Забытые клятвы

Она стояла перед ним. Страх скользил по её коже, а взгляд, тяжелый, почти физически ощутимый, угнетал. Красные глаза Сукуны бурлили темной энергией, чем-то злобным, чего Сэйери не понимала и не хотела понимать. С каждым мгновением его взгляд проникал глубже, заставляя чувствовать себя уязвимой. Не любовь, а чувство обязанности заставило её оказаться здесь, но в присутствии Сукуны даже это казалось невыносимо тяжёлым бременем. Ночной кошмар не давал Сэйери покоя. От невидимого присутствия Короля Проклятий было невозможно скрыться. В ужасе она бежала по бесконечным коридорам подсознания, но глаза его всегда находили её. Сэйери проснулась в своей постели, широко раскрыв глаза и едва сдерживая в горле крик. Она села на мягком футоне и сделала глубокий вдох, пытаясь очнуться после очередного беспокойного сна. Она встала и медленно подошла к сёдзи, ведущим на веранду дома и приоткрыла их. Холодный ночной воздух тут же приласкал её волосы и кожу, успокаивая, как ребенка. Сэйери присела на деревянный пол, поджав по себя ноги, молча всматриваясь в глубину зимней ночи. Возможно, последней ночи, которую она проведёт наедине с собой. Она смотрела на бамбуковые деревья, слушала, как шумит вода в пруду, в котором днём резвились разноцветные карпы. Сэйери уже успела соскучиться по дому, ещё даже не покинув его. Мужчины редко вынуждают женщин переезжать к ним после свадьбы, многие благородные лорды предпочитают навещать дам, но Сукуна пожелал забрать её, поселить у себя и наверняка запереть где-нибудь в своём огромном особняке. Сэйери нервно усмехнулась от мысли, что она для него не более, чем очередной трофей. Ощущение взгляда на коже не пропало после пробуждения, оно становилось всё тяжелее, и Сэйери начинала понимать, что настоящая тюрьма — это не стены дворца Короля Проклятий вокруг неё, а взгляд человека, которого она не сможет полюбить. В его глазах не было теплоты, не было света, который согревал бы её душу, только бесконечная тьма, в которую она погружалась всё глубже. Скрип половиц прервал размышления, и она заметила силуэт, просвечивающийся сквозь сёдзи, ведущие в комнату: — Сэйери, — голос отца, не такой строгий, как обычно, взволновал её. — Можно мне войти? Визит Рэна немного озадачил Сэйери, они почти не разговаривали в последнее время, и она только мельком слышала, как днём отец говорил с её мужем. Его голос был намного тише и спокойнее, чем голос торжествующего Сукуны. Она ответила отцу утвердительно, и он вошел в небольшую комнату, почти беззвучно закрыв за собой фусума. В его планы не входило женить Сэйери поспешно, но судьба распорядилась иначе, вынуждая Рэна передать свою младшую, самую уязвимую из всех его детей — Сукуне. Асано взглянул на ровную спину дочери, и, даже не видя её лица, мог представить печальный взгляд и опущенные уголки губ. Рэн медленно подошел ближе, шелестя длинным подолом синего одеяния. Он разместился чуть правее от Сэйери, чтобы лучше видеть её лицо. Рэн смотрел на профиль дочери, подмечая их сходства: одинаковый разрез глаз и белые, как только выпавший снег, длинные волосы. Хотелось сказать дочери очень многое, помочь хотя бы советом, дать наставление, но вместо этого он молчал. Рэн Асано не был идеальным отцом, он часто наказывал и ругал своих детей, был холоден и никогда не говорил с ними по душам. Смерть единственного сына не могла быть оправданием для такого поведения, и Рэн понял это только сейчас, когда осознал, что у него не хватает слов и сил поговорить с Сэйери. — О чем ты думаешь, отец? — ей хватило смелости нарушить молчание первой. Рэн отвечал медленно, обдумывая