Genshin Impact: Другой

— Видишь хоть одного? — негромко прошипел Ферозис. — Нет… — ответила настороженная, голодная Паймон. Охота не задалась. Блуждая по лесу уже не первый час, напарники всё же никак не могли отыскать, чем поживиться сегодня. Даже голуби-спасители, которые словно никогда не кончались, и годились всякий раз, когда под рукой больше ничего не было, скрылись где-то далеко, быть может наконец поняв, что здесь им делать нечего, если они не хотят оказаться на вертеле. Кабанов, и даже белок найти также не удавалось. — Имей в виду, если мы ничего не найдём, я съем тебя. — пригрозил Ферозис. Паймон застыла на месте, пугливо, подобно брошенному матерью оленёнку, округлив глаза. — Н-но Паймон не еда… — пролепетала она с осторожностью, приложив крохотную ладошку к груди. Какой бы глупой угроза ни казалась, Паймон прекрасно знала, что если Ферозис чего-то действительно захочет, он непременно получит, или сделает это. Ферозис остановился, и с раздражением обернулся. — У тебя есть другие предложения? — Нет, — быстро ответила Паймон. — н-но мы мож… — Так я и думал, — перебил её он. — А раз так, то будь любезна, заткнись. Паймон послушно сомкнула губы, и путешественники продолжили путь. Вся живность словно испарилась: норы выглядели брошенными, как если бы их обитатели в один момент решили бежать куда-то. Гнёзда на деревьях бессмысленно трепыхались на ветру, совершенно лёгкие и пустые. На ветках деревьев медовым отсветом зрели закатники, но их Ферозис не любил. На его вкус они были чересчур сладкими, притом, недостаточно сочными. Паймон же наоборот, любила их, да и впрочем, было бы странно, если закатники не пришлись ей по вкусу — она ела всё, что было съедобно, особенно, если это аппетитно пахло. Однако, Ферозис запрещал ей срывать их самостоятельно, и поэтому бедняжке приходилось только мечтательно облизываться, глядя на яркие плоды. Наверное, он делал это, чтобы поиздеваться над Паймон. А может, просто так, из вредности. — Может быть, спустимся, и поищем там? — предложила Паймон спустя время. Она уже отчётливо чувствовала усталость и голод, давящий в желудке. — Может. — нехотя ответил Ферозис, и направился вперёд. — Э-эй, ты куда? — Посмотрю, есть ли смысл спускаться, — Ферозис, пожав плечами, окинул взглядом близлежащие окрестности. Острым взглядом он старательно изучал каждый уголок на предмет хотя бы тени какого-нибудь животного. Он нахмурился. — Нет, ни черта не вижу. — Может, с другой стороны? — нетерпеливо вытрясла из себя Паймон. Ферозис с вопросом взглянул на неё. — Если подняться вон там, — Паймон указала пальцем в сторону. — можно будет подняться на склон, и оттуда увидеть намного больше. Мы ещё не были там… — И ты всё это время могла сказать, что есть другой путь? — Ну…Нет…Паймон просто забыла!… — неловко отмахнулась Паймон, прикрывшись волосами. — Если ты думаешь, что твои выкрутасы я оставлю безнаказанными, то ты глубоко заблуждаешься, — вдруг оскалился Ферозис. — это ясно? — Ясно… — пробормотала Паймон. — Я ведь действительно могу тебя съесть. — заметил вдруг он. — Мне ничего не стоит сделать это. И потом, я тебя спас, неблагодарная скотина. Где бы ты сейчас была, если бы не я, а? Паймон не ответила, а лишь поджала губы и виновато опустила глаза. — Бесстыдное животное, — безразлично отчеканил Ферозис. — Веди. Паймон уже жалела о том, что из-за своего голода не смогла удержаться, и сказала ему о другой дороге. Её словно переклинило! Она давно пообещала себе не выдавать этого места, но теперь нужно идти до конца. Мысленно она извинялась перед Мондштадцами. Однажды ночью она попыталась сбежать. Ферозис был жесток с ней, и Паймон казалось, что она не вытерпит с ним больше и дня. Как только путешественник-спаситель (как Паймон теперь не могла его