Поцелованная судьбой

«– Знаете, что сказала мне мать? - спросил Тёрнер. – Она сказала, что не существует дверей, о которых неизвестно дьяволу. Что он всегда поджидает, чтобы вставить в проём стопу.» Ли Бардуго. ****** Утро матча по квиддичу между Слизерином и Когтевраном, который перенесли с конца февраля на начало марта из-за непогоды, выдалось напряженней некуда. Дора почти не ела, вся команда за столом орлов сгруппировалась в кучку и шепотом уже в миллионный раз обсуждала свою тактику. Девушки немного в отдалении поглощали картофельные оладьи с соусом, рыбу и тыквенный сок и как сказала Лиз: - От греха подальше. Возле них пискнешь лишний раз – так посмотрят, будто я испортила всю стратегию. А я всего лишь сказала, что форма у них больно старая, можно добавить что-нибудь более броское, - выкатила она глаза, на что Гермиона сочувственно похлопала её по плечу. - Дедушка говорил, что квиддич для тех, кто во всём остальном невыносимо туп, - усмехнулась Лидия и уловив пару взглядов проходящий когтевранцев благоразумно понизила голос, - Только не говорите Доре, она сейчас такая нервная, что и задушить от злости может, с неё станется. - Не уходите без меня, - крикнула им Лукреция, и Лидия отсалютовала ей бокалом. Гермиона сделала глоток кофе и осмотрелась вокруг. Солнце чистыми тёплыми лучами пробивалось сквозь окна Большого зала, ложки и вилки стучали по тарелкам и не было ни одного человека, который был бы не втянут в разговор. Кроме Тома Риддла. Он, как всегда, размеренно поглощал свою овсянку с фруктами. Она увидела, как он потянулся к миске с орехами и добавил парочку в кашу, затем совсем чуть-чуть полил мёдом. Съел ложку, медленно прожевав и на секунду прикрыл глаза, словно одобряя. Отложил ложку и сделал глоток чая, от которого закручивались спирали чая. Он всегда пил такой – кипяток. Том отставил кружку и снова взял в ладонь ложку. И в этот момент поднял голову, встречаясь взглядом с ней. Попалась. Гермиона моргнула и уставилась левее, проклиная себя, на Лидию, ожидая подкола или ещё чего-то, но она что-то притихла. Девушка потягивала тыквенный сок и искоса поглядывала на вход в Большой зал. Гермиона снова бросила быстрый взгляд на слизеринский стол и поняла, что Абраксаса там не было. - Что-то Малфоя не видно, - протянула она. Ди подняла на неё голову так резко, что Гермиона испугалась не сломается ли у бедняжки шея. Но если она не могла удержаться от подначки, то и Гермиона могла так сделать хоть разок, тем более что всем было по сути плевать. - Наверное зализывает свои волосы где-то под трибунами, чтобы ветром не растрепало, - зло фыркнула Дора, вдруг оказавшись рядом и схватила яблоко с большого блюда, - Я ухожу. - Удачи, милая! – чмокнула её в щёку Лиз, и Дора подмигнула всем им, прежде чем пошагать следом за командой. - Что ел Том на завтрак? – пропела Лидия, но, хвала Мерлину, так тихо, что её услышала только Гермиона, когда они не спеша выходили из зала, направляясь на квиддичную площадку. - Понятия не имею, - сощурилась Гермиона, отвечая ей такой же слащавой улыбкой. Когда они уселись на трибунах, Слизеринцы уже скандировали имена своих игроков, а когтевранцы растянули свой герб на противоположной стороне. Календарь велел зиме отступить, но она ещё дразнила весну. Воздух был морозным и свежем и на лицах каждого появлялся румянец, несмотря на яркое слепящее солнце. Гермиона плотнее укуталась в своё пальто, лишь мельком глянув на Слизеринцев, где их староста оставил полы своего открытыми. Он стоял, опиравшись ладонями о перила и смотрел матч крайне заинтересованно. Он пропустил матчи Гриффиндора и Когтеврана с Пуффендуем и поэтому она знала, что квиддич его не так сильно и интересовал. Наверняка его волнуют игры только своего факультета из-за стремления взять кубок школы, а ещё потому что его лучший друг был частью команды. Он хлопал вместе с остальными, когда Слизерин забивал и смеялся, если Абраксас совершал какие-то выкрутасы, воспламеняя сердца девушек, что громко охали и ахали, когда он выделывал что-то типа финта Вонки, как когда-то Крам на Чемпионате мира. - Господи, - в такие моменты выдыхала Лидия едва слышно, а затем начинала злиться то ли из-за страха за его задницу, то ли из-за своей реакции на это, - Чертов павлин! Не может не выделываться хотя бы десять минут. - Если бы все эти девушки знали перед кем он так выделывается… - протянула Гермиона и готова была поклясться, что заметила два розовых пятнышка на щеках Лидии вызванных отнюдь не погодой. - Давай, Дора-а! – кричали трибуны, когда Пруэтт с ловкостью и быстротой осы промчалась мимо бладжера и запустила мяч в кольцо Слизерина. - Шестьдесят – пятьдесят в пользу Когтеврана, - закричал комментатор, возле которого сидел Дамблдор и хлопал в ладоши каждый раз, когда кто-то из учеников забивал мяч. Он выглядел таким молодым и жизнерадостным в лучах полуденного солнца, наслаждающимся минутами игры от и до, что Гермиона засмотрелась на него лишнюю минуту, пропустив громкий вздох толпы. Абраксас увидел снитч по всей видимости и несся в сторону трибун Когтеврана, вытянув руку. Золотой мячик нырнул вниз прямо перед ними, и все затаили дыхание, ведь парень как будто и не думал сбавлять скорость. - Он сейчас разобьется, - пискнула Лиз, схватившись за руку Лидии, а та, застыла, как вкопанная. Но Малфой успел мазнуть взглядом по лицу МакФасти прежде чем нырнуть следом за снитчем. Когтевранка неслась где-то