамеренно провоцирует Дно на восстание, а потом героически подавляет! – Нуари сделал большой глоток под неодобрительным взглядом Рокана. Тот не любил неуважительного отношения к напитку. – После этого прячет всю информацию и повторяет. Зачем? – Причина определённо есть. Более того, у нас есть шанс её узнать, ведь процесс подходит к своей кульминации, – Рокан замолчал, обдумывая свои следующие слова. – Очень скоро Дно поднимет бунт, и Небо сможет вырезать всех несогласных и усмирить его. – Зачем? – едва не простонал Нуари. – Затем, что это необходимо, – Рокан пока что лишь смутно догадывался о причинах и потому не хотел ими делиться. – Единомоментная блажь или чья-то ненависть не могут повторяться снова и снова до мельчайших деталей. – Ты уверен? – Нуари замер, не донеся чашку до рта. – Город был построен как мечта. Мечта для всех без исключения, – Рокан обхватил чашку длинными тонкими пальцами. – Это прописано в самом древнем документе, который существует – «Протоколе основания». Мне доступны только некоторые выдержки, полный текст либо утерян, либо надёжно спрятан. Чтобы получить хотя бы фрагменты, мне пришлось пойти на подлог и обман. Это того стоило, но вопросов возникло слишком много. – И что там? – Нуари понял, что Рокан не ответит, даже не успев закончить фразу. – Как я и сказал: город должен был воплотить всеобщую мечту об идеальном обществе, – Рокан говорил медленно, подбирая слова. Даже обрывков хватило, чтобы понять – город совсем не похож на то, что задумывалось изначально. Всё должно было работать, но, видимо, не работало. – Структура, распределение и воссоздание ресурсов, основанное на справедливости и законности общество – вот что должен был воплощать город. – Почему всё пошло не так? Или Дно просто не упомянули… – Нуари попытался зацепиться за последнюю надежду. – Да, не упомянули. Как и Небо. Просто три уровня города с разными функциями, – Рокан замолчал. Он и сам знал немного, зато умел думать, анализировать и сопоставлять факты. – Не будем углубляться, Нуари. – Ты прав, – Нуари почувствовал, что ему не понравится то, что Рокан не договаривал. – Если положение усугубится, я готов быть посредником, – Рокан уже некоторое время обдумывал этот вариант. Наверное, для него просто не было иного выхода. – Если Дно решится поднять восстание, я готов вести переговоры. – Это опасно, Рокан, – Нуари поражённо смотрел на друга. Рокан годами не вылезал из своего архива, избегал людского общества, посвящая всё время пыльным папкам и свиткам. А тут – переговоры с разозлёнными и доведёнными до отчаянья людьми. – Знаю. Но я готов рискнуть, – Рокан допил последний глоток чая. Почти остывший напиток раскрылся новым оттенком вкуса – горького и яркого. – Думаю, кроме меня это никому не под силу. Да и для Высшего Совета я практически неприкосновенен. – Ты никогда не рассказывал, почему, – Нуари вздохнул: он понимал, что друг и сейчас не расскажет. Рокан был старшим инспектором по особым поручениям, а потом потерял Дар. Он редко упоминал об этом, а Нуари старался не бередить рану. Потеря Дара – это ночной кошмар каждого, кто им обладает. О таком не спрашивают. – На то есть свои причины, – туманно ответил Рокан. Эту историю он не любил вспоминать, да и Нуари о ней лучше было не знать. – Так или иначе, я готов вести переговоры. – Тогда пошли, поговорим с Кою, – Нуари решительно допил чай, отставил чашку и встал. – Раз решил, пошли налаживать контакт. – Согласен, – Рокан мягко улыбнулся и встал. Он ушёл вглубь комнаты и вскоре вернулся с плащом. Нуари никогда не видел такого прежде. У одежды не было рукавов. Плотная серая ткань закрывала спину и ноги, спереди – грудь, и опускалась до самых колен. Руки просто просовывались в прорези. Нуари понял, что всегда встречался с Роканом в архиве или у него дома, хотя главный архивариус редко там бывал. До самого пропускного пункта они молчали. Охранники проводили их удивлёнными взглядами. Нуари подумал, не стоило ли им взять экипаж, но потом решил, что проделать весь путь пешком будет правильнее. Чтобы понять, надо увидеть город. Поезд пришлось ждать непривычно долго, голос, объявлявший остановки, звучал устало. От подуровня к подуровню Земля менялась. Раньше Нуари не обращал на это внимания. Но даже в Верхнем городе можно было заметить, как постепенно дома становятся проще, парки – реже, а люди – серьёзнее. Меньше прудов, меньше детей на лужайках, на нижних подуровнях почти не видно рощ, появляются дома на несколько семей. Средний город отличался уже очень сильно. Зелени не было, многоквартирные дома одинакового кирпичного цвета, высокие серые стены, без окон – Нуари не знал, что скрывается за ними – изредка промелькивали небольшие площади, голые, с уродливыми фонтанами и магазинами. Рокан наблюдал за всем этим с обычной своей безучастностью, фиксируя в памяти факты. Контраст был слишком заметен, словно при переходе с уровня на уровень они попадали в другой город, живущий по совершенно другим законам. У пропускного пункта на нижнем подуровне Среднего города Нуари остановился и посмотрел на друга, словно спрашивая в последний раз, не передумал ли тот. Рокан кивнул, он понимал, что иного пути нет, если они хотят не допустить катастрофы или хотя бы сгладить её последствия. Сейчас они с Нуари собирались изменить сложившуюся традицию, пойти против Высшего Совета. Рокан понял, что хочет этого. Словно его давно сломанное и изувеченное Слово снова могло подсказать ему, что делать дальше. Спускались долго, дольше, чем между другими уровнями. Сквозь мутное стекло нельзя было ничего