назвать) уснул, она осторожно взмыла в воздух и понеслась вперёд. Она летела, и не обращала внимания, куда. Ей казалось, что везде ей было бы лучше, чем рядом с Ферозисом. Она устала от его окриков, недовольных взглядов, унижений, избиений…Паймон не могла достойно ответить ему, поэтому приходилось терпеть. Сквозь чащу леса пробираться становилось страшно. Вой то ли ветра, то ли животных заглатывал глубоко в себя и не отпускал, заставляя тело трястись от страха. Хрустящие ветки заставляли вскрикивать. Горящие красные глаза неизвестного существа — завизжать и рвануть вверх, возвышаясь над деревьями. Обычно Паймон опасалась подниматься так высоко, боясь, что её может сдуть ветром, но это был исключительный случай. Она вырвалась из цепких когтей леса, и обомлела: вдалеке виднелся город. Она никогда не была так далеко, и что-то в её душе вспыхнуло. Она захотела полететь туда, жить там, быть свободной с кем-нибудь, кто стал бы ей другом. Высокие ветрянные мельницы неспешно кружились лопастями, гоняя воздух. В некоторых домах горели свечи. И Паймон бы непременно отправилась туда, если бы не беспокоящая её мысль: “Что, если ОН придёт за мной?”. Паймон знала, что сестру — Фабьянту, Ферозис ищет отнюдь не из-за тоски по родному человеку, а чтобы отомстить. Когда он рассказывал ей, что он сделает с ней, когда найдёт, Паймон едва сдерживала выступающие на глазах слёзы. Её сердце начинало колотиться, будто Фабьянтой была она, а тело — трястись, словно загнанный в угол заяц. Паймон боялась, что если она уйдёт, Ферозис захочет отомстить ей, и вероятно, рано или поздно, он найдёт её в этом городе. Ей стало жаль людей, к которым он придёт, и стало жаль себя. Она заплакала, и провела остаток ночи паря над чащей, наблюдая за тем, как медленно ночь превращается в день. Возвращаясь к своему “другу”, Паймон решила для себя: “Никогда и ни за что не допускать Путешественника к другим людям”. Она была милосердна и добра к другим, но не к себе, обрекая саму себя на нескончаемые страдания. Теперь же она чувствовала вину, жалость и стыд за то, что сама же выдала и повела это чудовище в Мондштадт. Выбора, впрочем, у неё больше не было. — Вот здесь… — Наконец сказала она. Взору Ферозиса предстал город ветров и свободы — кирпично красный Мондштадт и ветряные мельницы. Запах чего-то нового ударил в нос. — Ох… — с восторгом вдохнул он. — И здесь живут люди, так? — Так.. — растерянно подтвердила Паймон. Кому же ещё там жить? — И ты всё это время молчала, так? — с нотами агрессии в голосе продолжил Ферозис. — Жалкая… — О-ой, что это? — поспешно воскликнула Паймон, указывая пальцем вниз. — Какая-то статуя… Ферозис взглянул на неё. — Интересно, чья. — презрительно хмыкнул он. — Не знаешь? Угрюмый взгляд, которым он окинул Паймон, задав этот вопрос, мурашками пробежался по ней. — Нет…Может, осмотрим её вблизи? — Можно. — переведя взгляд обратно на статую. — Заодно и в город зайдём, быть может, получится продать тебя и купить что-нибудь полезное. — А?! — вскрикнула Паймон. — Т-ты же шутишь? — волновалась Паймон не только за себя, но и за город. — Не знаю, — спускаясь вниз по склону, путешественник просто отмахнулся от компаньона, словно она была надоедливой мошкой. — Посмотрим. Спешно, почти бегом, они спустились с крутого склона. Вблизи статуя казалась гигантской, вдвое или втрое больше Ферозиса. Он глядел на неё с любопытством, жадностью и восторгом. — Неплохо… — оценивающе пробормотал он. Обойдя статую кругом два раза, Ферозис всё же никак не мог восхититься ей в полной мере. Внутри что-то трепыхалось, просилось наружу, словно стая бабочек разом взбесилась, и отчаянно пыталась разорвать нутро своего хозяина. От такого их желания Ферозис млел, и в полудрёме он невзначай положил руку на холодный камень. Гладкая