Let's not be friends

Наступило утро. Хун проснулся первым от настойчивого стояка. “Ну вот, опять” - подумал он. Потом посмотрел на Хисына. Его рука и нога свисали с кровати, а голова мирно покоилась на подушке, как и его длинные ресницы на его щеках. “Чертов красавчик” - подумалось Хуну. Он тихонько встал, взял из шкафа полотенце и направился в душ. После освежающих процедур, он вышел из душевой кабинки, обмотался полотенцем по пояс и всмотрелся в зеркало. Он был слегка бледным, а на его подбородке красовался синяк. “Слава богу, что хоть лицо не опухло”. Вдруг из-за дверей послышался голос Хисына. — Открой быстренько. — шепнул тот. Хун повернул замок, Ли приоткрыл дверь и юркнул внутрь, быстро заперев дверь обратно на замок. — Доброе утро, соннозавр. Я уже почти закончил, ты тоже хочешь?... — начал было Хун, но потом его взгляд устремился Ли между ног. У того был натуральный стояк. Ли, ничего не отвечая, прижал друга к холодной стене и прижался своими бедрами к нему. Прильнув губами к его шее, он тяжело выдохнул. — Даже не вздумай ДОБРОЕ УТРО возражать или издавать какие-то звуки. — тихо протараторил Ли и обхватил своими руками бедра Сонхуна, и, поглаживая их, сдвинулся к ягодицам, сминая их в руках и слегка раздвигая в стороны. Хун беспомощно и покорно замер, понимая, что Хисын сейчас чувствовал. Хисын нередко видел оголенное тело Хуна. Но для него это всегда было испытанием. И в этот раз он знал, что не устоит. В паху жутко тянуло. А во рту скапливалась слюна. Он безумно хотел своего Хуна, тело своего Хуна, как угодно. Он немного отошел назад и окинул его взглядом. На его белоснежной коже виднелись капельки воды и стекали к краешку полотенца на бедрах. Его розовые соски сжались от воды и прохлады. Его просушенные плечи и руки были словно из-под наковальни самого Аполлона. Ли закусил губу и прошипел, закатывая глаза. — Ты безумно красив, Хун. Ты не можешь видеть моими глазами, но ты просто безумно кра-сив… — взволнованно проговорил Ли. — Обещаешь не издать ни звука? — спросил он. Хун нервно сглотнул и кивнул. — Обещаешь не оттолкнуть меня? — почти умоляющим тоном спросил Хисын. Хун судорожно закрыл глаза и снова кивнул. Он еще точно не знал, что его ждет, но бежать было некуда, а у самого в паху снова заныло. Внезапно Ли приспустился на колени. Хун округлил свои глаза и посмотрел на друга. Ли явно волновался. Его ресницы дрожали, а кадык то и дело двигался вверх и вниз. Хисыну никогда раньше не доводилось делать то, что он собирался сделать сейчас. Но сделать это надо было. А Хуну раньше никогда не доводилось видеть своего друга, стоящим перед ним на коленях. — Ли, ты что собираешься? … — начал Хун. — Я бы мог просто помочь тебе, … — Я безумно, безумно...хочу тебя, Хун. — почти проскулил Ли. — Поэтому просто помолчи и потерпи, ради меня. — уже более мягко сказал Ли, облизал губы, а потом закатил глаза и трепетно вдохнул. Все его тело пылало от желания. Он желал полностью облизать, заглотить тело Хуна. Но решил остановиться на главном. Он еще ни разу не видел его член, но тысячу раз представлял его. Он представлял, как проведет его головкой по своим губам. Представлял, как она будет ощущаться на губах. Какой будет его запах? Как он вскружит ему голову. Как он будет жадно поглощать его. Грубо или нежно? Медленно или быстро? Его губы были влажными и горячими. Он спустил полотенце с бедер Хуна. Открывшийся вид его взволновал, и его плечи стали вздыматься вверх и вниз. Он аккуратно всосал губами мягкую плоть внутрь. Хун провел пальцами по волосам Ли, смиренно поддавшись его ласкам. Ли почувствовал, как плоть во рту