Глава 13
4 февраля 2025 г., 12:40
Наряды, в конечном счете, оказались не такими уж экстравагантными, как могли бы быть. Блейз и не беспокоился особо, но с Караном никогда нельзя быть уверенным. Никто, включая самого Блейза, не удивился бы, если бы Каран вдруг решил одеть его и всю свиту в обрывки кружева или, наоборот, мешки из-под риса.
Вместо этого Каран выбрал интересную стратегию и сумел раздобыть одиннадцать нарядов высочайшего качества, избегая при этом магических излишеств. Тематика — золото и зелень: золото, чтобы подчеркнуть его избранника, и зелень, как отсылку к слизеринскому прошлому Блейза. Более-менее сдержанные наряды стали понятнее, когда выяснилось, кто именно будет сопровождать их на церемонии.
— Каран, мой голубок, ты пытаешься что-то доказать?
Каран и его девять спутников окружены лучшими мастерами, которые наносят последние штрихи: макияж, укладка, подгонка нарядов. Все это дополняет зелье, которое предоставил Дарин — тот даже не собирался идти на церемонию. Это какой-то закрепляющий агент? Ведь блестки надо как-то удержать, если клей не подходит. Блейз искренне надеется, что это не клей.
— Я? — Каран даже не пожимает плечами, потому что Олли и трое его друзей заняты кисточками и спонжами, нанося пигмент и то самое зелье Дарина на шею и грудь. Может, это средство для ухода за кожей? — Почему? Я не собирался подвергать всех этим надменным взглядам и язвительным комментариям. Я все очень тщательно обдумал.
— Ага. И поэтому ты выбрал самых известных работников древнейшей профессии Дорна, да?
— Кто будет на меня смотреть свысока, — говорит Ливи, прикрывая глаза в длинном, роскошном жесте. — Я заставил их всех бегать за мной, облизываясь.
Правда.
— Я бы взял с собой некоторых из детей, но у них привычка убегать, а с тактом и сдержанностью у них пока слабовато.
Блейз, с тремя метрами перьев за спиной, лишь слегка разевает рот.
— Такт и сдержанность?
— Они покидают Сад только тогда, когда я убеждаюсь, что любой, кто попытается их похитить, будет немедленно объят пламенем, — поясняет Каран. — Ни мгновением раньше. Люди знают тебя недостаточно хорошо, чтобы правильно предсказать, как ты отреагируешь на письмо с требованием выкупа.
Блейз осторожно отводит мысли от пропасти, что открывается в сознании при одной этой идее.
— Ты мудро пытаешься этого избежать, — говорит он. — Иначе нас бы ждала длинная и весьма сложная лавина смерти и отчаяния.
— Именно так. Ну что же, мы. Будет весело. Как сидит мантия?
Ха. Блейз чуть шевелит крыльями, наслаждаясь ощущением.
— Шёлк и бархат вокруг прорезей для крыльев — гениальная идея, — говорит он. — И, конечно, механизм шнуровки невероятно продуман. Фови помог мне потренироваться заранее.
— На церемонии я помогу тебе сам. Я думал о том, чтобы вплести туда немного драгоценностей и золота, но решил, что это лишнее. Я не хочу, чтобы кому-то пришло в голову, будто их можно трогать.
Что ж, это мысль. Блейз никогда даже не задумывался о том, чтобы добавить украшения на крылья; ни одна вейла бы этого не сделал. Каран, конечно, не знает, но даже намёк на то, что крылья вейлы являются декоративным элементом, встретил бы жесткий отпор. Хотя… сейчас его крылья действительно скорее украшение. Почему бы не воспользоваться этим?
— Лучше не надо, — решает он. — Я люблю нарушать нормы не меньше любого другого, но это было бы чересчур, даже для меня.
— О, — говорит Каран, легко и непринуждённо, но его взгляд, полный стали, совсем не соответствует тону. — Рад слышать. Хорошо, без украшений. А теперь убери их, чтобы я мог увидеть, как мантия сидит без крыльев.
Это действительно хитроумное произведение портновского искусства, особенно учитывая, что оно не зачаровано. Блейз постоянно восхищается тем, сколько обходных решений придумали мастера без использования магии. Мантия состоит из панелей шёлка разной плотности, благодаря чему она плавно облегает его тело, какой бы формы оно ни было. Когда крылья исчезают, более тяжёлая ткань по бокам натягивает лёгкий шёлк на спине, идеально подгоняя его. Ещё одно движение, и верхняя панель падает, закрывая прорези на спине.