разглядеть. Нуари заметно нервничал, но молчал, не давая никаких комментариев, и не пытаясь предупредить друга об опасностях. Рокан был ему за это благодарен, он хотел составить своё собственное мнение. Первое, что его удивило на Дне, это воздух. Плотный, густой, едкий, словно пропитанный гарью, он царапал лёгкие, горчил на губах. Дышать было просто невозможно. Рокан закашлялся, ему казалось, что он просто задохнётся, но через несколько минут всё прошло. Он смог вдохнуть, хотя и с трудом. – Всегда так, – Нуари покачал головой. Он старался меньше говорить и жалел о том, что не взял с собой шарф, хотя и не собирался спускаться. Рокан кивнул, он пока не в силах был произнести ни слова. Этот спуск выходил к докам, так что пустошь перед его взором была заставлена тяжёлыми машинами, небольшими приземистыми зданиями – складами, конторами, гостиницами – и палатками. Впереди возвышались стены доков, монументальные, нерушимые, вечные как сам город. – Цель визита? – подошедший щуплый мужчина не отрывал взгляд от бумаг. Только когда он поднял голову и увидел серьги Нуари, резко выпрямился и сглотнул. – Уважаемый шена, могу я узнать причину вашего визита? И почему пешком? – Мы хотим переговорить с Главой Гильдии, – Нуари взял на себя переговоры. Он был абсолютно уверен, что этот щуплый человечек работает на Гильдию, так что его просьба быстро достигнет ушей Кою. – Разумеется, – с подозрением и некоторой враждебностью ответил человечек, потом кивнул стоявшему рядом охраннику. – Проводи уважаемых Благороднорождённых в гостиницу. – Как долго нам ждать? – Нуари требовательно посмотрел на чиновника. Ему не нравилась почти неприкрытая враждебность и то, что их фактически изолировали под охраной. А ещё – машин рядом с доками стало больше, и они были явно не грузовыми. – Сколько потребуется. Сейчас чёрные годы, у Главы Гильдии много дел, – человечек покачал головой. Ему явно не хотелось продолжать этот разговор. – Мы подчинимся, – Рокан впервые рискнул заговорить. В горле всё ещё першило, губы высохли, но он понимал, что его работа начинается сейчас. Если он хотел наладить диалог с Дном, первый контакт был решающим. – Прошу простить наше нетерпение. – За вами скоро придут, – человечек выглядел озадаченным и удивлённым, но смог сохранить нейтральный тон. Охранник проводил Нуари и Рокана до гостиницы для жителей Верхнего города. Крошечное кафе на первом этаже на удивление не было пустым. За одним из столиков сидел Благороднорождённый и, периодически морщась, пил кофе. Нуари решительно подошёл к нему и сел напротив. – Ужасный кофе, но это лучшее, что можно здесь достать, – Благороднорождённый поморщился и отставил чашку. Он был ещё молод и явно не испытывал ни малейшего удовольствия, находясь на Дне. – Я здесь по делу, шены. Из-за Механизма. В последнее время у него стали постоянно сбиваться настройки, мне приходится делать поездки намного чаще. А ведь здесь стало небезопасно! – Небезопасно? – Рокан сел рядом с Нуари. – Да, совершенно небезопасно. И я даже не могу упрекнуть местных, они делают всё возможное для того, чтобы уберечь Благороднорождённых гостей, – юноша наклонился ближе к Нуари и Рокану. – Они называют это чёрными годами, что-то вроде нашествия паразитов, сложно сказать. – Весьма любопытно, – Рокан вежливо улыбнулся. Судя по тому, как хорошо всё было организовано, подобное явление здесь происходило регулярно. Жители Дна знали, как с ним бороться или хотя бы как подготовиться. Ни в одной из архивных книг, которые смог собрать Рокан, ни о чём подобном не упоминалось. Но то, что план Неба был запущен именно сейчас, говорило о многом. Высший Совет знал о чёрных годах и ждал их. – Если хотите знать моё мнение, это вовсе не любопытно, а весьма проблематично, – Благороднорождённый вздохнул и встал. – Пожалуй, попробую немного отдохнуть. Мне перед отъездом нужно будет провести ещё одну диагностику, а это требует большого сосредоточения и напряжения. – Благодарю за беседу, – Рокан вежливо склонил голову. – Что думаешь? – Нуари мрачно смотрел на друга. – Чего желаете, шены? – к ним подошла худенька бледная девушка явно из местных. – Кофе, – отмахнулся от неё Нуари. При одной мысли о фелне в нём вновь пробудился Дар. Да и вряд ли этот настой подавали верхородным. – Думаю, что время выбрали не случайно. Дно переживает некий природный кризис, – Рокан замолчал, глядя на свои переплетенные пальцы. За это время девушка успела принести им кофе, получить плату и удалиться. – Если подумать, намёки на него можно найти в архивных документах и протоколах расследований, относящихся к временам мятежей. Я бы предположил, что чёрные годы случаются чаще, чем спровоцированные восстания. Всё-таки между конфликтами проходит несколько поколений. – А ты уверен, что не намерено выискиваешь то, что необходимо для твоей теории? – Нуари сделал глоток кофе и поморщился. Вкус был отвратительным, но напиток смыл привкус пыли и смочил пересохшую гортань. – Не уверен, – Рокан тоже сделал глоток. Он был настолько погружён в свои мысли, что не почувствовал вкус. – Но у всего есть причины, Нуари. Абсолютно у всего. – Даже у чёрных годов? – Рокан поднял голову и посмотрел на стоявшую рядом с ним девушку. Она была одета в плотную куртку, лицо нельзя различить из-за глубокого капюшона. – Разумеется, – Рокан встал и чуть наклонился вперёд – он был заметно выше собеседницы. – Меня послали проводить вас в штаб Гильдии, – Гир кивнула в сторону выхода. Она ужасно нервничала из-за того, что ей приходилось разговаривать сразу с двумя небородными. Одного она знала – видела уже. Он