The sounds of ashes

      Тяжёлые портьеры пропускали в комнату едва заметную полоску лунного света, что мягко и плавно разливалась по чистому полу. Это была глубокая, тихая ночь, нарушаемая одним только скрипом пера и лёгким треском зажжённых ламп. Человек в кресле выглядел сосредоточенно, напряжённо. Светло-голубые глаза то и дело перемещались с писем на ровный пергамент. В одиночестве кабинета Том скрупулёзно и внимательно распределял бюджет своего штаба. Усиленно вычитывал выписки из чеков и пересчитывал бесконечное количество цифр. От непрекращающихся нулей и обязанностей голова Реддла протяжно гудела, на подкорке мозга он чувствовал ужасное раздражение от бесконечной бумажной работы, которой ему необходимо было заниматься. Вместе с расширением сопротивления и увеличением спонсоров материальная поддержка Пожирателей заметно возросла, а вместе с ней и появление тут почтовых сов с письмами. С письмами от партнёров, которые интересовались тем, куда именно была потрачена отданная в распоряжение Тома сумма, с просьбами о встрече и прочими мелкими вопросами, которые ему приходилось решать самому.       Порой мужчина думал о том, что уже очень скоро полностью погрязнет в этом болоте деловых переписок и партнёрских встреч. Подумать только. Великий и ужасный Тёмный Лорд вместо того, чтобы штурмом брать Министерство магии, подчинять и склонять к своим ногам самых влиятельных, самых могущественных волшебников магической Британии глубокой ночью вынужден заниматься настолько унизительным занятием. Высылать отчёты жадным до галлеонов аристократам, в намерении не потерять их расположение к своей персоне. Пустая трата времени.       Конечно, их расположение, как собственно и мнение в сторону своих планов, волновали Тома мало. Ему нужна была их поддержка, финансирование, и только лишь ради регулярного пополнения казны своего штаба ему приходилось так бездарно тратить драгоценные минуты собственного времени.       Маг рвано выдохнул и закрыл глаза. Пальцы крепко стиснули перо, грозя вот-вот сломать то от напряжения. Стоило немного отвлечься, всего на долю секунды позволить мыслям отправиться в другое русло, как тут же он сбился с последней посчитанной цифры. Чёртовы чеки появлялись перед его лицом даже с закрытыми глазами, десятки, тысячи сумм на его имя кружились водоворотом в голове, вынуждая меж тёмных бровей залечь глубокую морщину.       Бумаги, счета, ячейки в банках. Порой больше всего на свете Реддлу хотелось поджечь почту на рабочем столе заклинанием «Инсендио» и с наслаждением смотреть на то, как драгоценные выписки и накопления медленно тлеют в жарком огне. Хотелось непростительным заткнуть бесконечные щебетания разодетых, словно какие-то цирковые обезьянки, дам и их ослов-мужей, которые он слушал едва ли не каждый день. Все они хотели получить от него подтверждение, гарантии победы, а после марша сквибов и вовсе стали выказывать свои никому ненужные опасения.       Мужчина откинулся на спинку своего кресла и едва заметно склонил голову вправо. Только сейчас он понял, как сильно скованно его тело, как напряжён каждый мускул из-за невыносимого количества работы на его плечах, из-за постоянных мыслей, планов и идей по завоеванию власти в Англии. И стоило ему только подумать об этом, об возложенной на свои плечи ответственности, как вдруг неожиданно он ощутил на тех едва ощутимое касание. Чьи-то пальцы, нежные и осторожные, плавно скользнули по рубашке и принялись нежно массировать натянутые мышцы, почти сразу же вызывая по всему телу волну приятного облегчения.       — Ты так устал, мой Лорд, — нарушило тишину пустого кабинета ласковое. — Все уже давно спят, тебе пора отдохнуть.       Открывать глаза не хотелось. Этот голос, этот тихий, мягкий, но чёткий голос, который он не смог бы перепутать ни с одним другим, убаюкивал его, как убаюкивает детей материнская колыбельная. Том был готов сидеть так неподвижно целую вечность, только бы эти руки касались его так же мягко, если бы она и дальше продолжала говорить с ним. Наверное, эта женщина была единственной, присутствие рядом которой не вызывало в нём раздражения. Больше не вызывало. Нахождение её рядом ощущалось как никогда правильно, нужно. Ему было нужно, чтобы сейчас Висенья была рядом с ним.       — У меня много работы, — тихо проговорил Том сквозь заманчивый морок, что окутывал его словно волшебный туман. — Нужно закончить подсчёты к утру.       