ASPID

Минхо не отходил от Чонина ближайшие, наверное, часа два, подрываясь каждый раз, стоило спящему парню двинуться. К нему периодически заглядывал Чан, чтобы проверить не только самого Ли, но и состояние Яна. Он пусть уже долгое время без сознания, превращения все же не происходит, что определенно не может не радовать. Значит, план Джисона все же не был настолько безрассуден, как изначально его оценил Минхо. — Ну как он? — заходит вновь к нему Крис, замечая, что Минхо задремал на кресле. — М? — мгновенно просыпается он, потягивая шею и часто моргая, чтобы сбить сонливость и осознать, что он спал. — Хо, иди отдохни, — подходит к нему Чан, опускаясь на корточки перед другом. — Ты всю ночь тут сидишь. — А вдруг что-то пойдет не так, — смотрит он на мирно спящего Чонина. — Джисон в порядке? — Ну вот может пойдешь и узнаешь? — слишком странно улыбается ему старший, показывая свои ямочки. — Ты чего? — Ничего, — улыбается он еще шире. — Иди давай, я побуду с ним. — Позови, как проснется. Даже если я буду спать, — строго произносит Минхо, все же поднимаясь с места. — Ты ж врач, — посмеивается Чан, приподнимая руки в сдающемся жесте, и Ли все же выходит в пустой коридор. Уже совсем скоро рассвет, так что все, вероятно, уснули, как бы сильно они не переживали за состояние Чонина. Минхо и сам наполовину спит, но все же тревога все еще присутствует. Головой он понимает, что с Яном все в порядке, ведь прошло достаточно времени, но в нем словно проснулись какие-то инстинкты старшего брата, отчего он не может успокоиться, пока точно не удостоверится в здоровье младшего. В такие моменты он понимает, что Чан чувствует такую ответственность постоянно. Они знакомы достаточно долго, и если даже раньше Крис отличался лидерскими качествами и ответственностью, то с началом эпидемии и после потери своей семьи этих качеств в нем стало еще больше. Он чувствует ответственность за каждого в этом месте, даже за Минхо, который прошел через похожее количество дерьма, как и сам Чан, и жизнь его действительно поднатаскала. Это тяжело. Именно поэтому Минхо так дорожит Чаном. Именно поэтому безмерно уважает его. Пусть Минхо и тоже фактически старший для всех, он точно не справился бы, будь на месте Чана. В момент, когда Хан предлагал ему этот безумный план, он колебался не только из-за своих соображений, он также подумал о том, что будет с их лидером, если он потеряет сразу двоих. Минхо знает Чана: он, может, и не покажет, но он точно сломается. Будет винить себя всю оставшуюся жизнь вне зависимости от того, есть ли его вина или нет. По пути в свою комнату, Минхо заглядывает к Джисону и наблюдает мирно спящего парня. Непроизвольно улыбается, осознавая, что он действительно в порядке. В голове всплывает импульсивный поступок, когда он поцеловал его руку, и Минхо в мгновение начинает жалеть. Он не отрицает, что Джисон определенно стал для него особенным, практически с самого начала, когда тот только появился в их месте. Слова с угрозами не были пустыми, он в защиту парней действительно был готов прикончить Хана, если бы тот начал подавать признаки заражения. Но со временем, когда Джисон начал ему отвечать, не принимая всю агрессию от Ли, а после вообще стал показывать свой характер, Минхо начал смотреть на него немного иначе. Ему нравились те безобидные перепалки между ними, то, как старший постоянно подкалывал его и гонял во время тренировок, а тот терпел, не показывая усталость. А потом Минхо начал ловить на себе все больше и больше взглядов, которые смущали больше самого обладателя, нежели Минхо, как, по идее, должно было быть. Ему льстили эти взгляды, ну и несложно было понять, что Хан заинтересован. Подколы сменились поддразниванием и издевательствами, пока Минхо не осознал, что заинтересовался сам. Они начали проводить все больше времени вместе, и с каждым днем старший начал вязнуть в этом парне все больше. Засматриваться на него, на его яркую улыбку и легкое смущение при двусмысленных шутках Минхо. Он старался одергивать себя, не давать погружаться в зарождающееся что-то, а потом они каким-то образом оказались на крыше, когда в Ли возникло отчетливое желание поцеловать Джисона. Он знал, что это не совсем правильно, но контроль отсутствовал совершенно. А ответная реакция Хана сделала только хуже. Минхо понял, что умудрился влюбиться в парня, которого пытался убить. Так что сегодняшняя его реакция в стрессовой ситуации вполне обоснована, только как это расценил сам Джисон, остается непонятно. Не то что бы Минхо готов с ним обсуждать это, но хочется верить, что его поведение не отпугнуло младшего. Ведь Ли действительно боялся того, что может потерять Хана. Он только-только обрел кого-то, к кому ощущает что-то иное, не те чувства, которые он испытывает по отношению к парням, и Минхо совершенно не намерен упускать это. Он хочет почувствовать счастье, эту призрачную иллюзию того, что все может быть хорошо, когда каждый день не может стать для тебя последним. Когда ты не живешь, а выживаешь. Пусть это очень эгоистично, но сейчас, когда он буквально видел, как Чонин умирает, он ясно осознал, что должен хвататься за те крупицы хорошей жизни, которые у него могут быть.