неподалёку за ним, трибуны Слизерина заорали, а Когтевран замер в молчании. Том Риддл сжал пальцами перила, следя взглядом за другом: «Твою мать, хватит выпендриваться, Ксас», подумал он в ту секунду, когда друг был, казалось, в футе от того, чтобы лепешкой врезаться в землю, как он вывернул черенок метлы, мазнул пальцами по траве и поднял руку. В его ладони был зажат золотой снитч, трепыхаясь крылышками. Том ощутил, как выдохнул и покачал головой, пока рёв толпы был намерен оглушить его. - Ура! Ура! – вопили слизеринцы и Тоддеус принялся вытанцовывать что-то невообразимое на пару с Кайданом. Девушки пищали и прыгали, а Том ухмыльнулся, увидев, как команда окружила Малфоя на поле, а тот смотрел в сторону трибун Когтеврана. Лидия МакФасти приложила руки к груди и выглядела так, словно ей едва удалось удержать собственную душу внутри. Хартфорд выглядела слегка разочаровано, но не слишком расстроено, обнимая МакФасти и Эджком, которая что-то запальчиво шептала ей на ухо. Том переместил взгляд выше и увидел, как Серафина ему улыбается, деланно надув губы, словно в самом деле опечалена поражением. Они с ней как-то поспорили в начале года, что ей придётся выполнить желание Тома, если Когтевран проиграет в матче с ними. Но Том прекрасно знал, что она желает победы Слизерина именно поэтому. Когда основная волна схлынула, и большая часть студентов уже ушла обратно в замок, Том оставил ребят, чтобы заглянуть в раздевалку и подождать Абраксаса, как заметил две копны белоснежных волос в щели между трибунами. Он закатил глаза. Хоть бы подальше отошли. Мимо него всё ещё сновали студенты, а из раздевалки выходили игроки, так что Том чуть заглянул за балку и стукнул по дереву, увидев, как эти двое примолкли и отпрыгнули друг от друга. - Если не хотите зрителей, вам бы лучше переместится. Ксас расслабил плечи, поняв, кто это и обернулся через плечо, подмигнув ему. - Спасибо, старик. Том покачал головой и пошёл с поля по направлению к школе. Но навстречу ему шагала Хартфорд. Её волосы были растрепаны, щеки розовыми, а глаза на солнце отдавали горечью шоколада. Она на всех парах шагала мимо Тома, но он схватил её за локоть. - Тебе лучше вернуться в школу. - Я ищу Лидию! – возмутилась она и стряхнула его ладонь, - Не думала, что у нашего джентльмена такие отвратные манеры. - Это только по отношению к вам, мисс Хартфорд, - посмотрел он мимо её плеча и убрал пальцами прядь волос, что упала ему на лоб. Она проследила за этим движением и у Тома что-то приятно потянулось внутри – хорошо, он завладел её вниманием. - МакФасти сейчас немного занята, - он посмотрел прямо в её глаза, в которых на секунду застыла злость от того, что он остановил её, а затем промелькнуло понимание. - О-о…я…ага, что ж… - она замялась и ещё раз глянув на трибуны, развернулась обратно. Том пошагал вслед за ней. Они молча шли обратно и слышались только отдалённые разговоры учеников и глухой стук их шагов. - Поздравляю, кстати, - сказала Гермиона, повернувшись к нему. - Благодарю. Вам повезет в следующий раз, - кивнул он. - Брось, - фыркнула она, - если бы не выкрутасы Малфоя вы бы проиграли. - Но мы всё-таки выиграли, - ответил он спокойно, глянув сверху вниз на её растрепанную макушку. Он вдруг заметил, что она была гораздо ниже его, - И через пару недель всем будет всё равно как. Историю пишут победители. Гермиона снова фыркнула и развернулась, резко останавливаясь. - Любопытно, в Дуэльном Клубе ты будешь говорить также, когда проиграешь? Том широко улыбнулся и Гермиона опешила на секунду, опуская глаза на его рот. - Любопытно, как ты уверена, что я проиграю. - Просто готовлю тебя заранее, Риддл. Ты явно не привык к поражению. - А ты? – слегка прищурился он. - Гермиона! – крикнул кто-то впереди и Риддл увидел Уайта, махавшего девушке. Том ощутил волну раздражения, но лишь смерил его взглядом. Гермиона обернулась, кивнула ему и сделала шаг назад от Риддла. - Беги, Хартфорд, пока твой щеночек не потерял тебя. Увидимся. Девушка зло прищурилась и только открыла рот, чтобы ответить что-то едкое, но он уже прошёл мимо неё и гриффиндорца, намереваясь покурить. Март прошёл относительно спокойно. Разве что выпускники выглядели чуть более нервными из-за приближающихся экзаменов, но Гермиона подумала, что и в половину не так нервно, как когда-то выглядели её однокашники, когда сдавали экзамены на младших курсах. В её времена даже Фред с Джорджем опускались до банальной зубрешки, а здесь Тоддеус Трэверс разве что упражнялся в навыках идиота. - Эта означает…а кого оно в сущности волнует? – фыркнул он и отложил книгу на край стола. Они сидели на перемене в классе Рун. За последнюю неделю это стало привычным – студенты из-за угрозы получить нагоняй от учителей за наплевательское отношение к экзаменам – предпочитали отсиживаться в классах, изображая бурную деятельность. На самом же деле они играли в волшебные шахматы, чернильные бои на пергаменте и зачаровывали волосы друг друга в разные цветы. - Тод, ты закроешься или нет? Вообще не понимаю, что ты делаешь на этом курсе, - Кайдан отбросил карты, что принялся раскладывать на столе Трэверс и тот сдулся. Кай был сегодня более серьезным, чем обычно. - Зануда. Нотт? Ну хоть ты меня не разочаровывай, - он помахал колодой карт перед лицом сидящего сзади них Нотта, но и тот только довольно улыбнулся, как Кай повернулся и уставил палец на Эдмунта. - Завтра только попробуй хотя бы заглянуть