Лёгкий шорох. Спина тут же ощутила присутствие чужого тела позади себя, а рецепторы мгновенно уловили приятный шлейф её цветочных духов. Он так и не открыл глаза, но и без того буквально видел, как одна из её рук вспорхнула чуть выше, к шее, совсем немного касаясь подушечками пальцев горячей кожи. Приятно, явно дразнясь с ним, начиная выводить полосы вверх и вниз, от чего его собственная рука легла на подлокотник кресла и крепко сжала тот, едва ли не до хруста костей.       — Поручи их кому-нибудь другому. Ты — самый великий волшебник во всем мире. Разве справедливо тратить свое время на подобное, бесполезное занятие? Любой твой подчинённый тут же выполнит приказ, стоит только сказать. Все давно сладко спят в своих постелях, и только ты до сих пор, почему-то, не можешь оставить работу, — нежное касание снова переместилось, теперь тонкие пальчики охотно зарылись в темные волосы на затылке, приятно массируя. — Ночью твои мысли должны быть зациклены на другом, Повелитель.       Не веря в то, что он слышит и чувствует, Реддл всё-таки распахнул глаза и обернулся, ожидая что всё это — галлюцинация. Что образ Висеньи исчезнет вместе с тем, как веки его поднимутся. Что он, как и было прежде, окажется в кабинете совсем один, но это было не так. За его креслом действительно стояла невысокая, хрупкая фигура. В темноте наступившей ночи часть её лица освещал оранжевый свет от ламп, а полоса лунного света плавно разливалась по ткани шелкового пеньюара. Того самого, в котором она показалась в утро нападения на Тир на Ног. Образ которого то и дело заманчиво проскакивал в его мыслях, словно бы порой кто-то прокрадывался в его голову, вынуждая снова и снова вспоминать эту картину.       — Почему ты не в постели? — сейчас в душе не возникло ни одного вопроса, который ему действительно стоило бы задать ей. В эту секунду Тома не волновало, почему она ведёт себя так, почему говорит то, что он хочет услышать. Это было неважно. Ничего не было важно кроме ярко-голубых глаз, что с игривым прищуром смотрели в его лицо и этих пальцев, что дарили ему небывалую ласку. Касались его так, как никогда до этого. — Зачем пришла сюда?       — Не могу уснуть, — она грустно надула губки и показательно вздохнула, всем своим видом выказывая глубокую печаль. — Совесть не позволяет мне спокойно спать, зная, что мой Повелитель снова не сомкнёт глаз до самого утра.       Её движения становились ощутимее, настойчивее, теперь уже обе руки выводили на его плечах, шее и руках известные только ей одной узоры. Каждое из них распалялось жаром по коже, боль в плечах, словно бы по волшебству, ушла на второй план. Полностью заменяясь тягучим, вязким и невероятно приятным ожиданием того, что она сделает дальше. Он вкушал каждое её слово как глоток сладкого вина, что обязательно будет ощущаться на языке так приторно. Наслаждался её нежностью. Той, которую ему за всю жизнь не дарила ещё ни одна женщина. Ни одни касания ещё не ощущались так приятно.       Так необходимо.       — Совесть? — из груди вырвался лёгкий смешок. Сохранить рассудок в подобной ситуации было очень тяжело, но маг пытался. Уверенно пытался бороться с её чарами, и, кого он обманывает, собственными желаниями, что так поразительно совпадали с происходящим сейчас в кабинете. — В связи с последними событиями, мне довольно сложно поверить, что она у тебя есть.       Конечно же, она поняла, что он имел в виду. Что говорит Том о том поцелуе, чертовски сладком, выбившим почву у него из-под ног, поцелуе. Поцелуе, который она бессовестно оборвала, оставила его ни с чем. Но сейчас Висенья лишь невинно улыбнулась. Искренне, по-настоящему. Точно так же, как улыбалась стоя вместе с ним в кухонной каморке, как улыбалась в момент, когда впервые появилась в том великолепном платье. Смотря только в глаза, прямо и открыто, и в этот раз Том не увидел в них ни капли злости, раздражения, недовольства или какой-либо другой эмоции. Кроме, разве что, восхищения. Висенья смотрела на него с блеском в ярких радужках, так, как когда-то Реддл смотрел на неё саму, спускающуюся со спины своего дракона.       От осознания этого каждый атом обдало приятными волнами пульсирующего жара. Мужчина точно знал, что она чувствует, какой реакцией на подобное поведение с её стороны ответило его тело. Предательски подставило его, предало, ведь теперь лёгкие мурашки превратились в настоящий табун, что не прекращая носился по его шее туда и обратно. Вместе с её мягкими пальцами.       — Неужели, в этих письмах содержится что-то настолько важное? — она убрала руки и отошла на шаг, вынуждая сильную спину едва заметно вздрогнуть от резкого, неприятного ощущения холода помещения. Висенья медленно обошла стол и удобно устроилась в привычном кресле, так, словно чувствовала себя в тут, в его кабинете, более чем свободно. В элегантном движении она закинула ногу за ногу и расслабленно откинулась на мягкую спинку. Глаза по-прежнему не отрывали взгляда от лица напротив, только лишь подбородок вызывающе взметнулся вверх, словно бы без слов девушка спрашивала: «Ну, и что ты мне сделаешь?». — Раз уж они достойны такого пристального внимания с твоей стороны.       Ладони нервно легли на ткань чёрных брюк, пальцы требовательно прокалывало от невыносимого, пульсирующего желания схватить её за волосы, ощутить те в своём кулаке, потянуть на себя. Сорвать с алых губ неожиданный, ласкающий слух, стон. Он почти слышал его в своих ушах, точно такой-то же, какой она издала в тот самый вечер. В вечер, когда навстречу его рукам она выгибалась, когда с жаром отвечала на его поцелуи и охотно подставляла шею на растерзание его губам.       Всё происходящее тут походило на дразнящую игру. Реддл видел это в каждом её слове и движении, в том, как она дышала. В том, как закусила и без того пухлые губы. Но Лорд Волдеморт не терпит никаких игр, кроме, конечно, собственных, потому даже сейчас он не был намерен отдавать на этой шахматной доске свою победу.       — Единственное, что достойно моего пристального внимания сейчас, так это твоё непристойное поведение…       Мужчина остановится на полуслове. Попросту проглотил те, захлебнулся в собственных речах, ведь то, что он увидел, едва ли не выбило из лёгких весь оставшийся воздух. Вынудило изголодавшегося внутри зверя громко завыть, а крепкому, опьяняющему, вибрирующему желанию где-то внутри начать требовательно, горячо пульсировать. Случилось это в тот момент, когда светло-голубые глаза мимолетно, он даже не собирался задерживать на ней взгляда, скользнули от её лица ниже, к тонкой шее, от неё к глубокому декольте, на которое он не позволил себе смотреть слишком долго, а после вниз по блестящему шёлку, к стройным ногам. Светлую кожу лодыжек, острых коленок и аппетитных бёдер тонким слоем огибала чёрная ткань, как он теперь понял, чулок. Стоило Висенье устроится в кресле, как край пеньюара задрался, открывая его взгляду вид на соблазнительные кружева и застёжки, что скрывались в складах гладкой ткани.       — Что в моём поведении показалось тебе непристойным, Милорд? — пальчики осторожно поправили край ночного белья, стоило ей заметить его замеревший взгляд, что разозлило Тома только сильнее. Мужчина прытко поднял глаза, чтобы увидеть, как пухлые губы вновь растягиваются в довольной улыбке. — Я только хотела, чтобы мой Повелитель перестал нагружать себя лишними обязанностями…       Реддл крепко сжал кулаки и злобно выдохнув поднялся на ноги, пересекая разделяющий их стол.       Лгунья. Наглая, бессовестная, чертовски сексуальная лгунья. Стерва, которая уничтожила большую часть его нервных клеток за каких-то два жалких месяца. Принесла ему так много головной боли и проблем, выводила из себя, выбивала из равновесия. Стерва, которую он хотел, безумно жаждал. Жаждал так, как ни одну женщину до этого, словно бы изголодавшееся по ней животное. Тяжело сказать, как давно Реддл понял, что перестал смотреть на неё как на всего-то избалованную девочку, когда любое внимание к ней от мужчин стало вызывать в нем странные, неприятные чувства. Когда он понял, что хочет обладать ей, забрать себе, спрятать. Так же, как он спрятал свои крестражи, запереть в клетке и не выпускать, чтобы не замечать на ней чужих взглядов. Как тогда в театре, когда тот ирландский оборванец засматривался на Висенью, как на какой-то трофей.       Том остановился, и стоило ему приблизиться к ней, как тут же смелости в Висенье явно поубавилось. Щеки её порозовели, голубые глаза исподлобья смотрели в его, и девушка похоже машинально поменяла позу на не такую дерзкую. Осторожно вернула ноги в нормальное положение и скромно свела те вместе, что не укрылось от его взгляда. В очередной раз стала изображать из себя невинную скромность, которая распалила в нём все примитивные, тайные желания только сильнее.       — Что вам нужно, мисс О’Дану? — тон его понизился до угрожающего шёпота, Том слегка склонился в её сторону, ставя обе руки на подлокотники кресла, заключая в ловушку. Чтобы у неё не было возможности снова убежать, скрыться. То, как обращение к ней с его стороны поменялась с близкого «ты» на официальное «вы» девушка мгновенно заметила и растерянно проморгалась. — Для чего вы пришли сюда на самом деле?       — Висенья, — быстро выдохнула она, едва ли не вжимаясь всем телом в обивку. — Прошу, Милорд, по имени.       — Я задал вопрос, — твёрдо, жёстко, не оставляя возможности юлить и отнекиваться. — Что тебе от меня нужно, Висенья?       Девичья грудь принялась дышать часто, нервно, с головой выдавая её волнение. Реддл чувствовал исходивший от неё жар, словно бы ещё немного и Висенья сгорит заживо, совсем как феникс. Тонкие пальцы впились в ткань под собой, казалось, что она не может усидеть на месте. Девичье тело слегка тряслось, а кожа стремительно краснела, будто бы один только его взгляд обжигал её, как клеймо.       — Я хотела попросить… — окончание предложения утонуло в глубоком выдохе, голубые глаза быстро бегали по лицу перед собой. Тому казалось, что ещё немного, и он услышит, как гулко колотится её сердце. — Я хотела попросить об одолжении…       Она была так близко, что всё его естество противно ныло от собственного бездействия, лёгкие брали в себя воздух размеренно, глубоко, вдыхая запах цветочных духов. Ему хотелось снова ощутить мягкость её волос, кожи, коснуться той губами и посмотреть, что будет после. Но почему-то до сих пор они вели эти пустые, никому не нужные разговоры. К чему слова, когда он видит в её глазах желание, едва ли не ощущает, как хрупкое тело словно бы заклинанием тянется к нему. Но зачем-то она отчаянно пытается то удержать, не поддаваться желанному.       — И каком же?..       Висенья обеспокоенно облизнула губы и что-то внутри Тома зазывающе запульсировало. Ещё несколько секунд она молчала, а после на мгновение прикрыла глаза и на одном дыхании произнесла:       — Мой Лорд, я не могу забыть тот поцелуй, — это звучало как признание. Она явно стыдилась, боялась реакции на свои слова. — И очень хочу попросить поцеловать меня ещё раз, — девушка отвела взгляд и одними губами проговорила. — Так же, как и тогда…       Она поражено замолчала, стоило его холодной руке мягко коснуться открытой шеи. Тяжело сглотнула, когда глаза впились в красные губы, и едва слышно зашипела в момент, когда большая ладонь стремительно, грубо схватилась за копну тёмных волос и потянула ту назад, вынуждая Висенью откинуть голову. Даже если она и хотела что-то сказать, то попросту не смогла бы. Едва успела минуть хотя бы секунда, прежде чем Том впился в её губы требовательным, жёстким поцелуем. Не целуя, а сминая, врезаясь её рот, который посмел сказать что-то подобное. Чёртов рот, который дал ему уверенность, разрешение. Ведь она хочет этого, наконец произнесла это вслух. А это значит, что Висенья лично дала ему карт-бланш на воплощение всех его тайных, постыдных желаний. Свободная рука собственнически легла на одну из сведённых ног, с усилием сжимая, на что тут же, не разрывая поцелуя, она возмущённо охнула, явно не ожидая подобной дерзости, но Реддл едва ли обратил на это внимание. Стоило ему переступить черту, коснуться запретного, как тут же всё внутри него разгорелось, заискрилось, туго и сильно затянулось в области паха, умоляя сократить прелюдия как можно скорее и приступить к главному. Взять её быстро, грубо, без пустых разговоров. Так, как ему давно хотелось, так, как Висенья того заслужила.       Его рука всё ещё крепко сжимала блестящие пряди на затылке, не позволяя ей отвернуться, и уже очень скоро маг почувствовал, как и её пальцы принимаются хозяйничать в его волосах. В порыве страсти девушка оттягивала те, сжимала, пылко отвечала ему, почти кусая в ответ. Ровная спина выгибалась, в попытке стать ещё ближе, всё это время глаза её были закрыты, и веки поднялись только тогда, когда мужчина отстранился и принялся опускаться ниже, к шее. Касаясь девичьей кожи быстрыми поцелуями.       Ни о какой нежности не шло и речи. То, что происходило тут сейчас — последствия притяжения, желания, вожделения. Долгого, очень долгого напряжения между мужчиной и женщиной. Потому оба не были способны оторваться друг от друга, это было просто выше их сил.       Глубокая ночь, весь штаб давно спит, и только в его кабинете, как казалось Тому, разгорался настоящий пожар. Всё тело буквально горело в огне, официальная рубашка сковывала движения и невероятно раздражала, но большее недовольство со стороны мага вызвала только скользящая в его пальцах ткань дамского пеньюара. Не давала ему возможности в полной мере прикоснуться к ней, увидеть изгибы тела, потому уже очень скоро одна из ладоней по-хозяйски накрыла правую грудь, ощутимо сжимая.       — Мой Лорд… — её голос срывался, глаза плотно зажмурились, будто бы Висенья произносит его имя в ужасной горячке. — Прошу…       — О чем ты просишь?       Том хотел услышать это вслух. Удостовериться, что всё это — не игра его воспалённого разума, не морок. Что она здесь, в его руках, настоящая.       — Возьмите меня, — в паху запульсировало от этих слов, и мужчина отстранился, выпрямляясь во весь рост. Отчаянно желая увидеть эту картину полностью. Запечатлеть момент, когда она попросит снова. Оставить тот в памяти навсегда. — Пожалуйста, Повелитель…       Том схватил её за запястье и заставил подняться, в несколько шагов прижал к стеллажу с книгами, от чего тот опасно покачнулся. Несколько экземпляров упали со своих полок, но никому не было до этого никакого дела. Сильные руки подхватили её за бедра, вынуждая сомкнуть ноги на своей талии. Она была лёгкой, подозрительно лёгкой, словно бы не весила совсем ничего, как пушинка. Реддлу не пришлось прилагать совершенно никаких усилий, чтобы поднять её над землёй, но едва ли он мог думать об этом сейчас. Его мало что волновало в эту секунду, ничего не волновало кроме Висеньи в его руках. Теперь их лица были на одном уровне и не теряя времени она жадно целовала его сама. Растрёпанная, с алыми щеками, диким взглядом, и разбухшими губами. Такая пленительная, только его…       — Скажи, — слова прозвучали между неприличными, влажными звуками быстрых поцелуев, что разливались по кабинету. Том говорил всё, что было у него на уме. То, что ему хотелось от неё услышать. — Скажи, что ты моя.       — Я твоя, — покорно ответила она, настойчиво пытаясь притянуть его ещё ближе. — Только твоя.       Бедра сами поддались вперед, не оставляя между ними никакого расстояния, рука, не заботясь о сохранности предмета гардероба, протянула первый чулок вниз, попросту срывая застёжку. Та с лязгом упала на пол, а Висенья тем временем горячо шептала на ухо:       — Мой Лорд, Повелитель… — второй чулок повторил судьбу первого. Чувствуя, как тело его возбудилось настолько, что в брюках стало давить почти болезненно, всё ещё крепко удерживая её мужчина принялся торопливо снимать себя ремень. Желая как можно скорее оказаться в ней, — Том…       Непривычное обращение ударило по ушам, словно испорченный аккорд в хорошо знакомой песне. Его губы остановились всего на мгновение, но Висенья продолжила целовать его сама, всё так же тихо произнося имя, которого не могла знать. Имя, которое он ненавидел, которое уничтожил.       — Том…       Реддл зажмурился, начиная чувствовать себя очень странно. Пол уходил у него из-под ног, окружение стремительно растворялось перед глазами. Меркло в наступившей вдруг темноте. Ещё несколько секунд он видел перед собой её лицо, пока и она окончательно не исчезла, вынуждая его растерянно зацепиться руками за воздух. Совсем ничего не осталось, одно только тихое:

«— Том…»

      Кожа ладоней касалась мягкой ткани чистой простыни. До ушей стали долетать посторонние звуки, голова покоилась на мягкой подушке и резко мужчина открыл глаза, едва ли не вскакивая с постели. Всё его тело покрылось лихорадочным потом, в ушах протяжно гудело. Глаза поражённо бегали по знакомой обстановке спальни, недавние картины тёмного кабинета ещё не успели улетучиться из его разума, а сердцебиение в груди прийти в норму после такого резкого пробуждения. Или после того, что Том пережил…       Во сне.       Рука взметнулась к мокрому лбу и убрала влажные от пота волосы. Злобно прищуриваясь маг напряжённо смотрел на собственную ладонь, не веря в то, что он видит. Не веря, что его мозг сыграл с ним в такую злую, такую абсурдную шутку. Ведь, действительно, происходящее выглядело как настоящий абсурд. Том приснил её. У него был сон, в котором он почти занялся сексом с Висеньей О’Дану. В котором она охотно хотела этого сама, просила его…       В ушах вдруг прозвучало вульгарное, но такое реальное:

«— Возьмите меня. Повелитель, пожалуйста…»