***

Минхо просыпается в панике, понимая, что солнце уже высоко, а его никто не разбудил. Хотя Чан обещал. Неужели Чонин еще не очнулся? Дальше мысли заходят совсем не туда. Он буквально вылетает из своей комнаты, практически за секунду преодолевая коридор. Его, вероятно, слышат все в здании, когда он влетает в кабинет, где оставлял Яна. И он видит сидящего Чонина в сознании, пока рядом с ним находится Феликс, видимо, развлекая парня. Осознание, что все в порядке, окатывает как холодной водой, и он упирается ладонями в колени, тяжело выдыхая. — Ты в порядке, — едва заметно улыбается Минхо, приподнимая голову. — Ты бежал? — встревает Феликс, видя тяжелое дыхание старшего. — Как ты себя чувствуешь? — игнорирует он вопрос, подходя к Яну, вновь видя яркую лисью улыбку, по которой успел соскучиться. — В порядке, — отвечает ему Чонин и раскрывает руки для объятий, ведь прекрасно помнит состояние Минхо и знает, как сильно он был напуган. Но знает, что сейчас старший не позволит вновь проявить себе слабость, поэтому сам предлагает обняться. Знает, что это необходимо. И Минхо действительно крепко обнимает своего младшего, чувствуя себя искренне счастливым. Сжимает чужое тело, вновь практически плача. Каждый из них слишком дорог для него. — Ты же помнишь, как он расплакался? — наигранно тихо произносит Феликс, заставляя Чонина рассмеяться. — Ли Енбок, — оборачивается застигнутый врасплох Минхо, пытаясь взглядом донести, что не стоит над ним так шутить. Но Феликс лишь смеется вместе с Чонином. — Не переживай, Хо, я тронут, — подначивает Ян, театрально похлопывая старшего по плечу. Они оба смеются, и все же Ли не может тоже сдержать улыбки. Он не смеется, но все же искренне улыбается, позволяя положительным эмоциям вырваться наружу. Минхо только накануне думал о своем состоянии, но сейчас понимает, что в такие моменты он так же вполне счастлив. Когда он видит парней, которые в порядке, которые искренне улыбаются и испытывают радость, пусть и ненадолго. — Сделаешь мне перевязку, док? — улыбается Чонин. — Кстати да, ты почему не говорил, что имеешь медицинское образование? — Так вышло, — с немного виноватой улыбкой произносит Минхо и боковым зрением замечает Чана. — Эй! Ты почему не разбудил? — кричит на него Ли, и Чан с улыбкой на лице поднимает руки в извиняющемся жесте. — Я зашел к тебе, но ты так сладко спал, — посмеивается старший. — Ну не злись, Хо, — улыбается Крис, замечая осуждающий взгляд. — Все, валите оба, мне надо ногу перебинтовать, — Минхо не видит, но Феликс дразнит его за спиной старшего, из-за чего все, кроме самого Ли, смеются. Тот оборачивается, но австралийцы быстро ретируются, закрывая за собой дверь. — Что он сделал? — смотрит тот на Яна, но получает лишь загадочное пожатие плечами.

***

Во время перевязки Чонин просит позвать Джисона, так как все-таки хочет его поблагодарить, поэтому Минхо направляется к еще вероятно спящему Хану. Медленно открывает дверь, но видит уже проснувшегося парня, который мгновенно накрывает руки одеялом. Улыбка с лица Ли сразу же спадает и он хмурится. — Доброе утро, — улыбается Джисон, словно ничего не было. Но Минхо не отвечает, тут же устремляясь к Хану, захлопывая дверь. — Что там? — кивает он головой на скрытые одеялом руки. — М? О чем ты? — Руки. Что с ними? — берется он за край одеяла, но с другой стороны ткань крепко держат. — Джисон, твою мать, — резко дергает одеяло и видит левую руку с потемневшими венами. Минхо накрывает. Нет. Не может быть. Он не может быть заражен, все же хорошо. Чонин в порядке, вчера и Джисон был в полном в порядке, так что произошло? Почему вирус в его крови появился сейчас, почему заражение все же происходит и где его долбаный иммунитет?! — Минхо, — Хан замечает резкое изменение в настроении старшего, и берет его руки в свои. Накрывает бледную ладонь своей кожей с темными ветвящимися нитями, но пытается всеми силами привлечь внимание к глазам. — Нет… Ты не можешь… Нет, — тихо повторяет он, отказываясь в это верить, и машет головой из стороны в сторону. — Минхо, — зовет он его во второй раз, наклоняя голову, чтобы заглянуть в чужие глаза. — Ты меня слышишь? — пытается он достучаться до парня и все же видит кивок. Чужие губы дрожат вместе с руками, а лицо вмиг побледнело из-за страха. — Это… Это нормальная реакция, ладно? — Твои вены почернели, Джисон, о какой нормальной реакции ты говоришь? — начинает паниковать старший, когда мозг генерирует ему рисунки зараженного Хана. Джисона, который так же превратится в монстра, желающего убивать. Тварь, которую способен убить только раздробленный череп. — Не кричи, прошу, — все еще спокойно говорит младший и тянет Минхо на себя, усаживая рядом и не отпуская чужие