каждое слово. Он всё ещё не был готов проявить настоящие, глубокие чувства, но ситуация однозначно его беспокоила: — Я думаю о тебе, моя дорогая дочь... Как же я мог допустить такое? Она развернулась к отцу, пораженная проявлением его искренности впервые за долгие годы. Сэйери несколько мгновений молча смотрела на него, прежде чем слабо улыбнуться: — Ты не должен винить себя. Слова дочери тронули отца до глубины души. Лицо его выражало ещё большее беспокойство, и он поджал губы, пытаясь сохранить самообладание. Сэйери всегда была невероятно нежной и понимающей дочерью, хотя Асано сейчас меньше всего этого заслуживал. О, как он сожалел, что не смог защитить её... — Моя милая дочь, — начал он тихим, мудрым голосом. — Я понимаю, что твоё сердце не готово принять этот брак, но твоё счастье должно быть приоритетом. Сэйери взглянула на Рэна, широко раскрыв глаза, — она не ожидала, что отец проявит к ней сочувствие: — Я вижу, как ты борешься с собой и как сильно ты сбита с толку. Я лишь хочу сказать, что ты должна принять это, ведь неизбежное всё равно случится. Сэйери ощутила, как внутри неё на мелкие кусочки разбивается надежда, которую люди вокруг вновь рушат словами о принятии. Она вынуждена оставить все свои мечты и желания позади, но совет родителя, данный им из благих побуждений, не только никак не помог юной душе, но и вынудил ощутить собственную обреченность ещё ярче. — Я никогда не приму это, — печально прошептала она, бросаясь в объятия отца. Ночь тянулась долго, но горе не уходило, оставаясь в комнате, подобно тени, нависающей над ними обоими.

***

Внутри особняка Сукуны царила тишина. Пламя свечей освещало узкие коридоры, а дыхание зимней ночи проникало сквозь щели окон, оставляя на стекле морозные узоры. Двуликий взглянул в окно, за которым виднелся густой лес, засыпанный снегом, прежде, чем снова обратить внимание на убранство комнаты, которую он подготовил для жены. По какой-то причине, он решил выделить Сэйери покои, и, вопреки её мнению, он не собирался запирать её здесь, и спать, если она того пожелает, Сэйери тоже будет у себя. Хотя, он бы предпочел, чтобы она засыпала вместе с ним. Сукуна улыбнулся, с гордостью осматривая богато обставленную им комнату: мягкие татами, шелковые занавески, расписанные цветочными композициями ширмы и лакированный низкий столик. Раньше он никогда не жил с женщиной, но ему казалось, что он подготовился идеально, учтя все возможные пожелания молодой супруги. Он открыл деревянный сундук у стены, где хранилась женская одежда, достал наряд из переливающейся ткани и провел по нему рукой, представляя жену. Жена — все еще непривычное для слуха Сукуны слово не покидало разум. Он не переставал мысленно задавать себе один и тот же вопрос: «Правильно ли я поступил?». Сукуна убеждал себя, что он всего лишь взял, что хотел, даже если это не оружие и не трофей, а девушка. «Я искал что-нибудь, чтобы развлечь себя, а не это...» Он небрежно кинул кимоно обратно в сундук, негодуя от собственных размышлений. «Это нелепо». Может, ему следует быть внимательнее и не давать поблажек Сэйери? Если девчонка снова начнет сопротивляться, он укажет, где её место. Лишаться собственного удовольствия он не намерен, а возникшие чувства не помешают ему завтра. — Господин, — Урауме мягко приоткрыл сёдзи и поклонился. — Баня готова. Сукуна жестом приказал слуге выпрямиться. — Утром поезжай в Хэйан-кё один — бросил он, выходя в темный коридор. — Будет задавать вопросы — отвечай. Урауме смотрел на широкую спину Сукуны и едва слышно вздыхал. Он не собирался спорить с хозяином, но ему не хотелось тратить время на дорогу