ASPID

Джисон спал бы дальше, не разбуди его Чонин около десяти утра. Те, кто приходят с вылазки, всегда просыпаются на так называемую утреннюю планерку, а потом снова ложатся досыпать. А Хан, кажется, вовсе и не просыпался, когда поднялся на последний этаж. Глаза открыты, вроде двигается, но мысленно он в той самой кровати, в комнате в конце коридора третьего этажа. В помещении все сидят на своих, когда-то закрепленных за ними местах. Джисон и Чонин приходят последними, и разговоры понемногу смолкают, когда двое принимают сидячее положение. — Итак, все в сборе, — начинает Чан, оглядывая сонных парней. — Сегодня, думаю, мы можем позволить себе отдохнуть, — только заканчивает он фразу, как слышатся не особо громкие, но восторженные голоса. — И… у нас же был ящик пива, да? — смеется он сам со своего предложения. Редко, но они собираются все вместе, чтобы в хоть какие-то моменты чувствовать, что они живут, а не выживают. Еще реже на таких сборах присутствует алкоголь, ведь из-за него люди становятся громкими, что не пойдет им на пользу уж точно. Но почему-то сейчас лидер чувствует, что всем им необходимо слегка перезагрузится. — Папа Чан разрешил своим детям выпить, — приторным голосом специально выкрикивает рядом сидящий Минхо, из-за чего все смеются, в том числе и сам лидер. — Начнешь опять творить черт знает что, папа Чан посадит тебя на арест и не выпустит к мертвецам, — вроде шутит старший, но все же действительно предупреждает Ли. — Как скажешь, пап, — приподнимает он ладони, поддерживая игру, но сам еле сдерживает улыбку. Крис, ярко улыбаясь, бьет его в плечо. — Кстати! — вдруг выкрикивает Чонин, на плече которого лежала голова Джисона. Тому приходится подняться, сморщившись из-за громкого голоса. — Джисон умеет играть на гитаре, — заговорщически улыбается парень, косясь на удивленного Хана. — Ты- — О! Это же прекрасно, Джисон, — перебивает его лидер. — Тогда я притащу еще и гитару. Хан немного жалеет, что рассказал об этом Чонину. Когда все вопросы, что нужно было обговорить этим утром, заканчиваются, все встают со своих мест, направляясь к выходу из комнаты. Но Хан замечает, что Сынмин и Минхо остаются там, подходя к Чану, который достает какой-то исписанный блокнот. Джисон останавливается, пытаясь хоть что-то разглядеть, что, конечно, неправильно, но его тянет за плечо Хенджин. — Идем, Джисон-и, — мотает он головой, давая понять, что не стоит Хану пытаться подслушать или подсмотреть. — Я не понимаю, как вас всех это не бесит, — все же подходят они к лестнице, где к ним присоединяется Чанбин. — Эти трое везде были вместе практически с начала эпидемии, и, очевидно, у них есть какие-то вещи, которые не стоит распространять на всех восьмерых. Мы им доверяем, Джисон. Каждый из нас оказался спасенным кем-то из них, и все обязаны им. Поэтому уважай их личные тайны, — Чанбин говорит серьезно, но в то же время на его лице присутствует легкая улыбка. — Ладно, да, ты прав, — тяжело вздыхает Джисон. — Просто меня разрывает любопытство, — не очень весело усмехается он, стараясь быть максимально честным с остальными. — Не переживай, пройдет, — хлопает его старший по плечу. В итоге Джисон все равно ложится спать, только потом понимая, насколько сильно его вымотала вылазка за территорию. Изначально все произошедшее не казалось таким выматывающим, тяжелым для нервной системы, но, начиная с того момента в душе, он понял, как сильно повлияла встреча с мертвецом на его состояние. Выплеснувшийся адреналин, под которым он, собственно, и действовал, резко упал, заставив парня впасть в некое апатичное и тревожное состояние. Именно по этой причине он проспал всю ночь, не увидев ни единого сна, и даже после планерки не просыпался долгое время, хотя его будили. К вечеру он разлепил глаза, замечая красивый закат в его сторону. Комната полностью окрасилась в приятный теплый оттенок, и данная картина даже как-то подняла слегка плохое настроение. Для погоды не было никакой эпидемии, не было множества смертей, она все так же разукрашивает небо в сказочные оттенки, игнорируя все происходящее на земле. — Джисон? — открывается дверь на небольшую щель, и оттуда высовывается макушка Минхо, который тихо зовет парня. — О, ты уже не спишь, — открывает он дверь шире и морщится от слепящего солнца. А Джисон засматривается, как красиво светятся чужие волосы на закате. — Идем, все уже на втором, — зовет он его и выходит из комнаты. Хан немного потягивается, но идет за Ли, и они спускаются на второй этаж, где все остальные шесть парней, действительно, уже собрались. Кто-то сидит уже с открытой бутылкой пива, Феликс то и дело, что лавирует между парнями и кухней, видимо, готовит что-то из тех крупиц, которые они смогли достать, и комната заполнена громкими разговорами. Хан смотрит на это, на минуту представляя, что они просто друзья, собравшиеся на выходных у кого-то дома, что нет никаких мертвецов, нет вероятности умереть кому-то в одну из вылазок, нет никакой опасности. — О, Джисон-и, ты проснулся! — замечает его Хенджин, немного двигаясь на диване. Хлопает по месту рядом с собой, и Хан, все еще немного сонный, садится рядом. Разговоры продолжаются все в том же темпе, и Джисон, не совсем успевая улавливать суть, просто наблюдает. Он видит в этих парнях людей, которые потеряли близких людей, которые вынуждены бороться просто ради возможности открыть в следующее утро глаза. Каждый из них по своему разбит, каждому тяжело в первую очередь морально, но в данный момент на лицах сияют улыбки, а в помещении раздается чей-то смех. Несмотря ни на что, они находят в себе силы хоть на какой-то позитив, на веру в лучший исход. Либо же стараются просто не думать о плохом, позволяя себе немного расслабиться. Кто-то иногда окликает Джисона, втягивая в беседу, и он чувствует, что действительно нужен кому-то. До эпидемии Хан не отличался особой общительностью, не нуждался в людях вокруг себя, но сейчас понимает, как счастлив находиться среди этих семи парней. Пусть буквально за стеной, да даже в спину ему дышит смерть каждую секунду, и это нельзя назвать счастьем, но в данный момент, в этой комнате с не самым лучшим ремонтом, на его лице яркая улыбка, и несколько таких же улыбок направлены в его сторону. — Ну что, сыграешь? — вспоминает Чонин, притаскивая гитару к Джисону. — Ох, — тяжело вздыхает он, смотря на инструмент, пока остальные слишком эмоционально требуют музыки. Из-за хаотичных криков на лице образуется улыбка, и он проверяет гитару, зажимая пальцами головку грифа По итогу выбор его падает на песню, источающую своими словами что-то светлое, историю о лучшей жизни, и просто сопровождающуюся легкой красивой мелодией. Парни замолкают, слушая негромкое пение Хана. Голова Хенджина находит место на ногах Чонина, который искренне рад послушать музыку, а сидящий рядом с музыкантом Минхо прикрывает глаза, откидывая голову на спинку дивана. Где-то чуть подальше сидит Чан, наблюдая за людьми, которым у него получилось