начала постепенно твердеть. Он вытащил член изо рта и принялся раскатывать его в своих руках, при этом прошептав: — Боже, как же он хорош. Я всегда знал это, всегда... Потом он снова вобрал член в рот, но тот вместился уже не полностью. Хун защурился. Его обуревали чувства стыда и похоти. Но он пообещал другу не сопротивляться. Ли снова вытащил член изо рта, и тот уже был твердым. — Какой послушный и податливый. — прошептал Ли и принялся осыпать головку и ствол мокрыми поцелуями, жмурясь от переполняющего его волнения и удовольствия. Потом он взялся рукой о ствол и сделав пару движений вверх-вниз, приложился ртом к головке и, не спеша, начал вбирать её в себя, продолжая водить рукой во стволу вверх и вниз. Его голова двигалась достаточно уверенно для первого раза. Хун натурально задрожал. Он тихонько промычал, потом прошипел и сомкнул плотно губы. Ли засовывал головку в рот, потом вытаскивал ее и проводил по ней мокрыми от слюны пальцами, и потом снова брал в рот, тихонько чавкая и сёрбая слюной. Она начала стекать по его подбородку. Хун думал, что если будет неотрывно смотреть на этот процесс, то сойдет с ума. Он запрокинул голову назад, всё так же стискивая губы и зубы. Он позволял своему другу стоять перед собой на коленях и ласкать себя. Хисын был на коленях, но именно у него, здесь и сейчас, была власть над Хуном. Он продолжал ласкать его головку, чередуя влажные пальцы и язык, нежно посасывал её, а потом заглатывал внутрь до середины ствола, обхватив его основание рукой. Хун закрыл глаза, но не перестал видеть картину, как нежные губы Хисына покорно принимают его член. Его снова пробрало дрожью, а внизу сладкое желание начало постепенно скапливаться в одном центре. Ли вытащил головку изо рта и прошептал: — Я хочу, чтобы ты начал толкаться в меня, только аккуратно. С этими словами он снова вобрал член в рот, помогая себе рукой и принялся двигаться чуть быстрее. Хун послушался его и начал аккуратно подаваться бедрами вперед. В какой-то момент он почувствовал, что что-то сильно сжало его головку внутри Хисына, и понял, что это было горло. Хисын подавился внутрь себя, издав горловой звук, слегка отстранился назад, а потом принялся с новой силой принимать толчки Хуна. На его ресницах показались слезы, но он продолжал двигать рукой и работать ртом, выделывая внутри своим языком такое, что Хун с каждой следующей секундой терял понимание, где он находится. Был лишь только горячий рот Ли и его шелковистые пряди волос под пальцами Хуна. Чавкающие звуки участились, как и дыхание Ли. Ли тяжело дышал носом и тихонько мычал. Хун понял, что еще пару чётких толчков и в его глазах всё заискрится. Звёздочки уже подкрадывались, а в глазах начало постепенно темнеть. Хун уже не понимал, открыты они или закрыты. — Ли, — прошептал он, — я скоро кончу. — Мугу. — буркнул тот и принялся быстрее двигать рукой по стволу и быстрее лупить головку члена своим языком, вытаскивая её изо рта и засовывая обратно внутрь, при этом жадно чавкая. Бедра Хуна тоже задвигались быстрее, и он, мучительно постанывая, схватился двумя руками за шею и подбородок Ли и слегка сжал их. Ли замычал громче и, почти задыхаясь, начал двигаться еще быстрее, не прекращая работать рукой. Он с силой зажмурил глаза, а его сердце заколотилось, как бешенное. Когда Хун кончал, его член был во рту Ли. Ли до последнего всасывал его в себя, теребя головку языком. Даже когда головка начала пульсировать, он не остановился, терпеливо удерживая её во рту и вбиваясь в неё языком. Хун задрожал в судороге и простонал на выдохе. Послышалось клокотание в горле Ли. Свободной рукой Ли