The sounds of ashes

      По окнам и крыше родового гнезда Блэков бил холодный ветер. Мрачная атмосфера, что царила в поместье уже несколько долгих дней, скапливалась напряжением в воздухе, проникая глубоко в лёгкие. Вынуждая ощутить холод невероятной силы, несравнимый даже со снежной вьюгой, что обрушилась на Англию прошлой ночью. Треск снега смешивался с треском растопленного камина, но в небольшой библиотеке этого звука слышно не было. Здесь было тихо, между высоких стеллажей и цветных корешков царил пугающий полумрак. Куда больше пугала одинокая фигура, что неподвижно сидела у одного из столов, вчитываясь в старые фолианты, с которых в пору было сдувать пыль. Масляная лампа — единственный источник света в этой комнате, слабо освещал лицо юной девушки. Её голубые глаза лихорадочно проходились по строчкам книг, бледное лицо выглядело устало, и лишь внимательному взгляду удалось бы заметить на нём эмоцию стальной решимости. Она что-то искала. Искала в одиночестве пустынной комнаты, держала пальцами корешок книги с такой силой, словно бы боясь, что та вдруг неожиданно упорхнёт к потолку. Не чувствовала холода или жажды. Не чувствовала ничего, кроме прожигающего душу желания найти виновного в смерти Тимоти.       «В мифологии ирландских кельтов Морриган была одной из целой группы ирландских богинь-воительниц. Сама богиня участия в битвах не принимала, но непременно присутствовала на поле боя и использовала всё своё могущество, чтобы помочь Племенам богини Дану в обеих битвах при Мойтуре. Роль Морриган в ирландской мифологии очень похожа на роль валькирий в скандинавских легендах. Морриган, как и валькирии, использует магию для того, чтобы наложить оковы на воинов и выбрать того, кто из них падёт смертью храбрых.»       Строчка за строчкой. Буква за буквой. Как долго она крутила это имя у себя в голове. Морриган. Чувствовала, что знает его. Что когда-то давно слышала или видела упоминания, и в момент, когда О’Дану наконец настигло осознание, она всё поняла. Лидер людей, которые бесчеловечно убили её сына, лидер Уравнителей взял себе имя ирландской богини. Как символично. Богиня-воительница и Богиня-мать. Морриган и Дану. Тот, кто начал эту войну, забрал у Висеньи её единственное дитя.       «В легендах Морриган приписывается дар пророчества и способность изрекать всевозможные заклинания. Кроме всего прочего она известна умением менять свой облик. Так, она часто принимает форму ворона или вороны. В день прибытия клана Туата Де Дананн на земли Ирландии Морриган решила прибегнуть к помощи своих магических познаний. Она рассеяла дожди и густые друидические туманы, под воздействием которых на людей прямо из воздуха хлынула кипящая кровь, так что бедным туземцам пришлось три дня и три ночи прятаться в глухих убежищах.»       Лёгкий шорох. Девушка перевернула страницу и принялась всё так же вчитываться в содержание следующей. Она должна узнать. Узнать всё, что только сможет. Сделать всё, что потребуется, но найти его. Найти человека, который зовёт себя Морриганом. Уравнители в ту ночь называли именно это имя. Говорили о нём, как о том, кто приведёт их к свободе. О том, кто станет её погибелью.       «Культ Морриган сопровождался магическими ритуалами и кровавыми обрядами. Обычно Морриган изображали облачённой в воинские доспехи и держащей в каждой руке по копью. Её боевой клич был грозным и громким как крик десяти тысяч воинов. Иногда представала в облике любвеобильной красавицы в длинных зелёных одеждах, которая вдохновляет героев на подвиги, помогает им, и с помощью своих чар предрешает исход битвы.»       Раздражение плотно засело на подкорке мозга, и следующий абзац О’Дану принялась читать ещё более остервенело.       «Ничего! Одни только мифы и легенды!»       «Существует поверье, что ночью, перед битвой королю туатов Нуаду явилась таинственная красавица, разделившая с ним ложе. Перед тем как покинуть любовника, незнакомка разожгла в короле истинную ярость воина, а сама обратилась в ворону и облетела поля битвы. Нуаду понял, что это была сама Морриган.»       Висенья быстро прошлась взглядом по остальному тексту, громко цокнула и резко захлопнула книгу, отбрасывая ту от себя на другой конец стола, словно бы именно она была причиной её неудачи. Девушка уже успела понять, что возложила на текста о древней мифологии ирландских кельтов слишком много надежд, но ничего не могла поделать с этим пылающим внутри себя порывом. Он разгорелся в ней, словно лесной пожар. В те минуты, когда девичья спина ощущала на себе крепкие руки Лорда, О’Дану вдруг поняла, что не найдёт себе покоя. Не найдёт, пока не посмотрит ему в глаза. Пока не увидит человека, по чьей вине она рассталась со своим мальчиком навсегда, на коленях. Жажда мести за смерть Тимоти накрыла собой скорбь. Придала ей сил. Чувствовала себя Висенья так, словно восстала из пепла, совсем как феникс. Восстала, чтобы стать его мессией, обрушить небеса на головы всех Уравнителей и, конечно же, Морригана. Она не будет видеть снов, пока не доберётся до него, не будет видеть ничего кроме возможностей, шанса, любой зацепки. Теперь именно это её главная цель. Её задача.       Висенья найдёт его. Найдёт, заставит пройти через все те муки, какие пережил в последние свои минуты Тимоти. Причинит столько боли, сколько только возможно испытать человеку, а после убьёт. Никогда ещё она так отчаянно не желала кому-то смерти, не хотела убить. Но теперь всё изменилось. Теперь она изменилась. Морриган забрал то, ради чего она жила столько времени, и она не найдёт себе покоя на этой земле, пока не увидит, как жизнь в его глазах угаснет навсегда.       Хотя, конечно, едва ли это могло помочь пережить эту невыносимую, тупую боль в груди. Едва ли месть и злоба смогли бы помочь ей смириться с тем, что Тимоти больше нет, но сейчас девушка старалась этого не замечать. Не замечать голоса совести, отчаянно кричавшего, что это ей не поможет. Не закроет собой зияющую дыру в груди. Не вернёт той непомерной любви. Тот, кому она была готова отдавать её безвозмездно, уже лежит в сырой земле, и останется там навсегда. Но сейчас это было куда лучше. У неё снова появился стимул выйти из комнаты, стимул хотя бы ненадолго перестать вспоминать. Позволить себе погрузиться в этот тёмный омут. Упасть в него с головой.       Девушка закусила губу, вновь устремила взгляд к брошенной книге. Всё её тело дрожало от гнева почти так же, как дрожал огонёк в настольной лампе, что стояла неподалёку. Ничего полезного о Морриган узнать она так и не смогла, но быть может именно здесь, вне дома, она сможет докопаться до того, чего одновременно желала и страшилась. Горе после смерти Тимоти вынуждало её из раза в раз прокручивать в голове тот самый день. Она помнила то, что случилось в монастыре досконально. Помнила слова, которые сказал ей Уравнитель по имени Трэвис:

      «— Мы посланники мира и справедливости на нашей земле. Только О’Дану хранят благополучие Ирландии уже сотню лет. Все благородные семьи поколениями признают наше покровительство над ними.

Снова перед глазами появилась улыбка, что коснулась губ дьявола. Снова она ловила на себе его взгляд. Внимательный, сосредоточенный.

— Ещё бы, они не признали, когда выбор стоит между беспрекословным подчинением и смертью в драконьем пламени.»

      Конечно, верить его словам — глупость, ужасная глупость, но теперь Висенья сомневалась во всём. Сомневалась в правильности собственных принципов, суждений. Сомневалась в том, настолько ли она хороший человек, каким раньше себя считала. Насколько истории, что из года в год отец рассказывал ей об их семье, на самом деле правдивы.       Девушка потянулась к книге, бережно прошлась по корешку пальцем, аккуратно обводя подушечкой золотую надпись:       «Магические предания, мифы и легенды древних кельтов. Труды английского историка магии Томаса Роллестуона.»       Думать о том, что всю её жизнь отец врал ей, абсолютно не хотелось, но и слепо верить каждому она больше не собиралась. С последствиями собственной наивности ей приходилось справляться прямо сейчас. Ожоги ещё свежи, и из-за светлых надежд на добродетель своей семьи получать новые О’Дану не хотела. С неё достаточно. Никто больше не будет использовать её в своих целях, не обманет.       Глубокий вздох, она перевела дыхание. Спина выровнялась сама собой, плечи напряглись, и Висенья открыла книгу, принимаясь искать глазами такое знакомое имя.       «Дану — в кельтской мифологии богиня созидания, мать-прародительница могущественных и прекрасных туатов, вошедших в предания как Племя богини Дану — Туата Де Дананн, правивших Ирландией до прихода Сыновей Миля, предков современных маглов…»       Девушка перевернула сразу несколько страниц. Все рассказы и легенды о Дану она знала настолько досконально, что читать снова именно о ней попросту не было смысла, ничего нового она почерпнуть не сможет. Потому зацепилась взглядом за то, что следовало после легенд о Богине-матери. За поверья о её самых преданных детях.       «Народ богини Дану (Туата Де Дананн) — короли и королевы, волшебники, целители и мастера древних магических искусств Ирландии, которые жили на острове задолго до появления кельтских племён. На Северных островах, где они пребывали до прихода в Ирландию, этот народ изучал ремёсла, науки и тайную магическую мудрость, пока не превзошёл в этих искусствах всех людей. Именно они принесли в Ирландию четыре магических предмета: камень Фаль, испускавший крик под ногами законного короля, волшебный меч своего предводителя Нуаду, наносивший только смертельные удары, победоносное копье бога солнца Луга, и неистощимый котел изобилия Дагды. Раньше Туата Де Дананн часто контактировали с маглами, однако некоторые старейшины Туата считали, что их близость к простецам вредит их народу. Маглы, вместо того, чтобы принять и приветствовать своих братьев, завидовали их силе и жадничали их богатству. Вскоре могущественные представители Туата стали отдаляться от магловского общества, оставляя контакты с простецами своим менее могущественным и менее грозным детям.       В это время образовались многие знатные дома, хотя лишь старейшие из них помнят о древних связях. К таким относятся: Дом Дугал, Далтон, Гвидеон, Кемпел, Фион, Билс, Фаррел и оба неблагих Дома — Эйлиль и Эйлунед, что пользуются недоверием многих других знатных домов.       Как именно исчезли Туаты доподлинно неизвестно. Некоторые современники считают, что они ушли сами, кто-то придерживается мнения, что маглы сместили их с власти, но одно понятно наверняка: Туата Де Дананн не видели уже сотни тысяч лет. Большинство знатных домов, произошедших от их крови, существуют и сейчас, сохраняя в своих жилах их историю и мудрость. В прочем, существуют легенды, что Туата Де Дананн тайно существуют по сей день — только в Потустороннем мире. И мир этот не обитель мёртвых, а, напротив, царство вечной красоты, молодости, изобилия, здоровья и радости, называемое Тир на Ногом.»       «Мало. Катастрофически, ужасно мало. Информации ещё меньше, чем она смогла бы найти в Тир на Ноге.»       Взгляд её замер, что-то слабо билось в груди, и девушка попыталась сосредоточиться на собственных чувствах. Понять, почему ощущает такое сильное и глубокое разочарование.       Наверное, что-то в ней переменилось. Наверное, Висенья попросту сошла с ума от горя, ведь сказать сейчас, почему вдруг тот факт, что даже в английской литературе она не смогла найти хотя бы слабого намёка на истинные способы захвата власти О’Дану, сказать сейчас не могла. Она должна радоваться. Да, радоваться, что честь её семьи не была опорочена, что власть Анвелла, её власть, не построена на огне и костях.       Радоваться. Смешно. Едва ли она вообще когда-нибудь сможет снова ощутить это чувство.       Невидимый нож снова режущим ударом пронзил сердце даже от слабой мысли о Тимоти, дыхание спёрло, и она поднялась на ноги. Висенья быстро устремилась к ближайшему окну, сама не зная, зачем это делает. Хотелось убежать, отвлечься, хотя бы попытаться сосредоточиться на чем-то другом.       Очертания за ним были смазанными и нечёткими. Стекло сильно запотело, но несмотря на это даже сейчас она видела, как внизу, возле опушки не слишком густого леса, располагающегося далеко впереди, что-то большое едва заметно двигалось в тени первых деревьев. Она знала, что это Мейла. Сестра обосновалась в одной из здешних пещер, но несмотря на это вела себя крайне нервно и беспокойно. То и дело по нескольку раз в день штаб сотрясал громкий рёв, из окон виднелись всполохи яркого пламени где-то в лесу. Можно было предположить, что дело было в слишком снежной погоде, что обрушилась на Англию в последние недели, но О’Дану знала, что это не так. Конечно, драконы не выносят слишком холодного климата. Их стихия — солнце и жар. Однако порой Висенья слышала в своих ушах драконий рёв в те моменты, когда неконтролируемая ярость снова накрывала её с головой, чувствовала носом запах гари, а мысли в очередной раз переставали подходить на человеческие. Конечно, из-за их связи Мейла даже на таком огромном расстоянии смогла ощутить боль и скорбь своей наездницы. И была эта боль настолько сильной, что сестра не устрашилась перелететь целое море ради встречи с ней, но Висенья не ощутила от такого желанного воссоединения никакой радости. Она была сейчас как пустой сосуд. Всего лишь оболочка, тело без души, не способное чувствовать хоть какие-то светлые эмоции. Девушка жила своей болью, своим гневом и своей местью. Единственное, почему она ещё ходит по этой земле.       