и встречу с Сэйери. — Я понял, — тихо сказал он. Урауме молча наблюдал за Сукуной, прежде чем быстрым шагом уйти в противоположную часть особняка. Некоторые незаконченные дела всё ещё требовали его внимания, но Урауме не мог отделаться от неприятного чувства, растекающегося у него в груди. Бестолковая маленькая женщина не заменит его, не так ли? Он вошел в одну из комнат, захлопнув за собой сёдзи громче, чем следовало бы. Урауме поправил прядь коротких волос, задержав холодную ладонь у себя за ухом. Взгляд его малиновых глаз, отражавших внутреннее беспокойство, устремился к окну. Глубокая тишина царила в комнате, а на улице завывал ветер, раскачивающий покрытые инеем ветви деревьев. Урауме смотрел на замерзший лес и думал о господине и о том, как изменится жизнь, когда здесь поселится третий человек. Урауме постарался унять тревогу, ему нужно продолжать работу, несмотря на скорые перемены. Он прошел вглубь комнаты, зажигая фитиль свечи. Урауме взял подсвечник и слегка сощурился от яркого пламени и ощущения тепла, почти противоестественного для него. Потерять доверие Короля Проклятий страшно, но он не собирался признаваться в ревности, мысленно одобряя своё же решение не обращаться к Сэйери «госпожа», пока она этого не заслужит.

***

Традиции, как известно, не терпят отступлений. Каждая часть церемонии бракосочетания важна: правильная последовательность в одевании невесты, особые украшения, место свадьбы и клятва, соединяющая нареченных. Сэйери присутствовала на свадьбах сестёр и не раз наблюдала, как служанки помогали девушкам облачиться в сиромуку, слой за слоем укутывая их в тяжелую ткань. Она честно могла признать, что представляла свою с Митсуо свадьбу: на Сэйери белое кимоно, её волосы уложили бы в высокую сложную прическу, а затем они с Годзё выпили бы сакэ девять раз, после связали бы себя клятвой. Младшая дочь Асано была обещана наследнику клана ещё до своего рождения — дети взрослели рядом друг с другом, зная, что однажды станут супругами. Провести жизнь с благородным и по-настоящему родным человеком могло бы стать благословением, однако судьба диктовала иные правила. Служанки суетились вокруг Сэйери всё утро. Она беспрепятственно позволяла делать над собой, что угодно, сидя напротив окна, наблюдая, как во дворе медленно падают снежинки, пока на её приоткрытые губы кисточкой наносили плотную, неприятную на вкус краску. Глаза подвели тёмным, а тонкие брови выделили ярче обычного. Стройную фигуру облачили в чёрное кимоно, расшитое серебряными нитями. Сукуна захотел видеть Сэйери сегодня именно такой, и никто не посмел перечить его желаниям. Сэйери злилась. Высокомерие Сукуны не знало грани, и Сэйери не могла представить, насколько далеко он готов зайти, чтобы причинить ей ещё больше боли. Неужели так и должно быть? Замужество одинаково безрадостно для любой женщины, исключением, разве что, была старшая дочь Асано — Каэде, с самого начала взаимно влюбленная в мужа. Счастье родной сестры пробудило в Сэйери зависть, и она начинала разочаровываться в себе, сомневаясь в собственной добропорядочности. Её мысли становились всё мрачнее, будто статус жены Короля Проклятий начинал менять её личность, выворачивая душу наизнанку. — Моя госпожа, — старшая из служанок с поклоном обратилась к Сэйери. — Время пришло. Сэйери кивнула и поднялась, придерживая подол многослойного одеяния. Горничные отступили, любуясь результатом своей работы — молодая госпожа Асано была великолепна. Но все были разочарованы тем, кому она досталась. Она обратила внимание на отца, который уже некоторое время наблюдал за сборами дочери, стоя в дверном