подарить хоть какое-то спокойствие, и которые сейчас умиротворенно улыбаются. Завтрашняя ночь будет очень сильно контрастировать с этой, но каждый из них живет настоящим, не думая о том, что через несколько часов кому-то из них снова придется столкнуться со смертью. Сейчас хочется просто насладиться мгновением, вздохнуть полной грудью под музыку, еще немного посмеяться с другом и сделать несколько глотков уже согревшегося пива. Еще раз улыбнуться, в шутку поспорить, а потом съесть кусочек относительно вкусной еды. Но всему хорошему приходит конец, за окном давно темнота, лишь слабый лунный свет немного освещает улицы, когда парни, убравшись, поднимаются на третий этаж, разбредаясь по комнатам. Уставшие, разморенные алкоголем, они сразу же засыпают, а здание, наконец, погружается в привычную, уже устоявшуюся в нем тишину. И Джисон, уходя последним, замечает Минхо у окна с неизменной сигаретой в руках. — Не против? — спрашивает младший, подходя к Ли. Становится чуть левее, так же устремляя взгляд вдаль через тонкое оконное стекло. Минхо едва заметно мотает головой, а потом вновь затягивается. Раздается слегка слышимый треск тлеющий сигареты и можно заметить, как у мужчины вздымается грудь. — Не угостишь, случайно? — решается Джисон, так как успел соскучиться по сигаретам. — Ты куришь? — удивляется Минхо, но все же лезет в карман за пачкой. — Не знаю, курю ли сейчас, но до эпидемии курил, — усмехается парень, щелкая зажигалкой. Едкий дым сразу же заполняет легкие, немного царапает горло, но все же ему не хватало этого ощущения. Легкого головокружения, едва ощутимой размытости картинки и банального самовнушения. — И не курил бы, — тихо произносит Минхо, вновь поднося никотиновую палочку к губам. — Плохой тогда пример подаешь. — Я старше. Мне можно, — уголком губ улыбается Ли. Хан снова засматривается на чужой профиль, понимая, что не в состоянии это контролировать. Постоянно его внимание приковывает эта внешность, поражая своей красотой каждый гребаный раз. — Мне понравилось, как ты играешь. Учишься где-то в творческой сфере? — вдруг начинает Минхо после не особо продолжительной тишины. — По образованию я юрист, — усмехается Джисон. — Но зарабатывал музыкой, да. Старший тушит сигарету в импровизированную пепельницу — консервную банку и опирается бедрами о подоконник, поворачивая голову на Джисона. Слушает. — Неплохо, — одобрительно кивает он. Складывает руки на груди и смотрит куда-то перед собой, словно задумывается о чем-то важном, на что ответить не может уже долгое время. Просто стоит в тишине и не уходит. — Не знаю, правильный ли это вопрос, но… — начинает Джисон, — как ты думаешь, когда это закончится? — Хан устремляет взгляд на улицу, на все такую же тихую и безжизненную дорогу. Где нет ни единого движения, словно время для этого города остановилось два месяца назад. — Может лучше спросить закончится ли вообще? — невесело усмехается Минхо, потягиваясь в плечах. — Знаешь, Джисон, чем меньше об этом задумываешься, тем легче все это переживать. Не думать о проблеме, — кидает он на него взгляд последний раз за эту ночь. — Спокойной ночи, — и уходит, оставляя Хана в поглощающей тишине. Он немного расстроен, что разговора так и не вышло, потому что у Джисона определенно есть желание сблизиться с Минхо. Ему показалось, что это уже произошло после вылазки, но сейчас Хан понимает, что поведение старшего было вызвано проглядывающими лидерскими качествами и какой-никакой ответственностью за состояние Джисона. Совсем не из личных соображений.

***

Проходит еще неделя, в течение которой Хан так же тренируется с ребятами и еще раз выходит за территорию. В этот раз все проходит куда спокойнее, они просто доходят до какого-то магазинчика, набрав немного оставшейся там еды и заглянув на склад, и возвращаются обратно на базу. Единственное, что не дает Джисону покоя, это мертвец, на которого они наткнулись. Тот, к счастью, их не заметил, но Хану он показался чертовски знакомым. Он не смог в зараженном разглядеть кого-то знакомого, но чувство, что именно этого мертвеца он уже видел — не дает ему покоя. Сегодня ночью, хоть ему и дали возможность поспать, Джисон почему-то не мог уснуть. Время, наверное, перевалило уже за два ночи, а значит и парни должны уже вернуться скоро, но сна у Хана ни в одном глазу. Он поднимается на крышу. Не знает, кто там сегодня дежурит, учитывая, что и Хенджин и Феликс на вылазке, поэтому просто идет наверх, чтобы разделить с кем-то компанию этой бессонной ночью. При открытии двери, в лицо сразу же устремляется поток воздуха, который заставляет слегка поморщиться. — Почему не спишь? — поворачивает голову на звук Минхо, стоящий у перил. Ладно, будто бы компанию старшего Джисон бы предпочел избегать. — Не получается, — все же подходит Хан поближе, застегивая молнию на кофте до конца. — Что-то тревожит? Отношения с Минхо Джисон может назвать странными, никак иначе. Если сначала старший грозился убить Хана, то сейчас относится к парню с некой теплотой и нежностью в перемешку с колкими шутками и грубостью. Он словно увидел в Джисоне потерянного ребенка, который нуждался в семье, но при этом в моменте вспоминает, что не должен себя так вести и грубит. Но если видит расстроенное лицо Хана, всегда старается поинтересоваться его самочувствием, не оставляя без внимания чужое настроение, или же просто поговорить на отвлеченные темы, пытаясь таким образом помочь. Пару дней назад Джисон почувствовал легкое недомогание, из-за чего провел весь день в кровати. Утром того дня, на планерке, Минхо начал расспрашивать, явно переживать, а после отчитал за то, что тот неоднократно пропускает приемы пищи и слишком легко одевается, когда выходит на крышу. Хан сначала почувствовал тепло в груди из-за заботы, а после расстроился из-за вновь произнесенных резких слов. Но, кажется, успел влюбиться в старшего. Несмотря на такие скачки настроения Ли, с каждым днем они все равно становятся словно чуть ближе, и рядом с Минхо Джисон ощущает необъяснимый комфорт, пусть иногда и становится неприятно от слов старшего. Он чувствует себя в безопасности, когда Ли рядом, все чаще ловит себя на том, что засматривается на парня, будь то планерки, или даже вылазка. Зачастившееся теплое отношение старшего делает только хуже, запуская ситуацию. Джисон тоже не дурак и прекрасно понимает, что Минхо, на самом-то деле, заботливый и чуткий человек, но всегда одергивает себя от чего-либо. Причем не только по отношению к Хану, ко всем. Стоит ему сделать шаг к парням, он сразу делает два назад, как только замечает проявившуюся в нем самом слабость. И от этого, в какой-то степени, обидно, ведь Минхо видит в нем младшего брата, которого необходимо защищать. А Джисон не настолько слаб. Уже нет. — Ну… Тот мертвец с вылазки показался мне чересчур знакомым. Я не узнал в нем никого из тех, кого знал при жизни, но я определенно его видел. И мне это не дает покоя, — делится Джисон, садясь на холодный бетон, облокачиваясь