— Идеально, — говорит он искренне. — Осталась только Вита…
— Уже давно впереди тебя, — раздаётся голос Дарина, который вытаскивает панголина из кожаной сумки, перекинутой через плечо. — Она сохранит твой свадебный дар до конца церемонии.
Действительно, корабельное кольцо, которое одновременно является защитным камнем и ключом, висит у неё на шее.
— Идеально, — говорит он, укладывая её обратно в привычную металлическую сетку у себя на груди. — Ну что ж, у нас осталось немного времени до прибытия Оби, так что я оставлю вас наслаждаться вашей подготовкой.
Он оглядывает свою свиту — все, кроме Карана, профессиональные жрицы и жрецы любви высшего уровня — и даже не пытается скрыть удовлетворённый вздох.
Какое удовольствие.
***
Оби приходит за ними спустя пару часов после полудня, что весьма удобно. Ещё чуть-чуть, и их приготовление стало бы переходить в стадию бессмысленной суеты. — Блейз и компания! — радостно восклицает он, выглядя каким-то образом ещё моложе благодаря своей дерзкой золотой мантии, смело открытой на груди. Взъерошенный, полный энтузиазма и очаровательный, он, скорее всего, провёл на подготовку не больше двадцати минут. Милый ягненок, наверняка просто принял душ, оделся и посчитал, что готов. — Вы все выглядите, как и ожидалось, устрашающе. Ливи, любовь моя, ты попробовал технику с ядовитыми ногтями, которую я тебе показывал на днях? — Увы, не в этот раз, — уныло отвечает Ливи. — Каран настоял на правиле «никакого оружия». Блейз фыркает. Если этот демон не припрятал на себе хотя бы три ножа и гарроту, он готов съесть собственную ногу. Или что-то такое. Он не слишком хорошо помнит местные выражения. — Я знаю о ядах больше, чем все на этом континенте вместе взятые, — говорит он. — Обещаю, я создам для тебя что-нибудь. И, кстати… — Яды — это определённо твоё наследие, — продолжает он. — Напомни мне, чтобы я тебя научил, как только ты освоишь заклинания. Не обращая внимания на возмущённое нытьё Оберина и раздражённые закатывания глаз Карана, Блейз удобнее устраивает Виту в её подвеске и приступает к нанесению подходящих ароматов. Вот ещё одна вещь, которую местные довели до искусства. Дома они редко использовали больше одного аромата, делая его максимально сложным, чтобы компенсировать. Здесь же парфюм разливают в десятки крошечных баночек, каждая — вариация на основную ноту, предназначенная для разных частей тела. Сегодня он выбрал жасмин, который представлен в шестнадцати различных текстурах и интенсивностях. Густой, восковый крем наносится на запястья, лёгкое масло — на шею, прозрачный спрей — на волосы и так далее. Гениально. — Вперёд, доблестные рыцари и рыцарши! — громко провозглашает он. — Я выхожу замуж.***
Тишина, что разливается вокруг них, пока они идут через дворец, доставляет всевозможное удовлетворение. Особенно приятно, учитывая, что праздник уже в самом разгаре. Блейз не знал, чего ожидать, но думал, что всё будет торжественно: священники, ритуалы и тому подобное. Вместо этого каждый маленький садик полон музыкантов, а гости валяются в кучах смеющихся мужчин и женщин, пребывающих в нарастающих стадиях опьянения и раздетости. Никто, к счастью, не занимается сексом, что весьма кстати, учитывая, сколько детей носится вокруг, но до этого тоже недалеко. Оби ведёт их прямиком к месту, где должна состояться церемония. — Твоим змеям пока нельзя заходить, — говорит он с ноткой извинения в голосе. — Только тебе. Как только вы свяжетесь узами, твоя семья получит право войти, но не раньше. Каран фыркает, его поза настолько расслабленная, что это можно расценить только как угрозу. — Мы подождём вон там, на скамейках, — мурлычет он. Никто не может не заметить, что скамейки идеально располагаются напротив двора, откуда открывается прямой обзор. — Поговори со своим принцем и запусти этот спектакль, наконец. Атмосфера мне не слишком по душе — без обид. — Она тебе нравится, — вставляет Оберин, улыбаясь так, что его щёки покрываются ямочками. — Ты и твои уже заставили всех, кто пересекался с вами, трепетать перед Солнцем. — Отлично. Ступай, Блейз. Оберин составит нам компанию до начала церемонии. Что ж, справедливо. — Ведите себя хорошо, мои уточки. Вы вернётесь в Сад быстрее, чем успеете моргнуть, — хм. — Выпейте чего-нибудь. Хотя вряд ли тут найдётся обычный яд, о котором мне стоит беспокоиться. — Да-да, ступай уже! Прочь, прочь с глаз! Вот так.***