был другом того наивного блондина, что приходил с Крайсой. А второй был ей незнаком. Гир вывела гостей на улицу и махнула рукой в сторону поджидавшей их машины. На бронированном боке той была закреплена сетка из колючей проволоки, с которой свисало несколько обрывков тушек крайс. Колёса всё ещё потрескивали статическим электричеством. – Стая была мелкой и без диких псов, но они далеко забрались. Разведчики, – Гир пожала плечами. Пока небородные разглядывали свой будущий транспорт, к машине подбежала группа мальчишек. Старший посмотрел на Гир, дождался кивка и сорвал самую большую часть тушки. – Садитесь скорее. Глава Гильдии не будет ждать. Машина ехала быстро, подрагивая точно от ударов. Внутри пахло озоном и палёной шерстью. Гир молчала, глядя точно перед собой. Двое Благороднорождённых замерли в напряжённых позах. Девушка гадала, какими Дарами они обладают и смогут ли в случае чего её защитить. У Крайса Дар был сильным и очень полезным. Она хорошо помнила, как он поставил щит, сплетённый из чёрных лент, перед стрелком. И как находил противников на складах. И как убивал, вмиг разрезая плоть и металл. Гир очень мало знала о Дарах, видела действие только одного из них, да и то потому, что Рюни временно присоединился к отряду Фарида. Какие они ещё бывают, она даже представить не могла, но вряд ли у всех Дар был одинаковым. Машина затормозила, качнулась и остановилась, скрипнув колёсами. – Выходим, – Гир встала первой, когда рампа ещё только начала опускаться. – Рад снова вас видеть, шена Торхейс, – Фарид уже ждал их у дверей штаба Гильдии. Как всегда на своём посту наблюдателя и стража. – Гир, можешь идти к остальным. Девушка кивнула и ушла, не сказав ни слова и не повернувшись к гостям. Она словно растворилась в тенях, слившись с ними одним только движением. Гир было интересно, зачем эти двое явились, но она не смела спрашивать. Потом всегда можно будет узнать у Фарида. Кою зажёг свечу, слепленную из воска и болотных трав. Ещё один зеленоватый огонёк взметнулся, изгибаясь без всякого движения воздуха. В кабинете было душно из-за горевших свечей, но Кою не спешил открывать окна. Сейчас воздух нёс с собой болезни, а травы очищали его. Машина приехала минуту назад, Фарид уже встретил гостей и вёл по лестницам наверх. Торхейс снова спустился на Дно и привёл с собой ещё одного человека. Об этом Глава Гильдии узнал, едва они покинули Верхний город. Дверь открылась за спиной Кою. Походку Фарида он знал, торопливые шаги шены Торхейс тоже было различить не трудно. А вот третий двигался почти бесшумно. Кою обернулся и молча посмотрел на гостей. Нуари был взволнован и растерян, его движения и выражение лица показывали это слишком чётко, слишком откровенно. Его Дар Возжигание хорошо подходил столь эмоциональному и честному человеку. Второй же был спокоен, он наблюдал за Кою точно так же, как тот наблюдал за ним самим. – Что привело вас сюда? – Глава Гильдии не счёл нужным изображать вежливость и почтение. Игры в подобострастие давно кончились. – Вопросы и предложение, – голос у незнакомого небородного был ожидаемо спокойным и ровным, глубоким, заставляющим слушать и прислушиваться. Кою ожидал, что тот будет говорить тише. – Вот как? – Кою улыбнулся и кивнул Фариду. Он был согласен на этот разговор, хотя бы из любопытства. – Что ж, проходите. – Прошу прощения за мою бестактность, – беловолосый небородный сел в предложенное Фаридом кресло. – Я не представился. Моё имя Рокан Итани Грейтарис, я главный архивариус Неба. – Меня зовут Кою, – Глава Гильдии повернул голову к шене Торхейс, ожидая пояснений. – Ты обещал делиться информацией, – хмуро посмотрел на Кою Нуари. Глава Гильдии невольно улыбнулся. Шена Торхейс явно узнал о результатах расследования, которое Кою вёл на Дне. Значит, успел поговорить с Крайсом. – Вы вполне успешно добываете её сами. Все, кто был причастен к нападению на шену Аштарет, мертвы, – Кою лично перерезал горло их лидеру, перед этим допросив. Нити вели на самый верх города, и он пока что не решил, делиться ли всеми подробностями. – Я позаботился об этом лично. Они действовали по заказу, как наёмники. И это было не единственное их прегрешение. Они получили по заслугам. – Кто их нанял? – Нуари понял, что знает ответ, ещё до того, как Глава Гильдии открыл рот. – И почему именно Элиас? – У меня нет ответа на этот вопрос, – Кою хищно улыбнулся. Прямых доказательств не было, но идеи, догадки – сколько угодно. – Их нанял посредник, которого убили до того, как я смог его найти. Убили жители Верхнего города, судя по всему. – Мы встретили в отеле мужчину, Благороднорождённого, он утверждал, что на Дне сейчас небезопасно, – Рокан, казалось, не слушал то, о чём говорили Кою и Нуари. Покушение, наёмники – всё это было лишь частью общей картины, незначительной деталью, вполне ожидаемой и потому не слишком интересной. – В чём причина? – Чёрные годы, – Кою пожал плечами. Рокан Грейтарис был не первым, кто задавал этот вопрос. – Вы не поясните? – Рокан сплёл пальцы на колене и внимательно посмотрел на Кою, приготовившись слушать. – Время от времени на Дне начинает дуть ветер. Это знак того, что скоро начнутся чёрные годы. Они могут продлиться месяц, могут несколько лет, никто не знает, от чего это зависит, – начал рассказывать Кою. – В это время растения дают низкий урожай или вообще гниют на корню, крайсы и дикие псы плодятся, наглеют, заходят в поселения и дома. Ветер приносит болезни и голод. – Причин вы не знаете? – Рокан не стал дожидаться ответа. В летописях Неба не было никаких упоминаний об этом бедствии. Касалось