спиной на такое же бетонное ограждение. Тело немного мерзнет, но в таком положении не так сильно ощущается холодный, пробирающий до костей ветер. — Во-первых, я бы не советовал так сидеть. Бетон холодный. А во-вторых, я видел много мертвецов, и знаешь, — вопреки своим словам садится Минхо рядом, и Хан усмехается, — они все похожи. Из-за вируса их лица деформируются до такой степени, что теряют индивидуальные особенности, присущие людям. Возможно, именно по этой причине тебе он показался знакомым, — пытается найти Ли логическое объяснение. — Может ты и прав, — откидывает он голову назад, полностью проигнорировав замечание по поводу места на бетоне. — Иногда меня в принципе не отпускает чувство, что я пропускаю что-то важное. Что-то, что мне необходимо узнать… Или вспомнить, я не знаю, — и Хан, к сожалению, не врет. Ему снятся странные сны, не отпускающие его еще очень долго, а потом из-за них его преследует очень разбитое состояние, так как голова забита мыслями и какими-то картинками. — Это нормально. Ну, учитывая ситуацию, такие сюрпризы от нервной системы не удивительны, я думаю. Ни один здоровый человек не был готов увидеть что-то такое. Да и переживать тоже, — высовывает Минхо руки из карманов, скрещивая их на согнутых коленях. — У тебя такого нет? — поворачивает Хан голову в сторону Ли, вновь отмечая чужую красоту. — Ну, — делает он паузу, видимо решая, стоит ли продолжать, — я был врачом, — вдруг признается Минхо, повергнув Джисона в шок, — и видел смерть. Поэтому, наверное, мне чуть проще. — Я думал тут врач только Чонин. — По определенным причинам я сменил род деятельности и ушел в армию. Поэтому будет лучше, если Ян продолжит нас латать, а я все так же буду боевой силой, — усмехается старший. Джисон хочет расспросить его подробнее, ведь медицина и военное — совершенно разные направления, хочет узнать ближе, но понимает, что, видимо, они еще не в тех отношениях, когда хочется делиться чем-то личным. — Боевая сила, — улыбается младший, — лучше не скажешь. Они замолкают, и Джисон, будучи погруженным в свои мысли, ковыряет носком обуви какой-то камешек на бетоне. Когда тот через некоторое время все-таки укатывается вне зоны досягаемости, он вновь возвращается в реальный мир, замечая взгляд на себе. Минхо смотрит на него немного уставшим, но каким-то полным нежности взглядом. Черные пряди развеваются из-за легкого ветра, попадая периодически на глаза, а губы трогает едва-едва заметная улыбка. — Что? — смущается под взглядом, но не отводит свой, лишь улыбается. Джисон либо мазохист, либо у него определенно присутствуют какие-то наклонности, раз ему так сильно начал нравиться Минхо. Он пусть и обижается, но мгновенно забывает все грубо сказанные фразы мужчины, запоминая только жесты заботы. Познакомься они в обычное время, он бы, наверное, уже начал делать откровенные шаги навстречу старшему, но сейчас просто позволяет себе удержать зрительный контакт. — Ты красивый, — вырывается из Ли, когда он действительно засматривается, как лунный свет падает на чужие очертания. — Что? — вновь произносит Джисон, слишком сильно удивляясь. В каких бы отношениях они сейчас не были, в свою сторону комплимент Хан слышит впервые. А вкупе с таким взглядом он не совсем уверен, как стоит расценивать сказанное. И уже сомневается во всех своих собственных мыслях. — На комплименты обычно отвечают благодарностью, — посмеивается Ли с чужой реакции и отводит взгляд. — Э-э, — тушуется Джисон, — да, да, спасибо, просто, — начинает тараторить он, — просто неожиданно немного, да и- — Джисон, — прерывают его и берут за руку. Младший теряется еще больше, удивленно пялясь на сплетенные ладони. — Ты боишься меня? — крепче сжимает он ладонь. У Хана расширяются глаза от сказанной фразы, ведь он правда не понимает, что сподвигло Минхо на такие мысли. Они действительно много времени проводят вместе, особенно в последнюю неделю, и Джисон уверен, что ни разу не давал повода так подумать старшему. Он даже почти не реагирует на его замечания. Рядом с Ли он буквально становится самим собой, не контролируя это, и не скрывает рвущиеся наружу эмоции, много говорит, шутит и позволяет своей тактильности брать верх. Просто каждый раз это исходит исключительно от младшего, но никогда не от Минхо, как сейчас. Парень целенаправленно взял его за руку, смотря таким взглядом, которому Джисон сейчас точно не сможет найти объяснение. — Нет, нет! Почему ты так подумал? — пытается оправдаться тот. — Ты пугаешься каждый раз, стоит мне сделать что-то такое, — немного грустно усмехается Минхо, видя, что чужая рука не взяла его ладонь в ответ. И это держание за руки выходит односторонним. Решив, что своими действиями он лишь пугает Джисона, старший убирает руку, возвращая ее себе на колено. — Я не пугаюсь, — Хан видит, как ускальзывает чужая ладонь, и спешит вернуть ее на место, сам переплетая пальцы, и удивляется своей смелости. — Я… как бы сказать… Мне просто неловко, — склоняет он голову, смущенно улыбаясь, так как признаваться слишком стыдно, но и честным быть отчего-то очень хочется. — Да и ты… довольно грубый? Я не хочу тебя обидеть, но к тебе почти не подобраться, из-за чего меня удивляют твои перемены в настроении. Джисон чувствует, как сжимается собственная рука, и поднимает взгляд. Старший вновь с нескрываемой нежностью смотрит на парня, а потом подносит ладонь к чужой щеке. Хан догадывается, что сейчас произойдет, и не знает, что чувствовать. Господи. Его переполняют эти гребанные бабочки от всего происходящего, чувства к Минхо, которых от его действий становится только больше, легкий страх, что они действительно могут сейчас поцеловаться, и что самое главное — его накрывает осознанием, что старший, кажется, чувствует то же самое. Что вся эта напускная грубость лишь фальшь, благодаря которой Минхо просто старается не терять голову, оставаясь всегда бдительным. Что он просто старается одергивать себя, не позволяя целиком тонуть в его зарождающихся чувствах. И едва Ли начинает придвигаться чуть ближе, он резко тормозит, меняясь в лице. Каждая мышца напрягается, а взгляд становится холодным, как сталь. Он словно прислушивается к чему-то, и спустя буквально пару секунд подскакивает на ноги, разрывая сплетенные ладони. — Минхо? — дрожащим голосом произносит Джисон, вставая к парню, который смотрит в бинокль. И сейчас Хан и слышит, и видит то же самое: вдалеке видны бегущие со всех ног Феликс, Хенджин, Сынмин и Чан, а за ними толпа, кажется, ночных мертвецов. По спине проходится холодок, когда Джисон понимает, насколько их много. Изуродованные тела несутся друг за другом за своей добычей, наваливаясь на своих собратьев и спотыкаясь почти о каждый камень, но при этом скорость их не снижается. Они медленно, но нагоняют парней. — Твою мать, — ругается старший, — оставайся здесь и стреляй по ним без разбору. Я вниз помогать, а к тебе отправлю либо Хенджина, либо Феликса. — Минхо, — хватает он его за руку, не давая