ASPID

Чонин закрывается с Минхо в кабинете, и Джисона даже пугает, что он ничего не слышит. Ни звуков боли, ни даже разговоров, лишь изредка тихие шаги и скрип мебели. Словно Ян шьет рану в абсолютной тишине. Это, конечно, напрягает, но все-таки Хан рад, что это не укус или царапина от мертвеца. Иммунитет, по-видимому, имеет лишь Джисон, да и то, с большой вероятностью это просто случайность. Похожая, конечно, на чудо, но случайность, потому что объяснений, даже приблизительных, до сих пор нет. — Ты восхитительно готовишь, Джисон! — вырывает его в коридоре Чан, вышедший, по-видимому, с кухни. Его настроение сейчас заметно улучшилось, и он вновь показывает свои ямочки, оголяя ряд зубов. Неизвестно, насколько искреннен его настрой, но приятно, что он старается поддерживать хороший дух в их компании. — Спасибо, — улыбается младший. — Учился где, или просто хобби? — отвлекает его обыденными темами старший, видя, каким стрессом для Хана стало произошедшее. Конечно, он испугался, ведь по факту кроме своей раны ничего не видел, и Крис это понимает и ни в коем случае не винит. Считает, что как лидер должен оказать максимальную поддержку новенькому. — Хобби. Часто маме помогал. — Блин, круто. Будешь кормить нас теперь. Ингредиентов, конечно, не разгуляешься, но что есть, — смеется Чан, обнимая за плечо. — Как Чонин закончит зашивать Минхо, отнеси ему тарелочку. А то он любит от еды отказываться, — слегка щурится мужчина, как бы осуждая. — Может лучше кто-то другой? Он меня недолюбливает, — мнется Джисон, вспоминая эти глаза, полные неприязни. Даже сейчас он смог найти в себе силы съязвить Хану. — Ты не прав. Он просто осторожничает. Да и свое кухонное творение должен преподнести ты! — улыбается Чан и, хлопнув легко по плечу, уходит в сторону лестницы. Джисон тяжело вздыхает, но все же принимает указание. Возможно, его выгонят прям на пороге, или пошлют куда подальше, но он попробует. Какой бы «осторожный» не был Минхо, Хан понимает, что разлада в коллективе быть не должно. И если до Ли, что определенно старше его, не доходит такая простая истина, Джисон возьмет все в свои руки, вновь попытавшись наладить контакт. Через какое-то время Хан слышит, как хлопает соседняя дверь. Минхо вернулся в комнату. Ждет какое-то время, тушуется, но в итоге стоит с тарелкой приятно пахнущей еды у чужой деревянной двери. Боится постучать, явно уже видя, как его прогоняют, но все же решается. После стука ему никто не отвечает. Возможно, это тот самый намек, что стоять ему тут не стоит и лучше прямо сейчас уйти. — Минхо, — стучится еще раз, но опять тишина. В итоге решает аккуратно открыть дверь, хоть и понимает, что пожалеет, и видит такую же небольшую комнату, как у него самого. Небольшой шкаф, стол с какими-то книжками и одеждой, и полноценная кровать, на которой лежит спящий парень с полностью перебинтованной правой рукой. Ну, конечно, он спит. После испытанной боли, единственное, до чего ему есть дело — это отдых. Не какая-то там еда, думает Хан, а банальный сон, чтобы восстановить истощенный организм. Но он все же проходит в комнату, наблюдая, как ровно и медленно вздымается чужая грудь, а лицо больше не выражает боли или мучения. Все морщинки разгладились, отросшие волосы растрепались на подушке, а рот едва заметно приоткрыт. Покусанные губы совсем иссохли, и Джисон, со своей любовью к гигиеническим помадам, думает о том, как их сейчас не хватает. Понимает, что откровенно пялится на спящего человека, и одергивает себя. Тихо оставляет тарелку на столе, отодвинув одежду и переживая, что еда, вероятно, остынет к моменту, как мужчина проснется, но все же решает не уносить. Последний раз смотрит на Минхо, отмечая, какой он все-таки красивый, особенно, когда не злится и не желает убить тебя, и начинает уходить из комнаты. Но запястья резко касаются. Джисон издает испуганный писк, поворачиваясь на проснувшегося, но не открывшего глаза Минхо. Тот слегка морщится из-за звука, но глаза не открывает, продолжая так же размеренно дышать. Каким образом он сквозь, вероятно, крепкий сон услышал присутствие кого-то в комнате, непонятно, но скорее всего это связано с сформировавшейся осторожностью, когда полностью безопасным нельзя назвать ни одно место. — Ты чего так пугаешь?! — возмущается Джисон практически шепотом. — Зачем пришел? — открывает он все же глаза, но не отпускает руку. — Э-э… — тушуется Хан, слыша опять недовольный тон, — я поесть принес, — кивает он головой в сторону стола. Минхо все же отпускает чужое запястье и приподнимается на кровати, морщась от тянущей боли, пусть и не такой сильной из-за небольшой дозы обезболивающего. Заспанным взглядом смотрит на тарелку, а после вновь переводит взгляд на Джисона. — Почему ты? Ну вот опять. Он недоволен даже тем, что именно Хан принес ему поесть, а не кто-то другой. — Чан сказал сделать это мне, — тяжело и даже как-то обиженно