      Реддл облизнул пересохшие вдруг губы, и тряхнул головой, будто бы пытаясь отбиться от настойчивой мухи. Вместе с недавними воспоминаниями к нему пришло осознание, что Висенья никогда не сказала бы подобных слов. Никогда не вела бы себя так, как в его сне. Столько недель он знает её, и даже не смог догадаться, что всё происходящее — нереально. Что эта сцена является всего лишь играми разума, обманом. С чего бы ей вообще приходить к нему в кабинет посреди ночи? С чего бы касаться плеч, хотеть повторить тот поцелуй снова?       Конечно, всё это была не она, а воплощение его тайных желаний. Желаний, которых он стыдился, которых не понимал и презирал. Тот факт, что Том вообще может испытывать влечение к персоне вроде неё, язвительной, своенравной, вызывал в нём много противоречий. Эмоций, которых маг не понимал. Это делало его слабым, уязвимым, а Лорд Волдеморт не терпит слабостей.       Мужчина оперся руками о матрас, намереваясь подняться, но неожиданно для себя самого замер.       Его разум уже успел окончательно оправиться от странного сновидения, но тело… Всё внутри него до сих пор отчаянно просило продолжения. Вибрировало, горело от прикосновений женщины, которой в этой спальне никогда не было. Будоражащие нутро сцены распалили его настолько, что напряжение в паху спадать совершенно не желало.       Изо рта вырвался звук, выказывающий злость и обречённость одновременно, и голова Тома медленно опустилась на подушку, в попытке найти произошедшему рациональное объяснение.       «Он — мужчина. Она — симпатичная, молодая женщина с красивым лицом, привлекательной фигурой и стервозным характером. Что ещё нужно для того, чтобы её хотеть? Его желание абсолютно понятно. Ведь секс — всего лишь физическое влечение. Ничего более глубокого его с ней не связывает. Висенья всего-то симпатичная девочка, которая смогла привлечь его внимание. Да, дело было в этом. И только в этом.»       «— Складное оправдание, — проговорило внутри что-то издевательским тоном. — Именно поэтому ты взял её с собой в театр. Именно так поступают мужчины, когда руководствуются желанием поскорее затащить женщину в постель.»       Реддл постарался засунуть этот голос как можно дальше, не слышать его. Только закрыл глаза, в намерении вместо белого потолка снова попытаться увидеть то, на чём всё так не вовремя оборвалось. Опять ощутить её дыхание на своих губах. Уже очень скоро Тому вновь показалось, что он чувствует рядом с собой цветочные нотки, что сквозняк со стороны окна на самом то деле был лёгким дуновением воздуха от её движений. И вместе с тем, как ему на ухо снова стал говорить мелодичный голос, мужская рука обессилено опустилась вниз по мокрому телу, тяжело выдыхая.

***

      Примерно к пяти часам пополудни Том быстро пересекал усыпанную снегом дорожку, ведущую к семейному гнезду Блэков. День этот выдался очень тяжёлым и насыщенным, больше всего на свете мужчине хотелось только поскорее коснуться головой мягкой подушки и позволить тяжёлой голове оставить все мысли. Изначально Реддл вообще не планировал возвращаться в штаб, но когда последняя из встреч на сегодня была закончена, решил, что пора собрать своих верных «друзей» для обсуждения итогов марша сквибов. Признаться, Том был доволен ими как никогда. Весь Лондон уже целые сутки только и делает, что трубит об атаке Пожирателей смерти, Министерство магии в панике, а волшебное сообщество в ярости от бездействия Юджины Дженкинс. Его штаб не понёс никаких значительных потерь, в отличие от мракоборцев. Всего один труп по сравнению с десятком раненых людей на стороне Дамблдора. Да, теперь Том точно был уверен, что ведёт борьбу не с Министерством, а именно со старым директором Хогвартса, с которым сама судьба время от времени его сводила. Старик мешал его планам с поразительной постоянностью. Подозревал в истории с Тайной комнатой, не отдал должность профессора защиты от тёмных искусств, а теперь собирал свой собственный отряд.       «Орден Феникса, как символично и глупо. Глупо даже думать, что собранная Дамблдором шайка посредственных волшебников может оказать сопротивление его бойцам. Даже забавно, что старик считает, что у него хватит сил дать ему достойный отпор.»       Именно это название «Орден Феникса», о котором доложил сегодня один из его шпионов, и стало главной причиной для сбора Пожирателей. Судя по всему, Дженкинс предпринимать активных действий не собирается, и именно поэтому Дамблдор решил взять всё в свои руки. Что ж, пусть. Том обязательно подготовится к тому моменту, когда он решится нанести удар. Разобьёт шайку орденовских неучей в первом же бою.       Том вошёл в холл, направился к открытой двери просторной залы. В поместье было как никогда тихо, все, как и положено, уже ждали его появления. Он вызвал их чёрной меткой около получаса назад, и крайне рассчитывал начать собрание без очередных задержек.       