сорваться вниз. Времени совсем нет, но тот все же останавливается, слушая, что хочет сказать младший. — Пожалуйста, аккуратнее, — Ли усмехается и треплет Джисона по волосам. — Подстрахуешь же? Не переживай, я всегда аккуратен, — подмигивает ему Минхо и скрывается за дверьми на лестницу. Хан сразу же берет в руки ружье, поджидая момента, когда мертвецы подберутся настолько, чтобы по ним можно было попасть. Когда Минхо и все остальные выбегают на улицу, парни оказываются совсем рядом. Всемером они появляются у ворот, выходя за территорию, и лишь Хенджин устремляется в здание. Они не могут просто закрыться внутри, не обезопасив место рядом. Парням необходимо обезвредить каждую тварь, чтобы уснуть этой ночью спокойно. Слышится первый выстрел с крыши, и мертвец в первом ряду падает, на долю секунды тормозя тех, кто бежит за ним. Парни внизу, у которых с собой оружие, так же начинают стрелять, а Минхо и Чанбин немного выходят вперед, держа в руках какие-то острые железные трубы. От выстрелов мертвецы мгновенно валятся, окрашивая территорию в красно-черный с примесью внутренних органов, а от разбившихся черепов разлетаются осколки костей. У Джисона дрожат руки, когда он видит всю эту картину, но меткость, к счастью, не страдает, и он продолжает попадать по головам, не выпуская никого из виду. Врывается Хенджин, сразу же схватив оружие, и так же начинает стрелять. Хан слышит, как тот тяжело дышит от длительного, вероятно, бега, но тот не дает себе слабину, прикрывая своих друзей. Мертвецов становится меньше, но они все еще продолжают наступать. Минхо и Чанбин оказываются в кольце, но с крыши раздаются выстрелы, убивающие мертвецов рядом. Ли отворачивается, прикрывая глаза, чтобы зараженная кровь не попала на слизистую, и принимается уничтожать остальных. Оружие перезаряжается уже в который раз, но вот падает последняя тварь, уже открывшая пасть, чтобы разорвать одного из парней. Хан кидает ружье и сразу же бежит вниз по лестнице. Он надеется, что все в порядке, никто не заражен, и они все ввосьмером смогут закрыть этой ночью ворота. Когда он оказывается внизу, железные пласты задвигаются, и кто-то падает коленями на землю, пытаясь восстановить дыхание. Осознание, что они в опасности каждую секунду, оглушительно накрывает. Только что Джисон был на крыше с Минхо, чувствуя себя самым счастливым на этой земле из-за своих и чужих чувств, а сейчас он видит измученных и напуганных парней, которые валятся с ног от усталости. Воздух пропах кровью, порохом, а из звуков лишь тяжелое хрипящее дыхание и кашель. Пока их окружают зараженные, они не смогут быть счастливыми. — Все в порядке? — первым приходит в себя Чан, оглядывая парней. Никто не отвечает, но и не отрицает, значит все в норме. — Спасибо, парни, — оборачивается он на Хана и Джисон замечает спустившимся за ним Хенджина, что до сих пор не восстановил дыхание. — Что, блять, за чертовщина?! — взрывается Минхо. — Откуда их столько? Мы каждый гребаный день продолжаем их истреблять, но мертвецов словно становится только больше. — Я не знаю, Минхо, — вымученно отвечает лидер, проводя ладонями по лицу. — Давайте наверх, — дает указание Чан, и все заходят внутрь. Ли слегка тормозит, когда видит идущего к нему обеспокоенного Джисона. — Ты в порядке? — берет он чужую ладонь, поддавшись эмоциям. Он совершенно не понимает, что только что происходило на крыше, что вообще между ними, и не совсем правильно проявлять тактильность, когда любой из парней может обернуться, но сейчас он слишком переживает, чтобы думать об этом. А вот Минхо, кажется, все равно, и он лишь крепче сжимает руку, делая шаг за всеми. — Не переживай, в полном. Считай, размялся после торчания на крыше, — улыбается старший. — Не шути так, — легко бьет он его по плечу, но идет следом, ненадолго взглянув на переплетенные руки. За всеми они поднимаются на последний этаж в полной тишине. Все из них устали, все напуганы, и слова сейчас излишни. Что говорить сейчас Чану — он без понятия. За два месяца такого наплыва ночных еще не было. Он ощущает всем нутром, как измучены и напуганы парни, что каждый из них совершенно не понимает причин происходящего. И по своему опыту может сказать — после таких встреч с мертвецами командный дух стремительно падает. Все в той же тишине каждый усаживается на свое место. Джисон замечает поникший взгляд Чонина, который всегда старается сохранять позитив. Парень сжимает ладонь, и Хан видит кровь, тут же пугаясь и переводя обеспокоенные глаза на Яна. — От железки, — усмехается он, — поможешь подлатать? — Конечно, — отвечает ему Джисон, и они все слышат тяжелый вдох Чана, что означает начало речи. — Не хочу врать: я без понятия, откуда их столько, — собирает он руки в замок. — Сначала мы были у побережья. Там полнейшая тишина, ни единой души. Даже дома пусты. Но когда пошли дальше, район кишил ими. Словно их что-то удерживало там, я не знаю. — Так они же боятся воды, — вырывается из Джисона, и семь пар глаз устремляются на него. — Что ты имеешь в виду? — подает голос Чан, слегка нахмурившись. На его памяти он ни разу не видел подобной закономерности. Но слова Хана звучат подозрительно логично. — Ну, побочка, как у бешенства. Им вода не опасна, но зараженные боятся ее, — после его слов в помещении образуется тишина. Все молчат, удивленно смотря на Джисона, а тот не понимает, в чем причина. Он же ничего такого не сказал. — Побочка от чего? — задает вопрос лидер, и Хан открывает рот, чтобы ответить, но понимает, что не знает. Не понимает, про какую побочку он сейчас так уверенно сказал. — Джисон? — Я… я не знаю, — напуганно отвечает парень, всячески пытаясь откопать в своей голове ответ. Что за побочка и почему он до сих пор так уверен в сказанном? — Ты только что сказал о побочном эффекте и не можешь объяснить смысл своих слов? — наступает лидер, не понимая происходящее точно так же, как и сам Джисон. — Я-я правда… я не понимаю, — поднимает он напуганный взгляд и ощущает тремор рук. У всех мгновенно возникает подозрение, что Джисон специально молчит. Что знает, на самом деле, намного больше всех сидящих, и сейчас просто проговорился и строит из себя дурачка. А подозрение рождает абсолютное недоверие к человеку, чего точно не должно быть в их небольшом коллективе. Иначе все эти два месяца, что они пытаются выжить вместе, пойдут коту под хвост. — Я не вру! Я не знаю, я не понимаю, откуда знаю это, — пытается он оправдаться и не замечает, как Минхо оказывается рядом с ним. — Минхо, — грубым голосом окликает его Чан, но тот берет Джисона за руку, поднимая с места. Ли действительно был врачом, и из-за своего друга-психиатра многое знает о человеческой психике. Хан выглядит так, словно сейчас словит паническую атаку. Рядом сидящий Чонин тоже напрягся, не понимая, стоит ему сейчас помочь, или оставить все, как есть, потому что один взгляд лидера пригвождает его к месту. Но на это все плюет Минхо. Ведь он чувствует, как дрожат чужие руки, поэтому кидает на