вздыхает Джисон. — Приятного аппетита, — бросает он, разворачиваясь в сторону двери. — Подожди, — окликает его Минхо, — подай тарелку, — просит он, явно испытывая трудности в передвижении из-за произошедшего ранее. Джисон подходит обратно, передавая еду парню, и вновь оборачивается, посчитав, что ему тут точно больше делать нечего. Мало ли, аппетит еще испортит своим присутствием. — Да стой же ты, — немного раздраженно произносит Ли. — Что ты от меня как от огня бегаешь? Хан закатывает глаза, но в который раз уже оборачивается. — Ты грозился меня убить. Мне кажется этим все сказано, — с саркастической улыбкой произносит Хан. — Давай еще обижаться на меня начни из-за этого. Не слышал о безопасности что ли? Сядь, — кивает он на край кровати, пока набирает на вилку лапшу. От нее идет приятный горячий пар, наполненный ароматом специй, добавленных в блюдо. Но Джисон садиться не спешит. Смотрит на него недоуменно, словно пытаясь понять, в чем он уже успел провиниться. Очевидно, Минхо не для милых бесед просит его остаться. Сейчас наверное отчитает, вновь скажет, что не доверяет и начнет угрожать. — Да что? — с набитым ртом произносит он. — Поговорить хочу, — объясняет старший, проглотив первую порцию еды. И Хан все же садится рядом, подозрительно косясь на жующего парня. Тарелка расположена прямо на кровати, левая рука практически свисает, а сам он пользуется правой. — Кто это готовил? — вдруг спрашивает Минхо, и Джисон задумывается, стоит ли отвечать ему правду, так как по голосу совершенно непонятно: понравился ли ему вкус, или он собирается предъявить за отвратительность приготовления. — Я. — Так и подумал. Вкусно, спасибо, — спокойно произносит он, заставляя Джисона впасть в шок от произнесенного. Удивительно, что этот мужчина умеет так общаться. Без наезда, угроз, так еще и вежливо. — О чем поговорить хотел, — начинает парень, отодвигая пустую тарелку чуть подальше. — Чан такое вряд ли скажет, поэтому… Я видел, как сильно ты испугался сегодня. Джисон, если ты остаешься с нами, будь готов к таким картинам, они не редкость. Если будешь пропускать все через себя таким образом, очень быстро свихнешься. Психика очень неустойчивая штука. — Я… ладно, я понял, — склоняет он голову. — Просто ты был весь в крови, и… — Я знаю, что со мной было. И знаю, как неприятно это выглядело. Но просто представь, что стало бы с тобой, будь ты рядом во время того, как я приземлился на бетон прямо этой рукой, — говорит Минхо, по-видимому, забавляясь, — и почти распорол себе живот, — приподнимает брови, не совсем приветливо улыбаясь, а Хан мысленно представляет, как слышит болезненный крик старшего, его тяжелое, сбитое дыхание, толпу мертвецов рядом и много, много хлестающей из руки крови. Он бы, вероятно, отключился от увиденного. — Ладно, да, ты прав, — не поднимает он взгляда, рассматривая незамысловатый узор на покрывале. — Я не отчитываю тебя, — почему-то уточняет Минхо. Вероятно, Хан весь сжался под чужим голосом. — Я понимаю, что это стремно, страшно и все дела, просто впредь старайся смотреть на это все сквозь пальцы. К сожалению, мы не имеем права на проявление эмоций в должном объеме. Только, возможно, рядом с правильными людьми. — Угу, — отвечает Джисон тихим голосом. А сам думает, как это несправедливо. Помимо того, что они живут неизвестно как, постоянно добывая еду и одежду, моясь под холодной водой и понимая, что буквально в соседнем здании могут быть мертвецы, они не имеют права проживать свои эмоции, свой страх и отчаяние, чтобы сохранить психику и не сломаться. — Теперь оставь меня, я хочу спать. Тебе, кстати, советую того же, — начинает он сползать на кровати, упираясь лишь одной рукой и вновь морщится. — Тебе… — вырывается из него, и Хан уже жалеет, что решает продолжить, — тебе помочь? Минхо останавливается в движениях, и удивленно смотрит на него, приподняв одну бровь. — Я руку повредил, а не все тело. Иди спи уже, — усмехается старший, все же принимая горизонтальное положение. Хан кивает и, захватив пустую тарелку, тихо выходит из комнаты. Только он оказывается на «безопасной» территории, лицо окрашивается массой эмоций. Джисон совершенно точно в шоке от такого поведения Минхо, который еще сегодня утром нагрубил ему. Теперь же он разговаривал совершенно спокойно, да и цель всего диалога заключалась в своеобразной помощи Хану сохранить менталку. Ни упреков, ни агрессивного тона, лишь спокойное «понимаю» и «не ругаюсь на тебя». И этого хватило Джисону, чтобы начать к старшему лучше относиться. Он плохо разбирается в людях, да, часто ошибается, но иногда все-таки правда попадает. Что если первое мнение касательно Минхо действительно обманчиво, и его плохое отношение к Хану и правда было вызвано защитой парней и собственной осторожностью? А Джисон уже успел закрепить за ним звание плохого типа, к которому лучше не подходить и даже на глаза не попадаться.