Голубые глаза вдруг сощурились, а брови напряжённо свелись к переносице. Всего на мгновение О’Дану почудилось, что она видит в небе какую-то неясную точку, и она уже было собиралась вернуться к своим прерванным поискам, как вдруг та вновь появилась на фоне белых облаков. Двигалась неровно, то и дело устремляясь то вправо, то влево. С каждой секундой точка становилась всё больше и больше, и когда стало ясно, что на самом деле девушка с широко раскрытыми глазами смотрит на стремительно приближающуюся к окну библиотеки сову, Висенья так быстро, как только могла, сняла удерживающие раму крючки. Замученная, покрытая снегом и маленькими льдинками серая сипуха тут же влетела внутрь, в ней О’Дану узнала одну из любимых почтовых сов своего отца, Калатею. Птица облетела всю комнату и приземлилась на стол, сбрасывая на пол все лежащие на том предметы и зябко трясясь.       — Калатея! — Висенья с усилием захлопнула окно и стремительно приблизилась к сове. — Боги…       Она пододвинула лампу поближе к измученной птице, надеясь, что хотя бы это поможет сипухе немного согреться, и машинально потянулась к большому карману на юбке своего платья, как тут же тяжёлая реальность вынудила вновь обессиленно опустить руки.       «Точно… У меня нет волшебной палочки…»       Сова тихо взглянула в её лицо своими янтарными глазами. Конечно, после такого перелёта её мучила жажда и голод, не говоря уж о том, что в такую суровую метель она продрогла до нитки. Обычно насыщенного цвета серые перья сейчас были покрыты ледяной корочкой и хлопьями снега. И как можно было отправить её в путь в такую погоду!..       Не теряя времени О’Дану взяла сову на руки. Та доверчиво прижалась к ней, дрожа всем своим маленьким телом, словно перепуганное дитя, и в несколько шагов они оказались у холодного камина. Висенья посадила птицу на пол, а сама опустилась рядом с ней на колени, вытягивая руку:       — Инсендио!       Ничего. Даже слабой искры в поленьях так и не появилось. Такое простоте заклинание, которое она усвоила давным-давно, от чего-то, именно сейчас, когда оно могло действительно помочь ей, не желало поддаваться.       — Инсендио!       Ещё несколько неудачных попыток, и когда девушка поняла, что колдовать сейчас без палочки бесполезно, вместе с Калатеей в руках быстро покинула библиотеку, намереваясь найти единственного человека, к которому могла бы обратиться за помощью прямо сейчас. Висенья быстро вышла в коридор, направилась точно прямо, минуя десяток одинаковых дверей, и уже очень скоро достигла просторного вестибюля. Не сбавляя шага она проследовала мимо столовой, обошла лестницу на второй этаж и вдруг заметила в конце коридора своё единственное спасение — Ванессу. Целительница устало закрывала за собой двери в лабораторию. Она даже успела достать из кармана лимонного халата, который похоже попросту забыла снять, волшебную палочку, и запереть свою обитель от проникновения чужаков, прежде чем услышать громкое:       — Ванесса!       Женщина обернулась, её зелёные глаза сперва напряжённо сощурились, пытаясь рассмотреть неожиданного гостя вдалеке, но уже через пару секунд брови Бриджитон удивлённо взметнулись вверх, а от стен эхом отозвалось вопросительное:       — Висенья? — она счастливо улыбнулась, стоило подопечной остановиться рядом. На несколько первых мгновений взгляд её стал четким, резким. Девушка хорошо знала этот взгляд. Профессиональный целитель визуально оценивает состояние своего пациента. — Очень приятно видеть тебя здесь. А что это за… — яркие радужки скользнули вниз, и именно в этот момент до этого сохраняющая молчание сипуха громко ухнула. — Сова?..       — Это птица моего отца, — умоляющим голосом начала Висенья. Не менее умоляющими стали и огромные глаза почтовой птице в её руках. — Он послал её сюда в такую погоду. Не думаю, что она ранена, но точно очень сильно истощена. Может у тебя есть что-то, что сможет ей помочь?       Губы Ванессы скептически поджались, а пальцы сжали древко волшебной палочки в руке чуть крепче положенного, выказывая огромную долю сомнений.       — Даже не знаю. Я целитель, а не магозоолог. Моя работа лечить волшебников, а не животных…       — Прошу тебя, Ванесса, — сипуха в руках О’Дану, пусть все боги будут свидетелями, словно бы понимала, о чем идёт речь, ведь изо всех возможных сил пыталась посодействовать своему спасению. Будто бы показывая, как сильно её измучил минувший полёт, она слабо пошевелила одним из крыльев, точно подбитая ласточка. — Я понимаю, что ты не обязана помогать, но я не могу оставить её так просто. Если бы можно было дать хотя бы капельку укрепляющего зелья…       Бриджитон сложила руки на груди, взгляды их встретились, и на подкорке мозга девушка ощутила, по воздуху начинает разливаться вязкое напряжение. Целительница явно не хотела браться за помощь птицы, и Висенья могла понять, почему. Для начала никаких животных, которых волшебники имели право держать в качестве домашних любимцев, Ванесса на дух не переносила. Она была ярой противницей любой живности в одном доме с колдунами и колдуньями начиная от склизкой жабы и заканчивая карликовым пушистиком, о чём не раз упоминала в разговоре. Раньше девушку мало волновала такая позиция, но теперь, когда никто оказать помощь лучше попросту не сможет, пожалела, что в своё время не попыталась Ванессу переубедить. Исцеление магических животных значительно отличается от помощи людям. Работа эта куда более кропотливая и тяжёлая. Особенно, когда дело касается птиц. Особенно, если эта самая птица — увесистая сова с острым как бритва клювом и опасными, словно ножи, когтями. Попасть под удар такого существа удовольствие не из приятных. Что уж говорить о человеке, не испытывающего никакой симпатии к магическим созданиям.       — Дело не в обязательствах. У меня нет в этом опыта. Нужно искать дозировки, изготавливать ради неё специальное зелье, ведь одна капля человеческого может её попросту убить, такое маленькое сердце подобных манипуляций не выдержит. Даже не знаю, Висенья… — она вот-вот собиралась отказать. Явно пыталась подобрать для этого более мягкие слова и причины, пока вдруг её глаза не устремились к ужасно замёрзшей птице. Несколько долгих секунд она всматривалась в неё, и вместе с тем, как из клюва сипухи прозвучало жалобное уханье, наконец сдалась. — Ну, ладно! Хорошо! Но учти, это разовая акция, подобными исцелениями я больше заниматься не буду! Сов, как и всех магических животных, должны лечить магозоологи, не целители!       — Конечно, конечно, — О’Дану широко улыбнулась, наблюдая за тем, как Ванесса вновь достаёт палочку из кармана своего халата и одним взмахом отворяет недавно запертые двери лаборатории. — Спасибо тебе, Ванесса.       Та на секунду остановилась, косо взглянула в её сторону. На мгновение наигранная строгость отступила и позволила Висенье увидеть скользнувшую на лице наставницы жалость. Не к птице. К ней.       — Что не сделаешь ради друзей.       После довольно недолгого и тщательного осмотра Калатеи выяснилось, что, как и предполагала девушка, никаких серьёзных ранений сова не получила, но была сильно истощена после изнуряющего перелёта. Куда больше времени ушло на то, чтобы найти в книгах и записях Ванессы хотя бы одно издание о волшебных созданиях и способах их лечения. Благо, уже очень скоро на глаза им попалось очень нужное пособие, которое, как с лёгким румянцем на щеках сказала женщина, она взяла только для лёгкого чтения, а не из желания изучить этот раздел целительства более подробно. На изготовление специальной микстуры для совы требовалось определённое время, даже несмотря на то, что состав её сложным не оказался. О’Дану то и дело подрывалась помочь, но волшебница не позволяла подойти ей ни к одному из котлов, бесконечно приговаривая что-то об отдыхе. Даже больше, уже очень скоро Бриджитон и вовсе изъявила желание накормить и напоить сипуху сама, пока варево в котле не достигнет нужной температуры.       — Всё будет хорошо с твоей пернатой, можешь не сомневаться, — без конца убеждала её целительница, с опасением почёсывая серые перья за ухом совы. В тепле лаборатории снега и ледяных корочек на ней уже совсем не осталось, и с облегчением где-то в душе О’Дану и правда подметила, что птица стала выглядеть гораздо лучше. — Пойди, прогуляйся, подыши свежим воздухом. Я это как целитель тебе говорю, — она нарицательно подняла палец вверх, совсем как строгая матушка. — Загляни на ланч, мадам Блэк наверняка будет рада наконец лицезреть тебя собственными глазами.       Губ коснулась улыбка.       — Сомневаюсь. Мейла разворошила вверх дном все клумбы в её саду и едва не вырвала с корнем единственное, явно посаженное там специально, дерево, — сложно сказать, дело было в наглости, или быть может в том, что все чувства сейчас были сильно притуплены, но стыда девушка ощутила куда меньше, чем следовало. Как ни странно, последнее, о чем она беспокоилась сейчас — сохранность клумб и лужайки мадам Блэк. — Лучше мне пока среди Пожирателей не появляться.       Женщина, что так и продолжала сосредоточенно гладить совсем уж расслабившуюся в её руках сову, бросила в лицо собеседницы быстрый взгляд. Это действие заняло буквально мгновение, но О’Дану успела узнать её слишком хорошо, чтобы понять, что что-то не так.       — А…как вообще дела в штабе? — из уст вырвалось осторожное. Она не могла не спросить. Ведь наверняка уже все знают о том, что случилось. — Все ведь уже знают, правда?       Несколько секунд Ванесса молчала, но похоже поняв, что сказать всё равно придётся, тяжело вздохнула.       — И знают, и нет. Признаюсь, что среди Пожирателей сейчас нагнетается напряжение. Весь Лондон прогремел от той ужасной новости с рассветом, в обществе поднялась паника. Несколько дней мы жили в неведении и только читали в нашу сторону очередные обвинения в массовом убийстве детей, к которому не имели отношения, — брови сами свелись к переносице, Висенья слушала не перебивая. Признаться, с каждой секундой не совсем понимая, о чем вообще идёт речь. Обвинения? Какие ещё обвинения? — Мы ждали, что Лорд внесёт хотя бы немного ясности в случившееся, но этого не произошло. Из его рассказа стало понятно только то, что в монастыре действительно был бой, но кто именно напал мы так и не знаем…       Несколько мгновений. Девушка переваривала услышанное в собственных мыслях.       «Боги, сколько всего произошло всего-то за несколько дней!»       — Выходит в том, что произошло, в убийстве… — ком застрял в горле. Нет, она не может. Не может сказать его имя вслух. — тех детей обвинили вас? Но почему? Никого из Пожирателей ведь не было там той ночью.       Бриджитон улыбнулась ей вымученно. Похоже, понимала, что за дни своей скорби Висенья упустила очень много. Упустила всё.       — Как это, никого? А ты? А Тёмный Лорд?       — Я не Пожирательница, — руки принялись нервно теребить ткань собственного рукава. Сердце, от чего-то, виновато дрогнуло. — А Лорд… Он ведь появился намного позже, когда всё уже закончилось…       — Дженкинс это волнует мало, — едва не выплюнув имя Министра скривила губы целительница. Тут же на лице её проступила высшая степень презрения. — Вас видели на месте преступления, и этого оказалось более чем достаточно, чтобы маглолюбивая дрянь натравила на нас всю Англию. Каждая собака сейчас считает, что это наших рук дело. Мне пришло уже около шести писем от хороших поставщиков, с которыми я сотрудничала много лет, где они пишут, что работать со мной больше не станут. Люциус лишился крайне полезных связей, да и все мы, если уж говорить простым языком, пострадали. На Пожирателях смерти отныне клеймо детоубийц, — у Висеньи перехватило дыхание, всё вокруг странно поплыло от осознания ужаса, который принесла за собой та ночь. И похоже заметив, что лицо подопечной значительно побелело, Ванесса куда более миролюбиво продолжила. — Я тебя не виню. Лорд рассказал нам, что тебе пришлось сражаться против шестерых врагов, в одиночку отбиться от стольких противников не было шанса. Ты достойно справилась, — оговорка ударила по ушам, но девушка не стала перебивать, а Бриджитон говорила дальше. — Но, знаешь, из-за того, что Лорд не рассказал нам больше, очень многим его объяснений оказалось недостаточно. Абраксасу, к примеру. Конечно, едва ли они винят во всем тебя, но если ты вдруг заметишь, что в отношении тебя они стали слегка требовательнее, то попросту не принимай на свой счёт. Они не знали Тимоти. И не понимают, что в ту ночь ты лишилась чего-то куда более важного, чем потерянные галлеоны. Пострадала больше нас всех.       Висенья закрыла глаза, отвернулась.       Ну, не могла она говорить об этом. Не могла и всё. Даже думать о Тимоти было невыносимо больно. Больно вспоминать его счастливое лицо, вспоминать его последние минуты жизни. Ещё не время. Наверное, оно никогда не настанет. Она так сильно любила его, что осознание этой потери не давало нормально дышать. Каждый раз, когда О’Дану думала о нем, то задыхалась. Умирала вместе со своим сыном среди обломков монастыря снова и снова. Это не пережить. Не смириться.       Ком подступил к горлу, невидимая дыра в груди разразилась новой волной нарывающей, пульсирующей боли, и желая как можно скорее перевести диалог в другое русло девушка открыла глаза и вдруг заметила на ближайшем к себе столе газету. Стараясь не замечать сочувствующего взгляда Ванессы она подошла ближе и ахнула. На неё с колдографии на первой странице «Ежедневного Пророка» смотрела волшебная палочка, которую много лет назад специально для неё изготовил Олливандер. Она лежала на столе в компании других, но девушка сразу же узнала среди чужих именно свою. Вишня, тринадцать дюймов, сердечная жила дракона. Такая же верная помощница, как и Мейла. Продолжение её собственной руки, которой она лишилась в ночь нападения Уравнителей.

«Министерство просит помощи у своих граждан!