Чана серьезный взгляд, и уходит вместе с Ханом с этажа. Они останавливаются на лестнице, закрывая тяжелую дверь, потому что младший все еще дрожит. — М-минхо, я правда, я не вру, я не- — Джисон-и, — берет он чужие ладони в свои и смотрит прямо в глаза. — Я верю тебе, тихо, — спокойным голосом произносит парень. — Я не понимаю, откуда это в моей голове, — дрожащим голосом произносит он, сжимая руки старшего. — Ш-ш-ш, — успокаивает он его, — дыши. Дыши со мной вместе, — как бы много времени он не проводил со своим другом, он не до конца знает, что делать. Просто старается успокоить и быть рядом. Джисон глубоко вдыхает, смотря в темные глаза. Вместе со старшим и выдыхает, повторяя так несколько раз. — Мне страшно, — признается младший. Сейчас он ясно видит параллель в реакции организма что на непонятные сны, что на произошедшую только что ситуацию. Его охватывает паника, а мозг совершенно отказывается находить какое-либо объяснение. — Я здесь. Все хорошо, — расцепляет Минхо руки и крепко обнимает парня. Тот растворяется в чужих объятиях, вдыхая знакомый запах, и сжимает ткань кофты в ладонях. — Ты не сходишь с ума или что-то в этом роде. Это совершенно нормальная реакция на все происходящее, ни у одного тебя возникают такие срывы, — шепчет ему Ли, хотя осознает, что врет парню. Информация про воду засела и в его голове, но сейчас он четко видит, что Джисон ничего не скрывает. Как минимум такая реакция организма говорит об очень многом. Такое нельзя сыграть. Когда Хана перестает трясти, к ним никто так и не выходит, и Минхо задается вопросом, что можно так долго обсуждать. Но тем не менее, они спускаются на третий этаж. — Поспи, ладно? — произносит старший, когда они останавливаются у деревянной двери в комнату Хана. — Ты же веришь мне? — все еще переживает младший, когда берется за ручку. — Я же сказал, — едва заметно улыбается Минхо, и, когда Джисон с кивком пропадает за стеной, старший возвращается обратно. Пока идет, в его голове происходит усиленный анализ произошедшего только что. Сначала мысли уносятся в сторону мертвецов и их поведения, и вместе с ними приходит осознание, что, действительно, Минхо никогда не видел, чтобы зараженные каким-либо образом контактировали с водой. За время эпидемии они не так часто ходили к воде, но каждый раз было пусто. Интересно, как, наверное, спокойно возле водонапорной башни у них за городом. За этими мыслями приходят и те, которые пытаются найти ответ, откуда Хан это может знать. Вполне вероятно, что это может быть просто его наблюдение, ведь он достаточно времени провел в одиночестве, но такой вариант он бы сразу смог объяснить, и его бы не накрыло паникой. Но видя такую реакцию Джисона, становится очевидно, что про воду ему известно по какой-то совсем другой причине. Тут всплывает и знание о том, что при укусе Хан не заразился. Минхо входит в комнату и понимает, что, на самом деле, никто ничего не обсуждает, просто Чан держит всех в одном месте, чтобы никто не сорвался к Джисону с расспросами. Минхо благодарен их лидеру. — Хан в порядке? — задает вопрос Чан, и Минхо слегка кивает ему. Крис едва заметно выдыхает, так как, видимо, чувствовал волнение за парня. — Он в комнате. — Можете идти, — отпускает всех Чан, и парни в полной тишине и задумчивости выходят из помещения. У стола остается лишь Сынмин, облокотившийся на потрепанный деревянный стол. Он смотрит куда-то перед собой, видимо осмысливая все произошедшее. — Ну что? Ты узнал, что это было? — подает голос Чан, так же вставая с места. — Он не врет. Он действительно не понимает, откуда знает про воду, — тихо произносит Ли, видя, как лидер запутывается во всем еще больше с каждым словом. Минхо тяжело вздыхает, проводя ладонями по лицу и останавливаясь на волосах. — Ты веришь ему? — спрашивает Чан, и комната погружается в тишину. Минхо понимает, что вопрос адресован ему, и от его ответа сейчас зависит очень многое. Старший ему беспрекословно доверяет, и это взаимно, поэтому сейчас, по факту, решается мнение лидера, а следовательно возможная судьба их всех, ведь дальнейшие действия всегда диктуются именно им. — Да, — решает с ответом Ли, и видит принимающий кивок старшего. — Хорошо. Тогда я тоже. Завтра поговорю с парнями. — Теперь, когда мы сошлись на невиновности Хана, думаю, стоит обсудить все. Не только мертвецов, но и его самого, — подает голос молчащий до этого Сынмин. — Почему-то мне кажется, он может быть связан с Пхоханской лабораторией.

***

Сон совершенно не идет, поэтому Хан тупо пялит в стену, надеясь, что так его нервная система сможет успокоиться. Хотя мозг во всю работает, пытается найти хоть какие-нибудь ответы на многочисленные вопросы в его голове. О каком сне вообще может идти речь. — Джи… — слышит Хан со стороны двери чей-то голос, который сразу прерывается. Видимо, пришедший подумал, что Джисон спит. — Я не сплю, — сразу же отвечает он, и почти прикрытая дверь вновь отворяется, показывая макушку Хенджина. — Ой. Я разбудил тебя? — проходит он медленно внутрь, останавливаясь у двери. — И не спал, — добавляет Хан и принимает сидячее положение. Слегка морщится из-за начавшей болеть головы, но все же поднимает взгляд. — Ты как? — подходит длинноволосый поближе, присаживаясь на край кровати. — Относительно нормально. Ты что-то хотел? — сразу же спрашивает Джисон, так как если Хван сейчас потребует объяснений, он, вероятно, окажется по ту сторону двери. Не то чтобы Джисон злился на них, совсем нет, такое поведение тоже бы посеяло в нем подозрения, просто сейчас он говорить не готов. Возможно, немного попозже. — Я хотел сказать, что ни в чем тебя не подозреваю. Чан отпустил нас сразу же, как вернулся Минхо, поэтому я не знаю, что он там сказал, но все равно, правда, верю тебе, — выдерживает недолгую паузу Хенджин. — Мне показалось, что ты бы хотел это услышать, — улыбается парень, и Джисон отправляет ему улыбку в ответ. — Спасибо. Если бы я знал, что это было, я бы сразу же все рассказал. — Я знаю, тебе не нужно оправдываться передо мной. Все мы сейчас немного того, — крутит он ладонью у своей головы совсем не в обиду, и Хан усмехается. — Да, наверное. — Тогда-а, раз ты в порядке, — заговорщически тянет Хенджин с хитрой улыбкой на лице, и Джисон в мгновение напрягается, так как Хван все еще не до конца понятная ему личность, и что творится в этой голове — неизвестно, наверное, даже самому обладателю. — Что у вас с Минхо? — выдает он, улыбаясь во все тридцать два и слегка наклоняясь к растерянному парню. — С Минхо? — удивляется Джисон, не понимая, откуда такие мысли у Хенджина. — С Минхо, который буквально месяц назад грозился тебя прикончить, а потом испепелял взглядом. — Э-э… Ну, больше не грозится, — неловко усмехается Хан. — Это я заметил и сам, Джисон-и. Просто вижу, как быстро вы сблизились. Особенно на тренировках. Со мной ты так не сближался, — подмигивает он Хану. Хенджин может и давит на парня, но он чувствует грань, когда нужно прекратить. И пока Джисон