***

Следующий день проходит слишком быстро, так как время, проведенное с Феликсом за стрельбой, проходит незаметно. Информации поступает слишком много, и у Хана действительно кипит мозг, так как он добросовестно пытается все запомнить. Он и не знал, что оружие делится на такое большое количество видов, не говоря уже о том, чтобы запомнить все составляющие и их назначение. Но Феликс не злится из-за того, как часто Хан стреляет мимо мишеней, а лишь указывает на ошибки. Потом получается, он попадает, но это происходит только один раз. То у него рука дрожит, то отдача выдается слишком сильной, то он просто забывает прицелиться, сразу же прося у Феликса прощение за то, что он такой плохой и рассеянный ученик. — В целом, тебе будет достаточно научиться пользоваться только пистолетом, раз все так плохо, — усмехается Ли, а Джисон лишь виновато склоняет голову. Феликс, вопреки своей внешности, не имеет милого характера. Парень, скорее, просто очень сдержанный. Словно произошло что-то, что могло заставить его таким стать. Иногда из него пробиваются яркие эмоции, повергающие Джисона в шок. И он добрый. Ни одного грубого или матерного слова из него не прозвучало за время тренировки, хотя сам Хан почувствовал себя сапожником. Потому что иначе он не мог выражаться на не сбитые мишени. Словно они виноваты в том, что парень такой косой. — Не переживай. У нас еще будут тренировки, и не одна. Научишься, — хлопает он его по плечу. С Феликсом, как оказалось, легко. Он действительно спокойный парень, что Хан отмечает характерным ему, как снайперу в их группировке, и он открыт к общению. Не сторонится, как тот же Минхо, стоит появиться намеку на какую-то личную тему, но и не выкладывает все как на духу, что характерно Чонину. В меру сдержанный и добрый парень, с которым, Хан уверен, они тоже смогут сблизиться. И Джисон не заметил, как таким образом прошло почти две недели. Каждый день был действительно наполнен его тренировками. Почти все свое время он проводил в цокольном этаже, то стреляя по мишеням, то пытаясь завалить или Чанбина, или Минхо. Если Хенджин и Феликс относились к нему более или менее лояльно, давая и передохнуть, и развлекая разговорами, то старшие же выжимали из Джисона все соки, не отпуская из зала, пока они не будут довольны результатом. За тренировками он и сближался с каждым из них, парни становились ему настоящими друзьями, а не теми, кто просто спас его от верной смерти и одиночества. Каждый из них раскрывался для Хана с новых сторон, и он был правда этому несказанно рад. Словно появились те, кому он может выговориться, или, если все будет совсем плохо, поплакаться в плечо. И никто его не осудит за эмоции (ну возможно только Минхо). Одной из поздних ночей, когда время шло к рассвету и все отсыпались после вылазки, на коих Джисон все еще не присутствовал, Хан застал на кухне Чана, который обычно сидит в той самой комнате на последнем этаже. Джисон начал диалог с лидером, видя, что тот, почему-то, в очень расстроенных чувствах. Он не ждал каких-либо откровений от лидера, но опешил, когда узнал историю Криса. В ту ночь было два месяца, как он потерял свою жену и полугодовалую дочь. Во время вспышки мужчина не был дома, а когда заметил что-то неладное, несся домой сломя голову, надеясь, что все в порядке. Свою семью он застал не дома. Тело его жены лежало у лавочки в их жилом комплексе, все искусанное и истекающее кровью вперемешку с темной жидкостью. Все вены были черными, и она вот-вот должна была открыть кровавые глаза с деформированными зрачками и превратиться в монстра. А рядом была коляска. Перевернутая, где внутри лежала малышка в крови. Совсем еще неокрепший организм не выдержал вируса, и девочка просто умерла, немного не дожив до своих семи месяцев. Чан, как он сказал, тогда подумал, что ему нахер не сдалась такая жизнь. Горе было настолько сильным, что первые минуты он продолжал обнимать тела своей семьи с истеричным криком. Просто не мог поверить, что какой-то непонятный вирус, или что это вообще такое, отнял у него единственных ему близких людей. Людей, которые ему были буквально всей жизнью. Ему было плевать на панику вокруг него, кричащих и плачущих людей, начавшееся заражение населения также не привлекало внимание. Его вполне мог также укусить только превратившийся мертвец, и, скорее всего, Крис был бы этому рад. Любимую жену пришлось убить, как только она вновь открыла глаза. Хан, выслушав этот рассказ, еле