поверхность словно обволакивала ладонь, и вдруг Ферозис почувствовал, как что-то ударило его. Резкий воздушный поток врезался в него, оттолкнув на пару метров. Затем, вся растительность на крошечном островке всколыхнулась, затрепетала, завращалась, не давая ни увидеть, ни нащупать решительно ничего. Казалось, он попал в ловушку, из которой не было выхода. Он бегал глазами из стороны в сторону, не зная, что ему делать, и вдруг откуда-то его ударило в грудь. Острой болью вырвался стон, и всё прекратилось. Колючий ветер стих так же незаметно, как поднялся. Ферозис выдохнул, согнувшись пополам. Почему-то он чувствовал странный прилив сил, хотя в животе крутило, а у сердца саднило. — Что это было? — спросил он в пустоту. Паймон не было поблизости. — Паймон? Где ты, чёрт возьми? Ответа не было, но голову поднять пришлось: в небе захрипел, зашуршал и завыл страшной силы ветер. Высокие кроны деревьев всколыхнулись, затрепетали и склонились, уступая, и подчиняясь дракону гигантских размеров. Казалось, даже если очень захотеть, нельзя было представить существа настолько громадного и устрашающего. — А? — воскликнул Ферозис, взглядом вцепившись в существо. — Это ещё что? Разве здесь бывают драконы? — Наверное, — растерянно пожала плечами внезапно вернувшаяся Паймон. — Паймон никогда не видела ничего подобного раньше. — Так ты здесь! — выкрикнул Ферозис, подпрыгнув на месте из-за неожиданности. — Это был риторический вопрос. Лучше скажи, что это было. — указав на статую приказал Ферозис. Паймон округлила глаза. — А что было? — А ты не видела? — со злостью огрызнулся путешественник. — Я только прикоснулся к ней, к этой проклятой статуе, как поднялся ветер, и со мной теперь что-то не так. — он прикусил губу. — У меня внутри как-будто что-то кружится, и в груди болит…Если это.. — А?! — воскликнула восторженная, и одновременно перепуганная Паймон. Она облетела Ферозиса, оглядела его, и констатировала: — Ты вроде такой же, как был до этого. Попробуй…вытянуть руку и сконцентрироваться. — Это ещё зачем? — не понял Ферозис. — У меня есть подозрение, что…кхм, ну…просто сделай это, ничего плохого не произойдёт. — Подозрение? У тебя? — хмыкнул Ферозис, нехотя выставляя перед собой левую руку. — Никогда не думал, что ты хотя бы мыслить можешь, а тут — подозрение! Паймон обидчиво опустила плечи и выпятила нижнюю губу. — Сконцентрируйся! Ферозис послушно направил взгляд, и все, как ему казалось, силы, в свою кисть. Ничего не происходило. Только рука дождём подрагивала, не имея опоры. — Ну? И чт- Вдруг из руки острым лезвием вынесся вихрь, отбросив Ферозиса и Паймон на два метра назад, едва не впечатав их двоих в статую Анемо Архонта. — С-сука! — вырвалось у Ферозиса, когда он схватился за, как ему казалось, раненую ладонь. Такой боли он ещё не испытывал, и в ужасе оглядев ладонь, удивился: ничего на ней не было. Ни царапинки. Тем временем вихрь кружился, как сумасшедший, сметая всё на своём пути. Набрав в себя воды, он вдруг икнул, и растворился, оставив после себя дождевой след. — Почему так больно? — недоумевал Ферозис, оглаживая ладонь пальцами. Её ещё немного покалывало невидимыми иглами. — Тебе больно..? — обеспокоенно закружилась Паймон. — Так не должно быть… — Что это ещё значит? — Ферозис поднял голову, и Паймон опасливо отскочила. — Ты и об этом знала? Что это за херня? Отвечай! — Ладно-ладно! — согласилась она за неимением выбора. — Это — статуя Анемо Архонта. Прикоснувшись к статуе, ты овладел анемо стихией, но так просто в этом мире такие силы не получают, поэтому я… — Поэтому ты решила не рассказывать мне об этом вообще? — догадался Ферозис и тихо выругался. — Манда… — Но я же не знала! — с едва заметной дрожью от обиды в голосе заметила Паймон. — Силы так просто не получают! — Я — особенный, когда ты уже это поймёшь? — безразлично ответил путешественник, наконец перестав чувствовать колющую боль. Вдруг деревья впереди всколыхнулись, и со стороны города послышался животный рёв. — А ну-ка пойдём, — в спешке вскочил Ферозис. — Может, увидим дракона. — Дракона?! — ужаснулась Паймон. — Но зачем он нам…? Одного недовольного взгляда Ферозиса хватило, чтобы любые вопросы отпали сами собой. — Будешь много болтать — испытаю новые силы на тебе. Добравшись до полянки, освещённой золотистыми солнечными лучами, путешественники наткнулись на странно одетого молодого человека. В берете, одетый в бирюзовое, он спокойно разговаривал с драконом. Ни Ферозис, ни Паймон не могли услышать, о чём он говорил, а выходить было попросту опасно. — Подслушай, что он там бормочет. — подначивал Ферозис шёпотом, толкая Паймон вверх. — Только тихо! — Я не пойду! — чуть не плакала Паймон. — Я боюсь! — Тс! — шикнул на рыдающую девочку Ферозис. — Замолчи, и делай, что говорят. Вдруг дракон словно унюхал их. Он замотал огромной головой и взревел. — Кто здесь? — крикнул незнакомец, но заметив, что дракон взбесился, поспешил исчезнуть. Его силует вдруг стал единым, затем ослепительно засветился голубым, и растворился, словно никогда не стоял тут. Ферозис стоял, не понимая, кажется ему это всё или нет. Дракон заревел, загрохотал крыльями и тоже исчез, взмыв высоко в небо. Простояв несколько минут тупо уставившись в небо, Ферозис опасливо вышел из укрытия. Бедняжка Паймон вылетела откуда-то из кроны дерева. — Он такой громкий… — шептала она. — Огромный… И.. — Заткнись. — ответил путешественник. Он подошёл к месту, где совсем недавно сидел дракон, и поднял что-то бордовое. Оно переливалось, словно рубин, и мягко левитировало в ладони. — Интересно, что это такое… — проговорил Ферозис, не ожидая ответа. — И куда его девать? Для чего оно? Ответа (даже если бы Ферозис спрашивал совета у Паймон) не знал никто из путешественников. Было решено оставить его себе, спрятав в сумке от посторонних любопытных глаз. — Веди к городу, — бросил Ферозис. — А то такими темпами мы там до вечера не окажемся. Идти пришлось недолго. Город располагался в трёхстах метрах от леса, поэтому настроение у Ферозиса улучшилось. Они с Паймон молча шагали вперёд — точнее, шагал только путешественник. Печальная Паймон плелась чуть позади него, уставшая и окончательно обиженная. Её радовали только два факта: она может летать, а значит её ноги не устают, и они направляются в город, а там уж точно будет еда, и они наконец не будут голодными. На подступе к городу они остановились. Из кустов послышался шорох. — Эй, вы! Погодите! Прямо на них откуда-то сверху выскочила симпатичная девушка в красном. Она неуклюже приземлилась, едва устояв на ногах, и развернулась к ним. — Да хранит вас ветер, путники! Я – Эмбер, Скаут Ордо Фавониус! — гордо представилась она. — “Ордо Фавониус? Скаут?” — сомкнулся Ферозис. — “О чём она говорит?” — Вы не похожи на жителей Мондштадта, — заметила она, приглядевшись к одежде обоих путешественников. — Представьтесь! Ферозис хотел было возмутиться: с чего вдруг он обязан представляться какой-то незнакомке, даже если она “Скаут”? Но, впрочем, сдержался. — Нам не нужны неприятности! — выпалила Паймон, замахав ручками. Она была явно напугана. — Все подозрительные личности так говорят. — парировала настороженная Эмбер. Эмбер показалась Ферозису привлекательной, но её энергичность казалась излишней. Шатенка с янтарными глазами стала первым живым человеком, встретившимся Ферозису, и лишь поэтому он делал для неё скидку, не отмахиваясь сразу. — Ферозис. — без энтузиазма представился путешественник. Эмбер оглядела его снова, но теперь с интересом. — Странное имя…Ты не из этих краёв, да? — Эмбер чуть