Стоило ему ступить в полумрак комнаты, как лёгкий гул от несмелых переговоров мгновенно стих. Около двух десятков голов проводили его фигуру уважительными кивками. Как только он достиг привычного места за стойкой все они устремили на него свои взгляды. В некоторых читалось нетерпение, в некоторых опасение, а кто-то, вроде Абраксаса Малфоя, уже знал, о чём сегодня будет говорить его Повелитель, и явно гордился этим. Конечно, скользкий глава семейства Малфоев был крайне полезным человеком и незаменимым источником информации, но порой, когда Том прибывал не в самом лучшем расположении духа, ему до зуда в костях хотелось сделать выпад тисовой палочкой. Просто, чтобы не видеть этого ханжеского лица в окружении белёсых волос.       — Рад сообщить, что операция по избавлению волшебников от марша сквибов прошла как никогда успешно. Я думаю, что все вы видели на первых страницах «Пророка» за последние сутки статьи о бессилии маглолюбивого Министра перед «неизвестными в масках», — на губах мужчины появилась лёгкая улыбка и некоторые из сидящих позволили себе тихо рассмеяться от подобного прозвища, данного их организации в прессе. — Ваш Повелитель доволен вами, друзья. Мы, несмотря на устроенную Дамблдором ловушку, добились того, чего хотели. Общество в панике, прошли всего сутки, а до меня уже дошла информация, что некоторая его часть подписывает петиции об отстранении Дженкинс с поста. Грюм выведен из игры на какое-то время, а отдел мракоборцев — ничто без своего лидера. Конечно, не обошлось без потерь, — голос его на секунду ораторски затих, давая людям напротив осознать тяжёлую суть его слов. — Война отнимает хороших людей. К сожалению, и наш штаб не смог этого избежать. В тот день многие из вас лишились верного друга и товарища. Лорд Волдеморт ценит то, на что идут его люди ради победы, поэтому поручаю тебе, Абраксас, обеспечить семье погибшего материальную помощь для организации достойных похорон. Мы должны с уважением проводить в мир иной одного из нас, — тот понимающе кивнул и в воздухе повис гул одобрения подобным решением. Конечно, едва ли мужчина сделал это из мягкости собственного сердца. Определённо, нет. Но Том понимал, что в десятках глаз такой жест наглядно показал, что он не забывает о тех, кто отдал жизнь за его идеи. Заставлял ощутить к его персоне искренне уважение. — Но помимо усопшего в штаб с Косого переулка прибыло несколько раненых. Ванесса, — он устремил взгляд к женщине в первых рядах, от чего та немедленно подняла на него глаза. — Как обстоят дела со здоровьем Барти Крауча?       — Я работаю над этим, Повелитель, — тихо проговорил дрожащий голос. — Мракоборцы атаковали его неизвестным мне заклинанием. Мальчик пришёл в себя, но довольно слаб, а раны его затягиваются с трудом. Я уже начала создавать для него персональное зелье, оно должно помочь залечить ранения.       Взгляд голубых глаз задержался на подрагивающих губах, подметил странную, не свойственную Бриджитон интонацию в голосе, и бледность её лица. Целительница явно сильно переживала, старалась не подавать виду, но подобные вещи от Лорда Волдеморта не скрыть.       — Хорошо, — в голосе его появились стальные нотки, но Том решил, что вернётся к этому вопросу позже. Сейчас у него были дела поважнее нервного вида Ванессы. — В таком случае, к не самым лучшим новостям. Наше фееричное заявление о себе вызвало определённое беспокойства со стороны Альбуса Дамблдора, что натолкнуло его на решение…       Взгляд Тома быстро прошёлся по толпе, пока губы доносили до их ушей основную суть назревающей проблемы в лице «Ордена Феникса». Это было его привычкой, смотреть им в глаза, анализировать, считывать реакцию на свои слова. И именно эта привычка стала причиной того, что он заметил отсутствие на собрании одного, единственного человека. Взгляд голубых глаз скользнул по лицам братьев Лестренджей, от них чуть дальше, к Друэлле и её супругу, Сигнусу Блэку. Рядом с хозяевами дома, боясь поднимать глаза на своего Повелителя, скукожилась в кресле Беллатриса Лестрейндж. Последствия его жестокого наказания всё ещё чётко проглядывались в её резких, дёргающихся движениях рук. Том прекрасно знал, как ещё очень долгое время измученные «Круциатусом» мышцы непроизвольно сокращаются. Как всё тело жертвы ноет от остаточной боли. О, подобные пытки лучше не проживать никогда и никому. А особенно, если волшебник, применяющий их, не имеет терпения рассчитывать силу. Но Белла это заслужила. Заслужила за то, что поставила под удар доблесть и авторитет его людей в глазах О’Дану. Если бы не его обещание наказать её, то Висенья непременно рассказала бы Анвеллу о подобном предательстве, а этого Том допустить не мог.       