сдержался, чтобы не разреветься от чужой истории. Он даже представить не может, что пришлось испытать Крису. Но тогда ему и стали чуть понятнее его лидерские качества, то желание всех спасти и защитить. Он словно пытается искупить вину, что не уберег свою семью. После такой истории у него была тренировка с Минхо, где тот не сдержался и накричал на Джисона из-за того, что он так отстраненно себя вел. Хан не называл причину, но и Ли тогда от него отстал, завершив тренировку. Пришлось, кстати, извиняться. Но он хотя бы уже не боялся старшего. Из-за частых тренировок Джисон успел привыкнуть к нему, да и грозиться убить его больше не пытались. Все же прошло две недели. Очевидно, он никакой не мертвец. Минхо перестал над ним издеваться, всячески подкалывать, или грубо относится к младшему. Возможно, понял, что нахождение Хана рядом с ним неизбежно, либо же разглядел в младшем хорошего человека. Ну и Джисон, в свою очередь, перестал фильтровать слова, становясь к Минхо все более открытым. Тот, вероятно, заметил. Конечно, со стороны старшего присутствовала пассивная агрессия, которая часто перетекала в злость со стороны Хана, но никогда их стычки не заканчивались спокойными разговорами. Джисон, защищая свою честь, переходил грань в выражениях, и только напоминание Минхо, что тот, вообще-то, младше на пять лет, утихомиривало пыл Хана. И сейчас, на очередной тренировке, они вновь успели поругаться из-за техники Джисона. Минхо который раз делает ему замечание, касаемое положения тела, а Хан яростно утверждает, что у него все правильно, и вообще Ли слепой, раз не видит этого. — Да я не понимаю! Нога сюда, рука вот так, и заношу удар. Что не так?! — недовольно кричит Джисон, вновь проделывая упражнение. — Да шире здесь движение, блять, — злится и сам Ли. Он стоит в стороне, лишь наблюдая, но руки скрещены на груди из-за растущей злости. — Если будешь стоять так, завалишься. — Ну так покажи, — сбрасывает Хан положение, вымученно смотря на Минхо. Тот, цыкнув, подходит сзади, касаясь ладонями сначала плеч младшего, а потом и предплечий. Джисон чувствует спиной чужую грудь, так как Ли практически полностью обволакивает Хана, чтобы дотянуться до запястий. — Вот так, — тихим низким голосом говорит он на ухо Джисону, поправляя положение руки и плеч. По телу идут мурашки. И это совсем не та реакция, которая нужна Хану. Совсем не та. Минхо медленно, чертовски медленно убирает руки, скользя по чужой коже ладонями, даже словно слегка надавливает, а после обходит Джисона, становясь перед ним. — Ну? — приподнимает он бровь и слегка ухмыляется, когда младший не бьет по выставленной ладони, а смотрит куда-то перед собой, даже не на Ли. И тут до Хана доходит, что он завис. Проморгавшись, он наносит удар, видя довольную улыбку старшего. — Вот! Именно такого я и пытался добиться от тебя, — радостно произносит Минхо, еще раз выставляя руку. Джисон, ничего не ответив, снова бьет правильно, прикладывая силу. — Все на сегодня? — лишь спрашивает младший, не разделяя всепоглощающей радости. Он все еще чувствует фантомные прикосновения. — Да. Ты в порядке? Не умираешь, в мертвеца не превращаешься? — привычно шутит Минхо, видя странное состояние парня. Вполне вероятно, он перестарался, и Хан сейчас еле стоит. Старший заметил, что тот в разы стал выносливее, крепче, и удары приобрели силу, но все же он за собой знает, что иногда не видит границ. — В порядке, — отвечает младший, разворачиваясь. Минхо удивляется отсутствию недовольной реакции на шутку. Каждый раз, когда он упоминает рану младшего, тот все время очень эмоционально реагирует, смеша этим мужчину. Постоянно возмущается, а потом шлет «шутника» на три буквы. А сейчас короткий ответ, и тот пытается словно сбежать. — Джисон, — хватают его за запястье, тяжелым взглядом выпытывая честный ответ. — Все нормально, я просто устал, — отмахивается Хан чуть более правдоподобно. Минхо смотрит на него какое-то время, понимая, что тот, очевидно, врет, но все же отпускает руку. — Советую сейчас поспать, — кидает старший ему вдогонку. Хан оборачивается с непонимающим лицом. — Просто отдохни, — голосом дает понять, что на потенциальные вопросы не ответит, и хватает с пола скинутую кофту на молнии. Джисон забивает на его слова, потому что сейчас есть явно о чем подумать. Конечно, он считал Минхо привлекательным, еще, наверное, с той тренировки с Чанбином. Накаченное тело нарочно закрепилось перед глазами, но это