Annika ist tot

Анника.

Признайтесь, вы ведь ждали

меня, а не кого-то другого?

Изабель вовсе не Изабель. Это должно было насторожить, но я не ощущаю опасности. Слишком меня тянет к этой девушке. А кто нравится ей? Кого она так нежно во сне зовёт? Ощущаю странный азарт – забытое чувство, которое, казалось, я оставила вместе с удостоверением частного детектива. Хочу добиться взаимности от Изабель, даже свои бесконечные поиски на время прекратить готова. От мыслей отвлекает очередной звонок. Эрика, литературный агент. И десять пропущенных тоже от неё. Чёрт. – Добрый день, дорогая, – произношу я отвратительно пошлым тоном. Люблю её бесить и не отказываю себе в этом удовольствии! – Анника, прекрати, знаешь ведь, что на меня такое не действует. Звоню напомнить, что завтра ты должна сдать рукописи романа. Роман. Чёртов роман. Я пишу откровенную дрянь, Эрика находит издателей, а те пичкают этим неразумную аудиторию. Иногда представляю, как меня читают домохозяйки и школьницы, краснея от каждой страницы. – Эрика, вам всё ещё кажется, что моей героине не хватает характера? – Кажется, но я придираюсь. Массовый читатель вполне доволен, продажи растут, не отталкивает даже твой мрачный псевдоним. – Я хочу написать что-то стоящее. Дайте мне ещё немного времени. Слышу тяжёлый вздох. Становится немного стыдно, ведь Эрика действительно в меня верит и считает талантливой. Мысленно готовлюсь к тому, что сейчас она впервые за время нашего сотрудничества пошлёт меня к черту. – Я постараюсь договориться. Неделя, не более. И, Анника, пожалуйста, не будь столь критична к себе и своим работам. Вместо прощания слышатся короткие гудки. Не знаю, насколько правильным будет решение списать с милой застенчивой Изабель убийцу, но да, я занимаюсь именно этим. Беру в руки распечатанный текст, который собиралась сегодня отправить Эрике. Перечитывая, нещадно правлю, добавляя сцены и вычëркивая ненужные, сжигая в камине забракованные листы. Ещё будучи школьницей, я читала об одном русском писателе, который сжëг целый том своих сочинений. Интересно, есть ли в доме Изабель его книги? Проведя над бумагами не менее трёх часов, замечаю, что почти до неузнаваемости изменила начальные главы. Выходит, текст теперь нужно почти полностью переписать, но это кажется сущей мелочью. Со стопкой исправленных листов прощаюсь нежно, аккуратно складывая их на письменном столе. Я хочу увидеть Изабель, хоть она и не ждёт меня. В попытке хотя бы немного вписаться в её типаж, натягиваю платье вместо привычного тëмного свитера. Чёрт знает сколько времени трачу на дорогу, от нетерпения ощущая покалывание в кончиках пальцев. И, следуя непреложному закону подлости, не застаю Изабель дома. – Чëрт! – выкрикиваю я слишком громко. Мой голос прорезает тишину. Сажусь прямо на крыльце с блокнотом в руках, стараясь отвлечься написанием очередного дурацкого рассказа. Вернувшаяся Изабель выглядит расстроенной и усталой. Мне хочется сорваться с места и обнять её. Выслушать. Но пока я только медленно поднимаюсь, захлопывая блокнот, и откровенно засматриваюсь на рыжеволосую. Она в чëрном, выглядит чертовски строго и соблазнительно. К лацкану пиджака приколота засушенная роза. Неуместно белая. Окинув меня уставшим взглядом, Изабель улыбается, произнося: – Я будто оказалась в старом анекдоте. Возвращаюсь как-то с кладбища... – С кладбища? – Да. Мои родители умерли чёрт знает сколько лет назад в этот день. Но я навещала другого человека, их мне даже после смерти видеть не хочется. Тон Изабель кажется совершенно беззаботным, когда она говорит об умерших матери и отце. Наверное, они не были близки. И, кажется, меня она не собирается отослать домой, а ведь у неё есть на то причина. Вместо этого отпирает дверь и распахивает передо мной, пропуская внутрь дома. – Ты замечательно выглядишь, Анника, – шепчет девушка, заставляя меня довольно улыбнуться. Заметила, хоть и реагирует до ужаса сдержанно. Оборачиваюсь к ней, подходя неприлично близко, почти прижимая девушку к стене. Кончиками пальцев касаюсь высохших лепестков, что сегодня так необычно дополняют её строгий образ. – Красивые, – произношу я, глядя ей прямо в глаза. Изабель взгляд отводит и, аккуратно положив руки мне на плечи, отстраняет от себя. – Цветы с могилы моей первой возлюбленной. Осторожнее, пожалуйста. Мне кажется, Изабель вот-вот заплачет, и я послушно делаю шаг назад.