оно, судя по всему, только Дна, но само по себе представляло собой весьма интересный и необычный феномен. Особенно, если вспомнить рассказ инспектора Крайса о сломанном Механизме на Дне. – Когда мы спустились, я услышал гул и ощутил вибрацию. – Гул Дна, дело рук Жителя Поддонья, – Кою усмехнулся детской присказке. – Так здесь говорят. Этот гул доносится снизу, он не прекращается никогда, в чёрные годы слышен сильнее. – Никакой информации по нему нет? – Рокан начал понимать, что происходит с Дном, а из этого следовало и то, почему Небо устраивает свои провокации. – Гул идёт снизу, туда есть несколько проходов, вот только в них никто не суётся, – Кою снова пожал плечами. Жителям Дна хватало забот и без этого. – Небо откровенно провоцирует вас на мятеж, – Рокан поднял руку, останавливая вскочившего было с места Нуари. – Такое происходит не в первый раз. Так было и, возможно, будет. – Допустим, – Кою посмотрел на шену Грейтарис с нескрываемым интересом. Тот открыто говорил о провокации, признавая в этом роль Неба. – Я готов быть посредником в переговорах, если потребуется. Представлять интересы сторон, – Рокан подался вперёд. – Я не хочу, чтобы всё снова дошло до вооружённого конфликта. – Может вас это и удивит, но я тоже этого не хочу, – медленно произнёс Кою. Этот человек его заинтересовал. Рокан Грейтарис готов был поступиться своим комфортом и безопасностью, выступить против Неба, только бы не допустить кровопролития. Однако кровь уже пролилась, мёртвых не воскресить. – Хотя я готов к нему, Дно готово. Даже сейчас, даже в чёрные годы, мы готовы. – Я хотел бы предложить свою помощь, всё, что смогу, – Рокан понимал, что может он не так много, его вряд ли будут слушать, разве что, из чувства вины и уважения к былым заслугам. – Я готов рисковать, лишь бы вы смогли договориться. – Если ещё не слишком поздно, – Кою был уверен, что сидящий перед ним человек говорит искренне, но также и понимал – если такое уже происходило, если есть чёткий план, все попытки остановить противостояние обречены на провал. – Если ещё не слишком поздно, – эхом отозвался Рокан, вставая. Он сказал и услышал всё, что хотел. Дно привлекало его, хотя и пугало своей дикостью, жестокостью и обречённостью. Путь наверх Рокан едва ли помнил. Бесконечный подъём, пропускной пункт, на котором их даже не попытались проверить. Нуари и не подумал прятать свои статусные серьги, а Рокан их давно не носил. В первую минуту в Среднем городе воздух показался слишком плотным и при этом – слишком чистым, чтобы им можно было дышать. Каждый вдох заканчивался судорожным кашлем. Рокану казалось, что он задыхается. Потом всё прошло, оставив горький вкус на губах. Средний город показался ещё более грязным и унылым, лишённым жизни и стремлений. Если Дно воплощало ожесточённую борьбу за выживание вопреки всему, то здесь люди выполняли свою работу изо дня в день, даже не пытаясь ничего изменить, ни в чём не нуждаясь, кроме того, что им полагалось от рождения. В Верхнем городе было слишком светло. Глаза успели привыкнуть к вечным сумеркам, а лёгкие опять судорожно пытались избавиться от смога и тяжести, требуя чистый воздух. – В следующий раз лучше возьми шарф, – Нуари терпеливо ждал, пока Рокан продышится. – На Дне ужасный воздух. Всё время забываю об этом. – Не только на Дне, – Рокан выпрямился и глубоко вдохнул воздух Земли. – Как же мы допустили это? – О чём ты? – Нуари тоже поднял голову и посмотрел наверх – на изнанку более высокого подуровня. Рокан не ответил, только покачал головой. Ему требовалось время, чтобы всё обдумать, найти факты и аргументы, подготовиться к защите и нападению. Впервые за много лет он чувствовал себя живым, способным сделать хоть что-то для города. И Дар для этого был не нужен. Они расстались сразу же после того, как поднялись на Небо. Рокан сказал, что ему нужно вернуться в архив и закончить с работой. Нуари отправился домой. Необходимо было отправить новую партию детективов на смену тем, что следили за домом Элиаса. Карлы на месте не оказалось, зато на столике у входа лежала записка от неё. Нуари почувствовал облегчение, он не был готов разговаривать с помощницей о том, где был. После Дна хотелось залезть под душ и не выходить в ближайший час. Пепел и пыль, казалось, въелись в кожу, а гул всё ещё вибрировал в костях. Если раньше Дно было просто мерзким местом, то теперь из-за чёрных годов оно стало просто невыносимым. Нуари прислушался к своему Дару, но тот спал, согревая изнутри. Возжигание всегда отзывалось на сильные эмоции, вспыхивало, рвалось наружу. Усталость и апатия усыпляли Дар гораздо лучше любых практик, которые Нуари пытался изучать ещё в детстве. С медитациями у него тоже не сложилось. Не тот характер, как говорил наставник. В такие моменты Нуари завидовал Элиасу, Дар которого был спокойным и созерцательным. Шум воды заглушал посторонние звуки, словно отгораживал от всего мира. Нуари закрыл глаза, подставляя лицо тугим, обжигающе горячим струям. Он не был уверен, что поступил правильно, рассказав всё Рокану и приведя его к Кою. Глава Гильдии был странным и опасным человеком. Его поступки порой не поддавались логике. Рокан же явно что-то понял из этого визита, возможно, догадался о глубинных причинах всего, что происходит, но не спешил делиться. Нуари почти ненавидел эту его черту – ничего не рассказывать, пока не соберёт доказательства и факты. Так и должен поступать инспектор полиции. Нуари это понимал, но всё равно злился. Рокан до сих пор был лучшим старшим инспектором. До сих пор с лёгкостью мог различить едва