скорее эстетическое наслаждение, не вызывающее что-то большее. Он может и тела девушек считать привлекательными, но Хан самый натуральный гей, и ни разу у него не было к ним никакого желания. Так же и с Минхо. Мужчина действительно хорош собой, причем знает об этом. Вкупе с красивым телом его взгляд, походка, жесты только прибавляют этой мужественности, от которой голову сносит. Опять же, в самом обычном смысле, который не несет в себе что-то еще. Но после касаний, ощущения горячего, немного сбитого дыхания, Джисон уже ни в чем не уверен. Он абсолютно точно не должен был так реагировать. Не должен до сих пор, под холодными каплями воды, чувствовать эти касания и понимать, что ему понравилось. Что хочется еще. Он даже не знает ориентации старшего, чтобы что-то надумывать себе. Нет, Хан, конечно, не рассчитывает ни на что, но такое отношение к Ли может стать большой проблемой. Особенно учитывая, в каком мире они находятся. Минхо по какой-то причине нет в душе, но Джисон и рад. Понимать, что этот парень моется совсем где-то рядом, представлять, как крупные капли воды стекают по его разгоряченному после тренировки телу, как перекатываться мышцы под светлой кожей… Хан уже и забыл про слова Минхо, рекомендующего поспать, но все же ложится, потому что устал. Устало как тело, так и разум после небольшого открытия о самом себе.

***

Будит его стук в дверь. — Можно? — заглядывает в комнату лидер, улыбаясь от вида заспанного Джисона. Хан не отвечает, но кивает, приподнимаясь в постели и пытаясь разлепить глаза. — Как чувствуешь себя? — спрашивает Чан, садясь на краю кровати. — Все в порядке. Что-то случилось? — хрипит он сонным голосом и отмечает вечную, кажется, бодрость лидера. — Нет-нет, все нормально. У нас тут вылазка через час. Не хочешь присоединиться к ребятам? — внезапно произносит старший, заставляя Джисона мгновенно проснуться. — Минхо, Хенджин и Сынмин идут. — Э-э… — не знает, что ответить Джисон, явно опешивший перед предложением. Неужели он уже готов для такого? — Если ты против, можешь пока дальше продолжать тренироваться. Просто скоро планируется вылазка за большим количеством провизии, мы пойдем все вместе. И было бы хорошо, будь у тебя минимальный опыт. — Я не против, — быстро оправдывается Джисон, потирая глаза. — Просто удивлен. — Хорошо, — хлопает он в ладоши, улыбнувшись. — Думаю, ты уже заметил, как мы одеваемся, но найди в шкафу что-то максимально закрытое. Оружие тебе парни сами выдадут. В приподнятом настроении Чан уходит, а Хан все еще пребывает в шоке. Если лидер решился на присоединение Джисона к вылазке, значит он ему точно доверяет. Особенно тогда, когда не идет сам. Конечно, это приятно. Но в то же время чертовски волнительно и ответственно. И волнительно больше из-за того, что он может стать обузой для парней, тем, кого им придется защищать. Мертвецы, конечно, тоже заставляют попереживать, но Джисон не видел их уже очень долго, вероятно именно по этой причине реальность угрозы не ощущается в полной степени. Они уже кажутся ему чем-то нереальным. Но вот парни сталкиваются с этим каждую ночь. В слегка взбудораженном состоянии Хан начинает собираться, а потом выскакивает из комнаты, встречая уже собранного Сынмина. — Воу-воу, — посмеивается он, — вижу ты рад такой новости. — Ну, волнительно немного, но я рад, что могу начать приносить вам пользу, — улыбается парень. — Ладно, пойдем. Все уже внизу. Они спускаются на первый этаж, и все действительно уже там, просто не вышли на улицу. Несмотря на то, что при Джисоне вместе они еще никогда не выбирались, присутствует некая безмолвная традиция приходить всем, отправляя парней на вылазку. — Переживаешь? — подходит к нему Чонин, пока Минхо, как и тогда Чан, налаживает связь с Феликсом, что уже находится на крыше. — Немного, — принимает он его объятия. — Эти о тебе позаботятся, — начинает он, а потом тихо, на ухо добавляет: — особенно Минхо, — а потом подмигивает. — Солнце село, давайте, ребят, — произносит Чан, и они толпой выходят на улицу. По старой схеме отодвигают вход, ожидая одобрения от Феликса. И когда слышится голос из рации, они улыбаются друг другу. — Удачи, Джисон-и, — похлопывает его по плечу лидер. — Если что, сразу прячься за парнями, договорились? Хан кивает, и они выходят на территорию. Вновь слышатся звуки тяжелого железа, и к Джисону пристраивается Минхо. — Делай все так, как мы говорим, — наставляет его старший, когда они отходят. — Не