резко стянул с себя верх трусов и в пару движений уже сам кончил на ноги Хуну. Обоих затрясло, оба тяжело дышали. Хун , в сладком экстазе, сполз по стене вниз. Хисын, шатаясь, привстал к умывальнику и приложился губами к крану, открыв воду. Рукой он всё еще держал свой член, и с него стекала белая жидкость. Он смахнул с себя трусы полностью и кинул их на кафель, оставшись в одной майке. — Ты как? — спросил его Хун. — Ахуительно, как видишь. — ответил тот, растянувшись в блаженной улыбке. Потом, промыв рот, он развернулся к Хуну и присел рядом с ним. — Я уже думал, это никогда не случится. — Что именно? — переспросил Хун — Твой член у меня во рту. Это была лишь фантазия для моих мокрых снов. А сегодня это стало реальностью. — Вот о чём мечтал мой друг всё это время. — сказал Хун, всё еще пытаясь отдышаться. — А я каждый новый год ломал себе голову, думая, что тебе подарить. Оба рассмеялись. Ли, сидя на полу, с раскрасневшимися губами, в одной нижней майке и с обнаженным пахом выглядел по-особенному. Невинно, непринужденно и похотливо одновременно. Хуну захотелось запечатлеть его таким. — Не ожидал, что сам так быстро кончу... — сказал Ли. — Ты на ровном месте способен свести меня с ума, Хун, ты это понимаешь? — с этими словами он провел рукой по бедру Хуна. Хун нежно прикоснулся рукой его щеки и спросил: — Я тебе не сделал больно? — Было немного сложно под конец. Но я лучше задохнусь с твоим членом во рту, чем буду жить, не имея возможности прикоснуться к тебе снова. — Намек понял. — улыбнулся Хун и поцеловал его в лоб. — Тебе ведь было хорошо? — нежно прошептал Ли. — Да. — ответил Хун. — И ты сможешь в следующий раз снова отдаться этим ощущениям? — Думаю, что да. Думаю, что смогу. — утвердительно кивнул Хун. Он почувствовал, как его страх и сомнения, что дышали ему в спину, плавно отступали, увеличивая дистанцию между ними. Вскоре, эти страхи и сомнения - останутся позади, в виде мелких точек на горизонте, а потом - и вовсе исчезнут. Уступая дорогу новому. Сонхун и Хисын пребывали в сладкой неге. Они гладили друг друга, нежно прикасаясь пальцами к шее, лицу, губам, бедрам, волосам друг друга. — Мальчикииии, завтрак на кухне, идите, пока горячий! — голос Юны раздался прямо из коридора, у самых дверей ванны. Хисын тут же замер всем телом, его глаза сделались огромными и чуть не вылезли на лоб. — Или мне послышалось, но она произнесла во множественном числе? — Ли, забей. — Хун отрезвляюще хлопнул его по колену . — Она всё знает. *** На кухне витал аромат свежего кофе и жареных гренок. Все трое сидели за столом. Хун с фиолетовой шеей, Хисын с фиолетовыми ключицами и Юна - так же с фиолетовой шеей, да еще и вся в синяках. Картина маслом - "Юность". — Ребята, не знаю, как вы, но я с сегодняшнего дня - ни ногой ни на какие вечеринки. — сказала Юна. — Сессия скоро, а мы занимаемся чем угодно, только не подготовкой. — Да, — встревоженно заметил Хисын. — нам же реально может наступить пиздец. — Шуточки про Макдональдз, в таком случае - очень актуальны. — рассмеялся Хун. — Но после сессии - я претендую на вашу компашку. — сказала Юна и ткнула вилкой в гренку, поднося её ко рту и роняя на колени. — Зачем мы, два остолопа, тебе? — усмехнувшись, спросил Хун. — Вы меня воодушевляете. Считаю, что вы и ваши отношения- прекрасны. А меня всегда тянуло к прекрасному. — она подмигнула Хуну, и тот понимающе улыбнулся ей в ответ. — А ты обещаешь сохранить то, что между нами с Хуном - в секрете? — спросил Ли и легонько пнул своей ногой её ногу под столом. — Обещаю. — ответила Юна. — Но только с одним условием. Нарисуй мой портрет, Сонхун.