руки. Ли повинуется, но все так же с паникой в глазах смотрит на левую руку. Он видит, как пульсирует под кожей черная жидкость в такт, видимо, сердцу. — Нет, смотри на меня, — просит он. — Я в порядке, клянусь тебе. — Не строй из меня идиота, Джисон, — пытается вырвать он руки, но Хан удерживает их, притягивая парня еще ближе. — Послушай меня, прошу, — все еще пытается добиться чужого внимания младший. — Я не вру тебе, — и он все же получает его. — Тогда, при укусе… Первое время было то же самое. Я не знаю, как объяснить, но моя кровь, она… периодически становится черной после вируса первые пару дней. По этой причине ты тогда застал меня с потемневшей частью тела, понимаешь? Этой ночью она тоже потемнела на несколько минут, но потом все вернулось на свои места, — умалчивает, что его бросило в жар, в груди горело, а тело покрылось испариной вместе с головокружением, за чем последовала кратковременная потеря сознания, — но вот опять… Это сейчас пройдет, клянусь. — Это… действительно иммунитет? — Я не знаю. Но будто бы похоже на то. Такая реакция похожа на борьбу с вирусом… — заканчивает Джисон, так и не отпуская чужие руки. — Ты не врешь мне? — тихо спрашивает Минхо, действительно успевший перепугаться. Пусть осознание до конца и не пришло, но паника подступала так стремительно, что он начал повышать голос. Хан мотает головой. — Обещай, что не заражен. — Обещаю, — улыбается ему Джисон, и Ли едва заметно выдыхает. — Не переживай, я правда в порядке. За эту ночь тебе достаточно нервов, — усмехается младший. — Почему тогда спрятал руки сразу же, как я вошел? — Именно поэтому. Ты начал паниковать. Минхо ничего не говорит, лишь еще раз тяжело вздыхает и притягивает к себе Хана. Парень обвивает руками чужую шею и прикрывает глаза, ощущая ладони Минхо на своей талии. Он не знает, что происходит между ними, но ему так приятны переживания старшего за него, эти крепкие объятия или тот поцелуй его рук ночью. Джисон ощущает, как важен для старшего, и от этого тепло. — Сходи к Чонину, — говорит Минхо, но не отпускает, — он хочет поблагодарить тебя. — Он в порядке, да? — оттягивает шею Джисон, ярко улыбаясь. — Да. Ты спас его, — мягко произносит старший, — но я больше не позволю тебе чего-то подобного. Особенно после увиденного.

***

Джисон, как и ожидалось, не на один час пропадает у Чонина. Пусть по Хану ночью было и не очень заметно в силу того, что он истерично пытался придумать, как он может помочь, он тоже был на грани. Он чувствовал непонятно откуда взявшуюся ответственность и чертовски переживал за парня, который первым его принял, когда Джисон только присоединился к парням. Они сразу же нашли общий язык, и тогда Ян неплохо поддержал младшего, вселив уверенность, что Хана не выпрут при первой возможности, а Минхо, пусть и грозился, но не убьет его. Поэтому да, он слишком боялся потерять кого-то такого, как Чонин. В следующие дни Ян проводит у себя в кабинете, и к нему периодически приходит Минхо, чтобы помочь с перевязкой. Парни все так же продолжают выходить за территорию, а Минхо, Чан и Сынмин все чаще пропадают втроем на четвертом этаже. У Джисона чешется язык расспросить их, узнать хотя бы что-то, но он им доверяет, поэтому просто закрывает глаза на их сборы, как и остальные. Не задает вопросов, хотя и замечает изменение настроений у всех троих. Каждый раз, когда они спускаются с четвертого, они выглядят так, словно то, что они там обсуждают, идет через одно место, и становится лишь хуже. Пару раз до Хана доносится раздраженная, даже агрессивная речь Минхо, которая сразу же прекращается. В такие моменты особенно тяжело сдерживаться, чтобы не сунуть нос не в свое дело. Тем более сейчас приближается зима. С каждым днем температура стремительно падает, особенно ночью, когда кофты и одеяла перестают спасать. На вылазках парни помимо еды начинают запасаться теплой одеждой, проникая либо в чужие дома, либо в магазины, если те находятся не в торговых центрах, которые они обходят стороной. В гаражах людей пытаются искать генераторы, чтобы хоть к чему-то подключать обогреватели хотя бы на время. В связи с этим вылазки не отличаются большими расстояниями, так как тащить что-то такое тяжелое становится все труднее. Поступает предложение начать всем жить по двое-трое, чтобы экономить энергию и сохранять тепло. Никто не знает, как себя поведут мертвецы на холоде, но присутствует призрачная надежда, что им опасен холод и они начнут умирать. Ну или хотя бы терять свою активность. Это только и радует. Ну и еще тот факт, что в мороз вся парящая в воздухе инфекция так же на время уходит, и в местах особого скопления не нужно надевать маски. Но все же отсутствие отопления — отвратительно. Только