заметные связи и закономерности, просчитать поведение людей. Нуари не завидовал, он старался учиться, хотя ему и не хватало усидчивости и хладнокровия старшего товарища. Вода казалась почти прохладной, хотя на самом деле из душевой насадки лил кипяток. Пар служил дополнительной защитой, коконом, из которого можно было выбраться, только полностью очистившись. Нуари пытался проанализировать сегодняшний срыв. Дар почти вышел из-под контроля только потому, что взбунтовались эмоции. Допускать подобное в будущем было нельзя. Нуари со вздохом закрыл воду, он не торопился, давая пару осесть на разгорячённой коже прохладными каплями. Возможно, то, что он привёл Рокана к Кою, изменило ход истории города навсегда. Странное ощущение историчности событий сбивало с толку. Нуари открыл дверь и протянул руку за полотенцем. Что-то изменилось в городе, в его воздухе и вечном движении. Словно огромная шестерня сделала очередной шаг. Словно гул и запах гари поднялись до самого Неба. Нуари замер, прислушиваясь. На миг ему показалось, что он услышал голос Дна. Кою разгладил лист бумаги и перечитал записку Рюни – уже, наверное, в десятый раз. То, что Бесцветный сам решил заговорить с ним – было необычно. То, что убийца Неба когда-то был частью Гильдии – вполне ожидаемо. Но даже его – безликий инструмент, послушного исполнителя – коробило от того, что творили его хозяева. Он предупреждал, советовал, но сделать ничего не мог. Крайс тоже ничего не мог, но просил не горячиться. Кою закрыл глаза, воспроизводя текст по памяти. Не идти у Неба на поводу, не давать им то, что они хотят. Но сколько можно терпеть, до какого предела? Кою погрузился в воспоминания – о первых днях и годах работы в Гильдии. Бесцветный мог быть где-то там или в рассказах Фарида, или в его собственной памяти. Одарённый, самый опасный из них, мог стать ценным инструментом, если его переманить. Главное – вспомнить его слабости, то, чем можно будет зацепить. Бесцветный мог стать тем решающим фактором во всём, что должно было произойти. – Босс, – из-за двери выглядывал молодой парень с татуировкой на щеке, знаком одной из присоединённых банд. Он робко смотрел на Главу Гильдии, явно не решаясь его беспокоить. – Что случилось, Рега? – Кою помнил имя мальчишки – тот был самым молодым членом банды, его использовали для мелких поручений. Но при этом Рега был смышлёным и обладал отличной памятью. Кою забрал его к себе, использовал для тех же целей – мелких поручений – и присматривал за ним. – Босс, сообщение пришло от хозяйки борделя, худой Маг. Сказала, касается мёртвого постояльца. Сказала, надо встретиться, – Рега всё-таки решился зайти в кабинет и тихо закрыл за собой дверь. – Ещё что-то передала? – Кою нахмурился. Конечно, хозяйка борделя хотела выслужиться, возможно, заработать покровительство Гильдии, но что ещё она могла ему сказать? – Нет, босс, сказала, что надо встретиться, – Рега потупился. Он ужасно боялся нового босса, слишком хорошо помнил, как прежний – огромный детина в наколках – вызвал нового на бой. И как этот высокий, но худой мужчина вскрыл главе банды горло от уха до уха одним движением. А потом добавил от разреза линию вниз. А ведь Рега не успел заметить ни как Кою подошёл к его прежнему боссу, ни как достал нож – всё произошло слишком быстро. – Передай Фариду, чтобы взял пару человек и вызвал машину, – Кою махнул рукой, давая понять, что Рега может идти. Что-то сдвинулось. Сообщение передала хозяйка, хотя он оставил там двоих человек. Бису и Энку давно сменили, но присланные им на замену тоже были людьми надёжными. Они упустили что-то? Или хозяйка решила действовать в обход охраны? Или же специально оставила охранников, чтобы они остановили… кого? Через пять минут Кою спустился к выходу из штаба Гильдии. Фарид уже ждал у машины, за его спиной стояли Биса и Гир. Остальные были заняты на других заданиях. Кою не посылал своих элитных бойцов на охоту на крайс, не хотел рисковать. – Машина готова, – Фарид открыл дверцу, пропуская Кою. Сам он сел следом. Машина была небольшой, но крепкой. Дороги между крупными поселениями удалось сделать относительно безопасными, хотя небольшие стаи всё ещё попадались. Первые полчаса все молчали. Кою думал о том, зачем хозяйке понадобилось вызывать его лично, рискуя нарваться на его неудовольствие. – Кто у нас на охране? – Кою помнил тех, кого послал на смену Бисе и Энке, но Фарид мог сменить их, не посчитав нужным доложить. – Дав и Заха, – Фарид действительно совсем недавно сменил охранников. Слишком долго держать бойцов в борделе было неразумно, они быстро теряли бдительность и начинали отвлекаться. А тратить на это кого-то из своего отряда он считал расточительным. – Неплохо. Они крепкие ребята, – Кою одобрительно кивнул. – Думаете, придётся драться? – Гир осмелилась задать вопрос, но не поднять голову. Девушка только вернулась с инспекции к Мадам и всё ещё чувствовала себя несколько подавленной. – Подумай, зачем хозяйке было рисковать и вызывать меня лично. Причём, не послать одного из охранников, а передать записку, – Кою невольно улыбнулся. Кажется, у него появился шанс узнать немного больше, чем того хотело Небо. – Один из убийц вернулся! – Гир резко выпрямилась, поражённая своей догадкой. Капюшон упал ей на плечи, открыв собранные в хвост мягкие каштановые волосы и бледное, но вполне миловидное лицо. – Верно. Это объяснение и мне пришло в голову, – улыбка Кою стала плотоядной. Он уже предвкушал то, как будет допрашивать неосторожного небородного. – И другого я пока не вижу. Гир кивнула и замолчала, осмысливая то, что