Двор просто великолепен, даже несмотря на то, что единственные явные признаки магии — это тринадцать каменных змей, свернувшихся в стратегически важных местах. Они неподвижны, словно статуи, и почти светятся от той явной магии, которой пропитаны. Может, для маглов они выглядят иначе? Кто знает. В центре стоит Доран с двумя юношами и девушкой, которые, несомненно, его дети. Что, если задуматься, — возмутительно. — Ты ужасный, ужасный человек, — говорит Блейз, приближаясь. — Всё это время я провёл здесь, а ты так и не удосужился познакомить меня с этими прелестными созданиями? Улыбка Дорана сдержанна, как он и привык ожидать, но сияние здоровой кожи и гордая осанка делают её поистине торжественной. Доран счастлив, Блейз почти уверен в этом, и это зрелище он ещё не научился переносить без ущерба для себя. — Они были заняты учёбой, — говорит Доран, его голос свободно льётся поверх музыки. — Арианна, Квентин, Тристан, познакомьтесь: Блейз из дома Забини. Блейз, мои драгоценные дети: принцесса Арианна, принц Квентин и принц Тристан из дома Мартелл. — Очарована, — произносит принцесса, даже не пытаясь скрыть свою подозрительность. Это чувство эхом отражается в застенчивых, но куда более воодушевлённых репликах юношей: — Для меня честь, лорд Забини. — Рад встрече, лорд. Ха. — Я не лорд, прелестные, — говорит он, совершенно очарованный. — Просто старый сумасшедший отшельник с кучей золота. — Ты исцелил отца, — говорит девушка, сладко улыбаясь, хотя глаза у неё холодные и слишком взрослые для её возраста. Ей не может быть больше пятнадцати. — Но только при условии, что он женится на тебе взамен. Ха. Блейз замечает, как глаза Дорана наполняются смесью гордости и ужаса, и смеётся — легко и весело. — Я, так сказать, бездельник и бродяга, цветочек, — говорит он. — А твой отец — сокровище, которому нет равных. Я бы исцелил его, даже если бы он продолжал мне отказывать, но не мог же я упустить хоть малейший шанс. — Ари, — начинает Доран, явно не зная, как продолжить. Блейз замечает, что тот чувствует себя неловко с детьми, даже со своими. Возможно, болезнь заставила его держаться на расстоянии, чтобы хоть как-то их оградить? Или дело в сложной истории с матерью? — Блейз проявил поразительную щедрость к нашей семье. — Отдавая золото, которое нам не нужно, и магию, которую нигде больше не достать, — резко отвечает она. — Как благородно. Хм. — На самом деле, я дал ему не так уж много золота, — говорит Блейз самым разумным тоном, присаживаясь на корточки, чтобы их взгляды были на одном уровне. — И да, я пытался соблазнить его своей магией. В то же время он почти ничего мне не дал и лишь пообещал немного привязанности в будущем, если я продолжу его радовать, — он делает паузу, достаточно длинную, чтобы успеть подмигнуть Дорану, который выглядит всё более смущённым. Вот незадача, цветочек; эта девушка — слизеринка, а они уважают только силовые ходы. — Так что, видишь, я подчиняюсь его власти, а не наоборот. — Это правда, — соглашается она, выглядя так, будто это согласие далось ей нелегко. — Ты был прямолинеен и слишком громко заявлял о своих намерениях. — Неужели? — Блейз прищуривается. Разве этот план не созрел у нас всего пару дней назад? — Видишь, — говорит он, кивая. — Я в полной подчинении, ведь целиком и полностью завишу от воли твоего отца. Не о чем беспокоиться. — Хорошо, — Арианна тоже кивает. — Так и должно быть. Трон принадлежит ему, затем мне, потом