Забытые клятвы

Первые лучи солнца мягко коснулись Императорского дворца, наполняя остывший в морозной ночи сад утренним сиянием. Иностранный посол, закутанный в тёплый меховой плащ, медленно шёл по извилистым дорожкам в самую глубь двора. Кэндзяку, известный здесь под иным именем, перешёл мостик, наведённый через пруд, обратив внимание на медленно плывущих в воде карпов. Он вышел на каменную дорожку, крепче натянув воротник, защищаясь от ветра. В тот момент, когда он преодолел изящный поворот аллеи, перед ним возникли две фигуры, идущие навстречу, и посол узнал Правителя — по-прежнему величественного, даже в такой неформальной обстановке, и его фаворитку, стройную и черноволосую, идущую за ним, словно тень. Оба, укутанные в дорогие меха, двигались медленно, шелестя подолом многослойных одежд. Пара остановилась, и то же самое сделал Кэндзяку, не ожидавший встретить Го-Сандзё в компании девушки ранним морозным утром. Секунда неловкости мгновенно сменилась уважением и ритуальной вежливостью. Шаман поклонился, глубоко и с почтением. Го-Сандзё кивнул в ответ и дама рядом последовала примеру своего господина: — Ваше Величество, — Кэндзяку обратился к Правителю. — Весьма свежо для утренней прогулки, — он на секунду задержал взгляд на наложнице, поспешившей прикрыть запудренное лицо веером. — Доброе утро, Чэн Юншэн, — произнёс Император, уверенным голосом. — Верно, однако, я нахожу в этом покой. Посол ответил кивком: — Должен сказать, зимой ваш сад особенно прекрасен. Некоторое время, в их беседе не было ни малейших намеков на политические интриги или волнения царства; момент был лишен тяжести государственных дел, оставив место более приземленным темам и природе вокруг. Го-Сандзё интересовался всем, что происходит в Империи, забавляясь слухами об изнанке магического общества, и Кэндзяку разделял любопытство Императора. Неудивительно, что их заинтриговали обстоятельства женитьбы сильнейшего заклинателя на девушке, в благородном происхождении которой невозможно было усомниться. Каждый из них знал Рэна Асано, но оба познакомились с отцом Сэйери при разных обстоятельствах. Правитель и иностранный посол были похожи на близких друзей, делившихся друг с другом информацией: — Они женаты четвертый день и похоже, что невеста в порядке, — произнёс Император, положив ладонь на плечо наложницы. — Я очень рад, что Сукуна наконец-то женился. Брак сильнее укрепил его статус. — Вы правы, Ваше Величество. Ну разумеется, он не причинил бы своей супруге вреда, учитывая, как долго он добивался её руки, — ответил Кэндзяку и его лавандовые глаза заблестели. Древний шаман был знаком с Сукуной достаточно давно, чтобы полагать, что Король Проклятий не собирается ранить или убивать Сэйери преждевременно, хотя, Кэндзяку не знал, удалось ли новобрачным поладить. На самом деле, его переполняло желание встретиться с Сэйери, но ему следовало действовать осторожно и услышать мысли Го-Сандзё на этот счет. Словно подтвердив его ожидания, Император ответил ему лукавой улыбкой. Правитель был вторым человеком в стране, который вникал в дела заклинателей столь же глубоко, сколь эксцентричный Кэндзяку: — Мне хочется попросить тебя навестить Сукуну, — Го-Сандзё сильнее притянул к себе любопытно хлопающую ресницами фаворитку, и слова его зазвучали как вежливая просьба, а не приказ. — Разузнай, что особенного в этой девушке. Чэн Юншэн, соглашаясь, поклонился. Он в любом случае собирался посетить дворец Сильнейшего, но повеление Государя окончательно развязало ему руки: — Конечно, Ваше Величество, — он заметил нетерпение леди рядом и, сузив глаза, решил закинуть удочку, проверяя, не знает ли она чего интересного. — На данный момент я могу с уверенностью говорить лишь о красоте госпожи Асано. — Точно-точно, говорят, у неё волосы цвета луны... Посол широко улыбнулся, услышав высокий голос наложницы. Один из важнейших источников слухов — Императорский гарем, хотя доносимые оттуда сплетни