      После тщательного обыска на территории монастыря имени Святой Марии и прилегающего к нему квартала были найдены семь волшебных палочек. Отдел мракоборцев настоятельно просит бдительных граждан приглядеться к колдографии, ведь одна из них может принадлежать вашему другу, коллеге или знакомому, который стал очередной жертвой нападения Пожирателей смерти (полные списки пострадавших читай на странице семь). К сожалению, не все находящиеся в больнице Святого Мунго ведьмы и колдуны пришли в себя и находятся в здравом рассудке, чтобы узнать свою утерянную палочку. В случае, если вы знаете, кому она принадлежит, обратитесь в отдел по управлению мракоборцев по адресу: Лондон, улица Уайтхолл, второй уровень, и получите вознаграждение в виде двадцати пяти галлеонов от Министра Дженкинс (о вкладе Юджины Дженкинс в восстановление разрушенного квартала читай на странице девять).       И помните, будьте бдительны! Окружите свое жилище базовыми защитными чарами, которые смогут помочь вам в случае нападения Пожирателей смерти! Обеспечьте защиту для домов живущих рядом маглов, тем самым вы можете уберечь их от страшной смерти! Министр призывает сообщать о любых подозрительных людях и ситуациях, которые могут попасть в поле вашего внимания! Соблюдение мер безопасности — это необходимость, а не обременение!»       Висенья долго и напряжённо смотрела на пергамент перед собой. Голубые зрачки больше не двигались, они застыли на колдографии, будто бы кто-то наложил на фигуру в чёрном платье настоящий «Империус».       — Делают вид, что не знают, кому эти палочки принадлежали, — целительница, похоже, считала её молчание за искренний шок от такой наглости Министерства. Конечно, не подозревая, что дело было совсем в другом. — То есть, они конечно же не знают, кому конкретно они принадлежали, иначе бы это фото не блистало на первых страницах «Пророка». Но догадаться не сложно. Тела тех шестерых до сих пор находятся у них, ты сбежала вместе с Лордом, а вот имена… Да, имена это хороший вопрос. Похоже надеются, что таким образом кто-то увидит это объявление и донесёт им. Идиоты, — женщина презрительно фыркнула, отстранилась от наслаждающейся лаской сипухи и остановилась у кипящего котла, принимаясь равномерно помешивать бурлящее в нём зелье. — Очень надеюсь, что Дженкинс с лёгкой руки Лорда всё-таки уйдёт в долгосрочную «отставку» в ближайшее время. Чёрт с ними, с маглами, но она играет так грязно, что даже мне хочется как можно скорее выжать её собственными руками как тухлую тряпку. Старая, недалёкая ведьма…       — Семь? — перебил её звонкий голос. Девушка у стола взяла свежую газету в руки и преподнесла ближе к лицу, словно не могла поверить своим глазам. — Почему палочек семь?!       Рука Ванессы зависла над котлом, она обернулась.       — А сколько должно быть?       — Восемь! — Висенья отчаянно бегала глазами по газете, будто бы надеясь, что это просто это ошибка. — Их должно быть восемь! В тот вечер их против меня было семеро, а не шестеро!       Бриджитон застыла, её зелёные глаза расширились в искреннем ужасе.       — Это значит…       — Что один из этих ублюдков выжил, и смог сбежать.       Уже через несколько минут невысокая фигура, словно быстрая и бесшумная тень, стремительно шагала по бесконечным коридорам дома Блэков, намереваясь добраться до своей цели как можно скорее. Щеки пылали так, как никогда, голубые глаза впервые за столько дней ярко сверкали. Сверкали гневом такой силы, какой она не нашла бы слов описать. Это походило на проснувшийся вдруг вулкан. Уничтожительный, опасный, который грозит стереть с лица земли всё на своём пути. Она не могла в это поверить. Не могла поверить в то, что один из убийц всё-таки избежал смерти, что его палочка, как и тело, не было обнаружено. Что он ходит по этой земле, дышит с ней одним воздухом, в то время как Тимоти никогда больше не сможет сделать даже одного вздоха. Один из его мучителей, его убийц остался жив, и она это просто так не оставит. Найдёт, обыщет весь земной шар, но доберётся до него. Это её шанс, шанс отомстить, шанс узнать через него о Морригане и прийти за ним следующим. Все, кто был в монастыре тем вечером — безвольные пешки. Фигурки, что исполняли волю своего лидера. Эту змею нужно рубить с головы. И Висенья обязательно занесёт над её шеей лезвие топора.       И в эту секунду она собралась рассказать всё Лорду Волдеморту. Он обязан знать об этом. Обязан знать, что Министерство упустило одного из Уравнителей. Обязан помочь ей.       Как ей и сказала Ванесса, встретить его она собиралась на тренировочном корте. Если в тёплые дни спарринги проходили на открытом воздухе, то в холодные времена года обитатели штаба пользовались оборудованным для дуэлей помещением в подземельях. До этого Висенья спускаться туда не решалась, но сейчас ей было абсолютно наплевать на собственные страхи. Плевать на то, что о ней подумают, что Волдеморт, вероятно, будет зол на неё опять. Их урок с обожаемой Беллатрисой не стоит той информации, что она несла в своих руках в виде помятой газеты. Перед уходом Бриджитон объяснила ей, как именно сюда добраться, так что, когда ноги принялись спускаться по винтовой лестнице из тёмного камня, она ничуть не удивилась, что ушей стали достигать звонкие голоса и громкие хлопки от запалов всевозможных заклятий. Точный признак того, что Висенья пришла по адресу.       «Оставит уроки со своей золотой ученицей на потом. Он нужен ей сейчас.»       Висенья остановилась у последней ступеньки, нетерпеливо взмахнула рукой, убирая свисающую с входной арки паутину, и заглянула внутрь, всего на секунду удивлённо прохаживаясь взглядом по открывшейся ей картине. В эту секунду смотрела она на огромный, просто гигантский зал с высокими потолками и заколдованными факелами на стенах. Почему-то она была уверена, что увидит тренировочный зал хотя бы отдалённо походивший на тот, в котором занималась она в родовом доме своей семьи, но это было не так. Несмотря на оранжевые отблески огня здесь было довольно жутко и холодно. Находились они под землёй, потому никаких окон не было, а холод то и дело пронизывал каждую клеточку тела. Ощущение крайне давящее и неприятное. Девушка невольно предположила, что когда-то это место использовалось для хранения очень большого количества пищевых запасов на зиму, но с образованием здесь штаба было отдано под полное распоряжение Лорда и его людей. Никаких лишних вещей она заметить так и не смогла, кроме разве что, больших песочных часов. Гранулы в них всё скатывались и скатывались вниз, в то время как от поверхности тонкого стекла отражались яркие вспышки. Вдруг пронизывающий, красный луч едва не угодил в эти самые часы, и Висенья невольно сделала шаг назад, ожидая, что те разлетятся по полу на тысячи осколков, но в каких-то жалких дюймах этому не дал случиться защитный барьер, ударившись о который заклинание растворилась столбом ярких искр.       Голубые глаза устремили взгляд в центр зала, где в эту секунду сражались Беллатриса Лестрейндж и Тёмный Лорд.       Хотя, едва ли это можно было назвать сражением. Девушка, по большей степени, отражала летящие прямо в неё заклинания своего учителя, не слишком часто отправляя свои в ответ, но цели достичь им было точно не суждено. Лицо Лестрейндж раскраснелось, она держала хороший темп, но вместе с тем дышала тяжело, со свистом, едва не запинаясь о ткань собственной юбки. Несмотря на неприязнь, возникшую в душе О’Дану только лишь от наблюдения за бывшей подругой, она не могла не признать, что держалась Белла против подобного противника неплохо. Всё-таки, Лорд действительно успел кое-чему её научить. У одной из стен зала наблюдая за ходом боя неподвижно стояли братья Лестрейндж и, что-то внутри неё ханжески закатило глаза, Антонин Долохов. Лицо неизменного протеже Лорда Волдеморта, как и всегда, по обширному спектру своих эмоций было близко к бездушному камню, Родольфус явно нервничал, из раза в раз смотря на то, как его жена из последних сил держала свою оборону, а его брат, похоже, думал о совсем другом. Рабастан то и дело бросал обеспокоенные взгляды в сторону Лорда, стараясь слиться со стеной позади себя. Воспоминания об Адском пламени были ещё свежи в его воспоминаниях.       В какой-то момент он заметил застывшую в арке фигуру, и лицо Лестрейнджа удивлённо вытянулось, но Висенья этого не замечала.       Она внимательным взглядом изучала тёмного мага. Наблюдала за движением его рук, сосредоточенно сведёнными бровями, тем, как грудь его брала в себя воздух спокойно и равномерно. Для него подобная дуэль была всего лишь лёгким разогревом. Он даже не старался. Кисти мужчины перемещались точно, но плавно. Со стороны это больше походило на завораживающий танец. Поразительным было то, как чутко он ощущал палочку в своих пальцах, как дирижировал ей, как губы его даже не пытались вслух произнести ни одного заклинания. Могущество и мощь просто чувствовалось в воздухе. Невольно девушка подумала о том, чтобы было, если бы Волдеморт в тот день появился раньше. Если бы присутствовал в монастыре вместе с ней. Наверняка сражаясь с таким человеком бок о бок она смола бы спасти Тимоти. Вместе они смогли бы.       Но вместе с тяжёлым предположением о том, как кардинально могли измениться события того дня от всего-то присутствия там в ту ночь Лорда, О’Дану словила себя на мысли, что где-то внутри чувствует признаки отдалённого раздражения. А вызваны они были тем фактом, что сражался в эту секунду Лорд без рубашки. Верхняя часто его тела была полностью оголена, явно вынуждая Лестрейндж время от времени думать далеко не о том, о чём следовало бы. Вероятно, решил, что одежда только мешает и сковывает его движения.       И всё-таки все чувства сейчас ощущались неправильно. Не так, как должны были. Казалось бы, вот, всего в десятке ярдов от неё мужчина, которому она подарила не один поцелуй, в руках которого сладко выгибалась совсем недавно, в очередной раз неосознанно влюбляет в себя видом закалённых мышц и без того сходившую по нему с ума Беллатрису. Висенья должна разозлиться, взбунтоваться. Увидь она нечто подобное всего неделю назад, то сложно представить, какой силы гнев и смущение разом захватили бы её. Сейчас же О’Дану не нашла в себе ничего более сильного, чем отдалённое недовольство. И в половину не такое жгучее, какое должно быть.       «А сможет ли она вообще быть такой, какой раньше? Или теперь так будет всегда? Всегда пусто. Всегда серо. Всегда больно и одиноко.»       Одно движение. Молнией заклинание метнулось прямо в грудь Беллатрисы, и она отшатнулась назад, в последний момент успевая его отразить. Сразу же, как то достигло защитного барьера, пол под ногами присутствующих затрясся, чары предупреждающе замерцали, а стоящие неподалёку Пожиратели подняли вверх своих волшебные палочки, усиляя защитные чары: теперь Висенья поняла, для чего именно необходимо их присутствие здесь.       — Сосредоточься! — прошлось по залу резкое. Свою ученицу Тёмный Лорд нисколько не жалел. — Крепче палочку! Сокращай расстояние! Не давай противнику взять контроль над дуэлью!       Справедливости ради, требовать чего-то подобного от Беллатрисы, не ровне по магической силе ему, со стороны мага было почти издевательством, но она попыталась. Попыталась на дрожащих ногах сделать несколько шагов. Кучерявая копна развивалась и лезла ей в лицо, внутри купола поднялся сильный ветер, брови Лестрейндж нахмурились, она сделала выпад палочкой, но снова мимо. Лорд небрежно повёл плечом, и то пролетело в каком-то жалком футе от его предплечья, едва не угодив в ближайшую из стен.       — Атакуй! Ну, чему я тебя учил?!       На лице Беллатрисы промелькнула эмоция ужасного бессилия. Она давно уже выбилась из сил, но строгий учитель все не желал закончить их занятие. Взгляд её панически забегал по помещению, в намерении приманить какой-то из предметов в комнате себе на помощь, но вместо этого она заметила внимательно наблюдающую за ними Висенью.       Их взгляды встретились всего на секунду. Мгновение зрительного контакта, но этой заминки было более чем достаточно, чтобы обеспечить Лестрейндж полнейший проигрыш.       Громкий хлопок, вскрик.       Беллатриса упала навзничь прямо на каменный пол, а заклинание Повелителя угодило ей в левую руку. В том месте одежда расплавилась и принялась дымиться по краям, даже на таком огромном расстоянии Висенья заметила, что кожу Лестрейндж сильно обожгло, и вниз по её руке каплями устремилась алая кровь. Похоже, Тёмный Лорд применил нечто похожее на усиленное в несколько раз заклинание «Вспыхни». Куда более щадящее проклятие, чем «Адское Пламя». Такая жестокость к своим последователям удивила О’Дану мало, но что озадачило куда сильнее — никто даже не попытался помочь Беллатрисе, включая Родольфуса. Присутствующие всё так же неподвижно стояли у стены, только опустили палочки, позволяя защитному барьеру окончательно раствориться в воздухе.       Мужчина опустил свою палочку, наблюдая за ним со стороны Висенья чётко увидела, как верхняя губа мага раздражённо дрогнула, как во взгляде его принялись мерцать алые искры. Поражение Беллатрисы было очевидно, но несмотря на это оно вызвало у него ужасное недовольство. Холодные глаза смотрели на образ ученицы как на что-то жалкое, словно у его ног распласталось нечто, на что непременно следует наступить ботинком.       — Отвратительно, — вместе с тем, как звук его мягких шагов принялся отражаться от стен помещения, побеждённая Беллатриса поспешила подняться, но только ради того, чтобы упасть ниц у ног своего Повелителя. Склонилась Лестрейндж так низко, что спавшие на холодный пол волосы полностью скрыли за собой её побелевшее в страхе лицо. — Ещё никогда я не имел удовольствия сражаться с противником бездарнее.       — Простите, — голос юной Пожирательницы задрожал, тело принялось трусить. Если изначально Висенья решила, что дело было в кровоточащей ране, то уже очень скоро поняла, что ошибается. Беллатриса горько плакала. Плакала не от боли, а от полных разочарования слов Тёмного Лорда. От факта, что он ждал от неё гораздо большего. Причём плакала искренне. Не притворяясь. — Простите меня, Повелитель.       Несмотря на то, что даже эти слезы не вызвали в душе девушки хотя бы каплю жалости, в сознании скользнула мысль, что едва ли заявление Лорда является правдой. О’Дану считала Лестрейндж предательницей, один только вид её оставлял на душе неприятный осадок, но сражалась она достойно. На это указывал хотя бы тот факт, что какое-то время Беллатриса самостоятельно смогла пусть и не атаковать, но хотя бы сдерживать накал заклинаний Лорда. Неужели, таким способом он её мотивирует? Висенье было странно слушать подобные слова из его уст. Лично ей было куда привычнее получать от него в своей адрес слова похвалы. Особенно, в последние несколько недель.       — На следующем занятии я жду от тебя лучшего результата, Белла. — не вопрос, заявление. Очень холодное. От которого лед вот-вот начнёт хрустеть на зубах. — Ты знаешь, чем чревато моё недовольство.       Безжалостный тон. В нём не чувствовалось ни капли теплоты, но Белла что-то в том услышала. Быть может, её воспалённый разум сам убедил хозяйку в том, чего не было в реальности, ведь в следующую секунду она подняла на него полный благодарности взгляд. Словно бы восхваляемое ей божество снисходительно коснулось своими пальцами спутанных после боя волос.       — Конечно! Конечно, Милорд, Повелитель, я вас не проведу!       — Не сомневаюсь, — не бросая больше взгляда на свою ученицу, и даже не пытаясь сделать вид, что рана на её руке его хотя бы немного волнует, Волдеморт кивнул в сторону побелевшего Рабастана. Тот непременно тяжело сглотнул. — На корт.       Палочка в руке Лестрейнджа дрогнула, но он не сказал ни слова против. Только сделал несколько быстрых шагов, уступая место у стены Беллатрисе. А та, стоило Милорду отвлечься от её персоны, принялась бросать яростные взгляды в сторону каменной арки и зло кривила губы, искажая аккуратные черты лица уродливой маской. Очевидно решила, что именно присутствие тут Висеньи лишило её желаемой победы, но О’Дану было не до её детских обид. Ждать снова, пока очередная прилюдная порка, которую все здесь галантно называли дуэлью, закончится, у неё не было никакого желания, так что в наступившей тишине она поспешила деликатно прокашляться. Звук этот эхом прокатился по каменной зале, и Лорд обернулся, наконец замечая неожиданного гостя.        Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.       — Родольфус, становись против брата. Я присоединюсь к вам через несколько минут.       Висенья могла бы ожидать, что он не захочет отрываться от тренировки только из-за её присутствия здесь. В привычной манере прикажет подождать, скажет что-то особенно ироничное и язвительное. Раньше он делал так всегда. Всегда ставил личные дела и работу выше её чувств. В этот раз всё было иначе. В этот раз он даже смотрел на неё как-то иначе, и девушка не знала, в чём именно заключалась причина таких изменений. В то, что он стал относиться к ней иначе после откровенного разговора в спальне, верилось с трудом.       Но очень хотелось.       Мужчина приблизился к ней, и не теряя времени О’Дану начала говорить первой:       — Есть разговор, — газета в руках вдруг показалась непомерно тяжёлой. Тяжесть того, что ей предстояло сказать, грозила разрушить и без того непривычное терпение Волдеморта по отношению к ней как стрела, с хрустом пронзающая яблоко. Она не знала, что от него ожидать. Как Лорд отреагирует. — Милорд, можем провести его наедине?       Его взгляд прошёлся по ней как-то настороженно, маг явно ощутил, что что-то не так, но ничего не сказал против. Проявляя какой-то невероятный уровень снисходительности он только указал рукой в сторону арки, и девушка прошла через неё первой, скромно останавливаясь у подножия лестницы. Она слышала, что он направился за ней следом, и невольно начала обдумывать то, что будет говорить. Как будет просить его о помощи. Сама она не найдёт сбежавшего Уравнителя. Ей нужна его помощь. Без него в этой ситуации она до жалкого бессильна.       Висенья выдохнула, обернулась.       Голубые радужки тут же отвели взгляд в сторону.       Смотреть сейчас на Лорда в таком виде было… Странно. Осознавать, что её пальцы нежно скользили по этому телу совсем недавно, было чуждо. Словно это была другая жизнь. Другая она выгибалась под этими руками в темноте кабинета. И всё же, как забавно, что намеренно ей хотелось искать только его общества. Нахождение в кругу других людей ощущалось как ужасная тягость. Даже такая привычная и родная лаборатория Ванессы казалась ей неуютной, давила своими колбами и стенами. В моменты одиночества хотелось чувствовать рядом чужое присутствие, а когда оно появлялось, остаться одной. И только сейчас водная гладь её сознания была как никогда спокойна. Лорд Волдеморт её не нарушал. Его компания была единственной, по-настоящему необходимой ей.       — В чём дело, Висенья?       Морозная вьюга его голоса слега утихла. Теперь в ней чётко слышались нотки бесконечной усталости.       — Есть одна проблема…       — Как ни странно, я уже успел об этом догадаться, — перебил её не смелые блеяния маг. — Что-то срочное?       — Да… — девушка собралась с духом, отмела от себя все прочие мысли и сосредоточилась на цели. Сейчас ей было не до разбора собственного душевного состояния. — Повелитель, я прочла утренний выпуск «Ежедневного Пророка», и нашла в нём кое-что, что не соответствует действительности.       — Ты пришла сюда обсудить феномен жёлтой прессы? — тёмная бровь мужчины многозначительно выгнулась. Словно бы он не мог поверить в то, что слышит. — Не знаю, как с этим обстоят дела в Ирландии, но в Англии существует множество газет и изданий, готовых печатать и продавать то, что не соответствует действительности. «Ежедневный Пророк», как понятно теперь, под давлением Министерства готов взять на себя часть настолько дурной славы.       — Дело не в жёлтой прессе. Министерство ищет владельцев семи волшебных палочек, включая мою, — она развернула газету, словно желая подтвердить серьёзность своих слов вещественным доказательством. — И все в штабе вечно говорят о шести нападавших. Шести. Когда Уравнителей в ту ночь было семь. Где ещё одна палочка?       Тёмный Лорд склонил голову, внимательно прошёлся по напечатанным строчкам в газете и колдографии. В отличие от неё слишком уж поражённым подобным открытием он не выглядел. Скорее был озадачен тем, почему отсутствие одной из палочек так сильно её удивило.       — Ты уверена, что их было семь? — Висенья кивнула, мысленно снова возвращаясь в ту ночь. Трое слева, трое справа. Один держит на прицеле своей палочки Тимоти у старого дуба. Ровно семь. Лорд просматривал её воспоминания после возвращения в штаб, но, вероятно, в происходящем там хаосе разобрать точное количество нападающих со стороны ему было сложно. Едва ли он вообще зациклился на этом. Но она была там. Знала, что не ошибается. — Поиски на территории монастыря ещё не завершены. Палочка могла уничтожиться, а щепки от неё затеряться под завалами.       — Тогда почему тел только шесть? — голубые глаза смотрели на него отчаянно. Черт с ней, с палочкой. Она не верила. Не верила, что спустя столько дней одного их них так и не смогли отыскать. — Они смогли найти всех детей и сестёр, уже прошли их похороны. И только одного из них так и не обнаружили вместе с его волшебной палочкой! Это не совпадение! Он сбежал! Один из них смог уйти!       Лорд поддался назад вместе с тем, как она против воли повысила голос, плечи мужчины выпрямились и на несколько секунд взгляд голубых глаз рассредоточился. Он явно задумался над чем-то, молча взвешивая все за и против этой теории, и всё-таки в каждой мимической морщинке на красивом лице всё ещё без труда просматривался скептицизм.       — Я отдал распоряжение Руквуду добыть для меня личные дела убитых из Министерства. К ним, как правило, прилагаются колдографии, — глаза Висеньи восторженно загорелись, она впилась в лицо напротив таким взглядом, словно ожидала увидеть личные дела Уравнителей в его руках прямо сейчас. — Они будут у меня в ближайшее время. Расследование мракоборцев на месте преступления уже подходит к концу. Я думаю, если подождать ещё несколько дней, то всё разъяснится само собой.       Тут же послышалось возмущённое:       — Само собой?! — она не могла поверить своим ушам. Лорд велит ей просто сидеть на месте и ждать?! Потерять ещё несколько дней?! — Если я права, то его нужно искать сейчас! Один из убийц смог избежать наказания!       — Вот именно, если ты права, — чётко и раздельно он акцентировал внимание на окончании своей фразы. Всего-то интонацией показывая, что оспорить это заявление ему не составит труда, — А пока мы не узнаем этого наверняка — искать некого. Мракоборцы так и не смогли узнать, кому принадлежали волшебные палочки. Они предполагают, что я намеренно послал иностранцев выкрасть мальчика. И потому Грюм со своими псами патрулирует все порты и вокзалы. Покинуть остров через поезда или паромы сейчас нет никого шанса.       — Есть другие способы, — не желала сдавать позиций О’Дану. Она не собиралась больше сидеть на месте. Не хотела дать преступнику скрыться. — Порталы, мётлы, камины…       — Каминная сеть находится под контролем Министерства, — голос Лорда стал отдавать той же сталью, какая слышалась в нём сразу же после боя с Беллатрисой. Мужчине явно не нравилось, что она упорно продолжает настаивать на своём. — И кроме всего прочего не имеет никакой связи с Ирландией. Пересечь целое море с помощью летучего пороха невозможно, как и перелететь его на метле, не утонув по дороге.       — А порталы? — пальцы крепко сжали газету в руках, словно бы именно бумага была виновата в упрямстве Лорда Волдеморта. Ну, как он не понимает? Они теряют время! Уже потеряли несколько дней! Если она согласится ждать, его уже невозможно будет найти! — Мы оба знаем, что через порталы пересечь море возможно. И Министерством перемещения через них никак не отслеживаются.       От чего-то мужчина улыбнулся. Склонил голову на бок, внимательно сощурился. Будто бы вдруг обнаружил на её лице что-то до крайности интересное. Сложно было сказать, всё-таки раздражают его подобные дебаты или, по большей части, веселят. Но сейчас ей нужно было проявить настойчивость. Висенья знала, что стоит перед единственным человеком, который может оказать ей существенную помощь.       — Верно, Висенья, по твоему опыту мы знаем, что попасть в Ирландию через портал возможно, причём ты проделывала это несколько раз, — до неё вдруг дошло осознание: по сей день Лорд думает, что в день своей пропажи из Лондона она отправилась без его разрешения домой, хотя на самом деле была в Литтл-Хэнглтоне. От чего-то факт подобного обмана вынудил её ощутить нечто похожее на стыд. Благо, самообладание хватило на то, чтобы продолжать смотреть в эти голубые глаза всё так же уверенно. — Но есть одна загвоздка. Для создания порталов нужны необходимые знания. Видишь ли, преступники в ту ночь сами сказали тебе, что для побега из тюрьмы им пришлось воспользоваться…       — Карманными порталами!       — Карманными порталами, — довольно подтвердил Лорд, — а сделали они это потому, что уже использованному порталу вернуть прежнюю силу гораздо легче, чем с нуля создать новый. Для этого нужно знать необходимую магическую формулу, которую Министерство активно утаивает от простых волшебников, понимать принцип создания портала, установить необходимое время и точки перемещения. К твоему сведению, созданием долговременных порталов в отделе магического транспорта занимается далеко не один волшебник, а несколько. Это тяжёлая магия, и, к тому же, без определённых связей недоступная магам, отдалённым от высших чинов. Знай тайну их сотворения каждый второй, то в каминах и летучем порохе не было бы никакого смысла.       Несколько секунд Висенья обдумывала услышанное. Она настолько привыкла к перемещениям через порталы, что считала подобные путешествия своего рода обыденностью. Её отец умел создавать их, не раз она видела, как люди очень влиятельные перемещались в Тир на Ног с их помощью. Лорд обучил этому её, и, признаться, слишком большой сложности в их создании она не заметила. А теперь выясняется, что это ей попросту повезло быть окружённой подобной привилегией.       — Выходит, Министерство намеренно скрывает секрет создания порталов? — спросила она с сомнением, ожидая, что в очередной раз что-то не так поняла, но мужчина только кивнул в подтверждении. — Но, зачем? — не прошло и секунды, как ответ пришёл сам, и Висенья устало прикрыла веки. Глупость собственного вопроса накрыла её с головой. — Потому что их невозможно отследить.       — Верно, — голубые глаза Волдеморта смотрели на неё так, словно его ученик наконец самостоятельно смог начать решать довольно сложные задачи. Это был взгляд приятного удивления. Полная противоположность того, какой взор он послал на распластавшуюся у его ног Беллатрису. — Ты не найдешь ни одной книги, ни одного пособия и ни одной летописи с подобным описанием того, как можно самостоятельно сотворить порталы. Они попросту изъяты по всей Великобритании, и, смею предположить, Ирландии тоже. Это наказуемо законом. Но некоторые знают эту тайну. Бережно охраняют её.       Невольно язык прошёлся по пересохшим губам.       «Создание портала — секрет. Секрет исключительно для высших чинов, в который они не посвящают никого лишнего. Действительно, ни разу ей не приходилось видеть, как через порталы перемещаются простые волшебники. Всегда только маги известные, имеющие в обществе определённое влияние. Подумать только, он посвятил её в этот секрет. Ради того, чтобы помочь, когда это было ей так необходимо.»       — Твой Повелитель приказывает ждать, Висенья. Если ты права, выжившему не скрыться. Он всё ещё здесь, и в ближайшие недели покинуть Великобританию не сможет.       Голубые глаза устремились к его лицу. Вот, сейчас. Всего через секунду она попросит. Скажет прямо.       — Так, если всё подтвердится, мой Повелитель сможет найти его для меня?       Впервые за весь их разговор взгляд Лорда стал пронзительным, пробирающим до мозга костей.       — Для Анвелла, — многозначительно. Намекая, что партнёрство он заключил, в первую очередь, с главой О’Дану. Висенья всё ещё посланница именно его воли здесь. — Ведь так, Висенья? Твой отец отдал тебе распоряжение?       Она не отводила взгляда, на щеках так и не появилось смущённого румянца, только лишь плечи расправились гордо, словно настоящие крылья. Том перестал её узнавать. Вышедшая из своих покоев Висенья была другой. Голубые глаза всё так же блестели яростью, но она была спокойна, как водная гладь. Как спящий вулкан, в недрах которого ждёт своего часа бурлящая яркими всполохами сила. Подобное сочетание со стороны выглядело хладнокровно, опасно. В какой-то степени даже… завораживающе.       — Я не действую больше по распоряжениям отца, и прошу найти уцелевшего только для себя. Выйду через него на остальных, а после убью, лично. — звонко, без чувств, без эмоций. Она говорила нечто настолько безжалостное так обыденно, словно речь шла о погоде на завтра. Уже давно всё решила. — Всё, о чем я только могла просить — это оставить нас в покое, но они этого не сделали. Пусть вспомнят об этом, когда небеса на них обрушатся.       От этих слов что-то туго затянулось внутри. Том не имел ни шанса отвести от неё взгляда. Не мог заставить себя перестать любоваться великолепным творением чужих деяний. Уравнители, сами того не понимая, собственными руками долго и упорно высекали из камня своего самого опасного врага. Из-за их действий из пепла родилась новая Висенья. И теперь пощады от неё они могут не ждать.       — А как же мораль? — тихо, вкрадчиво. Желая убедиться окончательно. — А достоинство? Твой отец — человек чести и принципов. Он такой подход не одобрит.       Тёмная тень вдруг скользнула по изнеможённому лицу. Впервые Реддл не видел на том прежней невинности. О, нет, это было что-то гораздо зловещее, кровожадное.       — Время морали закончилось. Я хочу мести.       Приятная волна прошлась по позвоночнику, отдаваясь в каждой клеточке тела дрожью, а восторженное ликование захватило разум Тёмного Лорда. Как давно он желал заполучить её такую. Жестокую, отбросившую от себя любую жалость. Тяжело представить, на что она способна теперь, подпитываемая болью и скорбью. Приятные, желанные картины Висеньи, стоящей с ним во главе его армии, невольно застилали сознание мужчины. Он поставит на колени целый мир, а она будет рядом. Его драконья королева наконец ступила на шахматную доску.       — Как пожелаете, мисс О’Дану, — Тома поглотило такой силы исступление, что то ощутилось градом приятных мурашек под его кожей даже физически. Пульсирующими волнами и жаркими импульсами по каждому атому. Мужчина развернулся, намереваясь вернуться на корт, желая с помощью нового боя как можно скорее сбросить то с себя, как мешающую мантию. Сложно было смириться с тем, что делала с ним эта женщина. Всего одна фраза и мысли Реддла ушли в совсем другое, такое ненужное и неуместное сейчас русло. Снова в темноту Рождественской ночи. В темноту кабинета и этот желанный, лихорадочный жар. — Когда информация от Руквуда будет у меня, я дам тебе знать.       