Квентину, а после — Тристану. Ты и твои дети вообще не участвуете в этой гонке. Ха. — Тебе стоит поработать над тактичностью, милая, — замечает он. — Но, конечно, ты права. До встречи с твоим отцом я был счастлив и вполне самодостаточен в своём Саду. Однако стоило мне его встретить, как я понял, что любой ценой должен втереться в его благосклонность. Можешь быть спокойна: я не посягаю на твоё наследство. Хорошо, теперь пора немного сменить тему, пока Доран не закрылся окончательно от острого стресса. — Хочешь познакомиться с моей панголином? Вита, как всегда, вызывает восторг. Маленькая ящерица позволяет передавать себя из рук в руки с фирменным сонным довольством, едва открывая глаза и с радостью забираясь в ближайшую тёплую часть тела. Даже Арианна очарована, пусть и исключительно из-за кольца у неё на шее. — Это что, — начинает она, прищурившись. — Знак моего восхищения, — чёрт, какое уродливое кольцо. — Да, безвкусно, знаю. Но, возможно, твой отец сможет носить его на цепочке. Или его ювелиры что-нибудь придумают. Губы Дорана сжимаются в выражении, которое можно интерпретировать и как подавленное веселье, и как неодобрение — не разберёшь. — Могу я надеяться, что это не, по сути, полый бриллиант, вырезанный в форме кольца? Блейз пожимает плечами. — Бриллиант прекрасно удерживает магию, — объясняет он. — Поэтому и сетка Виты такая блестящая. Сам я не особо люблю драгоценности. Доран тяжело вздыхает, пока дети с расширенными глазами склоняются ближе к кольцу. — Снова защитная магия? Ха. — У тебя есть мои аватары, — ухмыляется он. — Они, пожалуй, самая сильная магия, какая только бывает. В ответ на пустой взгляд Дорана улыбка Блейза ширится до самой настоящей ухмылки. — Ты не знал? Убери это выражение, драгоценный. Я специально не говорил — хвастаться неприлично. Но, да, можешь не беспокоиться о защитных чарах ещё долго. Мои малыши будут тебя беречь. Сейчас они ещё молодые, но со временем вырастут и окончательно войдут в свои роли. — Молодые? — моргает Доран. — Они разумны? Блейз пожимает плечами и зовёт к себе ближайшую змею. Та тут же плавно приближается, её крылья покачиваются за спиной. Арианна держится стойко, а вот мальчики, хихикнув, прячутся за ноги отца. — Магия — живая сила, — объясняет Блейз, поглаживая основание её рогов. — Но они — воплощения моей магии, — хм. — Моей магии и души моего дома. Так что я не знаю, что тебе сказать. Мудрецы, гораздо более умные, чем я, так и не нашли удовлетворительного ответа на вопрос о разумности. Эти красавицы будут расти и развиваться, учась у окружения и адаптируясь для выполнения своей задачи. — Удивительно, — говорит Доран. — Мне придётся подумать об этом, вопросов становится всё больше. Пока что… Я почти не взаимодействовал с ними, прошу прощения. Когда они превращались в камень, я, признаться, полагал, что они безжизненны и неактивны. Ха. — Ничуть, — говорит он. — Но, возможно, так даже лучше. Первый этап калибровки и адаптации требует много времени и усилий. Им было полезно спокойно понаблюдать и освоиться в выбранных личностях. — Они будут говорить? — тонко пискнул мальчик. Квентин. — Хочешь, чтобы они заговорили? — он обдумывает вопрос ещё немного. — Вообще-то, вероятно, они всё равно заговорят. Как я и сказал, они ещё довольно молоды, — и, кстати… — Я бы не рекомендовал намеренно их обижать, — добавляет он легкомысленно. — Они вас не тронут, но уйдут. И признаюсь, мне было бы больно видеть, как моих аватаров мучают из-за любопытства или злости. Доран выдыхает сдержанно и ровно, а Арианна хмурится, в то время как мальчики прячутся ещё глубже в складки отцовских одежд. — Как бы трудно это ни было принять, мы не садисты и не идиоты. Мы не стали бы уничтожать магические артефакты неоценимой ценности просто ради того, чтобы посмотреть, как они сломаются. — Люди странно ведут себя с существами «на границе», — заметил Блейз. Это было чистой