не всегда являлись правдивыми. Присутствие болтливой фаворитки оказалось как нельзя кстати: — Ходят слухи, что Сукуна без ума от неё, — она заговорила с придыханием. — Он влюбился с первого взгляда, — наложница мечтательно посмотрела в небо, наслаждаясь вымышленной историей любви. Го-Сандзё тихо засмеялся, а Кэндзяку разочарованно приподнял бровь, услышав бесполезные сведения. «Без ума» — не та фраза, которую он использовал бы для описания чувств сильнейшего заклинателя. Кажется, в гареме опять выдумали то, чего не могло быть. Слушать о любви в контексте брака Сукуны оказалось забавно, но Кэндзяку не спешил с выводами и должен был убедиться в своих догадках самостоятельно прежде, чем решить, как ему следует воспользоваться ситуацией. Если Сэйери не лишена ума, и причина тяги Короля Проклятий к ней заключается не только в её внешности, то Кэндзяку мог бы рассчитывать на новое полезное знакомство. — Влюбился? — Император посмотрел на девушку, слегка похлопав её по плечу. — Это очаровательно, — Государь скептически отнесся к слуху, но не стал моментально отклонять поступившую информацию. Фаворитка оказалась чересчур взбудоражена и теперь не умолкала, перечисляя всё, что ей было известно, чего и следовало ожидать от кого-то настолько молодого и наивного. Император и посол не могли винить её, ведь одно из главных развлечений внутри гарема, помимо посещения господина, была бесконечная болтовня между наложницами, слугами и придворными. Кэндзяку мог только представить, какими взглядами обменивались там, когда новость распространилась: — Итак, я предполагаю, что новобрачные поладили? — Не могу сказать наверняка, однако сообщений о каких-либо, — Го-Сандзё немного помолчал, подбирая верные слова. — Неприятностях... Не поступало. Посол медленно кивнул, задумчиво посмотрев на Правителя. Кэндзяку, безусловно, неслучайно застал момент сражения с наследником Годзё. Того факта, что Двуликий вступил в бой с Митсуо, было достаточно, чтобы говорить о влечении к Сэйери, но не о любви. Его веселило, что никто из влиятельных семей, включая три великих клана, не собирался вмешиваться — Синобу Годзё быстро нашел для сына новую партию. Император, напротив, не был смущен ситуацией. Чэн Юншэн прекрасно знал о вовлеченности Го-Сандзё, потому что Урауме обратился к Правителю с просьбой предоставить цветы в качестве жеста ухаживаний для Сэйери. — Я был бы рад, если бы мой скромный подарок пришелся ей по душе. Ты ведь не ревнуешь? — спросил Его Величество, прижимая к себе хихикающую наложницу. Государь решил немного пошутить, помня, что придворная дама не возражала против того, чтобы поделиться лилиями из дворцовой закрытой оранжереи. — Это была замечательная идея, — она прильнула к мужчине, положив голову ему на плечо. — Вы же пригласите их во дворец, господин? — в глазах молодой фаворитки зажглась надежда. — Несомненно. Мы обсудим это позже, хорошо? — он потер подбородок большим пальцем и улыбнулся девушке. Она довольно кивнула в ответ, представив себе встречу с женой Сильнейшего. — Полагаю, у вас есть собственные мысли о причинах этого брака, Ваше Величество? — Кэндзяку решил задать последний вопрос, и Го-Сандзё ответил, слегка пожав плечами: — Я желаю им счастливой совместной жизни, — он не собирался раскрывать ничего конкретного, поделившись только частью своих внутренних размышлений. — У Сукуны могут быть свои недостатки, но он по-прежнему выдающаяся фигура внутри государства. Он должен иметь возможность насладиться своей семейной жизнью, независимо от того, какие у него были причины. Заявление Императора показалось Кэндзяку довольно расплывчатым. Го-Сандзё, вероятно, не хотел комментировать сверх этого, и он более не собирался вытаскивать из него информацию. Предвкушение перед встречей с Сэйери отразилось на лице Кэндзяку загадочной улыбкой. Кто знает, быть может, скоро перед ним откроется новая дверь, которая приблизит его великий план к осуществлению.