в мои конспекты, Нотт. - Да, Эдди, придётся самому пораскинуть умишкой, - усмехнулся Тоддеус. - И ты тоже, - негромко рявкнул Розье. Тод перевел на него взгляд, сменив насмешку на гримасу: - Кай, чё за судороги? - Иди прилипни к кому-нибудь другому. Я пытаюсь готовиться к экзамену, - пропыхтел он сквозь сжатые губы и парню пришлось забрать карты, которые также отодвинул от себя Нотт. - Мистер Трэверс. Вижу, вам стало скучно на галёрке. Пожалуйста, присаживайтесь впереди, - в класс вошла профессор Эндиор и указала рукой на первые парты, где сидели Том и Абраксас, а слева Лидия и Гермиона. - Нет уж, я с ним сидеть не буду, - усмехнулся Малфой, когда на него посмотрела Эндиор. - Больно ты мне нужен, Ксас, - протянул Тод и взял свою сумку. Том покачал головой. Тоддеусу не помешает небольшая взбучка, хоть Риддл был и уверен в его силах на экзаменах – он тратил много времени на всякую чушь. - Простите, профессор, я могу вынести Трэверса везде, кроме уроков, - пожал плечами Том, когда та перевела на него взгляд. Снобы. Тод посмотрел вперед – прямо за МакФасти сидела Элизабет. Обычно она сидела с какой-то девчонкой, но она была в команде по квиддичу и повредила руку, так что отлеживалась в больничном крыле. Он почувствовал прилив энергии. Наконец-то она никуда не убежит. Прямо за ней сидел Брайс – от него всегда несло дешевым парфюмом и нафталином и когда на него опустила взгляд профессор, он придвинул свои книги к себе, словно боялся, что Тод их отравит. - Я не буду с ним сидеть. Он и так вечно шпуляет в меня бумажные самолетики. - Я, пожалуй, сяду с Лиз. Она молчит, да и пахнет от неё приятнее, чем от тебя, Брайси, - фыркнул Тоддеус и не успела девушка понять, что он сделал, как парень бросил свою сумку на парту и уселся рядом с ней. Лиз в момент стала пунцовой. Она что-то вырисовывала в своей тетради всё это время и, казалось, не замечала развернувшейся беседы. - Какого…- зашипела она, но профессор уже хлопнула в ладоши. - Что ж, приступим. На сегодня у нас… - Да ладно, Эджком. Я взял дракончика, ты врезала мне – мы давным-давно квиты. Потерпи меня один урок, - вмиг посерьёзнев приглушенно сказал он и достав учебник, открыл его, поднимая взгляд на учителя. Элизабет первые двадцать минут сидела в полном оцепенении и боялась даже пальцем лишний раз пошевелить, чтобы ненароком до него не дотронуться, но затем вздохнула и попыталась расслабиться. Но спустя какое-то время Тоддеус вдруг потянул носом воздух, когда она наклонилась за вторым пергаментом и шепнул: - От тебя приятно пахнет. Лиз снова ощутила, как её щёки опаляет жаром. Она краем глаза глянула, как он выводит руны на бумаге, а его кудряшки закрывают глаза. От него тоже приятно пахло. Даже слишком. Но девушка ничего не ответила, пытаясь скрыть рвущуюся на губы улыбку. Глупая, глупая, глупая. Он снова даёт тебе крошку, чтобы ты пошла следом, а когда найдешь его – он будет зажиматься со своей бывшей или с какой-нибудь другой девицей. - Оставь свои комплименты кому-нибудь другому, Трэверс, - зло шикнула она и упрямо уставилась на задание, что выписала Эндиор на доске. - Всё ещё злишься на меня? - ТЫ не стоишь ни одной моей эмоции. - Ложь, - тихо шепнул он, и только она открыла рот, как он поймал её взгляд и слегка ущипнул за бок – он даже не дотронулся кожи, лишь едва потянул её жилетку пальцами. Лиз запнулась, - Я стою твоих эмоций, - в его глазах бушевал огонь, и девушка замерла. Она проглотила комок, ощущая сухость в горле. - Ты мне отвратителен. - Нет. Она открыла рот, но профессор что-то начала говорить и Лиз отвернулась от него, ощущая, как жар ползет ниже – от щек к шее и животу. - Мне жаль, - сказал он спустя минуту, - что наговорил тебе тогда. И за твою игрушку. Элизабет сидела, как громом пораженная. Она не знала, что Тоддеус Трэверс способен вывести своим языком извинения. - Я не так плох, как ты думаешь, - добавил он шепотом, - так что не нужно испытывать стыд из-за того, что тебе нравится, такой, как я. - Замолчи, - просипела она. - Значит, я тебе не нравлюсь? – он говорил, так чертовски серьезно, что девушка терялась в догадках – это ещё одна его игра, чтобы посмеяться над неё или он говорил правду и те взгляды, и прикосновения, что происходили вроде как случайно – случайностями не были. Она ощутила его пальцы возле своей коленки. Он просто опёрся рукой о её стул, держась прямо и записывая правой рукой руны, что никто и не заметил. Она вспомнила его лицо, нависшее над ней, когда они оба были в снегу и сражались друг с другом почти в серьез. Лиз вспомнила, как он смотрел на её губы, а она тогда вдруг осознала, что он ещё красивее близи, а она даже не замечала этого. - Почему ты думаешь, я тебя всегда дразнил? – снова шепнул он, - Ты никогда не замечаешь меня просто так. Тоддеус кончиками пальцев коснулся её коленки и повёл их вверх. Совсем чуть-чуть, но её дыхание прервалось на секунду. Он вдруг глубоко вздохнул, словно был удовлетворен её реакцией. Будто боялся, что она отдернет его руку или станет кричать. Она заметила, как он прикрыл глаза и будто обнял её коленку своими длинными пальцами. - Не ври мне, Лиззи. Я знаю, что теперь я не невидимка для тебя. Эджком не могла совладать со своим дыханием. Она хватала воздух, что, казалось, заканчивался в классе и не могла посмотреть на него. Жар окутывал каждую клеточку её тела. Она осторожно опустила свою левую ладонь под партой и коснулась его руки. Он быстро