что Сынмин, Минхо и Чанбин вернулись с вылазки, и двое из них вновь отправились на четвертый этаж. Джисон же, найдя какую-то книгу, сейчас читает ее в кровати, намереваясь ложиться спать, но его слух улавливает громкий смех с комнаты напротив. Если он не ошибается, это комната Хенджина, Феликса и Сынмина. А вот чей смех конкретно — непонятно. Но почему-то Джисон решает, может, посидеть у них, так как ему определенно не хватает общения. Он стучится, приоткрывая дверь, и все же определяет, что смеется Хенджин. — О, Джисон-и, заходи! — выкрикивает сидящий Чанбин, чем удивляет Хана. Джисон пытается понять, что происходит, и видит до смешного растерянного Феликса с картами в руках, хохочущего в себя Хенджина и такого же посмеивающегося Со. — А что происходит? — улыбается Джисон, садясь на кровати рядом с Чанбином. — Этот, — указывает старший на Хенджина, — наебывал Ликса по поводу своих карт всю игру. А сейчас, в общем, Феликс проиграл, — смеется. — Ничего такого короче, меня убивает его смех, — объясняется Чанбин, пока как длинноволосый Хван начинает смеяться с новой силой. — Прости, прости, Ликс-и, — тянется он к нему с объятиями, но не перестает смеяться. — Да как вообще?! — возмущается Ли, не разделяя веселья друга. — Ты только и делал, что забирал себе все карты всю игру! — Хенджин задыхается. — Да ему вообще нельзя верить! — встревает Чанбин, что первым вышел из игры. — Что это вообще за театральные вздохи были от человека, который с козырями всю игру сидел?! — Но я же поверил! — кричит Феликс, с силой разбрасывая свои карты, но все равно улыбается, потому что высокий смех Хенджина заразителен. — Давайте еще раз. Чанбин смеется и начинает раздавать карты, но Феликс в последний момент решает поменяться с ним местами, чтобы не сидеть возле Хенджина. Они играют, постоянно переговариваясь, Феликс то и дело что кидает на Хвана подозрительные взгляды, из-за чего тот не может сосредоточиться и продолжает смеяться. В какой-то момент их заставляет дернуться громкий хлопок двери из коридора, они переглядываются, но никак не комментируют это, слегка приумерив свое веселье. — Сейчас Сынмин придет, — тихо произносит Феликс, подкидывая червовую восьмерку Джисону. Тот отбивается и выходит из игры. Сидит какое-то время, а после встает с кровати. Он знает, что это с таким хлопком в комнату вернулся Минхо. — Я ненадолго, — бросает Хан и выходит из комнаты. Останавливается возле двери старшего. Джисон подозревает, что в отношениях парней назревает разлад и, на самом деле, переживает. Он с парнями уже долгое время, и понял, что именно на плечах этих троих держится очень многое. И, собственно, не удивительно, что их нервные системы начинают сдавать. Но почему-то хочется попытаться предотвратить это. А как Джисон это сделает, если он совершенно ничего не знает. Он пару раз стучится в чужую дверь, глубоко выдохнув, как слышит весьма раздраженное «что» из-за двери. — Минхо, это я. Могу войти? — тихо произносит Хан и почему-то уже жалеет, что пришел. Но дверь распахивается. — Что ты хотел? — старший явно не в духе. Злится, и видно, как тяжело ему сдерживаться. Пусть парень и выглядит совершенно обычно, но напряженные челюсти, сжатые губы и крепкая хватка на ручке двери выдают его настроение с потрохами. — Э-э… Ты в порядке? — В полном. Это все? — ладно, Хан хотя бы попытался. Больше лезть он не намерен. — Да. Извини, что отвлек, — неловко улыбается младший, отходя от чужой двери. Он не обижается, просто понимает, что Минхо не в духе, и, видимо, он из тех людей, кто предпочитает одиночество, чтобы не сорваться на окружающих. Но после слышится тяжелый вздох. — Джисон, подожди, — окликает его Минхо, и Хан оборачивается. — Прости. Заходи. — Нет-нет, все нормально. Я вижу, что ты хочешь побыть один. — Джисон, — прикрывает он глаза, медленно вздыхая. — Заходи, — повторяет он, и Хан все же проходит в комнату, когда Ли закрывает за ним дверь. — Я просто немного… взбешен, — устало усмехается он, падая на кровать. Хан неловко садится рядом, хотя до этого уже был в комнате Минхо и не чувствует как таковой неловкости. Просто это все еще не его территория. — Ну, ложись, раз пришел, — недовольно произносит старший, видя зажатость Хана, и тянет его за руку, чтобы тот лег рядом. Джисон не выдает, как сильно смущается, когда собственное плечо касается чужого, а лица оказываются слишком близко. Решает, что такой порыв от старшего обусловлен его настроением, и ему действительно сейчас все равно на свои действия. Просто делает, что хочет. — У вас что-то происходит, да? Вы стали часто ругаться, — начинает Хан, наблюдая за тем, как Минхо берет в свои руки ладонь младшего, медленно поглаживая костяшки и перебирая