сказал ей Глава Гильдии. Кажется, в этот раз им действительно повезло. Фарид их гонял по всему Дну в поисках следов и зацепок. Они смогли найти банду наёмников, выполнявших приказы Хореса Макеи, смогли предотвратить ещё несколько провокаций, спланированных и оплаченных им заранее, но до сих пор не знали, кто стоял за посредником. С его смертью все нити, ведущие наверх, оборвались. Машина остановилась в квартале от борделя в глухом тупике, провонявшем скисшими овощами и крепко заваренной фелной. Кою не хотел спугнуть небородного, поэтому дальше собирался идти пешком. Городок казался едва ли не вымершим. Все мужчины и часть женщин в это время работали на заводе, дети и старики не выходили из домов. Лишь изредка слышны были голоса патрульных. Кою сам велел организовать из добровольцев отряды, чтобы проверять дома в течение дня, когда взрослых нет дома. Крайсы были хитры и могли попытаться проникнуть в поселение, пока оно почти пустое. Несколько раз патрули в других поселениях уже поднимали тревогу вовремя. И один раз добровольцы остановили наёмника, пытавшегося разобрать баррикаду. Кою шёл быстрым шагом, он понимал, что небородный вряд ли решит задержаться надолго. Записку хозяйка могла передать только с оказией. С завода большегрузные машины ходили регулярно, но они были медлительны и отправлялись далеко не каждые пять минут. Кою сразу же среагировал, но времени всё равно прошло достаточно много. – Интересно, а как небородный сюда добрался-то? – Биса задумчиво почесал подбородок. Приказа сохранять тишину не было, они открыто шли по улице, так что он и не подумал таиться. – Мог нанять машину у доков, – Гир ответила тихо, едва слышно. – У этих крайса лаан денег много. – Из доков ради одного человека сейчас машину гонять не будут, – покачал головой Фарид. Он бросил быстрый взгляд на Кою, но тот не был против беседы. – Скорее всего, это был грузовоз-ресурсник. – Небородный тащился на такой большой машине посреди коробок и мешков только для того, чтобы… – Биса перехватил хмурый взгляд Гир и замолчал. Ему не хотелось ссориться с девушкой, способной подойти к нему со спины так, что он этого даже не почувствует. Гир была в отряде Фарида намного дольше него. – Есть же заведение Мадам! Да тут ещё и наследил. Вот что у них в голове? – В таких заведениях можно делать такое, чего Мадам никогда не позволит. Да и хозяйка, если что, Гильдии жаловаться не станет, – Гир тяжело вздохнула. На Дне ещё хватало мест, требующих пристального внимания Гильдии. Кою просто не успевал следить за всем и сразу. А тут ещё и чёрные годы. Прошлый Глава Гильдии не слишком заботился о нуждах простых людей. Пока они платили ему налоги, выполняли нормативы по сбору урожая и производству, он о них даже не вспоминал. Кою с самого начала старался это изменить, перестраивал всё Дно, делал его таким, каким желал видеть. Но глобальные изменения требовали колоссального количества сил, времени и средств. Гир видела, что Кою отдаёт всё, что у него есть, но этого всё равно было мало. Особенно времени. Люди в отдалённых поселениях всё ещё не могли свыкнуться с мыслью, что Гильдия действительно может помочь и будет помогать. Что Главе есть до них дело. Гир мечтала о том дне, когда люди смогут жить спокойно и уверенно. А теперь Небо этому мешало. То самое Небо, которое было недостижимой мечтой. То Небо, которому никогда не было дела до Дна. Которое их просто не замечало, выкачивая ресурсы и силы. Кою постучался в дверь громко и требовательно – как и любой неурочный клиент, не желающий остаться на улице. Дверь открыла невзрачная худая девица с кислым выражением лица. Она готова была уже отправить наглеца своей дорогой, но, увидев стоявшего перед ней мужчину, побледнела, нервно усмехнулась и отошла в сторону, пропуская. Девица зашлась в натужном кашле и отошла ещё дальше от двери. Кою зашёл в бордель и огляделся. В прихожей было темно, горела только лампа над лестницей. Кроме девицы никого не было, её кашель заглушал все другие звуки. Не прошло и двух минут, как из темноты слева вынырнула худощавая тощая сутулая фигура. – Добро пожаловать, босс, хорошо добрались? – шипящий голос Дава нельзя было спутать ни с чем. – Без происшествий, – Кою кивнул бойцу и пошёл вслед за ним в небольшое помещение, освещённое тусклой лампой. Остальные последовали за ним. Гир шла последней, всё время оглядываясь и всматриваясь в темноту у себя за спиной. Девица у входа всё ещё кашляла и уже начала задыхаться. Судя по всему, это была Мели, о которой хозяйка говорила в прошлый раз. Девушка с губчатой болезнью. Этой дрянью обычно болели только рабочие с некоторых заводов, но случалось всякое. Лёгкие просто разъедало, постепенно они отказывали, превращаясь в губку. Гир покачала головой – судя по всему, Мели осталось недолго, работать она уже вряд ли могла. В комнате стоял небольшой столик, на котором лежали рассыпанные игральные карты, и три колченогих стула. На одном сидела хозяйка – сухопарая немолодая женщина с неизменной шалью на плечах. Она окинула тяжёлым взглядом вошедших и кивнула. Напротив неё примостилась одна из девиц, ещё совсем молоденькая, с живыми блестящими глазами и миловидным лицом. Заха в игре не участвовал и стоял у стены – как всегда молчаливый и хмурый. Он был широкоплечим и высоким, обладал могучим телосложением и мрачной красотой. – Почему вы позвали меня? – Кою не стал тратить время на вежливость, в конце концов, хозяйка ею пренебрегла. – Потому что явился один из тех двоих верхних, про которых вы спрашивали, Глава, – хозяйка отложила карты и поднялась с