переместил её и переплел их пальцы так живо и естественно – словно они вот так делали каждый раз. Тод поглаживал её костяшки – теперь их ладони покоились у нее на юбке. Её сердце толкалось в груди так быстро и горячо, что она ощутила, как слезы наворачиваются на глаза от переизбытка эмоций. Они просидели так до конца урока и когда прозвенел звонок – она выскочила из класса самой первой, но не успела дойти до третьего коридора, как что-то потянуло её за розовый ремень, и она оказалась втянута в ванную для старост. Трэверс схватил её руку и поднёс к своему лицу. Его глаза горели огнём, а волосы выглядели ещё более взъерошенными и кудрявыми. Тоддеус вспоминал все взгляды, брошенные ею ему с самого первого курса. Его раздражал тот факт, что ему больше всего хотелось привлечь её внимание, а она только воротила носом. Но за последние полгода он видел другие взгляды. А когда она подсела к нему – впервые за столько лет заговорив с ним – оказалось лишь из жалости – это взбесило его больше, чем он думал. Когда он помахал этим дракончиком перед всеми – он испытал больший стыд, чем думал. Когда она стояла возле него на уроке Защиты и учила патронусу – её аромат понравился ему больше, чем он думал. Стоило Софи подойти к нему тогда, в январе, и несколько раз после на глазах у Эджком – в них мелькала ревность, он знал это. Просто, блядь, знал. И он не собирался делать это для неё проще. - Скажи, что я отвратителен тебе и я больше не буду тебя трогать. Скажи, что ты ничего не почувствовала тогда, во дворе, когда мы играли в снежки. Скажи, что не приревновала меня к Софи, когда увидела нас на прошлой неделе. Скажи, что не смотрела на меня на квиддиче и не запомнила какого цвета на мне был свитер. - Черный. С зеленым узором, - на одном дыхании произнесла Лиз быстрее, чем смогла бы себя удержать. Тод еще с секунду смотрел в её глаза, а затем прижался губами к её. Лиз ещё никто никогда не целовал и ей было не с чем сравнить, но поцелуй Тодда послал такую волну жара к её животу, что она застонала. Он проник языком в её рот и подхватил руками, что ей пришлось обвить его торс ногами. - Вот так, - шепнул он ей в губы, улыбаясь и снова поцеловал. Он обнял её, крепко и сильно и ей хотелось оставаться в его объятиях как можно дольше. Лиз запустила пальцы в его кудри, и они оказались мягкими и податливыми. Она помассировала место у него на затылке, и он тихо простонал. От него так приятно пахло и он был высоким и крепким. Он мягко проводил ладонью по её щеке, руке, ноге. Ничего пошлого, лишь нежность. Она и не подозревала, что он таким может быть. Они услышали голоса в коридоре, и девушка замерла, испугавшись. Тод разорвал их поцелуй, и она облизала свои губы. - Я…я не слишком хорошо… - Я тебя научу, - шепнул он и оставил крошечный поцелуй на её щеке. Он помог ей опуститься на земле и пригладил её юбку. Заправил прядь волос за ухо и не удержавшись, снова оставил поцелуй на щеке. - Я заберу тебя сегодня в 9 у башни. - Нет, - спохватилась Элизабет и снова одернула юбку, боясь, что как только она выйдет, все заподозрят чем она тут занималась, - Жди меня возле портрета Варнавы Вздрученного. - Не слишком романтичное место, - фыркнул он. Она выглянула бровь. - Есть, мэм, - отсалютовал он и протянул руку к двери, - Ты первая. Она выбежала из ванной, на ходу приглаживая волосы и ощущая, как сердце рвется наружу, а на лицо лезет глупая улыбка. Март и апрель для Гермионы пролетели слишком быстро. Весна отвоёвывала территории и ароматы цветов всё чаще проникали в замок. Девушка часто гуляла по окрестностям замка и вдоль озера, наблюдая за ленивым кальмаром и вспоминая, как Виктор нырял туда с палубы своего корабля. «Двинулся» - в её голове всё ещё звучал потрясенный голос Рона, когда они увидели эту картину. Несколько раз они гуляли с Рэстером, обсуждая игру – в начале апреля Когтевран сыграл с Гриффиндором, и Львы выиграли с небольшим перевесом, поэтому Гермиона позволила Уайту вежливо рассказывать, что помогло ему выиграть матч, ведь он так светился в эти моменты – прямо как Лидия последние недели – как начищенная монета. Девушка предпочитала не третировать подругу лишний раз, пока она сама ничего не рассказывала, но не могла удержаться от подначек, когда Ди стала садиться напротив слизеринцев в Большом зале. В дуэльном клубе осталось три пары. Гермиона с Риддлом лидировали, следом шли Лидия и Кайдан, и два ученика с Гриффиндора. Финал был запланирован на конец мая, но Гермиона злилась, что все относились к этому если не нейтрально, то по крайней мере не так увлеченно, как она думала. Ведь они все были уверены, кто победит. - Ну, конечно, победит мистер Риддл, - серьезно заявила второкурсница Пуффендуя. Гермиона шагала за детишками на обед и невольно услышала их разговор. - Ещё бы, Мириам! – закатил глаза рыжеволосый мальчик, - Он самый крутой в школе! - И самый красивый, - захихикали девочки рядом с ним. Одна была когтевранкой, а вторая слизеринкой. Гермиона уже было хотела вмешаться, как девочка из когтеврана сказала: - Но ещё там осталась Гермиона Хартфорд – а она почти такая же умная, как и мистер Риддл. Она тоже может выиграть. Гермиона ощутила прилив нежности, но он быстро прошел, потому что девочка снова захихикала: - Но Том Риддл всё равно самый красивый в школе. И его хвалят все учителя! - Немыслимо, - прошипела она. - По-моему, они всё верно сказали. Девушка резко повернула голову и столкнулась