проёме. Асано считал всех своих дочерей исключительно красивыми, но сейчас, в младшей из них, он увидел черты лица её матери. Превозмогая отчаяние, Рэн улыбнулся Сэйери и жестом подозвал её. Отец и дочь собирались покинуть покои, но перед этим служанки, засуетившись, накрыли плечи девушки тёплым длинным хаори, чуть не забыв о заключительной детали её образа. Горничные виновато опустили головы, волнение не обошло стороной никого, включая служащих в поместье. Сэйери обернулась в последний раз, глядя в глаза служанок, большинство из которых занимались её воспитанием с детства, с терпением относясь к каждой шалости. Сэйери поблагодарила женщин за многолетний труд и помахала на прощание, прежде чем навсегда покинуть родную спальню в сопровождении отца. Сэйери завернулась в хаори, когда они оказались на улице и щеки её порозовели от мороза. Отец и дочь подошли к воротам поместья, где в подготовленном экипаже ожидал сопровождающий. Рэн не мог отвести взгляд от Сэйери, желая напоследок запечатлеть каждую деталь её прелестного лица в своём сердце. Отец взял руку дочери в свою, помогая подняться в паланкин, держа их пальцы переплетенными: — Забудь всё, что я сказал вчера, — он заглянул ей в глаза, передавая часть своей уверенности. — Не принимай судьбу. Я знаю, в тебе есть силы изменить её. Уголки губ Сэйери предательски дрогнули, когда она полушепотом ответила: — Спасибо, отец. До свидания... — Прощай, моя милая дочь. Надеюсь, ты будешь счастлива, несмотря ни на что. Рэн отпустил руку, и повозка резко тронулась, вынуждая Сэйери сесть на место. Отец стоял у ворот до тех пор, пока экипаж полностью не скрылся из виду. «Бесстрашие сыграло с ней злую шутку», — невесело подумалось Рэну. Жизнь его младшей дочери могла сложиться иначе, если бы тогда, по воле жестокой случайности, она не столкнулась с Двуликим. Асано никогда не сможет простить себя, но будет верить в то, что Сэйери переживет все испытания, которые на неё обрушатся, потому что Рэн знает о её несгибаемой натуре лучше, чем кто-либо другой.

***

Сквозь небольшое окошко Сэйери видела знакомые ей деревянные дома и постройки, покрытые толстым слоем снега. Вдали виднелся контур величественного храма, откуда доносился приглушённый звон колоколов. Сэйери постаралась устроиться поудобней, но напряжение никуда не делось. Тревога внутри неё росла с каждой секундой, пока они покидали родной для неё город. Слёзы оставили влажные следы на выбеленном пудрой лице, но Сэйери больше не позволяла себе плакать, в первую очередь потому, что на неё смотрел Урауме. Он сидел напротив, скучающе подперев ладонью подбородок. Сэйери отвернулась от окна, когда они выехали из столицы, и теперь переключила внимание на Урауме. Она заметила его тонкие черты лица и аккуратно завязанное кимоно и подумала о том, как сильно невысокий и стройный Урауме отличался от грозного хозяина. Сэйери не могла сказать, что он был настроен на диалог, но Урауме, поймав на себе её взгляд, приподнял бровь, ожидая, что она задаст несколько вопросов о её дальнейшей судьбе или, хотя бы, спросит что-нибудь про Сукуну. Однако, Сэйери не спешила начинать беседу первой. Все в её семье говорили, что она хорошо разбирается в людях, хотя Сэйери всегда общалась только с очень узким кругом доверенных лиц, как и требуется от благородной дамы. Ей показалось, будто Урауме абсолютно не рад её появлению в жизни Сукуны, но она могла понять его замешательство — она сама не была в восторге от новых обстоятельств, с которыми теперь вынуждена мириться. Проблемой был не только сам факт брака, заключенного между Сэйери и Двуликим. Урауме смотрел