***

Сэйери лежала в постели, закутавшись в тёплое одеяло, пытаясь согреться и защититься от холода, просачивающегося в комнату через оконные щели. Каждый день, проведенный здесь, казался ей вечностью, наполненной тоской по дому. Сукуна часто появлялся, игнорируя все правила приличия, громко распахивая и столь же небрежно захлопывая сёдзи. Она знала, что муж старается контролировать себя. Он приходил несколько раз в день, уговаривая жену поесть, но она упорно отказывалась, повторяя: «Я не голодна». Конечно, Сэйери лгала. Голова её кружилась, и она не могла сосредоточиться ни на одном предмете дольше, чем на пару секунд. В первую ночь она едва смогла подняться с постели, чтобы переодеться в кимоно, расшитое летящими журавлями. В сундуках она не нашла ничего, кроме чёрной одежды, украшенной бисером и драгоценностями. В повседневной жизни она предпочитала голубой или розовый цвета, но, видимо, теперь ей суждено носить только тёмные оттенки. Сэйери приподнялась на локтях, пытаясь освободиться от тяжелого одеяла. Она неловко задвигалась, стараясь быстрее скинуть с себя покрывало и сесть, когда услышала, как в спальню вошел её муж. Сэйери покидала комнату только по сильной необходимости и даже не думала о том, чтобы попросить разрешения помыться. Страх оказаться уязвимой и полностью обнаженной перед Сукуной пересиливал все желания, несмотря на все заверения, что он не будет сопровождать её в бане. В какой-то момент, Король Проклятий перестал казаться Сэйери жестоким. Он выделил ей отдельную спальню и больше не пытался прикасаться или принуждать, позволив провести некоторое время в одиночестве. Но разумно ли давать ему шанс только из-за признаков фальшивой доброты? На второй день, Сукуна задал жене вопрос, который заставил её ненадолго задуматься. «Ты меня ненавидишь?» — внезапно спросил он, не забывая придать своему глубокому голосу резкости. Ненависть разъедает душу изнутри, словно червь подтачивает яблоко, — это Сэйери знала наверняка. Меньше всего она хотела бы стать похожей на своего супруга. Неужели ей следует смириться? Но как бы о её решении подумали сестры? Отец? Сэйери не ответила, и Сукуна вынужден был прекратить расспросы. Казалось, он сбавил обороты только из-за клятвы, связывающей их. Она не могла избавиться от мысли, что Сукуна уже успел привязаться к ней, но не сильнее, чем капризный ребёнок к новой игрушке. Она внимательно посмотрела на его профиль, когда муж её прошёл в спальню и остановился рядом с футоном. Сукуна устремил взгляд куда-то в сторону, и Сэйери могла четко рассмотреть его ровный нос, широкую линию челюсти и поджатые губы. Двуликий, сложив руки на груди, молча смотрел на поднос с тарелкой холодного супа мисо, давно остывшим чаем и едва заметно надкушенным моти. Сэйери не могла съесть больше, стресс и смятение не позволяли ей прикоснуться к еде. Было сложно понять, что на уме у Сукуны. С каждым днем его лицо становилось все мрачнее, и он все больше разочаровывался в Сэйери. Он ожидал увидеть послушную невесту, ту, которая будет уважать его. Вместо этого, столкнулся с ледяной принцессой: — Сэйери, — он выдохнул её имя, впервые за три дня, что