с профилем Риддла. Оказывается, он всё это время шагал позади неё. Впереди обернулась девочка в зеленой форме с черными косами, что пела оды своему старосте. - Мистер Риддл! – вдруг воскликнула она и подбежала к нему на ходу доставая пергамент из портфеля, - Мне поставили высший балл на Заклинаниях! Том внимательно, как учитель, взял пергамент, оглядел и наклонился к ней, отдавая: - Ты умница, Алиса, - улыбнулся он и подмигнул. Девочка, оказавшись по всей видимости, на седьмом небе от счастья побежала вперед к своим однокашникам и на ходу показала язык мальчику в такой же слизеринской форме, по выражению лица которого было видно – он сегодня высшую отметку не получил. Гермиона фыркнула. И вовсе не из-за только что произошедшей сцены. А потому что видела подобное уже не первый раз, и даже не третий. Она боялась подумать, что творится в гостиной Слизерина – она представила, как Риддл сидит в кресле, пока каждый из них показывает ему свои работы. Ей захотелось закатить глаза. - Они тебя слишком боготворят. - Это же дети, они цветы жизни. Им можно, - усмехнулся Риддл. В последний вечер апреля Гермиона проводила в кабинете у дедушки. В окно задувал еще прохладный, но ароматный ветерок, а в камине потрескивал огонь. - Дедушка, можно спросить? - Конечно, дружочек, - Тобиас изучал старый пергамент, развернувшийся у него на столе, пока Гермиона сидела на диванчике, подмяв под себя ноги и выполняя задания для профессора Эндиор. - Мы говорили об этом вскользь, но…я бы хотела узнать больше о той ситуацией с девушкой в туалете. Мисс Миртл. Дедушка поднял на ней взгляд сквозь маленькие очки, державшиеся на его носе и моргнул. - Ужасная трагедия, моя милая. Она кивнула, заёрзав и отложила учебник. - Девочки сказали, что обвинили мальчика по имени Рубеус Хагрид… - она ощутила волну жара, что поднялась по горлу. Словно его имя могло перенести её к нему в хижину и позволило бы выплакаться в родное плечо, - …что, якобы, он вырастил зверя, который убил девушку. Что с ним стало? Диппет глубоко вздохнул и откинулся на спинку своего высокого кресла. Он снял очки и протер глаза. Гермиона затаила дыхание. Она давно об этом думала, но боялась спросить. Точнее, боялась получить ответ. Она знала, что ко времени исключения Хагрида из школы его отца уже не было в живых, а Альбус ещё не успел пристроить его на должность лесничего. Гермиона боялась узнать, что он где-то совсем один и страдает. - С ним всё в порядке, Гермиона. Я устроил его к одной семье, он работает у них садовником. Ухаживает за животными. У них есть дивный живой лабиринт – работы у него хватает, - Тобиас посмотрел в окно, где небо посерело и собиралось темнеть до первого луча солнца, - Он в тепле, сыт и с людьми, что относятся к нему хорошо – они мои старые друзья. Гермиона ощутила волну облегчения, прокатившуюся по ней, словно гири упали с плеч. Но она старалась не подавать виду. лишь быть любопытной и только. Быть той, кем она всегда была. - Ты тоже считаешь, что его монстр убил девушку? – аккуратно спросила она. - Думаю, с тобой я могу быть до конца откровенным – я понятия не имею, что с ней произошло. Не было никаких признаков насилия, она была цела и абсолютно здорова, как я думал, - он прикрыл глаза ладонью и долгие секунды молчал. Гермиона не знала, что чувствовала бы, погибни кто под её попечением, в школе, где должно быть безопаснее всего, - Её мать сказала мне, когда они приехали за ней, что у мисс Элизабет Уоррен было слабое сердце, а сама она стала девушкой впечатлительной. Они решили, что она настолько испугалась это нечто, что её сердце просто…остановилось. Диппет встал и перешёл к столику с чаем, жестом подзывая Гермиона, но та покачала головой. Чая ей сейчас не хотелось. - Значит, все просто обвинили Хагрида? – выпалила она и запнулась, - Этого мальчика…Рубеуса. - Да. Мне бесконечно жаль, что ему сломали палочку, но доказательства были против него. Как бы я не хотел помочь ему, защитить его…попечительский совет явно дал понять, на кого они хотят спустить всех собак. И это то, за что мне стыдно. - Стыдно? - Я выбрал остаться в директорском кресле, не рискнул и не боролся за него, а надо было. Гермиона не знала, что ответить. Отчасти она винила Тобиаса, а отчасти понимала. Она не была на его месте. Но она училась в школе, когда директор исчез, пусть и не по своей воле, но после чего начался кавардак, а магглы каменели день ото дня. - Но ты устроил его в хорошее место. Ты помог ему. - Этого недостаточно, - покачал старик головой, - Каждый раз, когда вижу его – он спрашивает о Хогвартсе. Его глаза наполняются такой печалью, что моё сердце сжимается. А я могу лишь потрепать его по плечу и угостить сладостями. Порой мне кажется, что я самый худший директор, что видела эта школа, - и он рухнул на стул, закрыв лицо руками в очередной раз. У Гермионы до нелепого не вовремя промелькнула перед глазами обложка книги мерзкой Риты Скиттер: «Армандо Диппет – идеал или идиот?», но она тут же смахнула наваждение и пошагала к старику. Девушка присела у его колен и отвела его ладони от лица. По щекам его бежали слёзы, и она на мгновение пожалела, что вообще завела этот разговор. Найдя его в этом мире, найдя его своим дедушкой и проводя с ним столько времени она порой забывала, что ему более трёхсот лет. И как бы он не выглядел – его мозг был постаревшим, а сердце становилось всё более сентиментальным, как у всех стариков. Он пережил