на жену господина с явным презрением. Она казалась ему грязью под ногами. Неужели, повлияли обстоятельства их первой встречи в особняке Годзё? Урауме ранил мужа её сестры и больно схватил Сэйери, предотвращая побег. Она вырывалась, сопротивлялась так сильно, как только могла, но он крепко держал её руки, оставив на коже отметины. Она не могла знать истинную причину плохого настроения слуги, сославшись на недавний инцидент. «Может, слуга Короля Проклятий хотя бы немного отличается от него?» — наивно спросила Сэйери сама у себя, попытавшись завести с сопровождающим разговор: — Нам далеко ехать? — голос её прозвучал деликатно и вежливо, но Урауме ответил сухо, недовольно вздохнув: — Несколько часов, — он отвернулся к окну. — Дольше обычного, — мороз и завывающий на улице ветер заставили усомниться, что они будут в особняке вовремя. Сэйери кивнула, решив пока повременить с общением. Хотя, она подумала, раз Урауме теперь её слуга — она имеет право узнать о нём больше. — Сколько тебе лет? — Сэйери удалось привлечь внимание Урауме, но он не успел ничего ответить до того, как на него посыпались вопросы. — Как давно ты служишь... Ему? И почему? Его немного позабавило, как старательно она избегала упоминания имени супруга: — Не больше, чем тебе, — Урауме выдержал небольшую паузу, прежде чем продолжить. — Всё остальное — не твоё дело. Сэйери часто заморгала, захлопав длинными ресницами. Слуга обращался к ней не как подобает, забывая, что разговаривает с женой Короля Проклятий. В своём новом статусе Сэйери — его Королева. Она сдвинула брови и произнесла уже менее дружелюбно: — Разве ты не должен обращаться ко мне на «вы» или «моя госпожа»? Урауме засмеялся, прикрыв рот ладонью, а Сэйери ошеломлённо уставилась на него: — С какой стати? — он скрестил руки на груди, приняв более уверенную позу. — Ты не становишься равной господину только потому, что вы женаты. Сэйери почувствовала, как кровь закипает от негодования. Она была достаточно уверена в себе, чтобы не позволить прислуге обращаться с ней неучтиво, и обратилась к нему твёрдым голосом: — Ты не можешь проявлять ко мне неуважение. Нравится тебе это или нет, я — твоя госпожа, относись ко мне с таким же почтением, как к моему мужу. Иначе я всё ему расскажу. Урауме промолчал, услышав дерзкий ответ Сэйери и она лукаво улыбнулась: «Ха, нечего ответить?» — подумалось ей, но слуга, в конце концов, заговорил: — Ну попробуй, пожалуйся господину, — он закатил глаза. — Только сомневаюсь, что он поверит тебе. Сэйери подалась вперед, чувствуя, как злится сильнее, но Урауме продолжил говорить, на этот раз предупреждая: — Советую держать рот на замке и не пытаться спорить ни со мной, ни с господином, иначе, — он сделал паузу. — Будут последствия. Остаток пути они ехали в тишине, полностью игнорируя друг друга. Сэйери решила больше не спорить с Урауме. Она придумает, как заставить слугу уважать её в другой раз. Она с любопытством смотрела в окно на виднеющуюся вдали изогнутую многоярусную крышу, пока паланкин двигался по красному, широкому мосту, отделяющему дворец Короля Проклятий от другого берега, на котором жили простые, менее властолюбивые люди. Сэйери завороженно смотрела на возвышающийся таинственный особняк. Стены из полированного черного дерева мягко отражали ледяной свет луны, фонари мерцали повсюду, а тонкие силуэты деревьев, потерянных в холодной ночи, как стражи стояли на посту у стен. В глазах Сэйери отразился свет звезд, мерцающих в небе, но по мере приближения к новому дому, у неё на душе становилось все мрачнее и тревожнее. Паланкин остановился у ворот и Урауме вышел на мороз, ожидая, что