наклонилась, и её носик стал казаться островатым. — И что это за существо с тобой? Паймон быстро заморгала, а Ферозис оглядел её внимательно, обдумывая, что сказать. — Мы друзья. — соврал он. Паймон молчаливо, но удивлённо кивнула. — То есть вы путешествуете вдвоём? — Да. — лаконично ответил Ферозис. Пустая болтовня начинала действительно утомлять его, словно жаркое солнце, она пекла голову. — Недалеко от Мондштадта видели дракона. — вспомнила Эмбер. — Будет лучше, если вы немедленно отправитесь в город. Я провожу вас, здесь совсем недалеко. — У тебя разве нет других дел, Скаут Эмбер? — хитро поинтересовался путешественник. — Конечно, есть! Не переживайте, мне не составит труда обеспечить вашу безопасность. Ферозис усмехнулся, но ничего не ответил. — К тому же, я ещё не решила, стоит ли доверять вам двоим… — Разве так обращаются с гостями? Не знал, что Мондштадт такой недружелюбный город. — Ой! — спохватилась обычно вежливая Эмбер. — Наверное, мне не стоит разговаривать таким тоном. Я же рыцарь. Примите мои извинения, странные…но многоуважаемые путешественники! — Звучит не очень искренне. — подметил Ферозис. — Да уж… — согласилась немного повеселевшая Паймон. — Чем тебе не нравятся формулировки, рекомендованные “Руководством для рыцарей Ордо Фавониус”? — Может мы уже пойдём? — не отвечая на вопрос, поторопил Ферозис. Эмбер хотя и была приятной, но от неё (или от общей скучающей обстановки) начинала разрастаться мигрень. — Да, наверное нам стоит поторопиться, — согласилась Эмбер. — Вперёд! И она уверенно зашагала впереди, указывая путь. Заинтересованный Ферозис и смущённая Паймон последовали за ней. — От неё пользы больше, чем от тебя, — шепнул Ферозис, притянув Паймон к себе за край шорт. — может действительно продать тебя? Паймон не нашла что ответить, но вовремя вмешалась Эмбер, которая, впрочем, даже не догадывалась об их коротком разговоре. — Ну что, подозрительные путешественники, что вы делаете в Мондштадте? — спросила она. — Ферозис потерял сестру, а я помогаю ему её найти. — ответила осмелевшая Паймон. Рядом с Эмбер она чувствовала себя безопаснее. К тому же, от девушки вкусно пахло. — Не потерял, но суть ты передала верно, — исправил Ферозис. — Я обязан найти её. — Ищешь своих родных? — с сочувствием проговорила Эмбер, — Понятно. — она помолчала недолго, затем добавляя. — О, я знаю! Как только я закончу со своими делами, я помогу тебе развесить объявления по всему городу! — Как великодушно…Спасибо. — сухо поблагодарил её путешественник. Некоторое время группа шла в тишине. Щебетание неумолкающих птиц и гул ветра в густых кронах сопровождал путников, словно любопытно подглядывая за ними. Паймон летела над головами Ферозиса и Эмбер, разглядывая округу. Вдруг, когда до моста к городу оставалось всего ничего, Паймон вскрикнула: — А-А-А! Что это такое?! Эмбер тут же выбежала вперёд, готовая защищать путников. — Ох, — воскликнула она. — Хилличурлы! Осторожно, я разберусь с ними! Никуда не уходите! И одним прыжком девушка преодолела с десяток метров, уносясь куда-то за холм. — Хилличурлы? — озадачился Ферозис. — Это ещё что? Паймон оказала вперёд, где был хилличурл, пальцем, однако путешественник даже не взглянул на неё. Он не спеша последовал за Эмбер, как вдруг из-за ствола высокой яблони на него выскочил жуткого вида человекообразный монстр с маской вместо лица. — Твою ж мать! — вырвалось у Ферозиса, и он отскочил назад, впрочем, очень удачно: существо выпадом кинулось вперёд, с рыком грохнувшись на землю, не найдя опоры в виде путешественника. — Это и есть хилличурл?! Существо зарычало, и тут же завопило ужасным, металлическим голосом. Решив не терять времени зря, Ферозис выхватил меч (ранее предназначенный для убийства кабанов) и с резвостью вонзил его хилличурлу в