слишком много потерь и сожалений, неправильных решений и ошибок. Как и все. - Это совсем не так, - сказала она тихо и поддела костяшкой пальца слезу, что сбежала из уголка его глаза, - Из всего, что я знала там, в будущим и знаю сейчас – худший директор Хогвартса – это Финеас Найджелус Блэк. Диппет прыснул, а портрет справа от неё громко фыркнул. - Дамочка! - Прости, Найджелус, - поднял Диппет ладонь, обращаясь к Блэку, что нахмурился, как шарпей, - Моя внучка лишь хотела меня развеселить. - Неслыханная дерзость! – фырчал он. - А она права! – хохотнул добротный волшебник неподалеку от Блэка, - Ты же из кабинета выходил только поесть. И помер здесь, как старина Бинс… - Протестую! – заорал Блэк. - А помните, как в Хэллоуин он наказал двух детей, что напугали его у двери и он… - захихикала дама на соседнем портрете, выглядевшая, как стервятник в обличии женщины. - Он же чуть умом не тронулся! – по всю веселился второй волшебник. - Будет вам, Фортескью, м-хм, довольно, - сказал громче Диппет и портреты утихомирились, продолжив перебранку шепотом. Тобиас усмехнулся и положил ладонь на щеку Гермиону, которая всё ещё сидела подле него – она веселилась, наблюдая за бывшими директорами, потому что они в кои-то веки обсуждали не её. - Кроме шуток, - улыбнулась Гермиона и положила свою ладонь поверх его, - Ты хороший директор, дедушка. На самом деле – один из лучший. - Спасибо, милая. Хорошо, что Ами тебя не слышит, она ругается, если меня слишком хвалят, - прищурился он и девушка фыркнула, вставая и усаживаясь напротив него на свой стул. - Ами всё слышит, мастер, - в секунду с тихим хлопком возле них очутилась Ами, и увидев Гермиону, заулыбалась ей. - Привет, Ами, - девушка протянула ей руку и маленькое создание двумя ручками обхватило её ладонь в признательности. - Ами следила за мисс и хочет сказать, что довольно тем, что мисс стала больше есть. Мисс выглядит лучше и здоровее. - Да уж поры бы, - прокряхтел Тобиас, - прошло полгода, эхо тёмной магии рассеялось. Гермиона изогнула бровь. - Ты думаешь оно не давало мне…насытиться? - Конечно, - округлил глаза Диппет. И до того смешно, что Гермиона прыснула, - Ты могла за недели и месяцы, что шли после твоего «путешествия» привыкнуть к этому чувству, но разве сама не чувствуешь себя сейчас легче? В сравнении? Настроение не штормит, как раньше? - Здесь сложно, - вдруг нахмурилась она и ей пришлось сделать глоток чая с чабрецом, ведь Ами разлила жидкость по их чашкам и большими блестящими глазами смотрела на девушку, - Моё настроение связано не с маховиком, а моим прошлым. Не скажу, что стало легче, стало…терпимее. Время постепенно стирает острые углы, если о них не думать. - Это верно, - почесал бороду Диппет, - Скажи, ты читала о наркоманах? Гермиона кивнула. - Воздействие тёмной магии, которому ты подверглась было подобно наркотику. Ты испытывала такие симптомы, как сонливость, вечное недомогание? Судороги, повышенная потливость, дёрганность, вспышки гнева, как будто у тебя… хм-м… - он пощёлкал пальцами перед собой. - Ломка, - подсказала девушка. - Точно! Какое экзотическое слово, но всё же передаёт суть. - Даже не знаю, - пожала плечами Гермиона, отвечая на его вопрос, - скорее нет, чем да. - И это интересно, - Диппет перекинул ногу на ногу в своей излюбленной позе и положил скрещенные пальцы на колено, - Возможно, это потому что мы занимались с тобой дома, а возможно… - Возможно…что? - Возможно, твоё тело эволюционировало под этот фон. То есть – твоё тело перестало отвергать такую магию. - Как пить понемногу яда, чтобы тебя не смогли отравить? - Вроде того. Гермиона задумалась. Она вспомнила, как подошла к Тому Риддлу в лесу и ощутила волну той магии, что он творил. И не ощутила отвращения, какого ощущала возле Волдеморта или его Пожирателей смерти. Её эта мысль напугала. - Не нужно бояться, дружочек, - серьезно сказал Тобиас, правильно истолковав её гримасу и взял чашку чая, - Ты многого не знаешь об этой магии и нам предстоит с тобой многому научиться – заклинаниям, ритуалам, зельям. Ты видишь её плохой, злой если хочешь, порабощающей и разрушающей – но многие волшебники ею пользуются. Многие древние семьи на ней держатся. Маг не становится злом, если использует такую магию, по крайней мере не Магию Земли, - хохотнул Диппет как-то нервно, - но эта магия давно себя изжила. Гермиона уже несколько слышала об этой магии в этом времени и ни разу в своём прошлом-будущем. - А что она делает? - На редкость мерзкие вещи, - покривил губы девушка, - Дементоров, например. Все книги, где упоминалось их происхождение, были уничтожены во благо – потому что такой магией нельзя владеть никому. Она только берёт. Это некромантия, предсказания по людям, жертвоприношения. Поэтому и называется Магией Земли – она берёт и берёт всё хорошее, пока не вырастит что-то ужасное и омерзительное – как Дементоры и многое другое. Там всё на крови, убийствах, дани…отдай самое ценное, а потом ещё кое-что и ещё…пока не остается ничего. Ей пользовались дураки, которые хотели власти – они отдавали всё человеческое и оставались пустыми. А пустыми людьми легко управлять, - Тобиас вдруг замолчал и глянул на Гермиону, которая смотрела на него во все глаза. У неё в голове мелькали странички из той книги, что ей дал Риддл. Сердце у неё слегка ускорило ритм, но она лишь кивнула, прося дедушку продолжить, но тот помотал головой, - Это всё были ужасные времени. Не какие-то