места, склонила голову. Она не боялась, но заметно нервничала. – Он спрашивал про убитого, как будто и не знает, что тот горшком стал. – Брехливый пёс! – вставила девица, нимало не смущаясь присутствием Главы Гильдии. Она собрала со стола карты и начала ловко тасовать колоду, рассудив, что доиграть всё равно не выйдет. Заха внимательно следил за её руками. – Верно. Старается делать вид, что ничего не знает. Мол, дружок его здесь бывал, да вот давно дома не ночует, – хозяйка усмехнулась и отошла в сторону от своего стула, не зная, сочтёт ли Глава оскорблением предложение присесть. – Кто ж приходит с такими вопросами? – Понял, что под него копают, вот и старается отвести подозрения, – Фарид нахмурился. Ему такое поведение совсем не нравилось. – Почему тогда просто не свалит? – Биса пожал плечами и привалился к дверному косяку. – Значит, у него здесь дела, причём важные, – Гир покачала головой и поправила капюшон. Кою молчал, слушая своих подчинённых. – Такие, которые перепоручить нельзя. – И такие, которые оправдывают риск, – закончил Фарид. – Он знает, что я здесь был и спрашивал про него, – Кою недобро улыбнулся. Это означало, что всё заведение перетряхнут сверху донизу. Хозяйка тоже это поняла, побледнела и схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. – Это не я! Да чтоб меня Житель Поддонья сожрал! Не я это! – женщина мотнула головой, она никогда прежде так не боялась. – Я без вины не караю, – мягко и вкрадчиво сказал Кою. – Заха, займись. – Слушаюсь, – Заха кивнул и вышел из комнаты. – Значит, он пытается сделать себе алиби, – Кою задумчиво посмотрел в потолок. – Где он сейчас? – С одной из моих девочек, я велела ей занять его подольше, – хозяйка заискивающе улыбнулась. Она привыкла держать лицо, всегда сносить удары и ни перед кем не гнуть спину. Она не боялась никого и ничего. До сегодняшнего дня. Глава Гильдии пугал её до дрожи, хотя вёл себя предельно вежливо. – Хорошо. Фарид, приведи его сюда, – задумчивое лицо Кою исказила хищная, жестокая улыбка. – Пора показать ему, что бывает с теми, кто переходит мне дорогу. – Только не здесь! – с мольбой прошептала хозяйка, жестом посылая девицу проводить Фарида. Гир и Биса последовали за своим командиром наверх. Девица провела их к самой дальней двери. Сама она отошла в сторону, не желая попасть под горячую руку. – Да кто смеет мне мешать? – небородный обернулся, когда дверь распахнулась. Раздражение на его лице далеко не сразу сменилось пониманием, но даже тогда в его глазах не отразился страх. Фариду было его почти жаль. Молодой здоровый мужчина в полном расцвете сил – очень скоро он будет скулить от боли, а потом сгинет в водах одного из доков. Впрочем, к тому времени от него мало что останется. Гильдия не допускала ошибок и не прощала подстав. Фарид холодно велел мужчине одеваться. Сначала тот попытался выгнать незваного гостя, но быстро присмирел, увидев направленное ему в лицо дуло пистолета. Это было табельное оружие Крайсы, изменившееся после того, как побывало во Внешнем море, и отданное им Фариду. Небородный всего этого знать не мог, зато прекрасно понимал, что это за оружие, и как быстро с его помощью можно убить. – Вы пожалеете об этом, – тихо и очень отчётливо, выделяя каждое слово, произнёс небородный. – Вы очень сильно и очень скоро об этом пожалеете. – Думай, с кем говоришь, крайса лэттэ-да! – Биса презрительно посмотрел на мужчину, спешно одевавшегося под дулом пистолета. – Спокойнее, Биса, скоро он всё поймёт, – в голосе Кою прозвучало веселье. Гир невольно вздрогнула, прекрасно понимая, что это означает. Меньше всего девушке хотелось хоть раз оказаться рядом с Главой Гильдии, когда у него такое весёлое настроение. – И это заведение!.. Я добьюсь, чтобы его закрыли! – небородный отпихнул Бису и вышел в коридор. Заметив девицу, стоявшую рядом с дверью, он подошёл к ней и ткнул пальцем ей в грудь. – Каждую из вас!.. Каждую!.. – Не стоит договаривать. У вас нет власти закрывать заведение или карать его персонал, – мягко сказал Кою. Он оставался спокоен, но те, кто хорошо знал его, понимали – это спокойствие было лишь предвестником кошмара. – На Дне у вас вообще нет никакой власти. И никакой защиты. Мужчина резко развернулся и посмотрел на Кою. До него постепенно начало доходить, что его ждёт. Мозг небородного никак не мог принять факт того, что он обречён. Фарид подтолкнул его к лестнице. Капли падали на каменный пол в ровном ритме, звонко разбиваясь и плодя эхо. В полутёмном помещении слышался только этот звук, а ещё влажный хруст, металлическое позвякивание и приглушённые рыдания. Допрос шёл уже второй час без перерыва. Кою проводил его лично, взяв себе в помощники лишь Эхну, молчаливого тощего мужчину из небольшой почти полностью уничтоженной банды, прятавшейся в Серых холмах – грудах заброшенного токсичного шлака. – Повтори ещё раз, – мягко, участливо попросил Кою. Он ни разу не повысил голос, не закричал, не угрожал. Каждый его вопрос – а их было множество – был произнесён именно таким голосом. – Кто нанял тебя? Кто велел избавиться от Хореса Макеи? – Я всё сказал, – голос висящего перед ним мужчины прерывался всхлипами. От былого высокомерия не осталось и следа. – Имя человека, который говорил со мной – Закаир, больше он не сказал. Он с Неба, но тоже посредник. Не главный. – Макеи, – напомнил Кою. Эхна за его спиной взял с разложенного на металлическом столе куска ткани нож с тонким лезвием. – Не надо! – мужчина взвизгнул и дёрнулся. – Он не будет. Эхна послушен мне, – Кою продолжал улыбаться. – Приказ отдал Закаир. Мне и Ролану Дартен. Мы