зевай, и данным тебе оружием пользуйся в случае всего. Лучше промахнись, чем не выстрели вовсе. Понял? — привычная задорность Минхо в этот момент куда-то ушла, без следа испарилась, и это заставляет задуматься. — Понял, — быстро отвечает он, подтверждая свои слова кивком. Больше они ничего не говорят, идя вперед по главной дороге города. Абсолютная тишина пугает, все это выглядит, как затишье перед бурей. Хотя, вероятно, это так видит только обеспокоенный мозг Джисона. В трещинах асфальта пробивается все больше и больше травы, на северных сторонах домов стены покрылись мхом. Где-то может пролететь одинокая птица, крик которой и взмах ее крыльев отразится от пустых стен эхом. Все это выглядит как давно заброшенный, покинутый людьми город, где правит дикая природа. Но по факту так и есть. Только под дикой природой обычно подразумевают животных, а не мертвых людей, поглощенных вирусом или что бы это не было, для которых характерна непрекращающаяся жажда крови и людского мяса. Даже интересно, что с ними происходит, если у них пропадает пища. Питаются ли мертвецы животными, или впадают в состояние анабиоза, когда все жизненные процессы замедляются настолько, что это выглядит как смерть? Или действительно погибают, начав разлагаться? По поводу эпидемии до сих пор в голове каждого столько вопросов, на которые никто им, вероятно, не ответит. Если кто и в курсе, то это какие-нибудь ученые, которых, скорее всего, уже давно нет в живых. Может они и проводили какие-то исследования, но в таких условиях, не имея защиты, хорошей подготовки и материала, вряд ли бы они протянули такой длительный срок. — Почему нет ни одного мертвеца? — интересуется Джисон. — Мы зачищаем территорию каждый раз. Нельзя, чтобы мертвецы подходили к базе, — поясняет ему Сынмин. — А что мы ищем? Ну, в плане, какова цель? — Мы ищем определенных людей, — вклинивается в разговор Минхо. — Каких? В смысле? — Джисон, думаю, стоит прояснить сразу, — начинает он, все еще не теряя бдительности, — есть одна вещь, о которой знают только трое из нас. Надеюсь, ты понимаешь, что мы не просто так скрываем это ото всех. Речь идет не о недоверии к вам, информация может быть слишком опасна. Джисон сразу же смотрит на Хенджина. Тот кивает ему, видимо совершенно не чувствующий себя каким-то обделенным. Вероятно, информация действительно хранит в себе что-то важное и небезопасное, раз парни скрывают это. — Поэтому иногда лучше не стоит задавать такие вопросы, — заканчивает Ли. — Мой ответ все равно тебе ничего не даст. Джисон вроде и понимает все, но почему-то ему неприятно от услышанного. Он не знает, зачем Минхо ему это рассказал, но видимо частые вопросы Хана начали надоедать. Да, Джисон может излишне любопытный, но это совершенно нормально — искать ответы на вопросы, касающиеся, определенно, возникшей эпидемии. Что за информация такая, о которой знают только они, и ни в какую не рассказывают остальным? И как другие мирятся с тем, что они каждый раз выходят рисковать жизнью непонятно с какой целью? — Я вижу этот взгляд, Джисон, — цыкнув, на тяжелом выдохе произносит Минхо. — Можешь пообижаться, когда мы вернемся, а сейчас не теряй бдительности, — только договаривает Ли, как они все слышат звук. Синхронный поворот головы, и они понимают, что причиной звука стала обычная птица. Парни относительно спокойны, а вот Хан успел испугаться. Сейчас накрывает явным осознанием того, где они на самом деле находятся. В тишине они проходят дальше, а потом заходят в аптеку. Каждое действие сопровождается полной концентрацией и отточенностью всех действий. — Достань пистолет и сними с предохранителя, — шепчет ему Хенджин, и Джисон все выполняет беспрекословно. — Но не спеши стрелять, даже если увидишь мертвеца, — делает паузу, а после объясняет: — вырубать их лучше тихо, поэтому у Минхо бита. Стреляем только если у него не будет возможности подобраться к мертвецу. Помещение оказывается пустым, и они быстро набирают то, что осталось на полках. Какие-то остатки бинтов, скляночки с непонятными названиями, шприцы, упаковки с таблетками — все летит в рюкзаки. По ощущениям прошло около трех часов, как они ходят по городу, меняя свой маршрут. Пару раз натыкаются на спящих мертвецов, и Хан каждый раз задерживает дыхание, лишь бы быть максимально тихим. Он понимает, что твари спят, но лишь взглянув на них, кажется, что вот-вот и они откроют глаза, сразу же набросившись. У какого-то здания Минхо подходит