не подает ни единого признака тому, что ему неприятны такие вопросы. — Ну, не знаю? Нашли общий язык? — В прямом смысле? — Твою мать, Хенджин, — морщится Джисон, запуская в смеющегося парня подушку, которую тот ловит, не прекращая смеяться. — Ну же, Джисон! Мне чертовски интересно, — страдающе тянет он. — Наш хен тебе нравится? — Откуда у тебя такие мысли вообще? — спрашивает Хан, в то время как Хенджин замечает, что парень совсем не отрицает. — Я, знаешь, очень наблюдательный, — подтягивает он ногу к себе, видимо готовясь слушать рассказ. — Так спроси у Минхо, наблюдательный ты. — Ты смеешься? Он мне голову оторвет быстрее, чем я успею рот открыть. — Может так тебе и надо. — Ладно, в любом случае, я всегда готов послушать, как плачет по этому сухарю твое сердце, — отпускает он кинутую в него подушку, и встает с кровати, не забыв подмигнуть. — Ой, иди уже, — отмахивается Джисон и слышит смех. Такие внезапные вопросы заставляют Хана вновь задуматься, уже который раз. А потом перед глазами появляется картина на крыше, произошедшая буквально только что. Минхо хотел его поцеловать. Ну, как минимум был к этому чертовски близок. И Джисон понимает, что со стопроцентной вероятностью ответил бы ему, если бы это все же произошло. Хенджин был прав, ему нравится Минхо, и, походу, Хан слишком очевиден, раз это заметил кто-то со стороны. И все бы было хорошо, если бы Джисон не думал о том, имеет ли он вообще право на чувства. В такой ситуации разум должен оставаться ясным, а, как всем известно, влюбленность совершенно не способствует этому, делая все с точностью наоборот. Да и как отреагируют остальные, узнав об их непонятных отношениях? Вполне вероятно, это будет расценено как легкомыслие и полная несерьезность к ситуации, в которой они находятся уже долгие дни. Хан не знает, обсудят ли они с Минхо этот момент, и что вообще будет между ними, когда вновь останутся наедине, и Джисон будет пребывать в трезвом сознании, а не на грани панической атаки. Вполне возможно, что это просто был мимолетный порыв, влияние такой умиротворяющей атмосферы и тишины на крыше, и старший вообще сейчас жалеет. Ведь не услышь Минхо случайно посторонние звуки, неизвестно, в каком положении они бы были сейчас, когда на них неслась такая толпа мертвецов. Парни слишком погрузились друг в друга, когда должны были оставаться на стреме.

***

Пара дней пролетает незаметно. Джисон не знает, что сделал Чан, но ничье отношение к Хану не изменилось. Все словно закрыли глаза на произошедшее и забыли, что Джисона, вообще-то, есть все основания подозревать. Он выходит с парнями на вылазку, где уже второй раз сталкивается так близко с мертвецами. Он все еще не может привыкнуть, насколько они страшны и мерзки. От них исходит отвратительный запах чего-то гнилого, а в залитых кровью глазах совсем не проглядывается ничего человеческого. Лишь неконтролируемая ярость и жажда крови, когда мертвец видит и чувствует живого человека. Их движения пугающие, совсем не похожие на людские, когда те тянут пасть хоть к какой-нибудь части человеческого тела. И что больше всего приводит в ужас, так это способность существовать даже с простреленными или оторванными частями тела. На Хана пытался наброситься мертвец без левой руки, которую, видимо, потерял совсем недавно, так как из плеча лилась черная жидкость и свисали, кажется, остатки мышц и сухожилий. А когда Хан сделал выстрел в грудь, чтобы немного затормозить мертвеца, тот остановился лишь на пару секунд, а после бросился обратно. Лишь после выстрела в голову, когда пуля вошла в мозг, тот остановился. За время вылазок парни заметили, как некоторые мертвецы отличаются друг от друга. Да, их можно классифицировать на тех, кто теряет свою активность ночью, и тех, для кого солнечный свет не является чем-то необходимым, но и они, в свою очередь, делятся на некие подвиды. Им встречались мертвецы, которые поедали животных, встречались те, кто пугается громких звуков, пусть их и было очень мало, а также те, кто боится огня. И до сих пор неизвестна причина, почему они отличаются друг от друга. Вполне возможно, это может быть как-то связано с тем, кем эти люди были при жизни, но подтверждения этому, конечно, нет. Сейчас все парни вновь стоят на улице, отодвигая металлические пласты, когда Чанбин, Сынмин, Минхо и Феликс возвращаются с вылазки. Со всеми, к счастью, все в порядке, и за парнями не гонится толпа озверевших мертвецов. Они спокойно проходят внутрь, лишь тяжело вздыхая. Видимо, что-то все же произошло, раз парни такие уставшие, но самое главное, они целы. Но в этот раз всем составом они не поднимаются наверх, и каждый расходится по своим комнатам. Джисон знает, что некоторые живут вместе, так как восьми комнат в этом небольшом здании точно не наберется. Индивидуальную комнату, вроде, имеют только Джисон, Чан и Минхо. Если парни понятно почему, то Джисон поселился в такой только по причине своеобразного карантина в самом начале. Но о переселении речи и не идет, хотя иногда Хан действительно чувствует что-то вроде одиночества, например в моменты как сейчас. Он не особо хочет спать, поэтому был бы не против с кем-нибудь поговорить. Он вылезает из комнаты, спускаясь на второй этаж за водой, а после слышит шаги. На кухню входит Чанбин. — Почему не спишь? — интересуется Джисон, ведь тот сегодня был за территорией. — Спал, да че-то сушняк, — так же подходит он к кулеру, набирая воды. Осушает стаканчик, а после задумывается. — Будто бы и перекусить можно, — Джисон усмехается. — О, — замечает Со шоколадный батончик в навесном шкафу. Тут же открывает его и откусывает практически половину, с наслаждением мыча. — Вообще, я сладкое никогда не ем, но это так вкусно, — почему-то начинает оправдываться он, а после протягивает Джисону. — Хочешь? — Хан отказывается, и тот, однократно пожав плечами, отправляет в рот вторую половину, тут же сжимая обертку в руке. — Ты так любишь спорт, что отказываешь себе в сладком? — Да. Вообще сахар сам по себе не особо полезен, учитывая, что глюкоза содержится и так почти во всех продуктах. Но, собаки, как же вкусно производители готовят свои конфеты, — ругается он, и Хан смеется. Перед ним стоит действительно широкий мужчина, бизнесмен в прошлом, так еще и посещавший, как оказалось, спортивный зал чаще собственного дома, и жалуется на то, как сильно любит шоколад. — Знакомые моих родителей, что имели бизнес, практически безвылазно были на работе. Как ты умудрялся все совмещать? — начинает диалог Джисон. — Это тяжело, конечно, но реально. Всегда главное помнить, что жизнь не строится на зарабатывании денег. Зачем их получать, если не на что тратить? А так я работал, а после одаривал свою девушку разными подарками. Не имея возможности так их тратить, я бы и не работал вовсе. Грубо говоря, у меня не было карьеры на первом месте, если ты понимаешь о чем я, — Джисон решает не спрашивать про его девушку, ожидая, что счастливой истории не услышит. Они просто болтают