работали вместе. Мы всё сделали чисто. Макеи нарушил несколько правил и стал бесполезен, – слова вырывались вместе с хрипом, больше походили на скулёж. – Он много сделал, действительно много, но начал ошибаться. Слишком уверился в своей силе, своей безнаказанности. Здесь безразлично, но он начал ошибаться наверху. Это не понравилось. – Кому? – Кою приподнял голову своей жертвы за подбородок и заглянул в глаза. От этого небородный задёргался, готовый едва ли не оторвать себе руки, лишь бы на него больше так не смотрели. – Не знаю. Клянусь Небом, не знаю! Закаир говорил намёками. Я только понял, что кому-то из самых влиятельных, – мужчина разрыдался, роняя крупные слёзы на грудь. – Эхна, приведи его в чувство, надо продолжить разговор, – Кою убрал руку и отошёл от пленника. Тот сначала упирался и молчал, даже грозил всевозможными карами. А потом начал говорить, рассказывать, убеждать, готов был на всё, лишь бы его оставили в покое. Но Кою этого было мало. В таком состоянии человек готов сказать, что от него требуют. Надо было идти дальше, туда, где ломалась не только воля, но и личность, где не было места лжи. Глава Гильдии очень редко прибегал к таким средствам – обычно этого не требовалось. Однако Небо вынудило его. За спиной у него раздался отчаянный крик и хлёсткий удар. Кою не обернулся. Он убил бы Эхну не задумываясь в любое другое время, но сейчас тот был полезен. Небородный сломался, и теперь его можно было расспрашивать о чём угодно, лгать он просто не мог. – Как мне выйти на Закаира? – Кою повернулся и посмотрел на небородного. – Не знаю. Он сам нас находил или оставлял записки. Мы не искали его, – мужчина безвольно помотал головой. – Почему вы выполняли его приказы? – Кою наклонил голову к плечу. В его голосе звучало сочувствие, но в глазах было только презрение. – Не могли не выполнять. У него была розетта особых полномочий, – небородный едва мог говорить. – Что за розетта, кто её даёт? – Кою подошёл к пленнику вплотную. – Только кто-то из Высшего Совета. И только если дело касается безопасности города, – голос мужчины затих. – Эхна, отвяжи его и положи куда-нибудь. Мы ещё немного поговорим. Позже, – Кою отвернулся от бесчувственного небородного и вышел из комнаты. Пленник рассказал много, слишком много. Его целью был Хорес Макеи, а целью Хореса Макеи – раскол и провокация Дна. Ролан Дартен, напарник небородного, помогавший убить посредника, тоже был из Благородных, находящихся под покровительством, хотя и живущих на Небе уже не одно поколение. И знал он не больше. Закаир, судя по всему, был уже Благороднорождённым, но из вассальной ветви. Подчинялся непосредственно кому-то из Высшего Совета – а это самые древние и уважаемые рода. А ещё, этот кто-то с самого верха считает, что Дно – это угроза всему городу. Кою поднялся в свой кабинет, велел принести чай. Ему многое надо было обдумать, и в первую очередь – что теперь делать. Мелкие провокации пережить можно, даже потом найти и отомстить. Ролан Дартен уже был приговорён, хотя и не знал пока об этом. Закаира ещё предстояло найти. Но на самый верх не подняться. Значит, стоит готовиться к войне. Записка от Крайса лежала на столе, почти забытая. Кою перечитал её ещё раз. Пришёл слуга с подносом, зажёг свечи – болотно-зелёные и пахнущие тиной. От чашки поднимался пряный ароматный дымок свежезаваренной фелны. Кою жестом отослал слугу. Бесцветный мог узнать, кто за всем стоит, кто и почему решил уничтожить Дно. Информация от Рюни была бесценна и почти бесполезна. Найти того, кто так хорошо умеет прятаться, да ещё и в Верхнем городе, почти невозможно. Небо замыслило нечто непростительное и готово было действовать самыми грязными методами, не чураясь ничем. Небо желало гибели Дну. Кою не мог понять, почему. Он никогда раньше не слышал о розетте, значит, никогда на его памяти и памяти его предшественника она не применялась. Только в особых случаях. Приказы, которых нельзя ослушаться – для тех, чья смерть никого не заботит. Сыгранные карты, бесполезный мусор. Хорес Макеи хоть что-то из себя представлял. Кою не торопясь допил чай и спустился обратно к пленнику. Оставалось выяснить детали. Когда он закончил, отдал приказ Фариду избавиться от трупа. Эхну он послал с ним. Пока что палач был ему нужен, но, как только потребность в нём отпадёт, Фарид избавится уже от него. Кою не собирался терпеть рядом с собой того, чьи мысли не мог угадать. Фарид зашёл к нему с докладом. От начальника охраны пахло доками, тем едва уловимым не столько запахом, сколько ощущением инаковости. Кою этот аромат нравился, хотя и вызывал инстинктивное беспокойство. Он вырос рядом с доками и знал, каким опасными и щедрыми те могли быть. – Небо не остановится, – Кою говорил медленно, спокойно, хотя внутри всё ещё бурлил гнев. – Они считают Дно угрозой, от которой надо избавиться. – Война? – Фарид произнёс почти с надеждой – едва уловимой, отчаянной – на то, что Кою ответит «нет». – Да, у нас нет выбора. Первый же удар нас уничтожит, – Кою улыбнулся безмятежно и светло. – Значит, мы ударим первыми. Фарид поклонился и вышел, оставив Главу Гильдии одного. Они сделали всё, что могли, чтобы избежать этого. Помогали в расследованиях, сносили провокации, выполняли все требования, вовремя поставляли ресурсы и продукты наверх, несмотря на чёрные годы. Ни разу не нарушили расписания и объёма поставок. Они сделали всё. Кою не в чем себя винить. Фарид вышел на крыльцо, поднял голову, нащупывая в кармане самокрутку. Он не мог понять, за что с ними так обошлись. И не хотел верить, что война неизбежна.