к двери, указывая рукой на кирпичи. Сынмин понимающе смотрит на него с напряженным видом, словно что-то анализирует. — Ты их оставлял левее, да? — на вопрос Ли кивает. Они как-то странно переглядываются, но в итоге все уходят от этого места. Очевидно, все связано с этой секретной информацией, которой знать простым смертным не положено. Спустя еще время Джисон понимает, что они идут обратно, просто другим путем. Все-таки в этом городе он прожил всю свою жизнь, и как никак ориентируется. — Слева! — вдруг кричит Сынмин, резко выстреливая в голову бегущего на них мертвеца. Смесь из черной жидкости, остатков черепа и крови с мозгами разлетается вдоль стены. — Блять, — шипит Минхо, видя как за этим мертвецом бежит еще несколько. — Мы уже близко к базе, нельзя их вести за собой. Все сразу же достают оружие, а Хан чувствует самый настоящий мандраж. Но он правда пытается взять себя в руки, чтобы не подвести ребят. Хенджин с Сынмином начинают стрелять, тем самым создавая шум, а Минхо подпускает мертвецов чуть ближе, размазывая их головы битой. То, с какой силой он наносит удары, — поражает. Словно твари состоят только из мягких тканей, и в их организме совершенно нет костей. Мышцы напряжены, а на лице словно… красуется улыбка? Едва заметная, но действительно улыбка, выражающая что-то сумасшедшее, что-то ненормальное, но такое притягивающее. Скорее даже оскал. Улица наполняется противными рычащими звуками, клацанием пасти и множеством выстрелов. Джисон стоит сзади, особо ничего не делая, так как парни посчитали нужным его прикрыть, но все же держит оружие наготове. Ему чертовски страшно, и он готов уже поддаться панике, видя, какие мертвецы быстрые и ловкие, какой яростью наполнены их кроваво-черные глаза. Он успел забыть, что они из себя представляют, как выглядят эти сгустки животной злости. Но вдруг слышит рычание практически у самого уха. Резко оборачивается, и в последнюю секунду наклоняется, уходя в сторону от пасти, что грозилась его разорвать. Спотыкается, но делает пару шагов, тут же оборачиваясь. — Джисон! — он слышит крик Минхо, но не смотрит на него, действуя быстро. Движения мертвеца хаотичные, из-за чего сложно прицелиться ровно в голову, и он продолжает уклоняться от попыток твари перегрызть ему глотку. Стопой ботинка толкает мертвеца в живот, заставляя того скорее из-за физического давления согнуться, а не из-за боли, и в этот момент, когда зараженный наклонился, стреляет в голову. На одежду попадает немного брызгов, но он остается жив. Тяжело дышит от произошедшего, пытаясь осознать, что только что произошло, пока не чувствует горячую ладонь Минхо, схватившую собственную руку. Старший, как и остальные, срываются на бег. Мертвецов не осталось, но это не означает, что на шум уже не бегут другие. Им стоит как можно быстрее убраться, дабы не сражаться снова, или, что еще хуже, привести инфицированных к базе. Они бегут долго и быстро, набранные вещи и оружие лучше не делают, в легких горит, но никто не снижает скорость. Камни летят из-под ног, пару раз кто-то спотыкается из-за треснувшего немного асфальта, но они все еще бегут вперед. Хан ярко ощущает крепкую хватку на своей ладони, когда понимает, что сил не остается на бег, он задыхается, но стремящийся вперед Минхо заставляет Джисона собраться, и самому крепче взяться за чужую руку, чтобы было хоть немного легче. И, завидев базу, сразу же начинают раздвигаться железные пласты. Феликс увидел их издалека и, подав сигнал, все парни спустились вниз. — Не ранены? — сразу же спрашивает Чан, когда парни вбежали на территорию. Минхо, опершийся руками на колени, как и остальные, поворачивает голову на парней, видя отрицательные мотания. — Хорошо. Что произошло? — Толпа совсем недалеко от базы. Ума не приложу, что их сюда привело. Кроме нас тут совсем нет людей. — Или кто… — задумчиво тянет лидер, — ладно. Идите отдыхайте, — произносит он, и подходит к Хану. — Ты как, в порядке? — Джисон, тяжело сглатывая слюну из-за бега лишь кивает. Своей тяжелой рукой Чан похлопывает его по спине, и после все медленным шагом заходят в здание. Парни сразу же направляются в цоколь к душевым, каждый заходя в закрывающиеся кабинку, и по помещению раздаются звуки воды. Минхо удивлен. Причем очень сильно. Он хоть и видел Джисона на тренировках, но все же действительно не думал, что Хан сумеет собраться. Страх всегда делает свое дело, какой подготовкой ты бы не обладал. Он, выйдя сегодня на вылазку