она провела здесь. — Почему ты до сих пор не поела? — Я не хочу, — ответила она, на этот раз тихо добавив: — Спасибо. — Ты должна есть, — он заглянул в её голубые глаза, любуясь чертами её лица, и что-то внутри него заставило сменить тон на менее угрожающий. Двуликий чувствовал, что она хотела подчиниться ему, но была упряма, чтобы это признать. Капризная девчонка скоро сдастся и прильнёт к нему, умоляя Короля Проклятий защитить её от всего мира. Он с радостью исполнит её любую просьбу, но только когда Сэйери покорится, а до тех пор Сукуна вынужден будет держать свои фантазии при себе. Она смущенно посмотрела на мужа в ответ, и это ненадолго отрезвило его, но лишь до тех пор, пока он не заметил её розовые, чуть приоткрытые губы. Сэйери выглядела слишком хорошо, сидя рядом с ним на одном футоне, — плотная ткань тёмного кимоно контрастировала с её белёсой внешностью. Сукуна носил исключительно чёрное и не ошибся, оставив в гардеробе молодой жены наряды только этого цвета. Нечто внутри него зашипело, желая разорвать на ней кимоно, прижать спиной к полу, сжать шею и взять ее здесь и сейчас, не дожидаясь согласия, но Сукуна мотнул головой, прогоняя идеи прочь. — Зачем? — заговорила Сэйери, возвращая мысли мужа в реальность. — Я так подавлена, что не знаю, как мне жить дальше, — она нахмурилась и сменила позу, обхватив колени и прижав их к себе. — И стоит ли мне вообще жить. — У тебя нет выбора, ты моя, и я буду решать, чем и сколько раз в день ты будешь питаться, — он придвинул к Сэйери поднос с едой, внимательно следя за ее реакцией. — Ешь. Я не буду просить дважды. — Я не хочу, я хочу домой, — она тихо произносила каждое слово, так как уже была измучена голодом и недосыпом. — И я не вещь, чтобы принадлежать кому-то. Взгляд Короля Проклятий мгновенно ожесточился, когда он услышал её слова. Он положил ладонь на её плечо, сократив расстояние между их лицами до минимума. Его жена вздрогнула, и он яростно заговорил: — Ты что, не расслышала?! Сэйери молча уставилась на Сукуну. Его хватка на её плече стала крепче, а грубые слова были сравнимы с сильным ударом. Она выставила ладонь вперёд, пытаясь отодвинуться, но он не позволил ей, схватив за запястье другой рукой: — Ты даже не представляешь, как дорого мне обходится это спокойствие, — он собрал белые волосы Сэйери на затылке свободной рукой и наклонился к её губам. — Я слишком долго ждал, чтобы заполучить тебя. Будь благодарна, что я до сих пор не... Он не смог договорить, услышав тихий всхлип. Сукуна понимал, что рано или поздно она должна была потерять самообладание, но он не ожидал, что это будет так неприятно — видеть её слёзы. — Умолкни, — он немедленно отстранился, ожидая, что она послушается хотя бы сейчас. Но слова дали обратный эффект: рыдания сдавили ей горло. — Мне нужно домой, — Сэйери беспомощно лепетала, пока Сукуна растерянно смотрел на неё. — Я должна вернуться! Она больше не храбрилась, и казалась беспомощной, как новорождённый котёнок, которого отобрали у матери. По какой-то причине, медленное движение кончиками пальцев по спине Сэйери доставляло Сукуне больше удовольствия, чем когда он повышал на неё голос.