Висенья удивлённо округлила глаза, наблюдая за тем, как широкая спина Лорда стремительно удаляется от неё. Он так резко оборвал их разговор как раз в тот момент, когда мыслями О’Дану вновь вернулась в ужасающие события той самой ночи, что теперь его уход вынудил чувствовать себя более сконфуженно, чем прежде. Словно бы она, сама того не заметив, успела натворить что-то, что в очередной раз его разозлило.       — Милорд, мне нужна новая волшебная палочка! — бросила она ему в спину громкое, отчаянно надеясь удержать рядом с собой из последних сил. Хотя бы немного оттянуть тот момент, когда она снова останется только наедине со своими мыслями. — Моя всё ещё в Министерстве!       Очевидно. Он собственными глазами видел первую полосу «Ежедневного Пророка».       — Будет.       Коротко, через плечо, потому ничего не стесняясь О’Дану заговорила снова. Пусть ненадолго. Ей хотелось говорить с ним еще.       — Я хотела попросить ещё об одной услуге!       Маг на ходу остановился, повернулся в её сторону. От чего-то на красивом лице появилось что-то очень похожее на раздражение. Лёгкое, дело было не в ней. Нет, в чем-то другом, но девушка отчаянно не могла понять, что такого ужасного успела сделать, раз уж её общество так неожиданно смогло ему наскучить.       — И какой же?       — Я помню наш разговор в первые дни, когда мой Повелитель только прибыл в Тир на Ног, — сложно было сознаваться в этом самой себе, но Висенья специально начала издалека. Что-то внутри неё отчаянно противилось тому, чтобы позволить Беллатрисе снова омывать его со всех сторон восторженными взглядами и вздохами. — О том, что ты многое изучал о моей семье перед отъездом из Англии.       Мужчина замер. Своими словами она явно застала его врасплох.       — И?       — Я могу попросить взять изучаемую Милордом литературу на время? Хочу кое-что уточнить…       Подобное, довольно расплывчатое объяснение, заставило голубые глаза показательно подняться к потолку. Словно бы именно там располагаясь мантра, что сумела бы придать ему больше душевных сил.       — Едва ли на территории Англии найдётся то, чего не было в библиотеке Тир на Нога, Висенья. Как считаешь, в какой семье хранится самая большая коллекция литературы об О’Дану в мире? Изъясняйся конкретнее, что именно ты хочешь найти, или так и продолжай нагло увиливать, но в таком случае ни на какую помощь от меня не рассчитывай. Лорд Волдеморт не терпит лжи.       Она отвела взгляд, явно колеблясь, но под гнетом рассерженного взгляда решила, что лучше скажет всё так, как оно есть. Теперь ей хотелось говорить с ним честно.       — Один из Уравнителей сказал мне в ту ночь, что величие моей семьи построено на крови и костях. Что мои предки сжигали целые поселения, чтобы подчинить Ирландию себе, — в горле пересохло, и девушка поспешила тяжело сглотнуть. В ушах снова звонким колоколом слышался ненавистный голос. — Я знаю все книги в библиотеке Тир на Нога досконально, и за столько лет жизни там не встретила ни в одной ничего даже отдалённо похожего, — взгляд с надеждой и страхом поднялся к чётко выверенному лицу. Одновременно желая и боясь услышать положительный ответ на свой следующий вопрос. — Быть может, мне всего-то нужно попросить у Милорда нужную?       Волдеморт несколько долгих мгновений смотрел ей точно в глаза. Висенья не смогла бы сейчас сказать, в какой именно момент его взгляд стал ей настолько привычным. Он все ещё ощущался на коже обжигающим ожогом, но этот жар, почему-то, больше не делал ей больно. Поразительно, как всего-то один откровенный разговор перевернул всё с ног на голову. Сказанные вовремя слова, стиснувшие её руки. Он был с ней рядом в самый тяжёлый момент, и теперь Висенье как никогда хотелось ещё. Это не было похоже на то, что она чувствовала по отношению к Лорду раньше. Больше о страсти не было и речи.       — Нужной книги у меня нет, но есть кое-какие записи. В них ты сможешь найти часть того, что ищешь, — губы недовольно примкнули друг к другу, рассчитывая на куда более развёрнутый ответ, но О’Дану быстро придала своему лицу прежнее выражение, замечая, как мужчина выжидающе поднимает брови. — Что-то ещё?       Молчание.       Секунда. Две.       Он разворачивается в сторону арки.       — Мейла! — на этот раз девушка не выдержала, и сама сделала в его сторону несколько быстрых шагов. В намерении хоть как-то сократить расстояние между ними. Будь она на его месте то, провались все боги, за подобную назойливость уже схватилась бы за древко волшебной палочки. — Ей нужна баранина.       Тут же ушей достиг тихий смех.       — У твоего Повелителя складывается подозрение, что кто-то наложил на тебя заклятие вечной болтливости, Висенья, или тебе так не хватает моего внимания к своей персоне? — от иронии в его голосе она едва заметно стушевалась. Ну, что она могла с собой поделать? У неё никого больше здесь не осталось. Тимоти нет, и теперь единственным человеком, рядом с которым она имела возможность хоть что-то почувствовать, был только Лорд Волдеморт. — Будет тебе палочка, баранина, и записи. Могу, наконец, приступить к тренировке своих бойцов?       Захотелось громко цокнуть, но она сдержалась, только нехотя сделала движение, которое тяжело было назвать хотя бы уважительным кивком, и отвернулась от него в сторону лестницы. Том отвернулся тоже, и уже успел переступить порог каменной арки, как вдруг позади раздалось раздражённое:       — А дуэль можно проводить и в рубашке.       Реддл ничего не сказал, только лишь губ его коснулась тень усмешки. Теперь поведение Висеньи в его глазах приобрело совсем другой оттенок.       В ожидании новой информации об убитых Уравнителях от Лорда прошло несколько крайне долгих дней. Хлопья снега всё так же били об окна и крыши, ветер противно выл, точно, как и всё внутри девушки выло и злобно рычало от собственного бездействия. Теперь будни её представляли собой долгие часы в компании кровной сестры и бесконечные терзания. Терзания о том, что было, что могло бы быть. В такие моменты ей казалось, что эти мучения не закончатся никогда. Хоть как-то контактировать с обитателями штаба Висенье совершенно не хотелось. И в то время, пока все жители дома Блэков были заняты утренней трапезой, Висенья уходила в лес, где долго сидела, прижавшись спиной к боку своей крови, возвращаясь в поместье только после заката. Теперь она чувствовала себя там чужой настолько, что даже холод пещеры был куда более щадящим, чем холод высоких стен и богатых портьеров.       И этот день не стал исключением.       Промёрзлый и сырой воздух равномерно поступал в лёгкие вместе с тихими звуками её дыхания, в унисон тому, как женская грудь осторожно вздымалась, спина чувствовала за собой движения от дыхания сильнейшего в своей магической мощи существа, что дышало с ней в унисон. Неподалёку на холодной земле одиноко лежал мешок, что источал крайне неприятный запах — там ждала своего часа обещанная Лордом баранина. Пусть и просьба её в моменте прозвучала не слишком убедительно, но теперь каждое утро помимо завтрака на подносе девушку ждал в углу её спальни целый мешок сырого мяса, на который были заботливо наложены чары незримого расширения. Только вот, кто именно решил настолько облегчить ей кормление довольно прожорливого дракона — вопрос спорный. На данный момент Висенья склонялась к кандидатуре Друэллы. Наверняка именно она занимается организацией комфортной жизни для своих гостей, даже если одним из них является огнедышащая рептилия. Правда, к любимому лакомству Мейла не проявляла никакого интереса, питаясь вдвое меньше, чем в обычные дни. Как и у Висеньи у неё совсем не было аппетита.       В эту секунду голубые глаза смотрели вперед себя. Руки едва ощутимо сжимали в руках фигурку, которую она завела привычку всегда носить вместе с собой. Глиняная канарейка на ощупь была всё такой же холодной, а она всё ждала, что вот-вот из повреждённого клюва в тишине раздастся звонкая песня.       Но, конечно, она никогда не пела, и не запоёт.       — Он был бы рад познакомиться с тобой, — её слова принялись отражаться от стен пещеры тихим эхом. Ушей достиг шорох. Даже несмотря на то, что О’Дану не отрывала взгляда от подарка Тимоти, она чувствовала, что сестра внимательно слушает. Просто знала это. — Он не знал о тебе, но когда я рассказала ему о драконах, Тимоти был так воодушевлён и счастлив. Одна только мысль о том, что вы действительно существуете, привела его в настоящий восторг. Будто бы он чувствовал, что ты где-то рядом… — странным было то, что говорить нечто подобное кому-то, кто не имеет возможности тебе ответить, было гораздо легче. Легче, чем кому бы то ни было. Они одно целое. Одна душа болит одинаково сильно. — Если бы у меня было больше времени…       Глаза против воли болезненно заслезились.       Больно. Невообразимо, мучительно больно. Прежде она не смогла бы даже помыслить, что нечто подобное способен ощутить всего-навсего человек. Принятие смерти матери не шло ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала теперь. Лучшего бы она, Висенья, умерла, но никогда не переживала ничего подобного.       Оранжевые глаза с вертикальными зрачками взглянули на неё как никогда осознанно и понимающе. Мела издала тихий, вибрирующий звук, крайне походивший на нежное урчание. Змееподобное тело пошевелилось, покрытая красным чешуйками шея выгнулась, прижимаясь мордой к совсем маленькой фигуре на её фоне так близко, как только возможно. Со стороны это напоминало своеобразное объятие, способ защиты. Висенья знала о драконах столько, сколько вообще было возможно знать волшебнику. И понимала, что обычно такую позу принимают самки, желающие защитить самое дорогое, что у них есть — кладки. Защитить от других хищников, от опасностей внешнего мира. Защитить от всего.       Осознание, что её мальчик умер, не зная о ней совсем ничего, ощущалось как огромный камень. Он все давил и давил прямо на сердце, не позволяет нормально вздохнуть. Она потеряла его так быстро. Они даже толком не попрощались. Висенья не сказала ему, как любит его, как гордится им и не поведала о том, настолько важное место Тимоти успел занять в её жизни. Она этого не сказала, а теперь он никогда больше не сможет ей ответить. Могильные плиты не говорят.       Переосмысление всей своей жизни, и того, на что она была потрачена, занимало все её мысли. О’Дану думала об этом постоянно. Думала о том, кто она такая, что делает, и делает ли правильно.       Пусть её отношения с Лордом всё ещё были неопределёнными и непонятными, девушка чётко осознавала, что хочет быть рядом с ним. Она не знала, кем его называть: врагом, партнёром или любовником, но только лишь его присутствие в её жизни смогло помочь ей выбраться из ямы, из которой самостоятельно выкарабкаться Висенья не смогла. Так, может, пора бы задуматься над тем, где лучше именно ей? Почему она должна лгать ему ради отца? Почему должна шпионить по его указке? Анвелла тут нет. Его никогда здесь не было, а Лорд всегда оказывался рядом, когда был ей нужен. О’Дану настолько потерялась в собственной лжи, что порой в разговорах с ним ей было проще попросту молчать, чтобы не произнести того, чего она не должна была знать. А знала она очень много.       «Если сказать? Признаться во всём, то что тогда будет? Помилует, убьёт? Несмотря ни на что устранит её, как человека, который узнал гораздо больше, чем ему полагалось?»       Тяжело сказать. Она знала его так хорошо, но вместе с тем понятия не имела достаточно ли того, что происходит между ними, для прощения предательства. Лорд дал ей крышу над головой, лично обучал окклюменции, поделился секретом создания порталов, спасал ей жизнь столько раз, а всё это время Висенья шпионила за ним. Едва ли она смогла бы простить нечто подобное.       И всё-таки, она устала обманывать всех вокруг. Тимоти жил во лжи, она лгала себе сама так долго, пытаясь убедить, что ничего не чувствует к Лорду, и по сей день не рассказала ему никакой правды. Пора решать, чего она хочет: вернуться домой, или остаться здесь, вместе с ним.       Висенья настолько глубоко погрузилась во мрачные мысли, что не сразу заметила, что настроение её кровной сестры резко изменилось. Красный дракон поднял голову, устремил взгляд своих оранжевых глаз в сторону выхода из пещеры. Мощное тело напряглось, хвост принялся угрожающе молотить по холодной земле. И только тогда, когда по пещере прошёлся утробный рык девушка наконец отвела взгляд от канарейки в своих руках и неожиданно поняла, что помимо звуков недовольства своей крови слышит что-то ещё. Голос. Это был голос, достигающий их из снежного леса. Кто-то явно бродил там совсем рядом с пещерой, что Мейла восприняла как попытку атаковать её логово. Висенья мгновенно поднялась, быстро положила фигурку канарейки в расшитую бисером сумочку на плече и напрягла слух. И в какой-то момент среди шума скрипучих деревьев и свиста ветра расслышала своё имя.       Сердце кольнуло лёгкое беспокойство и запахнув зимнюю мантию посильнее она направилась прочь из пещеры, напоследок нарицательно проговаривая агрессивно настроенному дракону:       — Оставайся тут. Я справлюсь сама.       Одна из передних лап протестующе полоснула когтями по земле, но Мейла повиновалась. Даже несмотря на то, что подобное указание ей абсолютно не понравилось. О’Дану на подкорке собственного мозга ощутила её раздражение, и сдержалась от трогательной улыбки. Сестре всегда нравилось её защищать.       Невысокая фигура выступила из тени пещеры и направилась точно вперед, медленно шагая вглубь заснеженного леса. Потеряться девушка нисколько не боялась, за столько дней успела попросту выучить дорогу до поместья, да и ориентировалась в подобных местах довольно неплохо. Бесконечные лабиринты города вполне могли запутать её, но уж точно не кустарники и деревья. Не после ночи в лесу Туата Де Дананн. Тем более, что день сегодня был хоть и довольно холодный, но ясный, место зеленых листьев заняла собой белая, снежная шаль, создающая отличную видимость округи. Ненароком сбиться с пути крайне тяжело, но уже очень скоро О’Дану поняла, что вполне реально. Сложно сказать, как много времени она провела в поисках, то и дело оглядываясь по сторонам и всё шагая на голос. И только когда он стал звучать совсем близко наконец заметила впереди себя бесцельно бродящий образ в красной мантии. Цвет был насыщенный, максимально приближенный к цвету лепестка свежей розы, и увидеть тот даже на таком большом расстоянии в окружении зимнего леса труда не составило. Висенья знала, кому эта мантия принадлежала. Настолько экстравагантный цвет для верхней одежды мог выбрать только один человек.       — Ванесса!       Фигура обернулась, и девушка могла бы поклясться, что увидела, как лицо Бриджитон исказилось в искреннем облегчении. Целительница вскинула руки, язык её тела буквально кричал: «Наконец-то!» и едва не бегом ринулась в её сторону, что-то ворчливо приговаривая себе под нос. Выглядела она до крайности недовольно, но спросить о том, что же заставило Ванессу явиться за ней сюда, О’Дану не успела. Стоило ей приблизиться, как целительница быстро затараторила:       — Слава Мерлину, ты здесь! Одному ему известно, сколько я брожу по этому чёртовому лесу, — она убрала спавшие на лоб волосы и перевела дыхание. Словно бы пробежала настоящий марафон. — Лорд послал меня за тобой. С минуты на минуту важный гость прибудет в штаб. Твоё присутствие обязательно.       — Правда? — подобная новость девушку искренне удивила. Какая шишка могла бы пожаловать в дом Блэков, раз уж Волдеморт лично потребовал её присутствия там? — И кто же?       — Даже не спрашивай. Он ничего мне не сказал. Милорд, видишь ли, сегодня не в духе, — Ванесса вдруг с эмоций дикого любопытства перевела взгляд куда-то за спину своей собеседницы. В голосе тут же послышался благоговейный страх. — А… дракон?       — Она в пещере. Переживать не о чем, — Висенья сделала несколько шагов вправо и Бриджитон торопясь последовала за ней. О’Дану решила пойти сокращённым путём, что ты не терять зря время. — Выходит, он опять в заносчивом настроении?       — Это мягко сказано! Знала бы, что нашего Милорда сегодня покусали докси с утра пораньше, то спокойно отсиделась в своей тихой лаборатории, но ведь его в штабе не выловить! А обращаться к Антонину в его отсутствие со своим вопросом мне нет резона. Хотелось бы решить его с кем-то, у кого мимика представляет собой что-то немного большее, чем пять деревянных эмоций.       Голубые радужки искоса наблюдали за ней, подмечая, как слегка загорелая кожа на щеках говорящей начинает гневно краснеть, и дело тут было точно не в морозном воздухе. Ванесса злилась, причём злилась настолько, что взгляд её яростно метался по окружению вокруг них, будто бы она ожидала, что голова Долохова вдруг покажется из ближайшего сугроба. Какое-то время оба шли молча. Спешка слишком много времени для бесед не оставила, и уже очень скоро стена деревьев вокруг них стала редеть. На глаза попадаться тропинки и высаженные кустарники, а окрестности дома Блэков проглядываться впереди. Висенье говорить не хотелось, а вот Ванесса явно искала возможность к ней подступиться, чтобы начать разговор вновь. Но О’Дану, само собой, этого не замечала. Она редко на что обращала внимание в последние дни, заточённая в собственный кокон, из которого вылезать абсолютно не хотела.       — Ты совсем перестала заглядывать в лабораторию, — осторожно начала Ванесса, очень ювелирно подступая к каждому слову. — Я приступаю к изготовлению нескольких крайне интересных зелий. Сыворотка правды уже почти готова, корни вот-вот побелеют. Помнишь, ты хотела на неё посмотреть? — но идущая рядом девушка даже не повернулась в её сторону, от чего зелёные глаза принялись осматривать её с ещё большим сочувствием. — Сегодня утром я сварила напиток живой смерти, и получила новую поставку. В ней нашлось кое-что интересное. Думаю, тебе понравится, — голос Ванессы вдруг понизился до заговорщического шепота, и она запустила руку в карман своей красной мантии, тут же на фоне сверкающего снега блеснул в солнечных лучах маленький пузырёк. — Феликс Фелицис.       Яркие радужки взглянули на зелье, что имело цвет расплавленного золота и, как всем было известно, приносило удачу тому, кто его выпьет, во всех начинаниях. Отец рассказывал ей, что принимал «жидкую удачу» всего однажды, и, по его словам, этот день был самым идеальным днём в его жизни. Но крайне сложный состав и способ приготовления не давал возможностей изготовить его никому, кроме по-настоящему блестящих зельеваров. Висенья ни за что не взялась бы варить его сама.       — Решила запастись удачей?       Девушка осторожно взяла протянутый в её сторону пузырёк и невольно удивилась тому, насколько лёгким он был. Как бы забавно это не звучало, она ожидала, что настолько редкое зелье будет на вес золота.       Ванесса только махнула рукой.       — Ещё чего! Феликс Фелицис изготавливается целых полгода, а любое, даже малейшее отклонение от рецепта может быть чревато ужасными последствиями. С учётом всех затрат на ингредиенты и потраченные на него силы изготавливать Жидкую Удачу самостоятельно очень невыгодно. Чтобы заполнить им склад штаба нужно либо целое состояние, либо долгие месяцы моего кропотливого труда. Я купила только два флакончика. В качестве вознаграждения за всё время, что я служу на благо Пожирателей смерти.       Против воли губы Висеньи расплылись в лёгкой улыбке.       — А Лорд знает о подобном вознаграждении?       — Конечно же, нет, — щеки целительницы едва заметно порозовели, но в глазах не читалось ни капли стыда. Она явно была уверена, что имеет право баловать себя подобными покупками за счёт казны Лорда. — И я очень прошу тебя ему не рассказывать. С тем, в какой шаткой ситуации мы сейчас находимся, нужно быть готовым ко всему. Многие после случившегося отказываются со мной сотрудничать, и приобрести такой ценный экземпляр в будущем у меня, возможно, уже не будет возможности, — Висенья протянула руку, намереваясь вернуть Феликс Фелицис своей владелице, как вдруг вместо того, чтобы забрать пузырёк себе, пальцы целительницы остановили её за запястье, ту же получая в ответ непонимающий взгляд. — К слову, о Лорде… Как ты уже поняла, сегодня он не захотел услышать меня. Но дело в том, что вопрос, с которым я к нему обратилась, был крайне важным, — она сглотнула, явно пытаясь подобрать верные слова, в то время как её подопечная не совсем понимала, к чему та ведёт. Чем она, Висенья, сможет ей помочь? — Это по поводу Сивого. Ты ведь знаешь, что он оборотень. А оборотни страдают в полнолуние. Метаморфозы, которые происходят с ними при полной луне, причиняют мучительную боль. И задолго до твоего приезда сюда я начала изготавливать по просьбе Лорда для него Аконитовое зелье. Я варю его для Сивого каждый месяц, оно должно помочь им сохранить человеческий разум в ночь превращения…       Глаза Висеньи расширились. В мозгу словно по щелчку пальцев пронеслось осознание. Только сейчас она поняла, почему Ванесса испытывала к животным такую неприязнь. Теперь нашла свое объяснение и книга для «лёгкого чтения» по магзоологии в её лаборатории, и несогласие браться за лечение Калатеи. После подобного и Висенья, скорее всего, сторонилась бы любых магических зверушек.       «Интересно, как там Калатея? Все эти дни сипуху своего отца она даже не видела.»       — Я целитель с огромным опытом, и точно знаю, что моё зелье действенно. Только вот, Сивому абсолютно не помогает, — Ванесса сглотнула так тяжело, будто бы в горле у неё застрял гигантский ком. Лицо побелело и только лишь зелёные глаза смотрели с настоящей надеждой. — Он слишком… Озверел. Как правило, оборотни весь лунный цикл кроме нескольких ночей выглядят и ведут себя абсолютно нормально, но эти звериные, волчьи черты и повадки уже видны в нём невооружённым глазом. Сивый опасен пока живёт здесь вместе с остальными, нормальными волшебниками. Рано или поздно он не сможет с собой совладать. Желание обратить возьмёт верх над разумом. Я пыталась намекать и поднимать эту тему, но Волдеморт не хочет слушать. Сивый — вожак их стаи. Оборотни в Англии живут как изгои, одним поселением, и причисление Сивого к Пожирателям означает их полную преданность Тёмному Лорду. А кого, думаешь, он захочет укусить первым?..       «Так, кажется, вот мы и добрались наконец до главной темы этого разговора…»       — И ты думаешь, что он послушает меня? — абсурдность подобного предположения даже немного повеселила её. Раз уж Ванессе, своему лучшему целителю, в подобной просьбе он отказал, что уж говорить о ней. — Ты явно переоцениваешь мои навыки убеждения, Ванесса. Ты знаешь его не хуже меня. Если что-то относится к его грандиозным планам, то он всегда ставит свои амбиции на первое место.       — Я абсолютно не преувеличиваю, — четко и раздельно проговорила Бриджитон, пытаясь убедить её из последних сил. — Он всегда выделял тебя среди нас, Висенья. Ты единственный человек, к которому он не относится, как к подчинённому. Если мои речи достигнут его ушей через твои уста, то он их обязательно услышит, — целительница покрепче стиснула тонкое запястье в своих руках, и выражения её лица стало в такой степени умоляющим, что на него было больно смотреть. — Прошу тебя, Висенья. Донеси это до него. Я уже не могу терпеть всё это. Каждый раз боюсь, что это животное попросту бросится на меня. Их укус в полнолуние — прямая дорога в ад на земле. Вся надежда только на тебя.       Висенья искренне считала эту идею заведомо провальным планом, но отказать не позволяла совесть. Ванесса так много раз выручала её, оберегала, в какой-то степени даже заботилась. После всего что она сделала у О’Дану не было и шанса на отрицательный ответ.       — Я постараюсь.       Лицо Бриджитон осветлила счастливая улыбка, из груди вырвался вздох облегчения, и она накрыла девичьи пальцы своими, вынуждая сжать холодный пузырёк с Жидкой Удачей в своей ладони.       — А это оставь себе, — замечая искренне изумление в голубых глазах она весело подмигнула. Совсем как добрая тётушка, что непременно даст тебе сладкую конфетку. — За помощь. Я знала, что ты не откажешь и специально купила два. Используй его с умом, — не веря, что теперь в её полном распоряжении есть настоящий Феликс Фелицис девушка поражено проморгалась. От настолько неожиданного подарка язык попросту прилип к нёбу, не позволяя произнести ни одного слова. — Конечно, я могла бы выпить немного и попробовать убедить его снова, но, сама понимаешь. Нет смысла в таком расточительстве, когда ты сможешь прекрасно справиться и без него, — она вдруг тихо ойкнула, и снова принялась шариться по карманам своей мантии. На секунду Висенья испугалась что наставница, на радостях, всучит ей и второй из флакончиков, но уже через секунду взгляд зацепился за знакомый пергамент, и тут же О’Дану поняла, что это такое. Кое-что, о чем она забыла точно так же, как и о прилетевшей сове. — Твоё письмо. А сова, что доставила его, полностью здорова. После завтрака я отнесла её к тебе в спальню.       Чувствуя в душе целую смесь из сомнений, радости, предвкушения, и страха того, что именно она увидит в этом письме, тонкие пальцы взялись за края конверта, а полный сомнения взгляд задержался на красной печати. На той едва заметно проглядывались очертания крайне знакомого герба. Дракон на огненном поле.       Уже очень скоро две фигуры достигли родового гнезда Блэков, и напоследок пожелав ей удачи Ванесса удалилась в лабораторию. Непривычное тепло после долгого нахождения на улице касалось нежной кожи, но посиделки у зажжённого камина, как и прочтение письма из дома, пришлось оставить на потом. В холле не было ни души, что могло означать только то, что неизвестный гость уже прибыл, и не теряя времени она быстро заглянула в зал для собраний, уже через секунду с тяжелым вздохом прикрыв за собой дверь. Столы пусты, у стенда впереди не наблюдается знакомой фигуры. Значит, встреча состоится в кабинете Лорда. Когда ноги её преодолели последнюю из ступенек на третий этаж против воли в горе О’Дану волнительно пересохло. Она не знала, чего ожидать, не понимала, для чего Волдеморт позвал её, но один урок за время жизни здесь успела усвоить железно — если он требует её присутствия, лучше пойти. Не испытывать судьбу без необходимости.       Девушка остановилась у знакомой двери. Слуха достиг приглушённый звук разговоров и несколько мгновений борясь с собой она постучала по деревянном поверхности костяшками пальцев и провернула круглую ручку, переступая порог кабинета Лорда. Сегодня портьеры у окон были отодвинуты в стороны, позволяя по помещению начать разливаться яркому свету, в воздухе стоял лёгкий запах дорогого виски и почти мгновенно взгляд зацепился за источник резких ноток — коричневую бутылку и два стакана, что ждали своего часа на поверхности стола. Те были полностью сухи, что означать могло лишь то, что хозяин кабинета и его гость до её появления испить алкоголя не успели. Выходит, не так уж она и опоздала. Занимая своё привычное место на неё смотрел черноволосый мужчина. Кожа его была бледной, мягкий свет от окна красиво играл на острых чертах лица, невольно заставляя её засмотреться. Одет был Лорд в черного цвета рубашку, на запястье наручные часы, а на одном из пальцев крупный перстень с черным, ромбовидным камнем.       — Висенья, наконец-то, — мужчина многозначительно взглянул на стрелки своих часов, словно бы они ждали её здесь не один час. — Проходи.       О’Дану сделала несколько шагов, настороженно осмотрелась вокруг и вдруг поняла, что кроме неё, Лорда и человека, что сидел к ней в кресле спиной, в помещении никого больше нет. Она ожидала, что будет проведено очередное собрание с участием остальных Пожирателей, но, похоже, что встреча эта не предполагала больше никаких лишних лиц. Это настораживало. Причём очень.       — Милорд хотел меня видеть?       — Верно, — маг взмахнул палочкой, и бутылка виски сама собой вспорхнула в воздух, разливая свое содержимое по стаканам. — Сегодня в нашу скромную обитель пожаловал Оскар Рокка, мой старый друг и лучший изготовитель волшебных палочек в Италии.       Стоило ей приблизиться ближе, как человек в кресле стремительно поднялся на ноги и обернулся. В эту секунду по её лицу заинтересованным взглядом скользил очень крупный, низкого роста седовласый мужчина. Лицо его было покрыто россыпью из морщин, под крупным носом слегка шевелились от шумного дыхания пышные усы. Мужчина поднялся так резко, что лежащая у него на коленях шляпа-котелок упала на пол и он поспешил поднять ту, отряхивая от пыли. И стоило ей увидеть его изумрудного цвета головной убор, как перед глазами сами собой яркими красками появились события очень далёкого дня. А точнее, очень сумбурного и беспокойного утра. Этот самый мужчина шагал рядом с Лордом по деревянной лестнице в день, когда Волдеморт научил её создавать портал. Она уже видела его тут.       «Этого не он, случаем, хотел остаться в штабе с условием, что Висенья окажет ему знаки внимания? Что тогда Лорд говорил? Что один мужчина уже имеет на неё свои планы?»       Забавно, насколько другой смысл приобрела эта фраза теперь.       — Я помню вас, — лицо Оскара сильно раскраснелось. Только неясно было, от чего. От слишком тёплого воздуха или радости встречи. — Рада познакомиться.       Она протянула руку для рукопожатия, и мастер волшебных палочек поспешил коснуться мягкой кожи своими пальцами. От волнения ладонь его была неприятно мокрой.       — Ох, а я как рад, mancare! И тоже хорошо помню нашу прошлую встречу, — Висенья уже собиралась отстраниться, как вдруг итальянец преподнес её руку к своим губам и оставил на тыльной стороне её ладони колючий поцелуй. — Questa volta hai molti più vestiti addosso…       Висенья выхватила свою руку из хватки его пальцев куда резче, чем того полагала ситуация, и отошла на шаг. Пусть она и не знала итальянского, понятия не имела о том, что именно сказал мужчина, но его взгляд говорил куда красноречивее любых слов. Похотливый, сальный. Такими глазами обычно смотрят на желанный кусок пирога. Ей оставалось лишь молиться всем богам на то, чтобы разом захлестнувшее её отвращение не отразилось на лице слишком явно.       «Лорд упоминал, что у него есть семья. Есть жена, дети, и даже внуки. Какая мерзость, за спиной у супруги строить виды на молодых девушек…»       — Волшебная палочка, Оскар, — голос Волдеморта стал куда более резким. О’Дану украдкой взглянула на него и смогла заметить, как желваки на точёном лице стали выделяться намного заметнее, а в голубых глазах появилась слабая тень алых искр. — Сможешь подобрать что-то для mancare?       