с младшим в составе, был их лидером, тем, кто будет вести и говорить как действовать. Поэтому Ли и думал, что в первую вылазку Джисона точно придется защищать и направлять. Но та короткая стычка с мертвецом подняла Хана в чужих глазах. Когда Джисон выходит из душа, подходя к большому зеркалу, он понимает, что одна кабинка еще занята. Но ему, если честно, плевать. Выброс адреналина сейчас работает ровно противоположным действием, и он, оперевшись руками на холодный кафель, склоняет голову. Это было пиздец страшно. Сейчас он понимает это как никогда лучше, вспоминая тот вид, вонь, исходящую от мертвеца совсем близко. Как он вообще так близко подобрался, что Джисон ничего не услышал, и как Хан успел среагировать. Мог бы уже бегать вместе с ними, так же бездумно клацая деформированными зубами. Звук воды прекращается, и кабинка открывается. Джисон не поднимает голову, находясь в своих мыслях и переживая сильнейший отходняк после происходящего. — Ты в порядке? — слышится голос Минхо из-за спины. Хан все же поднимает голову, встречаясь с ним взглядом через отражение. На нем слегка намокшая черная футболка, которую он часто здесь носит, и такие же черные широкие штаны, тихо шуршащие при движении. Джисон выдавливает из себя слабую улыбку и кивает. Ли становится рядом, спиной к зеркалу, и смотрит на вновь врущего Хана. — Ты молодец, — решает он его похвалить, надеясь, что это хоть немного того взбодрит. — Правда. Я приятно удивлен, думал, придется прикрывать твою жопу, — усмехается старший. — Спасибо, — лишь улыбается Джисон, вновь смотря в зеркало. Непонятно, что он хочет там увидеть, но разум сейчас практически полностью отключен. — Я знаю, это было страшно, — продолжает Минхо, отводя взгляд куда-то перед собой. — Но все равно сумел собраться. Это достойный поступок. — Но ты не боишься, — отвечает ему Хан, вспоминая ту безумную улыбку. — Сравнил, — хмыкает он. — Все мы боимся, Джисон, — серьезно произносит Ли. — Просто я стараюсь направлять свой страх в другое русло, понимаешь? — Не особо, — усмехается Джисон. — Ну, тебе и не надо. Я к тому, что ты привыкнешь. Не та вещь, к которой хотелось бы привыкать, конечно, но выбора нам, увы, никто не предоставил, — пожимает он плечами со смиренной улыбкой. — Умеешь подбодрить, — хмыкает младший, встряхивая волосы от влаги. Минхо улыбается, слегка склоняя вперед голову, отчего темные пряди падают на лоб. — Этим у нас занимается Чонин, увы. Я больше по реализму. — Гм, я заметил. — Ну не кисни, — несильно ударяет он его кулаком в плечо. — Хочешь, можем обняться. Чего? — Чего? — озвучивает свои мысли Джисон, удивляясь такому предложению от Минхо. — Ну разве это не успокаивает? Не знаю, я не особо любитель тактильности, но это помогает же вроде? — говорит старший как что-то само собой разумеющееся, не осознавая, как медленно убивает и так едва держащийся трезвый рассудок Джисона. — Нет, спасибо, — усмехается Хан. Это было бы слишком странно. И неловко. И нахрен ему не сдалась забота Минхо, который постоянно напоминает Джисону о том, в какой хуевой ситуации они находятся каждый день. — Ну дава-ай, — тянет он его за руку к себе, заставив опешить младшего от внезапно возникшей игривости мужчины. Видимо, на кого-то очень положительно влияет стычка с мертвецами. — Минхо! — посмеивается Джисон, пытаясь выбраться из крепких рук. — Не переживай, во мне нет педофилийских наклонностей, — дразнит он его за возраст, пока тот все еще пытается вылезти из хватки и смеется. — Эй! Я не настолько младше тебя! — возмущается парень, бросая попытки спастись. Он в итоге оказывается прижатым к чужой груди с выставленными вперед руками, что чувствуют крепкие мышцы. Руки старшего обвили его талию, а сам Ли слегка наклонил голову вниз. — И что? Ты смеешься, значит я все сделал правильно, — вдруг спокойно произносит Минхо, едва заметно улыбаясь. От фразы у Джисона мгновенно теплеет в груди, когда он понимает, что старший затеял это все, чтобы отвлечь Хана от негативных мыслей. Действительно тепло. — Бояться — это нормально. И говорить об этом тоже. Главное не терять голову. Помни об этом, хорошо? — Хан немного заторможенно кивает, глядя на красивое лицо перед собой. Вблизи он может хорошо рассмотреть черные длинные ресницы, какие-то неровности кожи и заметную щетину. Но, несмотря на это, любоваться тем, что он сейчас видит, хочется постоянно. — А теперь идем. Надо поспать, — отстраняется Минхо и становится холодно.