Сэйери немедленно последует за ним. Сэйери аккуратно поднялась с места, запутавшись в длинном подоле кимоно. Спина болела, плечи затекли от долгой поездки, но слуга, даже не позаботившись о том, что жене его господина может потребоваться содействие, молча стоял рядом. Она замешкалась, и он нехотя подал ей руку, но, всё ещё оскорблённая его пренебрежением, Сэйери не спешила принимать помощь. — Быстрее, — Урауме поторопил её. — Господин ждёт. Сэйери застыла, обиженно поджав губы. Слуга, потеряв терпение, взял её за руку и мягко, но настойчиво потянул вниз по заснеженным ступеням. Сэйери оказалась на улице против своей воли. Холодный воздух обжёг легкие, и она, запахнувшись в тёплое хаори, неохотно поплелась за слугой. Они шагали по узким, окутанным полумраком коридорам. Сэйери внимательно следила за дорогой, пока не сбилась в своих наблюдениях. Дворец Короля Проклятий, несомненно, был пугающе огромен, и попытка запомнить путь к выходу на случай, если она все-таки осмелится сбежать — почти мгновенно провалилась. Они быстро шли мимо множества приоткрытых распашных дверей, за которыми Сэйери пыталась рассмотреть хоть какие-нибудь предметы быта или мебель. Где-то вдалеке скрипнула половица, заставив Сэйери вздрогнуть, а Урауме — плотнее сжать ручку подсвечника. Тень слуги колебалась на отполированных полах, а госпожа его старалась не отставать, чувствуя на себе взгляд хозяина дома. Урауме осторожно направлял её, он знал каждый поворот дворца своего господина, каждую скрытую дверь и тайный переход, но сегодняшний путь был прямым и ясным — к покоям, где её уже заждался супруг. Они проследовали к распахнутым сёдзи, и слуга остановился, указывая на порог. Сэйери сделала глубокий вдох, ощущая нарастающее напряжение. Она шагнула вперёд. Мягкий свет пламени, исходивший от переданного ей в руку подсвечника, бросил тени на стены, открывая таинственную даль большой комнаты. Урауме склонился в последний раз перед тем, как закрыть ширму, оставляя Сэйери лицом к лицу с её судьбой. Оказавшись в комнате, без возможности к отступлению, она сразу почувствовала аромат сандала и резкий запах алкоголя. Сэйери медленно прошла глубже, внимательно осматривая полу-пустое пространство, с золотыми, чересчур яркими ширмами. Она увидела несколько больших сундуков, но не решилась посмотреть, что внутри. В комнате не было мебели, кроме низкого стола. Не нашлось даже маленького комода. Зато имелось большое окно с видом на заснеженный сад и внутренний двор — там цвела зимняя вишня. Сэйери почувствовала себя неуютно. В прежней спальне у неё было достаточно места для книг и других любимых вещей. Она поставила подсвечник, и от аромата благовоний закружилась голова. Но тут она услышала за спиной знакомый голос и мгновенно очнулась. — Ну-ну, — шепнул мужчина, положив одну руку ей на бедро, а другой обняв за талию. — Не бойся. Сукуна, одетый в простой халат-кимоно, стоял рядом, с ухмылкой наблюдая за ней. От него пахло спиртным и чем-то пряным, он стоял слишком близко, обжигая горячим дыханием шею Сэйери. Он потянулся к её покрасневшей щеке, но Сэйери не позволила коснуться. Сукуна вздохнул. Он не удивился её попытке избежать прикосновений, поэтому решил проявить снисхождение, хотя бы в первый раз. Он улыбнулся и погладил её бедро. — Как тебе? — спросил он, оглядывая комнату. — Теперь это твоя спальня, — добавил он с гордостью, наслаждаясь результатом своей работы. Сэйери вздрогнула. Каждая секунда, проведённая наедине с Королем Проклятий — нервировала, но она проглотила волнение и бегло осмотрелась, прежде чем ответить вопросом на вопрос: — Вы считаете, что