Подробный тон от Тёмного Лорда слегла сбил былой пыл с мужчины, и он нервно улыбнулся, хватаясь за ручки своего саквояжа.       — Sì, sì. Ho diverse opzioni che ho portato con me soprattutto per Miss. Penso che possiamo trovare ciò di cui abbiamo bisogno.       Изготовитель волшебных палочек отвернулся, и стоило ему отвести от неё взгляд своих маленьких глаз, как тут же девушка поспешила брезгливо вытереть руку о ткань своей мантии. Благо, тот ничего не заметил. Заметил Лорд. Глаза мага довольно сощурились от её выходки, и он расслаблено откинулся на спинку кресла, преподнося бокал с горьким виски к своим губам.       В стареньком саквояже Оскара Рокка нашлось около пяти волшебных палочек в бархатных коробках. Каждую из них он отдавал в руки Висенье и спешил озвучить дерево, из которого она была создана. Разъяснить преимущества различных сердцевин и рассказать об их, как он выразился, характерах. Каждую он заботливо доставал из своего хранилища, просил взмахнуть ею в воздухе, но ни одна из них не вызвала у Висеньи никакого отклика. Они просто не желали ложиться в её руку. Первая, стоило девушке взяться за древко, сломала одну из полок книжного шкафа, вторая едва не подожгла излюбленный котелок на голове изготовителя: он уже начинал опасно дымиться, третья вынудила чернила на столе Лорда лопнуть, а четвёртая и вовсе попросту вылетела из ладони. Настолько сильно возможность заиметь хозяйку в лице Висеньи пришлась ей «не по душе». Относительно неплохо подошла пятая, но и она не понравилась девушке абсолютно ничем. Начиная с того, какой ощущалась на ощупь, и заканчивая тем, как с разницей в несколько секунд реагировала на любые, даже самые простые, заклинания, словно бы ей приходилось долго думать, прежде чем исполнить чужую волю. На последней из палочек Оскар начал сильно нервничать и бросал в сторону Волдеморта, что теперь расположился у книжного шкафа, быстрые взгляды. А когда стало понятно, что и та абсолютно не подходит клиентке, принялся яро оправдываться:       — Не представляю, в чем дело, mio Signore. Прошлая палочка была из вишни, с сердечной жилой дракона внутри. Я изготовил эти специально для mancare. Похоже, что мне придётся попросить вас прибыть в мою мастерскую. Ни одна из них не хочет вам подчиняться, — дрожащими руками он бережно уложил пятую палочку и защёлкнул замок на коробке, но прятать ту в свой саквояж не спешил. Поднимая на Висенью полный надежды взгляд. — Вы уверены, что эта палочка не подходит? Кажется, из вас могла бы получиться coppia fantastica...       — Нет, — она отрицательно покачала головой, чувствуя на языке противную горечь из-за тоски по своей прошлой палочке. Она так привыкла к вишне в своей руке, что теперь любое другое древко казалось ей ужасно чужим. Висенье было, с чем сравнивать. Та палочка подчинялась ей беспрекословно. — Ни одна из них не служит так, как должна.       Лицо мага исказилось в ужасном разочаровании, но, справедливости ради, хотя бы толикой сочувствия к нему О’Дану нисколько не прониклась. Понимала, что все его расстроенные чувства связаны далеко не с тем, что его изделия не смогли удовлетворить её запросы. Оскар боялся разочаровать не её, а Лорда. Партнёр обратился к нему с просьбой, а он не смог оказать ему качественную помощь. И чтобы не наблюдать перед собой театр одного актёра она стала внимательно рассматривать массивный саквояж и в какой-то момент, когда мужчина складывал в тот последнюю из коробок, заметила ещё одну. Она не была бархатной, поверхность её была самой обычной, деревянной, и не выглядела так роскошно, как остальные пять. Но зрение её не обманывало — это действительно была ещё одна волшебная палочка, которую мастер, почему-то, так и не показал.       — Кажется, вы забыли ещё одну, — перебила она его бесконечные речи, заставив оборваться на полуслове.       — Что? Ах, вы про эту, — он схватился пальцам за дерево и достал её на свет. — Она вам не подойдёт, mancare. Видите ли, эта волшебная палочка повреждена. Кое-что пошло не так во время её изготовления. Исправна, но выглядит не так утончённо, как другие её сёстры, — он снял верхнюю крышку, и голубые глаза увидели на дне коробки полностью черную, словно бы её покрывал уголь, волшебную палочку. Она была единственной из всех, что не лежала на мягкой подложке. — Понимаете, волшебная палочка отражает суть и характер своего волшебника, или волшебницы. Первая ваша палочка была из мягкого, светлого дерева и мощной сердцевины. Я пытался изготовить на основе этого знания те, что будут близки вам по духу. Эта же делалась для продажи, но создание палочек довольно ювелирная и тонкая работа. Порой случаются подобные казусы, — он указал пальцем на её кончик. От начала и почти до половины поверхность палочки была неровной, бугристой, словно бы кто-то ненароком опустил её прямо в костёр, и там под жаром огня она расплавилась. Висенье показалось такое несовершенство особенно красивым. Она не была похожа на остальные, но это нисколько её не портило. Фигуристая рукоять то и дело приковывала к себе взгляд. — Я взял её с собой, чтобы по пути отдать её на продажу в магазин подержанных вещей. Быть может, она ещё сможет послужить какому-нибудь не настолько состоятельному волшебнику…       Висенья коснулась древка кончиком пальца, тут же девичью кожу принялось покалывать десятком маленьких игл. Всё естество буквально умоляло взять её в руку. Приятное, знакомое ощущение. Впервые она почувствовала нечто подобное много лет назад, когда Гаррик Олливандер в первый и в последний раз посещал Тир на Ног. И стоило ей полностью обхватить палочку ладонью, сделать совсем лёгкое движение, рассекая воздух, как из её кончика золотой полосой вырвался столб ярких искр. Начиная от руки и дальше по всему телу прошлась волна тока, глаза итальянского мастера в ужасе расширились, и даже Лорд удивлённо приподнял брови, отходя от полного книг стеллажа.       — Не может быть! — на покрытом морщинами лице появился не скрываемый ничем восторг, и он вскинул руки, не веря собственным глазам. — Взмахните снова! Произнесите заклинание!       О’Дану в предвкушении закусила губу, перевела восторженный взгляд на Волдеморта и направила палочку на один из старых фолиантов, что спокойно занимал место на книжной полке за его спиной. Ощущение полнейшей беззащитности из-за отсутствия палочки, что преследовало её столько дней, наконец навсегда покинуло тело. Она знала, что это оно. Та самая палочка.       — Акци...       Не успела она полностью произнести заклинания, как тяжёлая книга, совсем как скоростная метла, вылетела со своей полки и пронеслась через всю комнату, едва не угодив прямо в голову Оскара Рокка. Благо, он успел увернуться. Только лишь котелок его снова упал и покатился по полу, но волшебник даже не обратил на тот никакого внимания. Лицо его светилось от радости. Факт того, что нужная палочка для Висеньи у него всё-таки нашлась, осчастливил его куда сильнее, чем её саму.       — Вот это да! Кто бы мог подумать! Она ваша, mancare! Эта палочка выбрала вас!       — Из чего она сделана? — Лорд подал голос и остановился рядом с ней, с интересом рассматривая новое приобретение в женских руках. — Что за дерево?       — Тис, mio Signore, — на мгновение лицо мужчины замерло, а нечитаемый взгляд завис на одной, конкретной точке. Не палочке, а воодушевлённом лице её новой хозяйки. — Тис и сердечная жила дракона. Одиннадцать дюймов. Признаюсь честно, что не ожидал чего-то подобного. Редчайшее явление, когда вторая волшебная палочка для волшебника так сильно отличается от первой. Сердцевины одинаковы, но тис твердое, непреклонное дерево. По своему опыту скажу, что она отлично послужит вам в бою. Как правило, тисовые палочки сильны и агрессивны, из-за того, что являются проводниками для мощных выбросов магии…       Голубые глаза с восторгом смотрели на оружие в своих руках. Вот именно, почему-то теперь такая обыденная, простая вещь для любого мага как волшебная палочка воспринималась О’Дану как сильное, превосходное окружение. В эту секунду она думала о том, что может сделать с её помощью, как много, и с кем. Конечно же, даже не представляя, что в разуме Тёмного Лорда сама собой провелась довольно очевидная параллель. Тис — дерево очень сложное для сотворения из него волшебной палочки. Тисовые палочки огромная редкость. И как же забавно было то, что ещё одна палочка из тиса находилась в этой самой комнате, в его руке, с одним лишь отличием.       Сердцевиной её была не сердечная жила дракона, а перо феникса.       Всё ещё находясь в приятном удивлении от своей новой палочки Висенья немного упустила момент, когда Оскар торопясь засобирался покинуть поместье, а в реальность вернулась только тогда, когда услышала скрип входной двери и увидела стремительно удаляющуюся от неё спину в коричневой мантии. Она тоже двинулась туда. В мыслях уже были самые желанные заклинания и чары, какие она хотела бы испробовать на своей новой палочке. Прежде чем бросаться в бой необходимо хотя бы немного к ней привыкнуть. Но её остановило чужое прикосновение. Твёрдое, оно ощутилось даже сквозь ткань платья приятным теплом. Лорд настойчиво заставил её стоять на месте.       — Дождись меня здесь.       Последовало протестующее:       — Но я собирал…       — Жди здесь.       С нажимом, чётко разделяя каждое из слов, и О’Дану послушно замерла, сталкиваясь с ним взглядом. Сразу же стало понятно, что уже очень скоро её ждёт серьёзный разговор.       Дверь закрылась. Кабинет погрузился в тишину.       Находиться здесь совершенно одной было странно и неуютно. Ещё никогда девушка не оставалась в обители Лорда без его хозяина. Всё окружение так и кричало о том, что Волдеморт проводит здесь большую часть своего времени. Преимущественно зелёные цвета, богатая мебель из черного дерева, этот гигантский стеллаж, который являлся хранилищем самых ценных в мире знаний. Перья и пергаменты ровно на том месте, на котором и должны быть. Всё там, где ему положено находиться. Такое строгое, правильное, идеальное. А Висенья как пятно на произведении искусства, чужеродный предмет, что не вписывается в обстановку, клякса, которую нужно непременно стереть. Чтобы хоть чем-то занять себя девушка подошла к стеллажу, принялась взглядом пробегаться по буквам на скрипучих корешках, в надежде заметить нечто знакомое, но ничего не было. Как Лорд и сказал, хотя бы одной книге о кельтской мифологии, Дану, Морриган или Туата Де Дананн в его коллекции не нашлось. Или, по крайней мере, их не было на том уровне, где в силу своего роста она ещё могла что-то прочитать.       Опять эта тишина. Эта звенящая, тяжёлая тишина.       Окна закрыты, из посторонних звуков только равномерные удары заколдованного маятника на столе, что бесконечно бился своими металлическими шариками друг о друга. Висенью тишина раздражала. До скрипа зубов, до хруста костей.       О’Дану зло выдохнула, в несколько шагов обошла стол и рукой остановила маятник, заставив тот замолчать, но легче совершено не стало. Всё здесь давило на неё своими стенами. Дом Блэков будто бы постепенно превращался в дом, из которого она сбежала в Англию. Снова в клетке.       Девушка выдохнула, опустила взгляд.       На столе Лорда, как и во всём кабинете, поддерживался идеальный порядок. Несколько книг, что ровным строем лежали друг на друге в ожидании минуты, когда их прочтут. Разбитая ей чернильница теперь была полностью цела, но уже без чернил, их пришлось убирать заклинанием. Несколько заметок, откупоренная бутылка с виски, два стакана. На столе Лорда не хранилось ничего необычного, но всё-таки кое-что привлекло её внимание. Одна из полок рабочего стола была слегка приоткрыла, совсем немного, но на фоне абсолютной чистоты на рабочем месте мужчины она выглядела как выбившаяся из общей картины погрешность.       Зубы закусили нижнюю губу, глаза метнулись к закрытой двери.       Словно цунами в душе поднялось сильное, завлекающее любопытство, но страх быть пойманной на чем-то подобном заставил её застыть в нерешительности.       «С одной стороны, так интересно заглянуть в его жизнь поглубже, снова узнать что-то новое, найти то, чего она не знала. А с другой, он оставил её без присмотра здесь, потому что уверен, что она не посмеет так нагло рыться в его личных вещах. Доверяет ей.»       Совесть вцепилась зубами в девичье сердце. Понимание того, что сейчас, в данный момент, она находится на самой высокой из возможны планок доверия Тёмного Лорда просило её не делать этого. Не рисковать, связать себе руки, что так и чесались желанием открыть такую привлекательную полку ещё больше, заклинанием. Не злоупотреблять тем, что она уже имеет сполна. Но вместо того, чтобы слушать голоса, что пытались отчаянно достучаться до неё, О’Дану слушала тишину, пыталась понять, доносятся ли до неё чужие шаги. Шагов не было. Не было ничего кроме её сбитого с ритма пульса, и Висенья рывком потянула за отделанную змеями ручку. Её глаза лихорадочно впились в содержимое, воздух стал поступать в лёгкие со свистом, но вместо ящика Пандоры перед ней одиноко лежала самая обычная, потрёпанная временем тетрадь в чёрной, кожаной обложке, и ничего кроме неё. Рука коснулась гладкой поверхности, преподнесла поближе к лицу. Золотыми буквами внизу без труда проглядывалось очень знакомое имя.       «Том Марволо Реддл.»       Она держала её так аккуратно, словно боялась, что та даже от слабого дыхания может попросту рассыпаться на части. Предполагать, что это была всего-то самая обычная записная книжка, было бы очень глупо. Зная, кому именно она принадлежит, кто хранит её здесь. И отчётливо ощущая, как всё внутри неё замирает она принялась перелистывать страницы, чтобы наконец увидеть…       — Пустые листы?!       Висенья не верила своим глазам. Сложно описать словами, какое силы разочарование она испытала, почему-то ожидая увидеть на этих страницах что-то невероятное, грандиозное, ведь в эту секунду она бессовестно шарилась в вещах самого Тёмного Лорда. Но, как оказалось, человек, главной целью которого был захват власти во всей Англии, в своём рабочем столе хранил всего-то записную книжку. Совсем как рядовой сотрудник Министерства. Девушка даже попыталась открыть другие из полок, уже через несколько секунд окончательно теряя последнюю надежду на обнаружение чего-то стоящего, ведь те были плотно заперты.       Она снова коснулась пальцами пожелтевших страниц. Пусто. Самая обычная, пустая тетрадь. Ни одной записи, ни на одной из страниц.       «И всё-таки что-то здесь было не так, что-то не клеилось. Ну на кой чёрт Волдеморту хранить в своём кабинете пустую тетрадь? Он не сильно похож на человека, что будет бережно сохранять всякий мусор без надобности. Но для чего, тогда, держать эту дряхлую книжонку рядом с собой, если ничего туда даже не записываешь?»       Наверное, это ощущение можно назвать седьмым чувством. Что-то подсказывало ей, что в своих руках она держит нечто гораздо большее, чем пустую тетрадь. Наверняка Лорд как-то заколдовал её. Тут точно есть нечто написанное от его руки.       Висенья принялась вертеть её в разные стороны, словно маленькое зеркальце в отражении которого любовалась собственным отражением, и как только первые из старых страниц с лёгким хрустом отклеились от мягкой обложки на поверхность стола вдруг выпало что-то маленькое. Это была сложенная в несколько раз и потерявшая былые цвета вырезка из старой газеты. Текст на ней плохо различался, но был всё так же читаем: «3 июня 1946 г.

Нападение неизвестных на дом знаменитого историка Теофила Аббота!