И дело было вовсе не в том, что решение Беллы было спровоцировано желанием дать Висенье умереть в ужасных муках.       Реддл ожидал увидеть её рядом с ней. Конечно, в стыде опускающей глаза, как она делала в те дни, когда он решил наказать девушку молчанием. В каком-нибудь тёмном платье, с остатками причёски, что была на тёмных волосах прошлым вечером, но уж чего маг точно не ожидал, так этого того, что место рядом с Беллой будет абсолютно пустым. Что Висенья, в очередной раз, на его зов попросту не явилась. Снова вынудила его нутро протяжно загудеть в желании скрутить её волосы в кулак, совсем как минувшей ночью.       «Не пришла! Снова высказала по отношению к нему подобное неуважение! Опять решила показать свой характер!»       Лицо его стало холодным, непроницаемым. В глубине глаз принялись тлеть алые искры.       «Что ж, замечательно. В этот раз так просто ты не отделаешься.»       — Как я понимаю, мисс О’Дану нас своим присутствием осчастливить не решилась? — прервал мужчина свой рассказ. И эту резкую, морозную перемену в его голосе явно заметили все. — Где твоя подопечная, Ванесса? Или она считает, что подобные, не слишком интересные обсуждения, для её высокой персоны унизительны?       Многие принялись оборачиваться на последние ряды, братья Лестрейндж опасливо переглянулись, а глаза Игоря Каркарова удивлённо расширились, стоило ему заметить, что второй раз подряд его муза, действительно, осмелилась опоздать. Каждый из сидящих понимал, что раз уж сам Лорд Волдеморт заострил внимание на её отсутствии, значит, просто так этот инцидент забыт им не будет.       — Я… Я не знаю, — целительница обеспокоенно облизнула губы и наконец Реддл понял, с чем связано её странное поведение. — Я не видела её со вчерашнего дня, Милорд. Она не пришла сегодня в лабораторию…       «Не пришла? Не пришла?!»       Словно спусковой крючок сорвался где-то внутри. Весь гнев на неё за тот поцелуй, вся ярость, которую Том отчаянно пытался сдерживать в себе всё это время, вырвались наружу. Разливаясь по комнате озлобленным шипением:       — Что ещё значит «не пришла»?!       Лихорадочный взгляд мерцающих алым глаз стрельнул в лицо человека, которому он из собственных уст отдал приказ охранять её. Несмотря на гордость поручил обеспечить её безопасность. Яксли едва не съехал вниз по своему креслу, явно большего всего на свете желая избежать взгляда своего Повелителя. Лицо его покрылось холодным потом, глаза забегали по помещению, а руки нервно вцепились в деревянные подлокотники.       — Я собирался сообщить вам об этом по окончанию собрания, Милорд, — голос мужчины хрипел, тело его принялось непроизвольно дрожать, что только подпитало в мозгу Тёмного Лорда желание схватиться за древко тисовой палочки. — Я, как вы и просили, встретил мисс О’Дану утром, но она от моего сопровождения отказалась, и потребовала, чтобы в Лондоне я её так же не ждал…       Губы Тома расплылись в опасной, кровожадной улыбке, и не предвещающим ничего хорошего тоном он едва ли не любезно поинтересовался, почти выплёвывая каждое слово:       — И ты её требование исполнил, Корбан? Поставил приказ какой-то девочки выше указаний своего Повелителя?..       — Я пытался её убедить! — в глазах Яксли появился животный ужас, если бы не стоящий перед ним стол, то он непременно упал бы на колени, уже понимая, к чему всё идёт. — Клянусь, Милорд, я пытался ей объяснить! Но она заявила, что марш сквибов окончен, и сопровождение ей больше не нужно!       Мужчина оперся руками о стойку, пальцы его сжали дерево под собой едва ли не до побеления. Напополам с невыносимой яростью в душе зародилось мстительное, жгучее ликование. Она напрашивалась давно. Давно испытывала его терпение и этот поступок стал последней каплей. Не хочет сопровождения? Замечательно. Он больше не станет посылать с ней своих людей, но отныне Висенья О’Дану и шагу не сделает без его на то позволения. Отныне Том будет контролировать каждое её движение, пусть только девчонка попадётся ему на глаза.       Реддл уже знал, что будет делать.       — Что ж, пусть будет так. А пока вернёмся к прерванному обсуждению…