***

Среди падающих снежинок и морозной тишины слышалось дыхание погруженного в тренировку заклинателя. Сукуна двигался с невероятной ловкостью, упражняясь в рукопашном бое, практикуя удары и комбинации, которые он оттачивал годами. Король Проклятий еще никогда не чувствовал себя таким нервным и ослабленным. Он решил провести эту тренировку не только для поддержания своей физической формы, но и в попытке справиться с личными переживаниями. Мороз и ледяной покров вокруг не отвлекали его так сильно, как мысли о Сэйери и о том, что ему невероятно надоели его собственные чувства. Строптивой девушке удалось нарушить спокойствие не только в доме Сукуны, но и в его сердце, за это он мысленно отдал ей должное. В любом случае, как развлечение, она больше ему не подходила. Акты непокорности не вызывали в нём приятного волнения, как раньше, наполнив его душу беспокойством и сомнениями в собственных идеалах. Тело выполняет знакомые движения, но очередной удар оказывается менее мощным, а расход проклятой энергии — выше. Сукуна понимал — разум его не здесь. Он занят мыслями о Сэйери. Двуликий наблюдал за ней всю неделю, стараясь делать это как можно менее навязчиво. Он изучал каждую черту её лица, светло-голубых глаз и нежных манер. Не так давно он застал Сэйери в саду играющей с трехцветной кошкой. Что, если девушка будет улыбаться и ему? Что, если она будет терпеливо ждать его после очередного сражения? Приходить в постель сама, целовать, гладить татуированную спину и тонкими пальцами перебирать волосы... Сукуна тихо выругался, когда мысли снова привели его в замешательство, и быстро попытался сосредоточиться на тренировке. Он вспомнил, как пытался успокоить плачущую жену, впервые проявив к ней нежность. Он шептал ей на ухо успокаивающие слова, обещая, что не будет трогать против её воли, пока что-то внутри него отчаянно сопротивлялось: «Это противоестественно». «Ты должен понимать. Ты уже брал женщин силой, эта не должна стать исключением». Сукуна остановился, тяжело дыша. Падающие снежинки мягко легли на его волосы и плечи, и он начал понимать, что битва с собственными чувствами — это битва, которую нельзя выиграть, ударив проклятым оружием или применив технику. Быть может, пришло время принять влечение к Сэйери как часть пути, как урок, который нужно освоить?.. Сукуна обернулся, чтобы посмотреть на причину своего беспокойства, которая наблюдала за ним через приоткрытые сёдзи. Сэйери выглянула из-за ширмы, и он заметил её распущенные блестящие волосы. Она больше не стеснялась пользоваться офуро, уделяя уходу за телом и внешности столько времени, сколько считала нужным. Он хотел окликнуть её и попросить вернуться в дом, но звук шагов и знакомый голос заставили его медленно повернуть голову через плечо: — Сукуна, — Кэндзяку поднял правую ладонь вверх, расплываясь в улыбке. — Давно не виделись. — И не виделись бы ещё дольше, — Сильнейший издал низкий смешок в ответ, окинув взглядом высокую фигуру черноволосого мужчины, который уже стоял напротив него, — Зачем ты пришел? — Любопытство. Ты же знаешь, — иностранный посол пожал плечами и мельком глянул на девушку, полностью высунувшуюся из-за ширмы. Кэндзяку сразу начал анализировать её, хотя больше его заинтриговали эмоции заклинателя, которые Сукуна не успел скрыть. К ним поспешил Урауме, недовольный тем, что старому знакомому его господина удалось без труда проникнуть на территорию особняка. Слуга остановился и встал по левую сторону от Сукуны, с неприязнью покосившись на незваного гостя: — Мой господин, — сказал он, поклонившись и виновато опустив глаза. — Я не смог его задержать, прошу прощения. Король Проклятий вздохнул. Он не собирался наказывать Урауме за то, в чем не было его вины, и присутствие Кэндзяку здесь не имело особого значения. Поэтому он велел