правдой. — Поставь их рядом с кем-то, кто достаточно разумен, чтобы страдать, но недостаточно, чтобы считаться полноценным человеком, и у людей начинают всплывать на поверхность причудливые импульсы. Думаю, лучше сразу установить границы и предупредить все возможные недоразумения. — Принято к сведению, — с приятной улыбкой ответил Доран. — Как за ними ухаживать? Ты подчеркнул их юный возраст. Им требуется наставление? Или, так сказать, воспитание? О, пушистый кролик. — Это зависит от тебя, — с явным удовольствием сказал Блейз. — То, как ты к ним относишься, будет неизбежно влиять на их развитие. Поскольку их основная цель, по крайней мере сейчас, — защищать тебя, ты можешь сам решить, каким образом они должны выполнять свои обязанности. Хотя… — он ненадолго задумался. — Они созданы из моей магии, поэтому будут неизбежно отражать часть меня. Некоторые черты ты не сможешь из них вытравить. — Увлекательно. Седра, будь так добра, присоединись к нам, — обратился Доран. Самая крупная из змей, с тёмной чешуёй и крыльями цвета красного дерева, плавно двинулась вперёд. Блейз искренне улыбнулся, восхищаясь тем, как за считанные дни аватары стали ещё более живыми. Почти каждая чешуйка была чётко видна, а движения стали куда более естественными, потеряв ту холодную, механическую точность. Змея, оценив что-то в Доране, обвилась вокруг него в свободную спираль, её голова оказалась на уровне его живота. С осторожностью, но без лишних движений, Доран протянул руку и положил её на широкую часть её морды. — Ты и твои сёстры всегда можете быть рядом со мной, — произнёс он тихо. — Если вдруг ваше присутствие станет для меня тягостным, я сообщу об этом с должным уважением. Так, пора отвлечься, иначе Блейз может сказать или сделать что-то неприличное. — Седра? — Названа в честь легендарной ройнарской поэтессы, — ответил Доран, улыбка смягчилась, приобретя оттенок лёгкой, почти застенчивой хитрости. — Седра, дочь Вирингера, — народная героиня. Переговоры по поводу именования змей были затяжными и беспощадными, но в конце концов мы договорились назвать шестерых в честь легендарных героев, ещё шестерых — в честь исторических фигур, а разницу компенсировала Дорея Дейн, которая одновременно была и героем, и исторической личностью. — Пе’вая жен’ина-гена’ал, — сказал Квентин с очаровательной лёгкой шепелявостью. — П’едок дяди А’та. — Как очаровательно, — произнёс Блейз. Соберись, Забини! Ты слишком стар, чтобы терять голову! — Я с удовольствием выслушаю об этом больше, когда всё это представление завершится, и у нас появится время наедине. — Это будет нам в радость, — ответил Доран. — Мои помощники организуют ужин при первой возможности. Блейз моргнул, склонил голову набок и моргнул снова. — Я предполагал, — медленно сказал он. — Что ты не будешь работать сегодня вечером и ночью. Всё же это твоя церемония. — Фу, — прошептали мальчики с возмущёнными интонациями, которые перекрылись смешком Арианны. К радости Блейза, на скулах Дорана проступил слабый румянец. — Ах. Да. Конечно. Я… буду в твоём распоряжении. Что ж, тут многое раздражает, в первую очередь то, что Блейз вовсе не пытался заявить о каком-либо праве на Дорана. Они совершенно точно ещё не обсуждали и не обговаривали вопросы секса. С другой стороны, похоже, Доран поддерживает вымышленную версию событий ради детей, возможно, чтобы не полагаться на их умение хранить тайны. Что ж, это стоит обсудить в более подходящее время. — Уверен, я смогу уговорить твоих поваров приготовить для нас ужин, — вместо этого сказал он. — Ты расскажешь мне о выборе имён за столом. Доран сбросил с себя напряжение, вновь облачаясь в своё сдержанное и собранное выражение лица. — Конечно. К сожалению, нам придётся прервать этот разговор. Солнце уже близко к закату, а церемония должна начаться именно в это время. Следуйте за мной, прошу. Мои люди начнут рассаживать гостей по своим местам по моему сигналу.