пальцы. Джисон на месте чуть не умирает от нежного жеста. Минхо брал его за руку тогда на крыше, после еще пару раз, но все равно реагирует как в первый. Старается даже не двигаться, принимая такое легкое выражение всего того, что у Минхо внутри. Он, конечно, напрягается, но и одновременно с этим ощущает успокоение, чувствуя своей кожей огрубевшие подушечки пальцев. — Вроде того. Ты знаешь, я не могу тебе всего рассказать. Прости за это. — Я все понимаю, правда, — успокаивающе улыбается Хан, чтобы Минхо не чувствовал вины. — Мы… Эпидемии уже почти три месяца, и мы немного сходим с ума, — усмехается тот. — А вопросы, которые решаются между нами, начали заходить в тупик. Поэтому возникают конфликты. — Три месяца, — осознает Джисон, тяжело вздыхая. Уже почти три месяца они живут без света, изредка пользуясь фонариками, так как батарейки в магазинах не бесконечные, без горячей воды в водопроводе, и с надеждой, что газ будет поступать в здания как можно дольше. Потому что иначе придется питаться тем, для чего не нужна плита. Три месяца они встречаются лицом к лицу со смертью, каждый раз надеясь, что это не конец. Скажи кто-нибудь Джисону, что он даже в таких условиях сможет обрести людей, которых может назвать друзьями, он бы покрутил пальцем у виска. Всю жизнь он был практически один, не шел на близкий контакт с людьми и даже избегал его. Считал, что ему действительно хорошо одному, а сейчас понимает, как важны и нужны человеку хорошие люди возле него. Даже если их пара человек, но они те, кому ты можешь доверить свою жизнь, — этого вполне достаточно. — Звучит ужасно, правда? — вырывает голос Минхо из мыслей. Что более удивительно, так это тот факт, что Джисон в таких условиях смог по-настоящему влюбиться в мужчину, который старше его на пять лет. Может сила чувств вызвана пошатнувшейся психикой, которой необходим хоть какой-то фактор, за который она сможет держаться, а может Минхо действительно тот человек, из-за которого сердце Хана трепетало бы и в нормальной жизни. В любом случае, этот парень сейчас держит руку Джисона так нежно, аккуратно поглаживает немного пораненную кожу из-за вылазок и спорта, и все кажется взаимным. Так и какая вообще разница по какой причине влюбилось одинокое сердце? Хан не уверен, сколько он уже вместе с парнями на базе, но за это время это место стало ему неким домом, где в нем иногда проявляются крупинки того самого чувства, которого так не хватает. Именно здесь он проживает пусть и совсем короткие, но такие яркие моменты радости и тепла. — Интересно, сколько это еще продлится… Что вообще происходит в стране? Или на континенте… Что если вообще вся планета кишит мертвецами и во всем этом нет никакого смысла? — Джисон, — чуть крепче сжимает он его руку, заглядывая в поникшие глаза. — Я не знаю, какая сейчас ситуация в мире, но я не дам тебе сдаться, ты меня понял? — Я устал, Минхо, — тихо произносит младший, уводя взгляд вниз. — И мне страшно. Страшно, когда каждую ночь парни уходят на несколько часов, и я думаю, а вернутся ли они в полном составе. Страшно, когда сам вижу этих тварей прямо перед своим лицом, чувствую этот отвратительный запах и понимаю, что они когда-то были такими же людьми. Страшно, когда уходишь ты. И тоже можешь не вернуться, — в горле неприятная боль от сдерживаемых слез, но он пытается не плакать. Он помнит, как Минхо ему однажды сказал, что здесь всем страшно, и почему-то решает, что не имеет права на эти пессимистичные мысли, на его чувства, которые, на самом деле, переполняют с самого прихода сюда. Ощущает себя эгоистом, когда слова все-таки вырываются. — Эй, — Минхо аккуратно касается пальцем чужого подбородка, заставляя Хана вновь посмотреть в его глаза. Старший видит едва заметную влагу и понимает, как тяжело сидящему перед ним парню. Если он, Чан и Чанбин более или менее спокойно относятся, легко привыкли к новым условиям жизни, то остальные, включая Джисона, совсем недавно перестали быть студентами. Парнями, у которых из забот должны были быть отношения и поиск работы, а не мысли, как им выжить и где найти еду. — Мне тоже иногда страшно, и это нормально. Нет ничего постыдного в том, чтобы бояться, — рука переходит на щеку, и большой палец принимается аккуратно поглаживать кожу. — Но мы не должны опускать руки, Хан-и. Кто знает, может уже завтра прибудет спасение, м? — легко улыбается Минхо, наклоняя голову вбок. — Я, конечно, очень в этом сомневаюсь, — грустно усмехается Джисон, сплетая свои пальцы со свободной рукой Ли. И засматривается на то, как красиво выглядят их побитые, бледные руки, тощие из-за недостатка еды и постоянного стресса, но сплетенные вместе. — Пообещай мне не сдаваться, — тихо просит Минхо. — Что бы не