слуге выпрямиться и переключил внимание на посетителя: — Любопытство? — Двуликий склонил голову набок и наблюдал за парой фиолетовых глаз, которые украдкой поглядывали на его жену. — Тебя Император прислал, не так ли? Чэн Юншэн тихо засмеялся неожиданной проницательности, но он тоже знал, что Сукуна заметил, как он следил за Сэйери секунду назад: — В некотором роде, но я пришёл по собственному желанию. Все трое, стоя рядом, пару секунд молчали. Урауме сложил руки за спиной и с подозрением смотрел на Кэндзяку, в то время, как Сукуна, казалось, всё ещё мысленно находился не здесь. Древний шаман приподнял брови, догадавшись о причинах несговорчивости своего старого друга: — До меня дошли твои мысли, — он хихикнул, внутренне признавая правдивость слов наложницы. — Девушка тебе небезразлична. Хозяин и его слуга одновременно нахмурились, оба знающие о способностях Кэндзяку. Однако, если Урауме почувствовал укол ревности, забавляя своими эмоциями Кэндзяку, то Двуликий насмешливо попытался обернуть ситуацию по-другому: — Это меткое наблюдение, — он высокомерно ухмыльнулся, и в голосе его прозвучала доля иронии. — Моя жена мне небезразлична, как удивительно. Кэндзяку не впечатлила самоуверенность Сукуны, но он решил не переубеждать Короля Проклятий и попробовать сделать первый ход иначе, чем планировал изначально. Кэндзяку проследил за Сэйери, почти бесшумно спустившейся из дома на веранду. Половицы скрипнули, и она замерла, когда почувствовала на себе взгляды всех присутствующих. Посол отметил, что супруга его знакомого не выглядит так, будто с ней плохо обращались. Лишь немного истощена, но это вполне логично в её ситуации и поправимо частым питанием. С этого расстояния он не мог услышать её мысли, но по выражению лица догадался — ей было любопытно. — Рассказы воздают ей должное, — произнёс Кэндзяку, задумчиво приложив палец к подбородку, в то время как супруг Сэйери вопросительно приподнял бровь, услышав этот комментарий. — Она действительно красавица, — он придал удивления своему голосу, словно правда видел её впервые. Сукуна не ожидал, что такой человек, как Чэн Юншэн, похвалит внешность Сэйери. Это показалось ему подозрительным, но он решил, что это очередная ирония. Сэйери тем временем уже спустилась с энгавы. Двуликий молча наблюдал, как она медленно и тихо приближается к ним, словно кошка, невесомо ступая по снегу. Она встала справа от мужа. Кажется, она начала больше доверять Сукуне, раз решилась подойти так близко. Кэндзяку почувствовал, что Сэйери немного сбита с толку, но не ощутил страха, тревоги или других негативных эмоций. Эта молодая девушка — одна из тех немногих людей, чьей силой воли долго живущий заклинатель восхитился. С ней произошло немало всего, но она просто внимательно наблюдала за гостем, даже не подумав о том, чтобы избежать контакта с ним. Кэндзяку решил воспользоваться состоянием Сэйери и посмотреть, как сработает его идея. Он понял, насколько важно не спугнуть девушку и не дать ей почувствовать себя неловко, чтобы она была готова к сотрудничеству с ним: — Моя госпожа, — незнакомец одарил её самой приятной улыбкой, на которую только был способен и поклонился, ожидая, когда Сукуна представит его. — Сэйери, — Двуликий заговорил своим привычным твёрдым голосом, не показывая никаких признаков привязанности. — Его зовут Чэн Юншэн. Он работает на Императора. Кэндзяку рассмеялся, когда его представили. Сэйери немного смутилась, но все же поклонилась ему в ответ, рассматривая черты его лица и весь образ: — Вы родом из Империи Сун? Все удивленно посмотрели на Сэйери, и ей стало настолько неловко от своей догадки, что она подумала, будто ошиблась, но Кэндзяку, услышав её мысли, поспешил заверить её в обратном: — Госпожа не только красива, но и сведуща в географии, — он ещё сильнее