милашки-салемские-ведьмы, они-то таким никогда не занимались, а что-то похуже. Я и сам мало, что знаю. Сейчас её не используют и слава Мерлину. Диппет откинулся на спинку стула и принялся потягивать чай. Они помолчали немного, думая о своём. Гермиона даже не заметила, как исчезла Ами. Затем директор встал. - Что ж, вернусь к своим бумагам. - А я пойду в комнату, - спохватилась она, - Увидимся на ужине. - Конечно, дружочек, - она уже была на полпути к двери, когда он окликнул её, - О, и будь аккуратна сегодня ночью. Положи веточку мяты под подушку, - он подмигнул, усаживаясь. - Что? Зачем? – оторопела Гермиона. Директор посмотрел на неё с привычными искорками в глазах. - Сегодня ведь Вальпургиева ночь. ***** Том лежал и смотрел на потолок, в котором плавали лучи луны, пробивавшиеся сквозь гладь озера. Словно северное сияние, переливающееся разными оттенками. Всё-таки иногда неплохо было бы иметь нормальное окно, но его спальня ему нравилась. Просто он сам себе сегодня не нравился. Ему было если не дурно, то…не слишком хорошо. Голова раскалывалась, на ум приходили воспоминания, которые он хотел бы забыть, а тело было чуть дёрганным, словно он выпил слишком много кофе. Сегодня его все раздражали, было то душно, то холодно, то скучно, то появлялось слишком много энергии, которую он не знал, куда девать. Такое случилось с ним почти каждый год. Том предполагал, что так он переносил простуду, потому что болел слишком редко, но каждый раз на редкость неприятно. Ни заложенности носа, ни боли в горле, ни кашля – лишь ломота и отвратительное настроение. Именно поэтому он ушёл из гостиной Слизерина раньше и отправился прямиком в кровать, даже читать не стал – буквы разбегались от него в разные стороны. Возможно, у него и температура поднялась. Том думал о том, что уже успел узнать о ковене ведьм, что он изучал не первый месяц. О силе, которая была давно утеряна и несла в себе секрет бессмертия без использования крестражей. Он долгое время ходил вокруг да около, но так и не приблизился к разгадке – словно ему оставляли лишь крошки, по которым он шёл и шёл, и они приводили в очередной тупик. Риддл вспомнил большой ритуальный камень с рунами, испещряющими его. Запах гнили и ледяной аромат солёного океана. Голоса, что шептали ему на ухо, убаюкивая и подсказывая. Сквозь закрытые веки он мог бы создать в голове образ женщины, что шептала ему. Кажется, он её где-то уже видел, но не помнил где. Её голос был ниточкой, ведущей к познанию, к большому секрету, что она решила открыть только ему за столько лет. Он видел её перед собой. Она стояла прямо напротив него – перед ритуальным камнем и улыбалась. На ней была чёрная мантия, расшитая красными нитками, вроде из крови вырисовывали узоры на ткани. На тёмных, почти вороных волосах надет капюшон, скрывающий тенью её глаза. Но на губах играла плутоватая улыбка. Она замерла, как статуя – но была живой и дышащей. Зверь перед прыжком. - Здравствуй, мальчик. Том вздрогнул. Её голос, как шёлк и клинок. Мягкий и холодный. Ласковый и требующий одновременно. - Кто ты? – Том услышал свой голос, словно издалека. Из-под глубокой ледяной воды. - Меня зовут Эвэйра. - Кто ты, Эвэйра? – Том нахмурился. Он ощущал холод в ступнях и ладонях, но в остальном он чувствовал себя уверенно. Как будто это встреча была запланирована. - Ведьма, конечно, - усмехнулась девушка. Он не мог понять, девушка это или взрослая женщина. Но голос был у неё молодой. - Почему мы здесь? – Том оглянулся, чтобы убедиться что был в той самой пещере. Только свет теперь горел по-иному, освещая камень изнутри. Здесь ничем не пахло. Ни пылью ни затхлостью. Ни кровью ни океаном. Ничем. - Потому что ты кое-что взял по своей глупости, мальчик. И я пришла образумить тебя. - Я ничего не брал в этом Мерлином забытом месте, - фыркнул Том и сделал шаг назад, и воздух вдруг потяжелел. - Не произноси в нашей святыне это имя! – повысила она голос и по коже у него побежали мурашки. Она была разговаривающей восковой фигурой – недвижимой, но живой, от того и жуткой. - И ты взял, - твёрже произнесла Эвэйра, - Ты украл наш Ритуальный Камень, Драгонит. Ты вор. - В вашей святыне столько грязи да камней, что не поймёшь какой из них Ритуальный, - громче произнёс Том, потому что эта дама явно что-то напутала, и обвёл рукой пещеру, - Но я ни одного не взял. - Уверен? – вкрадчиво произнесла она и воздух завихрился. Дыхание Тома сбилось, и он упал на колени, оказавшись в этой пещере, но в другое время. - Что ты здесь делаешь, мальчишка? Кто ты такой? Сила рун настолько затуманила его разум, что он даже не слышал, как в пещеру вошёл кто-то ещё. Том резко обернулся, чуть не упав на каменный пол. Его голова кружилась, магия воспоминаний, пыток, крови и силы этого места высосали из него почти всё. Он открыл рот, но ощутил, что язык прилип к нёбу. - Кто вы? – прохрипел он еле слышно. - Убирайся отсюда, идиот! Ты подохнешь здесь так же, как и все остальные! – взревел мужчина. Он был старым, с седой бородой и тёмными злыми глазами. Он поднял толстую палочку и взмахнул, прокричав так громко, что Том ощутил, будто кто-то молотом зарядил его по затылку: - Пошли прочь, мерзкие бесы! Снова послышались в отдалении вопли и юноша ощутил, как его голова проясняется. Земля снова была холодной, воздух сырым и пах не кровью, а сыростью. Старик довольно бодро, но явно недовольно подошел к Тому и помог подняться на ноги. - Благодарю, - кивнул