на нейтральные темы еще немного, а потом расходятся по комнатам, решив, что все-таки надо поспать. В следующую ночь часть парней так же уходит, но по их возвращении с крыши бьет тревогу Феликс. Конкретного ничего не говорит, но сообщает, что Чонин ранен. И Джисон неимоверно пугается, ведь именно Чонин является их врачом, и неизвестно, получится ли ему сейчас оказать достойную помощь. Минхо, может, и имеет образование, но сколько он уже не практиковался — неизвестно. Пласты отодвигаются, и первым проходит Хенджин, а за ним Чанбин, который придерживает тело парня, который покрылся испариной. На лицах тех, кто был все это время на базе, застывает ужас, когда они видят на бедре жгут. А чуть ниже, на голени, стекает кровь. Красного цвета кровь в перемешку с черной жидкостью. — Мы же можем его спасти? — подбегает к Чану напуганный Хенджин, хватаясь за лидера обеими руками. На лице младшего ужас, паника и стекающие с обеих глаз слезы, ведь Чонин, их Чонин укушен. Парень, который всегда придерживается позитива, который всегда помогает им, будь это даже обычная царапина, парень, который так же, как и все остальные, является им семьей. — Мы поздно наложили жгут, — хрипит Ян, а после откашливается, еще больше заваливаясь на такого же перепуганного Чанбина, что не перестает крепко держать парня. Джисон смотрит на эту картину, и практически плачет сам, видя, как больно его другу, и понимая, что, вероятно, вирус уже совсем близко к мозгу. Он лишь на секунду представляет, что, если Ян превратится, кому-то из них придется пустить пулю другу в лоб. И ему становится так плохо от этого осознания, что он едва ли остается в сознании, смотря в замедленной съемке, как лидер подходит к Чонину. — Я… я не знаю, — произносит лидер, оглядывая укус на ноге. Он прикрывает глаза и окликает Минхо, который стоял чуть позади. Джисон тут же приходит в себя, и в его голове сеется надежда, такая призрачная и едва заметная, но за которую он сразу же ухватывается, ведь просто не выдержит потери друга. — Блять, — матерится Ли, осматривая укус, — можно попробовать выкачать кровь… не знаю, давайте попробуем, — решается старший, и они все поднимаются на второй этаж. Никто не задает вопросов, хотя, определенно, каждый из них удивлен, ведь кроме Чана и Джисона никто особо не знал о медицинском прошлом Минхо. Парня укладывают на кровать, и стекающая кровь сразу же окрашивает ткань в бордовый, а на пол стекают капли красного оттенка. Вместе с черным. Совместными усилиями, они с помощью ремней фиксируют руки и целую ногу к кровати, пока Чонин тяжело дышит и морщится в лице. А Феликс пытается ему хоть как-нибудь помочь, прикладывая смоченную в холодной воде тряпку к разгоряченному лбу. Что-то шепчет о том, что все будет хорошо, и по новой смачивает ткань, поглаживая плечо нахмурившегося из-за боли Чонина. Минхо сказал откачать кровь, но ни у кого нет даже предположительно идей, как это сделать. Они не в оснащенной больнице, у них, по факту, нет практически ничего, а бежать до ближайшего пункта слишком глупо. У наложении жгута есть свои временные ограничения, иначе конечность может начать отказывать, за чем непременно последует некроз. Пока Минхо разрезает ткань штанины, несколько парней с паникой в глазах смотрят на все происходящее, начав молиться на хороший исход, хотя, по факту, никто в это не верит. Каждый из них так или иначе представлял день, когда кто-то окажется заражен, но каждый старался об этом не думать, ведь слишком больно потерять кого-то снова. Но этот день настал намного быстрее, чем хотелось бы. Они в шаге от того, чтобы потерять Чонина. — Минхо, — подает голос младший, приоткрывая глаза. Слышно, как хрипит его голос, как сложно ему говорить, поэтому все разом замолкают. — Ты же понимаешь, что меня уже не спасти, — болезненно улыбается он, и Хан слышит, как от них отворачивается Сынмин, чтобы не показывать слез. — Нет, Чонин, мы можем попытаться, — уверенно говорит Ли, хотя руки предательски дрожат. — Как? — задает он вопрос, и Минхо понимает, что не может ответить. Понимает, что он вообще не представляет, как выкачать кровь, причем быстро. И то, нет гарантии, что вирус не проник к сердцу, которое, вероятно, уже качает его к тканям и органам с неимоверной скоростью. Если бы только был антидот, или хоть что-нибудь, что можно было бы ввести, чтобы обезвредить вирус. — Я… Я не знаю, — голова старшего падает на грудь парня, когда из глаз вытекает первая слеза. Все смотрят на разбитого Минхо, который всегда собран и решителен, и теряют последнюю надежду. Вечная уверенность старшего вселяет уверенность и в остальных, он для них подобно якорю, за который они держатся каждый день, в самой, казалось бы, не решаемой ситуации, когда их сносит течением ужаса и отчаяния. Ли чувствует себя сейчас настолько отвратительно, насколько вообще можно. Своими словами внизу он подарил парням надежду, но сейчас ломается у них на глазах, так как понимает, что он не может его спасти. Он окончил медицинский вуз, он даже успел немного поработать, но какой сейчас от этого толк, раз он не может спасти друга. Безысходность накрывает. — Минхо, — касается чужого плеча Джисон, но за этим не следует никакой реакции. — Минхо, — зовет он его немного настойчивее. — Что? — резко оборачивается Ли с агрессивным криком. Он понимает, что Хан ни в чем не виноват, но злость на самого себя и отвращение настолько сильны, что он просто не сдерживается. — Что… Что если я откачаю зараженную кровь? — тихо предлагает Хан, а после добавляет: — Ртом. Эта идея пришла ему в голову как гром среди ясного неба, когда он увидел слезы парней и самого Минхо. Если он действительно особенный, и вирус ему не опасен, значит он сможет спасти Чонина. Ну, а если нет, он хотя бы отплатит парням за свое спасение. — Ты с ума сошел? Нет, — резко отказывается Минхо, когда не может поверить, что Хан вообще такое предложил. — Но послушай- — Я сказал нет, Джисон. Ты заразишься тоже, не успев спасти его. — Я не заразился от укуса, ты не помнишь? — Мне плевать, это была чистая случайность, Хан! — срывается на крик старший, так как потерять и Джисона он не готов. Не сейчас, когда этот мальчишка становится ему слишком важен. — Откуда такая уверенность? Почему мы не можем просто попробовать?! — кричит в ответ Джисон, так как этот план ему кажется действительно рабочим. — Я не хочу потерять еще и тебя! Даже не думай, — отворачивается он обратно к Чонину, который морщится из-за громкого звука. Хан смотрит на парней, у которых, кажется, вновь зародилась надежда, и он, видимо сильно осмелев, хватает Минхо за предплечье, выходя в коридор. — Я сказал нет, Джисон, — с несокрушимой уверенностью смотрит на него старший. — Минхо, пожалуйста, подумай. Я не заразился от укуса с действительно хреновым жгутом. Да даже ты решил, что я заражен! Я хочу попробовать спасти его. — Да как ты не понимаешь! Я не хочу проверять, действительно ли это иммунитет, или все же хреновый жгут не был таким