заинтересовался ею. — Как вы это поняли? — Моя матушка тоже из этой страны, и у вас есть акцент, — голос её звучал вежливо, но с нотками печали. — Несколько лет назад она вернулась на родину. Сукуна не вмешивался, позволив старому знакомому поговорить с его супругой. Однако то, что он не знал о происхождении Сэйери, отразилось на его лице недовольством. Очевидно, она всё еще не доверяет ему, но почему Асано об этом умолчал? Кэндзяку ухмыльнулся, переводя взгляд лиловых глаз на заклинателей рядом. Урауме по-прежнему выглядел напряженно, в то время как его господин также начинал что-то подозревать. Меньше всего послу хотелось упустить шанс, и он обратился к Двуликому с неожиданной просьбой: — Могу я поговорить с госпожой Асано наедине? — Никаких фокусов, иначе, — Сукуне не нужно было заканчивать предложение. Кэндзяку всё понял, быстро соглашаясь: — Не нужно угроз, — он хихикнул, посмотрев на раздраженного всей ситуацией Урауме. — Кажется, я прервал тренировку. Не хочешь размяться со своим господином? Урауме был в ещё большем удивлении от такого предложения, хотя он не был занят и, в общем-то, не был против, но не смел ничего сказать, ожидая согласия Сукуны, который нашёл подброшенную Кэндзяку идею интересной. — Занятно, — Король Проклятий обратился к слуге. — Что скажешь? Урауме теперь выглядел спокойным, и его взгляд смягчился. Не видя причин отказываться, он согласился: — Я не возражаю. Кэндзяку, довольный тем, что ему удалось отвлечь их, предложил Сэйери прогуляться в саду. Она последовала за ним, немного помедлив, и, обернувшись и встретившись взглядом с супругом, ушла вслед за гостем. Сукуна переключил внимание на Урауме. Король Проклятий не смог сдержать улыбку, чувствуя ностальгию — они давно не тренировались вместе. Он потер правое плечо, разминая мышцы, и повторил то же самое с левым, пока его слуга сжимал и разжимал кулаки. Они встали на противоположные стороны друг от друга, готовясь к рукопашной схватке. Белое кимоно Урауме едва выделялось на фоне ледяного покрывала, и мороз, безусловно, был ему привычен, но Двуликий заметил, что слуга необыкновенно напряжен. Оба заклинателя оказались в ожидании первого жеста, который должен был начать их поединок. Урауме, словно тень, скользнул по белоснежному ковру. Его движения, обычно плавные и точные, сейчас показались Сукуне грубыми и резкими. Внезапный атакующий выпад разрезал воздух, но Сукуна вовремя отступил назад. Он предпочел не атаковать, а уворачиваться. Урауме ответил ударом ногой. Блок. Урауме стал быстрее. Он старался попасть или вывести Сукуну из равновесия, но по его движениям было видно, что что-то внутри не дает ему сконцентрироваться на битве. Сукуна воспользовался его заминкой и ударил прямо в грудь: — Что с тобой случилось? Ты слишком напряжен. Урауме поднял взгляд. От боли перехватило дыхание, но он не сдавался. Резкая атака застала Сукуну врасплох, и на этот раз Урауме двинул сгибом локтя прямо в челюсть. Он мягко улыбнулся. Быть может, он не был широкоплечим и его руки не были такими мощными, как у Короля Проклятий, но его гибкое и легкое тело имело свои преимущества, которые заключались в скорости и умении использовать силу противника против него самого: — Вы тоже, — Урауме удивился собственной дерзости, но Сукуна в ответ усмехнулся, не придав словам соперника особого значения. Под шум ветра, играющего с ветвями обнаженных деревьев, бой набирал обороты. Двуликий, разгорячившись, воспользовался неосмотрительностью Урауме и совершил решительную атаку — он переместился за спину соперника, завершив поединок одним мощным толчком, из-за которого тот оказался на холодной земле, потеряв равновесие. Тишину нарушили обрывки дыхания Урауме, оказавшегося на снегу. Сукуна, удовлетворенный сражением, протянул руку слуге, помогая ему подняться.