спину, проткнув того насквозь. Кровь брызнула в стороны, голос монстра стал звенящим воплем, хруст, с которым он извивался, пронзил слух. Однако, существо не умерло от одного этого ранения, и Ферозис расчетливым взмахом руки вскинул его в воздух, поднимая хилличурла на уровень собственных глаз. В ту же секунду он вогнал клинок в морду существа, протыкая место, где должны были быть глаза. Треск расколовшегося надвое черепа и маски, звенящее лезвие и горячая кровь, брызнувшая в лицо, ничуть не испугали Ферозиса. Хилличурл вновь завопил, забился в конвульсиях, зарыдал, но даже тогда путешественник не бросил его. Сконцентрировавшись на вытянутой ладони, он ветряным потоком отшвырнул несчастного монстра в сторону, заставив его здорово треснуться искалеченным телом о холодную каменную глыбу, и взмахом уже обеих рук, неожиданно даже для самого себя, вызвал крохотное торнадо. Оно вихрем понеслось прямо на хилличурла, который мог только наблюдать за происходящим. Зверским ветровым потоком хилличурла разорвало на части, трава окрасилась багровой влагой, части плоти разлетелись, куда пришлось. Ферозис дышал удовлетворенно. Ладони резало, но от этого было даже приятно. Это было странное, неизвестное ему доселе чувство. Теперь он обрёл контроль над стихией, бушевавшей в нём, словно бурная вода, бегущая в водопадах, и был уверен в своих силах. Садизм расцвел в нём, и ему хотелось больше. Недолго думая, он вбежал на холм и присоединился к Эмбер, стрелявшей в хилличурлов огненными стрелами. От них существам приходилось отнюдь не сладко, однако с появлением Ферозиса для существ бой кончился; безжалостно он пронзал их окровавленным, блестящим от влаги лезвием меча, разрывал их тела ветром, и выкалывал глаза. Одному из них он безразличным взмахом меча отсек обе руки — крики существа были музыкой для него. Под конец бойни Ферозис был полностью покрыт чужой кровью. По всей площади валялись части тел хилличурлов. — Ого! — сзади послышался приближающийся голос Эмбер. — Я и подумать не могла, что… — Что я неплохо сражаюсь? — продолжил за неё едва успевший отдышаться Ферозис, обернувшись к ней лицом. Паймон обеспокоенно кружилась над ним. Эмбер отпрянула от них обоих неловко. — …Что это с тобой? — Со мной? — удивилась девушка. — Нет, это…это с тобой что? Почему ты весь в крови? Ферозис тупо оглядел сначала себя, затем бордовую траву и вязкий песок. — Хилличурлы, нет? — небрежно ответил он. — Он напали, я их убил. И тебе вроде нужна была помощь, так? — Да нет, я бы справилась сама, но…я никогда не видела, чтобы кто-то убивал их так… — покачала головой девушка. — Быстро? Да, спасибо, я знаю, это всё…а-а….скажем, тренировки. — отмахнулся он и подошёл к ней ближе. — Так ты можешь отвести нас в город, Эмбер? — А…Да, конечно! — спохватилась девушка и спрятав лук, быстрым шагом засеменила вперёд. — Прошу, за мной! Её волосы беспорядочно колыхались на ветру, но она это не замечала. “Ушки” на её ободке приветливо покачивались в такт. Эмбер не доверяла путникам и раньше, но теперь…Вид Ферозиса напугал её, и вести его в город не хотелось. Впрочем, как Скаут и доверенное лицо, она просто не могла бросить их двоих на произвол судьбы. Оставалось надеяться, что жестокость, с которой он расправился с хилличурлами была обоснована жгучим желанием помочь и страхом первой встречи с ними. Ферозис последовал за Эмбер, как только она направилась в сторону моста. Кровь неприятной влагой ощущалась на коже, впитываясь в ткань всё глубже. Стойкое желание помыться преследовало, но не нервировало его, и впрочем, сейчас важнее было понять: хочется ли ему ещё, или это был разовый прилив эндорфина? Он задумался об этом так глубоко, что не замечал больше ничего вокруг: воспоминания о кровавой бане мелькали и вспыхивали перед