произошло, ты не сдашься, ты будешь дальше пытаться выжить. Он смотрит на него и действительно просит обещания, которое, если Хан даст, не сможет нарушить. И почему-то язык не хочет поворачиваться. Он настолько в себе не уверен, не уверен в своей менталке, которая в любой момент может дать сбой. Ему страшно вспоминать собственные мысли, когда они почти потеряли Чонина, так о каком обещании тут может идти речь? — Ох, Джисон-и, — разрывает руки Минхо и, положив их на чужую талию и спину, притягивает парня к себе. — Я не знаю, что будет завтра, но хочу быть уверен, что ты будешь жить. Хан сжимает в ладонях черную кофту на чужой спине и прижимается чуть ближе, пряча лицо в изгибе шеи. От одежды пахнет какими-то смесями порошков, мыла, и всего того, чем они стирают одежду в ледяной воде, но именно этот запах вкупе с природным Минхо стал тем, что начало означать необъяснимое спокойствие и комфорт. Возможно по той причине, что такой аромат он ощущает лишь в его объятиях. — Обещаю, — шепотом произносит он, слегка кивая головой. — Ты тоже, — отводит он голову, заглядывая в чужие глаза. — Пообещай, что ты тоже не сдашься. — Обещаю, — улыбается Минхо, и после недолгой тишины его взгляд падает чуть ниже, на немного покусанные губы Джисона, который сейчас так близко. Он хотел его поцеловать на крыше, и почти сделал это, но с того момента прошло достаточно времени, так что ожидаемый мандраж вернулся. Ему почти тридцать лет, но он чувствует сильное волнение только от мысли поцелуя с этим парнем. Но стоит Хану, который сразу заметил на себе многозначительный взгляд, слегка облизнуть губы, Минхо в мгновение сокращает расстояние и легко касается чужих губ. Практически сразу ощущает ладонь Джисона на своей щеке, и мысль отстраниться уходит так же стремительно, как и появилась. Парень напротив охотно льнет к нему, открывается, словно долго ждал именно этого момента, и Минхо, едва заметно улыбнувшись, начинает перебирать чужие губы, крепче обвивая тонкую талию, скрытую под слоем теплой одежды, и чувствует, как задерживается дыхание Джисона. Хочется обнять этого парня и никогда не отпускать, не показывать ему весь этот ужас за стенами, не подвергать его опасности и не заставлять никогда волноваться. Хочется держать рядом и почаще целовать, ведь теперь Минхо понял, что чужие губы могут стать новой зависимостью. Джисон ерзает на кровати, закидывая руки на широкие плечи Минхо, чтобы скрестить ладони на шее и прижаться еще ближе. Старший, видя такую реакцию, практически задыхается от неимоверно сильных чувств внутри. Он не заметил, когда успел так сильно привязаться к этому студенту, прошел только месяц, может чуть больше, но на лице Минхо неконтролируемо появляется улыбка каждый раз, когда он видит Хана. Вспоминает тот день, когда наткнулся на него в первый раз, и как ему посчастливилось промахнуться. Чан его, конечно, осудил, когда узнал, что друг пытался убить пусть и зараженного, но еще в трезвом рассудке человека, но быстро забил на это, узнав, что парень сбежал. Но они встретились снова в более адекватной обстановке, и, на самом деле, Минхо изначально догадывался, что Джисон не превратится в мертвеца и как таковой агрессии к нему не испытывал, но все же сразу дал понять, что с ним будет в случае чего. Безопасность парней для Ли превыше всего, он бы действительно смог убить Хана, начни он проявлять признаки превращения. Только вот он и подумать не мог, что после своих угроз будет целовать парня в своей комнате. Будет сжимать его талию, слушать чужое сбитое дыхание и ощущать, как руки парня цепляются за волосы Минхо. — Нам надо поспать, — отстраняется Ли, практически шепотом проговаривая слова. Заправляет одной рукой выбившуюся прядь за ухо и нежно улыбается. Видит розовые покусанные губы и сразу же сходит с ума. — Я не хочу уходить, — отвечает Хан, утыкаясь лбом в чужую грудь. — А я и не предлагаю, — чуть громче говорит Минхо. Немного отстраняется от Джисона, оттягивая свое тело назад, и ложится на подушку, по максимуму придвинувшись к стене. Хлопает по месту рядом. — Ложись. Джисон, улыбнувшись, сразу же прижимается к чужому боку, укладывая голову и ладони на крепкую грудь, в которой сердце отбивает спокойный ритм. Чувствует руку на своей спине, что принимается медленно поглаживать, практически до мурашек. Они ничего друг другу не говорят, лишь наслаждаются этим небольшим моментом, когда все происходящее кажется иллюзией, страшным ночным кошмаром, чьей-то злой шуткой, отнявшей у них нормальную, спокойную жизнь. Бежать от проблем неправильно, но забыться на мгновение никто не запрещал. Только на эту ночь, только до рассвета они хотят почувствовать себя счастливыми. С утра все вернется на круги своя.