хреновым, Джисон. Я эгоист, и я не хочу тебя терять, — громко, настойчиво, но так напуганно произносит Минхо с мокрыми глазами. — Я понимаю, правда, но… Что, если все получится? — Хан берет чужие дрожащие руки в свои, заглядывая в глаза. — Я не могу позволить тебе это сделать, — морщится Ли, поднимая голову вверх, чтобы не дать слезам пролиться. — Ты бы не сделал так же? — спрашивает Хан, и Минхо ломается. Понимает, что сделал бы не раздумывая, совершенно не стал бы никого слушать, если бы была призрачная надежда на спасение одного из них. — Минхо, — зовет он его после длительной паузы. — Ладно. Ладно, хорошо. Но если ты умрешь, я возненавижу тебя, — клянется Минхо, а Джисон лишь улыбается. — Ты этого не сделаешь, — тихо, но так уверенно произносит младший, крепче сжимая чужие ладони. Минхо не отрицает. Они возвращаются к парням, и Минхо просит большое количество воды и ведро. Практически в мгновение все оказывается у кровати, где Чонин, кажется, начинает терять сознание. — Минхо, — окликает его Чан. — Ты уверен? — спрашивает он, имея в виду не только выздоровление Чонина, и Ли это понимает. — Нет, — машет он головой. — Совсем не уверен, Чан. Я так боюсь за них обоих, — признается он, чувствуя чужую руку на своем плече. — Я верю в твое решение, Хо, — сжимает он ладонь, выдавливая болезненную улыбку. — Я вам нужен? — Минхо вновь отрицательно машет головой, и лидер выходит за остальными, закрывая дверь. Ли поворачивается на Хана, беря уже сам чужие руки. Смотрит на парня, видя, как тот улыбается и, кажется, полностью принимает потенциальную смерть. Джисон не признается, но ему чертовски страшно сейчас, он сам не до конца уверен в своем иммунитете, не уверен, как все пройдет, но продолжает улыбаться, пытаясь посеять надежду в другом. — Пожалуйста, — на грани шепота произносит старший, поднося чужие руки к своему лицу. — Останься жив, — оставляет один поцелуй на костяшке, и Джисон видит, как обнажена сейчас чужая душа. Минхо почти плачет от того, как переживает. И Хан совсем не осуждает его, ведь понимает, какой выбор ему пришлось сейчас совершить. И рад, что он сделал правильный. Наверное. Когда Джисон кивает, они ближе придвигают ведро, намереваясь сначала просто выдавить кровь. Минхо не уверен, что сработает, но предварительно все же вкалывает анестетик, пытаясь хоть немного снизить чувствительность парня. Голыми руками он сдавливает кожу в месте укуса, с неприязнью отмечая следы от деформированных зубов. По рукам начинает течь черная жидкость вместе с обычной человеческой кровью, попадая в ведро. — Все, хватит, — останавливает его Джисон, двигаясь ближе к Чонину. Сейчас приходит полное осознание, и он, глубоко вздохнув, припадает губами к ране, морщась от вкуса железа и чего-то кислого. Видимо, так и ощущается кровь мертвеца. Сразу же выплевывает это в ведро, ни на секунду не задерживая это во рту, и принимает от Минхо воду. Полощет рот, вновь отправляя это в ведро, видя черные разводы. По телу проходятся мурашки, но Хан не останавливается, создавая вакуум и втягивая новую порцию крови. Даже если он сейчас заразится, он должен успеть спасти Яна. И каждый такой раз он чувствует чужую руку на своей спине, и это придает хоть какую-то призрачную уверенность, что все будет хорошо. С четвертым разом он привыкает ко вкусу, каждый раз смотря на ту смесь, что выплевывает. Черный цвет еще есть, но его становится все меньше. — Джисон, хватит, — просит его Ли. Каждый такой раз напоминает старшему о том, что слизистая в ротовой полости чертовски тонкая, и она снабжена сосудами. Вирус спокойно может проникнуть в кровь через такой тонкий слой. — Вены еще черные, — произносит Хан и вновь припадает к ране. Так продолжается порядка семи минут. У Джисона болит рот, сбилось дыхание, а у Минхо заканчивается терпение, когда он видит, как много дряни вбирает в себя Хан. — Все, все! — кричит Ли, замечая нормальный цвет кожи и вен, и видя, что Хан начал выплевывать только кровь. Джисон в последний раз полощет рот, оглядываясь на Минхо. — Как думаешь, сработало? — с надеждой в глазах произносит тяжело дышащий Хан с кровью на губах и около. — Надеюсь. Ты… как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Ли. Младший смотрит на свои руки, не замечая черного оттенка, и внутренне радуется. — Нормально? Думаю, я здоров, — слегка улыбается он, и Минхо, не переживая о том, что его руки в крови, прижимает Джисона к себе, крепко обнимая. Ладонью берется за затылок, прислоняя голову к груди. — Самоотверженный идиот, — шепчет он, жмуря глаза. — Вновь будешь грозиться меня убить? — посмеивается Хан, обнимая парня за талию. Он все так же не знает, что между ними происходит, но ощущает, что грань дружбы они давно перешли и продолжают это делать с каждым днем и с каждым взглядом. Он чувствует и видит, как за него переживает Минхо, и понимает, что сам очень боялся умереть, ведь это означает оставить Ли. Когда Хан выходит из комнаты, его встречают пять пар напуганных глаз, а Хенджин и Чанбин подпрыгивают с пола, сразу же пряча руки в карманы, чтобы спрятать тремор. — Ну? — Минхо сейчас зашивает рану. Он сказал вам, — указывает он на Чанбина с Чаном, — остаться здесь, если… если вдруг что-то пойдет не так. — Как думаешь, сработало? — спрашивает лидер, который кажется не менее разбитым. — Должно? Не знаю, в последние разы кровь была нормального оттенка, — очень неуверенно произносит он, но, несмотря на это, слышит облегченные выдохи. Никто не спрашивает Хана о его самочувствии, это немного задевает, но он не долго думает об этом. Собственные мысли заполнены Чонином, его состоянием, тем, что сейчас Минхо должен будет снять жгут, и Джисон надеется, что даже если часть вируса осталась, весь объем циркулирующей крови просто поглотит и обезвредит остатки. Он не врач, он почти ничего в этом не понимает, но у него все еще есть надежда. Когда Хан чувствует слабость, он уходит в свою комнату, начав немного переживать на этот счет. И уж лучше он сейчас будет один. Но в комнате его находит Сынмин. — Можно? — заглядывает Ким, и Джисон кивает, принимая сидячее положение. — Как ты? — Хорошо? Наверное. Немного подустал, но чувствую себя нормально. — Поразительно, — усмехается Сынмин, садясь рядом. — Ты герой, Джисон. Как минимум потому, что решился на такое. — Ты что говоришь такое? — смущается Хан, ощущая, как у него падает давление. Не подает виду. — Я обязан вам всем, поэтому не мог сейчас остаться в стороне. Надеюсь, он поправится, — вздыхает младший и жмурится в глазах, пока Ким не видит. — Все равно спасибо. Что бы не случилось, ты сделал все возможное, — улыбается Сынмин блеклой улыбкой и едва ощутимо хлопает по плечу. — Ладно, отдыхай лучше. Если что, сразу кричи, понял? — Все отлично, не переживай, — ободряюще улыбается Хан, и как только парень выходит, Джисон ощущает жжение в груди. Скручивается комочком, хочет позвать кого-нибудь, но тут же отключается. То ли это сон, то ли обморок, но он закрывает глаза.