он, сглатывая. На языке был вкус земли. Его пальцы дрожали, а ноги не твердо стояли, желавшие подкоситься. - Ты – дурак! – фыркнул мужчина, - Если хочешь остаться при своих мозгах – не заходи сюда больше. - Кто вы? - Тот, кто спасает таких идиотов, как ты. Начитался легенд? Унюхал магию и решил, что сможешь её выдержать? – зло выплюнул он. От него пахло костром и лесом. Старец развернулся и пошагал прочь. - Вам известно, что здесь было? Кто здесь был? – спросил Том, всё ещё слыша свой голос как будто из-под воды. Но человек вроде не слышал его вопроса. Или не пожелал услышать. - Хотя ты продержался дольше многих. Я успел вовремя. Чеши отсюда и больше не суйся, если жизнь дорога. Том словно видел себя со стороны. Он читал руны на ритуальном камне, читал их заклинания. И не помнил ничего из прочитанного. Помнил, как пришёл сюда. Помнил, как пришёл в себя. Помнил этого старика, ка он помог ему выбраться из пещеры и ушёл по лесу, вроде вытаскивание балбесов из передряг было его работой, и он пошёл дальше искать таких же болванов. Но сейчас Том Риддл смотрел на самого себя, еле держащегося на ногах, с кровоточившей рукой, которую даже не помнил, пока старик подталкивал его к выходу. И когда пожилой мужчина был повёрнут спиной к пещере, что-то кряхтя, то Риддл заметил, как тот Том обернулся и глаза его округлились. Нынешний Том последовал его взгляду и увидел на гладком камне, прямо посередине – драгоценный камень. Мутно-прозрачный, словно состоявший из множество мелких сталактитов и сталагмитов. Он слабо сиял. Кварц. Том наблюдал, как он сам глянул на старика, а затем быстрыми шагами приблизился к огромному тёмному камню, и схватил драгоценность с поверхности. Сам кварц был большой, но легко поместился бы в карман мантии. Он засунул его за пазуху и поспешил за стариком. Секунда и он снова оказался в пещере, но уже с девушкой напротив. Он заметил, как её тёмные глаза под капюшоном мантии блеснули недобрым огнём. - Не знаю, как тебе удалось его достать, мальчик, - угрожающе произнесла она, - но тебе придётся вернуть его туда – откуда забрал. Или тебе недолго ходить по земле с бьющимся живым сердечком в груди. Том всё ещё чувствовал себя ошалелым от всего, но наблюдая за её едва сдерживаемым гневом почему-то почувствовал себя лучше. - Не знаю, камешек выглядит симпатичным. Кварц, да? Говорят – он отлично впитывает в себя энергию, - встал он с колен и пожал плечом, - Да и не помню, куда его положил. Воздух вдруг загудел, наэлектризовался, как от приближения вот-вот ударившей молнии. Мантия вокруг женщины взметнулась волнами, а сама она левитировала над землей. Капюшон откинулся, и он увидел молодую девушку – слишком красивую и слишком пугающую. У неё были черные волосы, как у Ундины, бледная кожа, высокий лоб, острые скулы и тёмные глаза – две бездны, пожирающие его без остатка. Она раскинула руки с длинными ногтями и пальцами-пауками и в Тома с огромной силой что-то врезалось. Его откинуло к стене и голова ударилась о камень. Он мешком свалился на холодный пол. На затылке потекло что-то густое и горячее. Лёгкие сжались и он закашлялся. Пыль поднялась вокруг. А когда он открыл глаза, то смотрел на носки красных туфель. Он поднял глаза, а девушка с глазами-безднами смотрела прямо на него, присев на корточки. И впервые в жизни ему стало если не страшно умереть, но по крайней мере жутко от её присутствия настолько, что он не мог придумать план отступления. Она слегка улыбалась – холодно и кровожадно и голова Тома начала постепенно работать. Как он здесь оказался? Почему он в этой пещере? Он совершенно точно лёг спать в свою кровать в Хогвартсе. - Это всё не правда, - хотел сказать он, но лишь выкашлял это. Кажется, у него было сломано ребро. Что-то давило внутри и не давало нормально вдыхать. Голова начала раскалываться. - Что-что, милый? – Эвэйра снова вернула голосу спокойный, ласковый, но холодный как лезвие меча тон и поднесла ладонь к уху, наклоняясь к нему, - Что ты говоришь? - Это ложь, мне это снится, - прохрипел Том, попытался встать, но в итоге снова сполз, получив новый прилив боли. Результат не стоил усилий. - Сон говоришь? Знаешь, я люблю сны. Меня поэтому и отправили. Я могу навещать сновидения других. Тебе понравилась наша маленькая встреча? - она схватила его подбородок крепкими пальцами и Том ощутил, какая ледяная у неё кожа, - Я увижу тебя ещё раз, если ты не принесёшь камень обратно к следующей Вальпургиевой ночи, мальчик. Мы терпеливы и никуда не спешим. Её глаза – пустота Вселенной, черные дыры взирали на него с гневом и обещанием. - Мы ждали тысячи лет, пока кто-то найдёт пещеру и сломает печать недосягаемости, и ты это сделал. Я целовала тебя, пока ты шёл по нашим коридорам, - Том скривился, а она улыбнулась, осматривая его лицо, - Но ты оказался вором, а воров я не люблю. Ты вернёшь Драгонит обратно, - Эвэйра прочертила острым ногтем по его щеке и обнажила острые зубы, - Иначе я снова навещу твой сон. Она отпустила его подбородок и щёлкнула пальцами. Том подхватился на кровати. А через секунду заорал от боли. Движением ладони он зажёг факелы и свечи и увидел на своей подушке огромное кровавое пятно. Он потянулся пальцами к затылку и обнаружил рану, которая кровоточила уже не первую минуту. В грудной клетке ужасно болело, голова гудела и что-то мешало ему глубоко вздохнуть. У него были сломаны рёбра, а во рту ощущался стойкий привкус старой пыли.