эти покои достойны вашей жены? — Сэйери удивилась собственной решимости, голос её прозвучал громче, чем было необходимо. — Да, — Двуликий задумчиво потер подбородок, озадаченный бурной реакцией. — Что-то не так? Сэйери захотелось ответить — «Всё», но она не стала испытывать судьбу. Она заговорила, глядя в красные глаза напротив: — Здесь слишком много пустого пространства, без вещей, что уже есть, можно было бы обойтись, комната слишком броская, я не люблю яркие цвета, а ещё у меня кружится голова от резких ароматов, но это не всё, — она помолчала, прежде чем закончить предложение. — Здесь нет зеркала. — Ты можешь переделать спальню как захочешь, — он проигнорировал её возражения и притянул к себе. Их тела почти соприкоснулись. — Почему ты волнуешься? Сэйери нашла этот вопрос неуместным, а ответ на него очевидным, поэтому ничего не сказала, опустив глаза в пол. Сердце её учащенно забилось, когда Двуликий взял её за подбородок. Она не отвернулась. Сэйери опять бросала Королю Проклятий вызов, но он был уверен, что сегодня непокорная девчонка никак не сможет противостоять ему. Он провел большим пальцем по её губам, слегка размазав красную помаду на них, и угрожающе улыбнулся, наслаждаясь её тревогой: — Как ты думаешь, что я собираюсь с тобой сделать? — его глаза следили за её губами, когда он продолжал поглаживать их большим пальцем, после скользнув ладонью по бледной щеке, а затем по подбородку. — Ты всё понимаешь, верно? Страх, смущение, ненависть к человеку, отобравшему у неё прежнюю жизнь — все чувства смешались внутри Сэйери. Ей потребовалось время, прежде чем полушепотом дать ответ: — Я понимаю. — Отлично, — Двуликий чуть крепче сжал её лицо, и его ухмылка стала шире. — Ты готова? Сукуна нахмурился, когда она попыталась отодвинуться, вместо ожидаемого однозначного ответа: — Так ты все ещё отвергаешь меня? Ты серьезно? — Я не хочу, — голос Сэйери дрогнул, но она стояла на своём, не собираясь подчиняться. — Я этого не выбирала... Вы заставили меня. — Я не хотел применять силу, но, похоже, это единственный способ заполучить тебя. Сэйери испугалась. Она не ожидала, что всё зайдёт так далеко, и теперь отчаянно искала выход. Но Сукуна, словно прочитав её мысли, наклонился ближе. Прикосновения его были нежными, но в них чувствовалась угроза. — Нет! — Сэйери схватила его за запястья, пытаясь остановить. Но это только раззадорило Сукуну. — Прекрати, — перехватив её руки, Сукуна подтолкнул Сэйери к футону, и она рухнула на простыни. — Занятно. Похоже, ты из тех, кто любит пожёстче. Сукуна поймал подол её кимоно и яростно разорвал ткань. Сэйери задохнулась от ужаса, ощутив грубые руки на своих обнажённых ногах. Она попыталась вырваться, но муж, потеряв терпение, резко перевернул её на живот. — Я только прошу тебя подчиниться, — он постарался придать своему голосу твёрдость и устрашающий тон, но возбуждение было слишком сильным, и каждое слово звучало чувственно. — Ты всё усложняешь. Сэйери почувствовала, как на её глазах навернулись слёзы, когда он погладил её выступающие ребра: — Я убью себя, если вы сделаете это! Я откажусь от еды и воды! — Неужели? — Сукуна проигнорировал её трепыхания. — Ты готова зайти так далеко, вместо того чтобы лечь со мной? Она шепнула, заставив Сукуну немедленно остановиться: — Наша клятва... Вы должны защищать меня, но если я умру — магический пакт сработает против вас! Сукуна отпустил Сэйери, позволив ей приподняться на локтях. Попытка контролировать её обернулась против него, и он отступил. Злость и раздражение переполняли Двуликого — он выпрямился и покинул комнату, оставив плачущую жену позади.