***

— Каково это — быть замужем, моя госпожа? — голос Кэндзяку смешался с хрустом снега под ногами, когда он с обаятельной улыбкой задал Сэйери вопрос. Они медленно прогуливались по заснеженному саду, остановившись у замерзшего пруда: — А вы как думаете, каково мне? — она поняла, что, возможно, прозвучала грубо, и поспешила извиниться, но Кэндзяку, прочитав её мысли, жестом указал на молчание. — Не стоит, вы имеете право на счастье. Неужели за все дни, проведённые здесь, ваши отношения не улучшились? Сэйери отвела взгляд, погрузившись в свои мысли. Ей так много хотелось сказать, но она не знала, стоит ли делиться своими переживаниями с малознакомым человеком. Если бы Сэйери осознавала, что Кэндзяку слышит каждую её мысль, она, возможно, сказала бы больше: — Нет, и я знаю, что должна быть счастлива, — ответила она, идя вдоль водоема и придерживая на плечах теплое хаори, украшенное цветочным узором. Кто бы мог подумать, что Сэйери так сильно привяжется к этому оттенку, что все остальные цвета будут казаться ей слишком яркими? — Но я не могу избавиться от ощущения, что я — развлечение. На самом деле ему все равно, кто я и чего хочу. Она рассуждала мудро и справедливо оценивала ситуацию, в которой оказалась. Кэндзяку видел её насквозь, чувствуя каждую эмоцию внутри, и он мог понять, что где-то в самой глубине её души начал зарождаться интерес к Сукуне. Конечно, она скучает по дому и боится, но Кэндзяку понимал, что эти опасения напрасны. Сэйери помолчала, прежде чем продолжить, словно разговаривая сама с собой: — Мне вообще позволено говорить такие вещи? Не уверена... — Если вы недовольны своим нынешним положением и хотели бы изменить его, а также отношение Сукуны к вам, — Кэндзяку очаровательно улыбнулся, и сердце Сэйери забилось быстрее. — Я могу помочь. Сэйери прикусила губу, пытаясь подобрать правильный ответ. Мужчина едва знал её, но не казался подозрительным или злым человеком. Наоборот, она доверяла ему больше, чем собственному мужу. Сэйери не совсем поняла, к чему он клонит, но ей показалось, что в его предложении нет ничего плохого. — Я не уверена, — что-то заставило её усомниться. — Другими словами, вы боитесь своего будущего? — Да.... — взгляд Сэйери переместился на ровный тонкий шов на лбу посла. — Что с Вами произошло? — Ничего особенного. Не стоит забивать вашу голову ненужными вещами. Сомнения вновь одолели Сэйери, и Кэндзяку решил, что больше не может ждать. Он шагнул вперед, почти нависая над ней, и его лавандовые глаза заискрились. Мягко положив руки на плечи растерянной девушки, он заговорил глубоким, уверенным голосом: — Ни к чему страшиться будущего, — на лице Кэндзяку мелькнула улыбка. Сэйери дернулась, но он удержал её. — Особенно если рядом будет сильный последователь. — Я не понимаю, — пролепетала Сэйери, хлопая ресницами. Порыв закричать зародился внутри, но гордость не позволила ей воззвать к Двуликому. — Все очень просто, — произнес Кэндзяку, крепче сжав её плечи. — Позвольте продемонстрировать вам мои способности… Шепот болезненно отозвался в разуме, как эхо в лесу. Голова закружилась, и Сэйери подумалось, будто она вот-вот потеряет сознание. Холод вокруг показался менее суровым, и она поняла, что попала под влияние проклятой техники. Иллюзия, созданная Кэндзяку, исчезла так же быстро, как появилась. Сэйери отпрянула, словно дикая лань. — С вами все в порядке? — Кэндзяку осторожно поинтересовался, словно ничего не произошло. — Это был эффект проклятой техники? — она задала встречный вопрос, до сих пор находясь под впечатлением. — Да, — он решил раскрыть свои способности. — Моя техника позволяет мне контролировать разум и читать чужие мысли. Проще говоря, я могу манипулировать сознанием. Сэйери глубоко вдохнула и выдохнула. Тянущая боль в висках медленно утихла, оставив после себя неприятное воспоминание. — Почему вы рассказали мне это? — Я всего лишь хотел показать, что вы можете мне доверять. Стал бы я раскрывать суть своей техники, будь я вашим врагом или воспринимай вас как врага? — он пожал плечами. — Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, госпожа... О, я буду рядом. Сэйери прищурилась, но решила выслушать Кэндзяку, собираясь вежливо отказать. — Зачем мне помощь? — У вас уже достаточно врагов, о которых вы даже не подозреваете. Вам нужен верный союзник. Она хотела возразить, но, вспомнив о неустанной вражде между шаманами и Сукуной, усомнилась. Как его жена, она становилась идеальной мишенью. — Что же вы требуете взамен? — Ничего. — Ничего?.. Она замерла, глядя на ледяную тропинку под ногами. Пальцы окоченели от холода, и Сэйери вдруг отчаянно захотелось окунуться в тепло дома. — Я решила.