***

— Минхо, твою мать! — громкий раздраженный голос вырывает Хана из сна. — Я вхожу! — следующий крик, и Джисон не успевает ничего сделать, как видит в дверном проеме бодрого Хвана, который сразу же меняется в лице. — Ух, ебать, — с чересчур довольной улыбкой тянет он, смотря прямо на Джисона. И тут он понимает, что все еще лежит на груди Минхо, их ноги переплетены так же, как и руки, а свободная ладонь Ли покоится на талии Хана. Практически сразу подлетает, и едва проснувшийся Минхо недовольно стонет, морщась от света с улицы. — Мне конечно очень интересно, как это произошло, но мы уже собираемся наверху. Подъем, — командует он и, подмигнув только Джисону, выходит, закрывая за собой дверь. — Твою мать, — стонет Хан, принимая сидячее положение. — Забей ты, — тянется к нему Ли со спины, проникая ладонями на чужой живот. — Стыдно-то как, — не успокаивается Джисон, думая о том, что Хенджин уже рассказал всем. Либо на полпути к этому. — Джисон-и, не переживай, — хриплым голосом произносит Минхо, оставляет поцелуй на плече и встает с кровати. — Идем, — протягивает он младшему руку, и Хан ее принимает. На последнем этаже их офиса все как всегда. Чанбин досыпает в кресле рядом с Чаном, Чонин с неизменной улыбкой ведет беседы с Феликсом, Чан что-то обсуждает с Сынмином у окна, делая пометки в блокноте лидера, в котором хранятся, наверное, тайны человечества, и лишь Хенджин встречает их чересчур довольным взглядом. Пока Минхо совершенно не реагирует на это, садясь на свое место с невозмутимым и явно сонным выражением лица, Джисон краснеет и сразу же отводит взгляд. — Итак, — возвращается Кристофер к столу. — У нас почти не осталось бензина и еды, — лидер сразу начинает рубить с плеча, раскрывая все не самые приятные карты. — А еще вы все должны были заметить, что на улице, особенно по ночам, очень холодно, в связи с чем нам необходимо запастись теплой одеждой, пледами и всем подобным. А также генераторы, которые осилят наши обогреватели, хранящиеся в подвале, — заканчивает перечислять Чан и выдерживает паузу, давая осознать серьезность всей ситуации парням. И как бы они не пытались сохранять оптимизм, данные, озвученные лидером только что, заставляют снова задуматься, снова осознать весь тот ужас, в котором они на самом деле живут. И лишь Чонин помимо всего этого задумывается еще о том, что похолодание ведет за собой болезни. Даже банальная простуда может перерасти во что-то страшное и неизлечимое в их условиях, ведь ослабленный организм совершенно не способен бороться. — Поэтому этой ночью мы выходим все, — заканчивает Чан свою речь. — Сначала едем до заправки и сливаем весь бензин, там же будут и генераторы. Далее по плану еда, одежда и остальной текстиль. Ну, а так как торговые центры совсем не вариант, ездить придется много, поэтому Феликс, Хенджин, запаситесь снаряжением, — обращается он к двум парням, что до этого смотрели куда-то перед собой, обдумывая всю предстоящую ночь. Как только Чан отпускает их, Джисон не спешит вставать с места, почему-то сильно погрузившись во всю ситуацию. В голову лезут неприятные мысли, плохой исход вылазки, но он старается их отогнать, пытаясь думать о хорошем, пытаясь заранее продумать ход собственных действий в случае чего. Но и так пошатнувшийся всем происходящим мозг совсем не подчиняется хозяину. — Ты чего? — подходит к нему лидер, когда они остаются вдвоем. — М? — приходит в себя Хан, вставая с места. — Все в порядке, задумался просто, — отмахивается младший, натягивая легкую улыбку. — Все будет хорошо, Джисон, — ободряюще улыбается Чан, по-отцовски кладя широкую ладонь на плечо. — Присмотришь за Минхо? — Минхо? Разве это не он за всеми присматривает? — усмехается Хан, ведь действительно Ли очень часто всех страхует и берет на себя бóльшую часть. — Даже за таким как он нужно присматривать. У тебя это выйдет лучше всего, — старший не дает задать ему вопросов, покидая комнату. На пути к себе Хан все еще не может перестать думать. В голове непрекращающийся шум, поток из негативных мыслей, и он совсем не знает, как от них избавиться. Хочется заблокировать, перекрыть их, перестать слышать, но оглушающая тишина в здании только, кажется, способствует увеличению их громкости. Они без остановки твердят, что это все бесполезно, что парням не выжить в таких условиях, что выходить всем сразу очень глупо, ведь они могут кого-то потерять, будучи в такой большой группе. Но Джисон старается не слушать. Получается лишь когда они все вместе встречаются на первом этаже после заката. Каждый из них в полной боевой готовности, на лицах отражается серьезность и осознание того, что их ждет, когда они выйдут за территорию. Ввосьмером парни выбираются очень редко, последний раз был лишь чуть больше месяца назад, когда Хенджин спас Джисона. Это делается минимум из-за того, что для такого количества людей они используют машину, а это значит шум и лишнее внимание, но практически всегда автомобиль является вынужденным транспортом. Например, как сейчас, когда им придется везти слишком много вещей, которые в рюкзаках и руках не унесешь. А даже если и унесешь, бежать быстро не получится в случае чего. Хан залезает последним в тот самый микроавтобус, когда понимает, что внутри за каждым закреплено место. Чан всегда за рулем, а Минхо находится рядом с ним, будучи окруженным оружием, чтобы если что защищать водителя. Все остальные парни усаживаются на пыльный пол, облокачиваясь по стенам, а Чанбин с Хенджином остаются у открытых дверей, чтобы оперативно закрыть вход на их базу, как только машина выедет за пределы. Джисон отмечает, что двигатель транспорта относительно тихий, что им только на руку. Но и Крис не спешит жать на газ, аккуратно проезжая по улицам. До заправки они едут действительно долго из-за