глазами, визуализируя уже ушедшие образы заново. В груди приятно застучало сердце, что-то тёплое разлилось под рёбрами. Ферозис непроизвольно улыбнулся и сглотнул накопившуюся слюну. — “Интересно,” — вдруг пришла ему в голову больная мысль. — “как много здесь хилличурлов?” — Эмбер, — вдруг подала голос Паймон. — А что такое эти хили…хилличурлы? — О, это ужасно надоедливые монстры! — отозвалась Скаут. — Они строят свои лагеря рядом с городом, и одна из моих обязанностей — зачищать их. — Это потому, что они агрессивные? — Да, именно! Ты быстро схватываешь. — обе улыбнулись друг другу. — Хорошо, что они неразумные, и не очень хитрые. Их развелось так много, что я сбиваюсь с ног: не успеваю я разбить один лагерь, как тут же где-нибудь поблизости непременно появляется другой. — Какой кошмар! — испугалась Паймон. — Но они же не доберутся до города? — Со мной вы в безопасности! — подмигнула Эмбер. — К слову, мы почти пришли! До города оставались считанные шаги: вся компания резво пересекла мост. Озорная река журчала и искрилась, подыгрывая солнечным лучикам, а рыбы, снующие в непонятных, нелогичных направлениях, пускали пузыри, плескались, и в общем создавали чувство оживлённости. Перед воротами в город росли одуванчики. Уже в белых пушистых шапочках, они сонно покачивались на ветру, лениво отпуская по семечку каждый раз, когда их настигал поток посильнее. Угрюмые стражники лишь проводили взглядом всю компанию, хотя взгляды были оба недоверчивы, насторожены, и пугливы. — Вот теперь точно: добро пожаловать в Мондштадт! — весело объявила Эмбер, взмахнув руками. Её энергичности можно было только позавидовать. — Город ветра, свободы и одуванчиков! — Свободы? — уточнил Ферозис, скрестив на груди руки. — Любопытно… — Мондштадт! Город, в котором за вашу безопасность отвечает Ордо Фавониус! — Да? — снова усмехнулся Ферозис. — Почему же горожане у вас выглядят не очень счастливыми? — Ох…Все переживают из-за этого дракона, Ужаса Бури. Но всё будет хорошо, потому что у нас есть Джинн! — Напьётесь? — не понял Ферозис. — Что? — на этот раз не поняла уже Эмбер. Затем она смутилась, и пояснила. — Джинн — действующий магистр Ордо Фавониус и главный защитник Мондштадта. Когда она с нами, нам нечего бояться. Даже Ужаса Бури! — добавила она как бы “кстати”. — А, это её имя…Что ж, хорошо иметь того, кто может защитить тебя и твой город от врагов. — Точнее не скажешь, — улыбнулась Эмбер. — Кстати! Перед тем, как мы пойдём в штаб Ордо Фавониус, я хочу подарить тебе кое-что, — вдруг воскликнула она. — Это награда за помощь с хилличурлами. Она вытащила откуда-то сложенный планер. Конечно, Ферозис не мог быть уверен, что на этом можно летать, но его конструкция явно на это намекала. Он принял подарок и вежливо поблагодарил Эмбер, покрутив планер в руках, после чего убрав его в сумку. Не одаренная Паймон выглядела бледно и обделённо. — Но так как этот подарок Паймон ни к чему, — вдруг начала Эмбер. — я подарю ей кое-что другое: традиционное Мондштатдское угощение — медовое мясо с морковкой! — Медовое мясо! С морковкой! — обрадовалась Паймон, и её живот заурчал. Бедняжка ужасно проголодалась. — Ну же, Паймон, — утихомирил её Ферозис не только словом, но и взглядом, который обычно не означал ничего хорошего. — где твои манеры? Скажи “спасибо”. — Да! Спасибо! — всё же не унималась Паймон. Она чувствовала, как её желудок переваривает сам себя, и ей не терпелось приняться за еду. — Позорище… — одними губами прошептал Ферозис, а вслух рассмеялся. — Она, должно быть, сильно проголодалась. — Как только вернёмся из штаба, можем поесть в “Хорошем охотнике”. — предложила Эмбер, подмигнув Паймон. — Там великолепно готовят, я уверена, вам обоим понравится. — Посмотрим. — загадал Ферозис. — Прежде всего — дела.