скорости и совершенно нулевого освещения. Пусть перед выходом лобовое стекло было протерто, видимость все равно отвратительная. Особенно, когда каждая тень кажется мертвецом. — Может все же фары? — слышит Хан с пассажирского сиденья. — Проедем еще немного на восток, и включу. Пока дорога прямая хотя бы, — спокойным, но сосредоточенным голосом произносит лидер, продолжая вести машину вперед. Все парни молчат, и это почему-то очень давит на Хана, ведь практически каждый из них любитель почесать языком. Но сейчас все словно повинуются тишине, что царит в городе в ночное время. — Так, — поворачивается к ним Чан, когда они останавливаются в нескольких метрах от заправки, чья надпись раньше светилась ярким теплым оттенком. — Чанбин, мы с тобой пойдем за генераторами. Минхо, Хенджин, подъезжайте ближе, как только мы дадим вам знак, начинайте сразу же сливать бензин. Будет время — со стоящих машин тоже. Остальные выходят с нами и проверяют территорию. Если оказывается все чисто, бегом в магазин набирать еды. И, ребята, по возможности не стрелять. Все понятно? — заканчивает он, и каждый кивает. Шестеро, как и планировалось, выходят из машины, пока Минхо пересаживается за руль, и довольно активным шагом направляются к небольшому зданию. Держатся друг от друга на расстоянии, чтобы визуально захватить побольше территории, и неосознанно выдыхают, когда понимают, что заправка и прилежащая к ней территория чисты. Чан машет ладонью, и машина вновь двигается. — Оставайтесь на улице, — дает указание лидер Феликсу и Сынмину, а Чонина с Джисоном отправляет внутрь, пока сам, с Чанбином, заходят через черный вход, обходя здание. Парни сразу же принимаются сгружать в рюкзаки еду, что еще не просрочилась, бутылки с водой, и все, что может пригодится, вроде веревок и каких-то автомобильных запчастей. — Так тихо, — вдруг произносит Ян, высматривая срок годности. — Очень странно это, — и, как ни в чем не бывало, кидает банку в рюкзак, сразу же берясь за другую. — Это же хорошо, — нервно усмехается Джисон, то и дело оглядываясь на улицу, чтобы сквозь стеклянные двери увидеть Минхо и Хенджина, которые крутятся возле машины. — Ну, да, но… где все зомби? С одной стороны Хану хочется наехать на друга, что тот накличет беду, но с другой понимает, что это банальная бдительность, необходимая им, и наблюдение, которое он решил озвучить. — Не знаю. Давай быстро разберемся с этим и пойдем на улицу страховать парней. Взгляд Джисона иногда улавливает Чана, который пару раз проходит с генераторами в руках и оставляет возле машины. И каждый раз он надеется, что все будет нормально. Что опасения Чонина напрасны и ни откуда не вылезет никакая тварь, намеревавшаяся сожрать кого-нибудь из них, и не приведет за собой толпу. Что все пройдет нормально, и они не издадут никаких звуков, которые способны разбудить дневных. — У тебя есть еще место? — спрашивает у Джисона Чонин с тремя пачками какой-то еды, которую не разглядеть в темноте. — Да, давай, — протягивает он Яну раскрытый рюкзак, и туда летят пачки. Приземление которых синхронно совпадает с выстрелом с улицы. В мгновение парни оборачиваются к стеклу, понимая, что перед заправкой ничего нет, значит выстрел был откуда-то со стороны. — Твою мать, — ругается Хан, срываясь с Чонином на бег, параллельно застегивая рюкзак. На улице они понимают, что стрелял Сынмин, стоящий правее. — Я не имею представления, откуда он появился, — с действительно испуганными глазами смотрит тот на убитого мертвеца перед ним. — Заканчиваем, бегом, — дает указание лидер. Только сразу же за его словами слышится множественное рычание и бег толпы мертвецов, проснувшихся от выстрела, раздавшегося на всю округу. — Блять, — матерится Минхо, доставая из машины железную балку. — Джисон, давай к Хенджину! — кричит тот, и Хан сразу же срывается к парню, помогая закрывать канистры и собирать шланг. Руки дрожат, крышка уже второй раз выпадает из рук, когда Хан оборачивается на Ли, который одним движением оглушает мертвеца, а после отсекает голову с размягченным скелетом. — Джисон, соберись! — приводит его в чувства Хенджин. — Все нормально с ним будет, ты нужен здесь, — указывает ему Хван, и Джисон замечает такой же испуг в чужих глазах. Такой же сильный, как и у него самого. Но Хенджин, в отличие от Хана, не теряет голову, продолжая трезво мыслить и оперативно действовать. Это действительно приводит в чувства, и они принимаются все сгружать в машину, слыша на фоне множество выстрелов и такое же неизменное рычание вечно голодных тварей. Каждый раз, слыша голос парней, Джисон хочет обернуться, чтобы убедиться в их безопасности, но одергивает себя, продолжая работу. Они выживут, только если будут работать слаженно. — Слева еще! — разрезает воздух низкий голос Феликса, и Джисон все же оборачивается, видя огромную толпу, бегущую с севера. Они наваливаются друг на друга, наступают, ломают друг другу конечности, но бегут так же быстро, словно обезумевшие, сверкая в ночи зубами. — Мы не осилим, — шепчет себе лидер. — К машине, бегом! — кричит Чан, и парни устремляются в сторону. — Надо прикрыть им спины, стреляй, — командует Хван, сразу же беря в руки ружье и выходя чуть вперед, открывая дорогу к машине. Джисон делает то же самое, и они открывают огонь по бегущим на них мертвецам, что становятся совсем близко. Парни все так же бегут, не замедляясь, уже практически ощущая, как твари наступают им на пятки, но никто не оборачивается, доверяя свою жизнь Джисону и Хенджину. — Джисон, сзади! — громко кричит Минхо, бегущий навстречу, и Хан, обернувшись, практически лицом к лицу встречается с пастью мертвеца, что готовится сомкнуть челюсть. Только он не успевает нажать на курок, так как тварь наваливается всем своим весом на парня, валя его на землю.