Минувшей ночью в отдел мракоборцев поступило заявление об ограблении от известного английского историка и автора книги «Охотники за головами и создание МАКУСА» Теофила Аббота его поместья в пригороде Лондона. В ночь ограбления никого из членов семьи не было на месте, потому проникновение в частную собственность Абботов удалось обнаружить только на следующее утро. Со слов самого Теофила установленные им защитные чары вокруг дома были разрушены, а из принадлежащего ему имущества украдена единственная в своём экземпляре картина с изображением Герпия Злостного. Около месяца назад Теофил Аббот выкупил картину на посвящённому магической истории аукционе за сумму в двести галлеонов…»

      На этих словах статья обрывалась, и Висенья вновь принялась тормошить в руках тетрадь, не особо заботясь о её сохранности. Предполагая, что меж жёлтых страниц может храниться её продолжение, как вдруг замерла, словно громом поражённая. В кабинете было тихо, из-за солнечной погоды ветер не бил в окна с привычной силой, и именно поэтому она смогла расслышать тихий скрип, какой обычно издавала одна из ступенек на широкой лестнице.       «Чёрт!»       Девушка покрепче обхватила волшебную палочку, положила тетрадь на стол перед собой. Она уже понимала, что не оставит тайну этой потрёпанной книжонки просто так. В ней должно быть что-то спрятано, и она намеревалась узнать, что.       — Геминио! — взмах, и точная копия тетради в кожаном переплёте появилась прямо из воздуха, опускаясь рядом с оригиналом. — Геминио!       Палочка снова сделала нужное движение, и вот перед глазами возникла поддельная вырезка из газеты, но на этот раз ждать, пока та приземлится на поверхность стола, уже не было времени. О’Дану схватила её свободной рукой прямо в воздухе, с невероятной скоростью вложила в ненастоящую тетрадь и вернула в своё хранилище, как и было до её вторжения в секреты Лорда, оставляя полку слегка приоткрытой. Расшитая бисером сумочка отворилась, кое-как Висенья запихнула туда оригинал вместе со старой газетой и едва не спотыкаясь о собственные ноги ринулась к стеллажу с книгами. Шаги слышались так чётко, словно идущий бродил туда и обратно в этом самом кабинете, и даже не успев взглянуть, какую из книг берет, О’Дану твёрдой хваткой впилась в первую попавшуюся, открывая на случайной странице.       И очень вовремя.       Она даже не успела сделать хотя бы одного вздоха, как вдруг дверь кабинета отворилась и внутрь прошёл Тёмный Лорд. Плечи мужчины были сильно напряжены, взгляд метал вокруг себя молнии, и с липким страхом где-то внутри Висенья за эти несколько мгновений успела себя похоронить. Не лучший день она выбрала для подобной авантюры, абсолютно не лучший. Если уходил Лорд всего-то недовольным, то вернулся обратно с таким выражением лица, словно за одно лишнее движение в грудь девушки может угодить убивающее. Высокий мужчина прошёл к столу, с хлопком положил на тот распечатанный конверт. Это явно было письмо, но рассмотреть на таком расстоянии от кого оно было не было возможности. И только теперь маг наконец вспомнил о нахождении в помещении ещё одного человека. Во взгляде его чётко просматривались алые вихри, даже всего лишь вспышками эти отблески было назвать нельзя, настоящий ураган. От подобного, обращённого к ней взора, больше всего на свете Висенье захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Всего одна вспышка, любой раздражитель, и всё тут взлетит на воздух, а она падает смертью храбрых первой.       — Что это?       Высокий, требовательный тон, словно она держала не книгу, а живого нюхлера в покрытой золотом комнате.       «Дело дрянь…»       — Книга.       Она невинно пожала плечами, что вынудило и без того хмурые брови мужчины нахмуриться так, как никогда прежде.       — Замечаешь у меня признаки слепоты, Висенья? Я вижу, что это книга. Только вот, не припомню от тебя упоминаний об интересе к трудам Антуанэля Бардона и изучению смертельно опасных ядов.       Пришлось с усилием сглотнуть и даже девичьи щеки слегка загорелись от стыда. О’Дану уже успела забыть, какое это незабываемое ощущение — быть грушей для интеллектуального избиения Лордом Волдемортом.       — Я… Я взяла её только для того, чтобы скоротать время в ожидании тебя, Милорд. Не больше, и не меньше, — она старалась говорить осторожно, тихо, словно бы находилась в клетке с диким тигром. Хотя, конечно, эта сцена в очередной раз больше походила на миниатюру мечущейся мыши и голодного питона. — Яды меня, и правда, не интересуют.       Мужчина раздражённо выдохнул, на секунду губы его сжались, словно он хотел что-то сказать, но сдержался. Висенья не дала никакой возможности перерасти этой странной нападке в полноценную словесную баталию, и он только прошёл мимо неё, устраиваясь в своём привычном месте и принимаясь искать что-то в полках дубового стола. Она могла бы поклясться, что на мгновение взгляд мага задержался именно там, где должна была находиться приоткрытая полка, и ощущая, как страх быть пойманной в очередной раз перекрывает ей воздух, девушка поспешила отвернуться и поставить книгу на свое место. Игнорировать капли холодного пота, что разом скатились по её спине от беспокойства, было довольно сложно, но она пыталась. Пыталась вести себя непринуждённо, и, судя по всему, поведение её никаких подозрений у Волдеморта не вызвало, ведь уже очень скоро краем глаза она увидела, как он одними губами произнёс какое-то неизвестное ей заклинание, направил волшебную палочку на одну из деревянных полок, и та со щелчком открылась.       — Сядь.       Ноги сделали несколько неустойчивых шагов, Висенья устроилась в кресле, а Лорд тут же пододвинул к ней несколько больших конвертов.       — Документы из Министерства о жертвах в монастыре, — снова шелест, поверх них лег скрученный пергамент, по одному только виду которого можно было сказать, что куда более старый. — И то, о чём ты просила. Как я уже говорил, никакой литературы у меня об О’Дану нет, но так вышло, что мне удалось добыть любопытный список. В нём ты сможешь найти то, что тебя заинтересует, — признаться, на то, что она так мечтала заполучить все эти дни, Висенья даже не смотрела. Ни за что не смогла бы сосредоточиться на настолько важны вещах из-за того, как он с ней говорил. Отстранённо, сухо. Явно пытаясь как можно скорее выпроводить из кабинета. — Забери и ознакомься. Если среди Уравнителей действительно не хватает одного, то сообщи об этом Антонину. Предоставь ему воспоминания. На такой случай я уже дал ему необходимые инструкции, — девушка промолчала, даже не зная, что на это сказать. Подобное поведение абсолютно сбило её с толку. Ведь недавно он вёл себя совсем иначе, и такие резкие перемены в его настроении действительно настораживали её. Волновали. — Если нет вопросов, то не смею задерживать.       Повисла тяжёлая, нагнетающая тишина. Он торопливо просматривал бумаги на своём столе, О’Дану же сидела неподвижно. Раздражение уже успело плотно засесть на подкорках разума от подобного отношения, но с недавних пор она научилась проявлять терпение. Терпение всегда даёт лучший результат, теперь она понимала это как никогда чётко. И в этот раз решила идти именно этим путём. У подобного тона, у алого взгляда должна быть причина. У её Повелителя глаза голубые.       Женская фигура в кресле осторожно поднялась на ноги, туфли сделали несколько медленных шагов к столу, но мужчина не обратил на это никакого внимания. Был сосредоточен настолько, что даже и подумать не мог, что Висенья осмелиться его ослушаться, остаться. Понял это только тогда, когда нос неожиданно уловил запах её цветочных духов где-то совсем рядом, а закрытые чёрной тканью плечи неожиданно ощутили нежное прикосновение.       Том замер, нахмурился.       Слишком знакомая картина. Реддл уже переживал этот момент однажды.       — Милорд раздражен, — осторожные, мягкие касания. Она медленно массировала его плечи почти точно так же, как было тогда. Так, как он себе представлял. — Случилось что-то серьёзное?       Тело невольно завибрировало от удовольствия. До этого твёрдые, словно камень, мышцы постепенно расслаблялись. Только сейчас он понял, настолько всё-таки был напряжён.       — С каких пор тебя волнуют проблемы моего штаба? — в то время, как слова пытались отгородиться от неё как можно дальше каждая клеточка в теле буквально вопила о том, чтобы эти руки продолжали массировать его кожу. Появилось ужасное желание откинуться спиной на мягкую спинку любимого кресла. — Я сделал для тебя то, что ты хотела. Можешь идти.       Но вместо того, чтобы исполнить его волю, подчиниться, она принялась касаться его ещё более настойчиво. Но, в отличие от пережитого когда-то сновидения, Реддл не чувствовал в этих движения никакого контекста. Висенья, вышедшая из палитры его фантазий, была соблазнительной, жаркой. Её руки его распаляли, в то время как эти вынуждали накалённые до предела нервы прийти в себя. По телу полосами растекалось тепло, но это не было вожделением. Настоящая Висенья делала это с заботой, что куда больше походило на какой-то заманчивый морок.       — Проблемы твоего штаба не волнуют меня абсолютно, — призналась она честно, даже не стала делать вид, что ей есть до Пожирателей Смерти хоть какое-то дело. — а вот перемены в настроении моего Повелителя — да. Ты не в духе.       — Не будь большая составляющая моего элитного отряда бездарностями хуже грязных сквибов, то оставаться «в духе» было бы куда проще, — казалось, что вот-вот Волдеморт начнёт шипеть от раздражения и разочарования в своих людях, совсем как ядовитая змея. Яд буквально повис в воздухе всего-то от того, настолько озлобленно он говорил. — Всего одно, ответственное задание! Положился на них всего раз, а эти идиоты умудрились всё испортить!       Висенья сосредоточенно прошлась языком по губам.       «Неужели, расскажет ей?..»       — Кто-то из Пожирателей расстроил твои планы?..       — Послал Нотта, Эйвери и Яксли заключить сотрудничество с великанами, — взгляд отливающих алым глаз задержался на оставленном письме. Красивое, вытянутое лицо исказила гримаса ярости, вынуждая то потерять всякие человечески черты. Начать походить на пугающую маску. — Многие месяцы поисков и кропотливого труда уничтожены. Великаны глупы, чтобы заслужить их доверие всего лишь нужно приносить им подношения. Это было единственным, что требовалось от них, но даже с настолько простой задачей эти трое не справились, — наконец-то мужчина позволил себе откинуться назад и теперь куда более охотно отреагировал на подобную ласку с её стороны. Только вот, голос всё так же отдавал стальными нотками, что могло означать лишь то, что просто так этот провал его людям с рук спущен не будет. — Придётся вмешаться самому. И лучше бы им сгинуть от рук этих гигантских тварей, это будет куда милосерднее ожидающего их наказания.       «Вмешаться самому?! Вмешаться?! Скажите, что ей послышалось!»       Всем известно, что великаны — пустоголовые и ужасно свирепые гиганты. Из-за того, насколько огромную опасность они представляли для волшебного сообщества мракоборцы их истребляли, пока те не перебрались в отдалённые уголки мира, где теперь из-за отсутствия интеллекта и жажды чужой крови убивали своих же сородичей. Лорд, конечно, волшебник сильный и могущественный, но даже ему не сразиться с таким чудовищем.       — Милорд собирается отправиться на подмогу? — она старалась не выдать в голосе страха. Мысль, что он может не вернуться обратно, грозила ввести её в состояние ужаса. — В одиночку?..       — А у меня есть выбор? — основную суть её опасений маг явно считал не совсем правильно, вновь начиная вечную тираду о безалаберности своих подчинённых. — Больше так сильно рисковать и без того шатким доверием великанов я не буду. Надёжнее сделать всё самому.       Женские руки на его плечах остановились и Том обернулся, тут же пересекаясь взглядом с полного животного страха голубыми глазами. И без того бледное лицо Висеньи побелело, она попросту застыла, как статуя, будто бы он только что обездвижил её заклинанием.       — Но, мой Лорд, это так опасно! Великаны непредсказуемые, кровожадные существа…       — Твоему Повелителю не страшны никакие великаны, Висенья, — оборвало полные паники речи уверенное. — Тебе пора бы это запомнить.       Она громко цокнула и не выдержав отстранилась от него, в несколько шагов оказываясь по другую сторону стола и принимаясь нервно расхаживать по небольшой комнате. Руки остервенело крутили между пальцев волшебную палочку, взгляд бешено метался по комнате. Одна только возможность, шанс, что и он может не вернуться разбило в щепки всё её самообладание. Висенья не могла потерять и его тоже.       — А Повелителю пора бы понять, что он не бессмертен. И если он хочет когда-нибудь всё-таки покорить Министерство, ему для этого нужно исправно ходить по земле, — бурную эмоцию, какая скользнула по лицу мужчины после этих слов, она не заметила. Не увидела, как одно лишь упоминание бессмертия из её уст заставило его желваки начать ходить ходуном. — К чему эта увлечённость чудовищами? Ты сможешь справиться и без них.       Слух уловил тихий скрип, звуки шагов. Волдеморт явно приблизился к ней, но Висенья старалась на него не смотреть. Ужасные картины того, что может случиться с ним, уже стояли перед её глазами. Страх перед смертью был силён, как никогда прежде. И отпускать его прямо в эти костлявые объятия ей нисколько не хотелось.       — Могу, — в отличие от неё никаких признаков беспокойства по поводу скорой поездки в голосе мага не было слышно. Он был полностью уверен в своих силах, знал, что ничего ему не грозит. — Но помощь со стороны великанов значительно ускорит моё восхождение. Как и инферналов, акромантулов, дементоров…       — И оборотней, — инферналы? Акромантулы? Дементоры? Боги, неужели он собирает причислить к своей армии всех этих существ? Таких сил более чем хватит не то, что для захвата Англии, а целого мира. — Мне уже готовиться к соседству с великаном, гигантским пауком и ходячим трупом?       Она обернулась, и с неожиданностью обнаружила, что Лорд уже стоял за её спиной. Приблизился бесшумно, быстро. Точно змея, что мягко скользила в высокой траве.       — Что ты имеешь в виду?       — Сивый живёт здесь, — нахождение оборотня в этом поместье волновало её ещё задолго до разговора с Ванессой, но теперь, когда со слов опытного целителя она знала, что Фенрир преисполнился в своей волчьей сущности настолько, что в полнолуние его не могли сдержать даже зелья, забеспокоилась не на штуку. — И, если я всё правильно поняла, скоро получит пополнение в виде нескольких друзей.       — Соседство с Фенриром тебя так смущает? — в один момент тон мага стал тихим, вкрадчивым. О’Дану подумалось, что подробная реакция с её стороны его забавляет. — Выделить тебе комнату поближе к моему кабинету?       В любой другой день от подобных слов она подавилась бы воздухом в собственных лёгких, а кожа лица обязательно разгорелась бы настоящим огнём, но сейчас она лишь проницательно взглянула в эти голубые глаза, пытаясь понять, что скрывается за мишурой из саркастических фраз.       — Разве это поможет? Милорд собирается оставить меня здесь с этим животным, — конечно, оборотень в штабе был лишь предлогом. Манипулировать было куда проще, чем сказать прямо, что она не хочет, чтобы он отправлялся туда. Нет, произнести что-то подробное своими губами она никогда не осмелилась бы. Признаться, как сильно привязалась к нему. — Ванесса рассказала мне, что он озверел настолько, что волчье противоядие ему большое не помогает. Получается, что в одно утро я могу проснуться с шерстью вместо волос?       Губы Лорда растянулись в довольной улыбке, брови приподнялись. Тут же Висенья поняла, что у неё нет шансов. Он уже знал, что рано или поздно она затронет эту тему. Что будет просить за Ванессу.       — Уже этим утром я ясно донёс свою позицию в разговоре с твоей наставницей. Фенрир свиреп, но не опасен, кроме дней полнолуния. Для нас точно, — в следующую секунду на лице его проступило что-то резкое. Таким же резким прозвучало и следующее. — И пытаться просить за кого-то ещё раз не советую. Иначе за такой благородный поступок придётся отвечать уже своей головой.       — Его присутствие волнует не только Ванессу, а всех в штабе, особенно женщин! — воскликнула Висенья, окончательно теряя остатки терпения. — Невозможно чувствовать себя в безопасности, когда то и дело чувствуешь на себе эти голодные взгляды! Как ей работать в таких условиях?! Прости, Милорд, но мне кажется, что когда выбор стоит между спокойствием людей, что верно служат тебе, и комфортом оборотня, выбор в этом вопросе должен быть очевиден…       — Я уже всё сказал, Висенья, — грубо перебил её мужской голос, заставив в обиде прикусить губы. — Фенрир останется здесь ровно столько, сколько мне необходимо. Единственное, что могу предложить вашему целительскому тандему в качестве компенсации за оказанные неудобства, это охрану. Из свободных людей, конечно же. Антонин и ещё несколько Пожирателей могут обеспечить вам сопровождение.       От упоминания имени Долохова уже в который раз за этот долгий день девушка показательно закатила глаза к потолку. Ещё бы Беллатрису в качестве охраны предложил!       — Лучше посади на цепь. От подобного общества я сбегу быстрее, чем дождусь отсылки Сивого из штаба.       Она зло принялась сверлить взглядом виды за окном. Как же тяжело говорить с настолько упрямым человеком. Пропустил мимо ушей все предупреждения об опасности, не желает идти на уступки по поводу отсылки Сивого. А ведь она просто пытается помочь. Обезопасить его, облегчить жизнь Ванессы.       А мужчина тем временем сделал ещё шаг, останавливаясь на опасно близком к ней расстоянии.       Открытую кожу шеи вдруг обожгло чужим прикосновением, и от неожиданности она даже тихо выдохнула. Пальцы Лорда в излюбленном движении поправили красный рубин на её шее. Незатейливо напомнили, что никакого побега быть априори не может. Ожерелье из кожи по-прежнему было её неизменной спутницей.       — Ты можешь сбежать куда угодно, Висенья, — всего на секунду, на несколько долгих мгновений она потерялась в прикосновении его рук. Мужские пальцы были такими холодными, что на контрасте с её горящей кожей отдавались по телу болезненным покалыванием. — Но нет в мире такого места, где твой Повелитель не смог бы тебя найти.       Голубые глаза поднялись прямо к его лицу. Взгляды их встретились, и О’Дану начало казаться, что она готова сделать что угодно, только бы этот момент никогда не заканчивался. Тяжело сказать, как давно это началось, сколько продлится, но именно в эту секунду она окончательно поняла, что хочется остаться. Что любовь к родным и близким не сможет победить в ней того, что горело ярким пламенем в груди, когда Тёмный Лорд стоял с ней рядом. Когда касался её кожи, говорил подобные вещи. Она больше не хочет возвращаться в ту жизнь.       Проиграла. Борьба, которую она вела с собой так долго, оказалась заранее проиграна, но девушка, от чего-то, не ощущала себя проигравшей.       — Искать не придётся, я будут ждать твоего возвращения здесь, — впервые с момента смерти Тимоти сердце загрохотало в груди, работая на износ. Впервые она почувствовала что-то на столько сильное, светлое. Она собиралась произнести то, чего никогда прежде ему не говорила. Но не могла оставить между ними никаких недосказанностей. — Только вернись как можно скорее.       Вместе с тем, как большой палец мага осторожно прошёлся по шраму на её щеке, молча, наверняка это движение говорило вместо слов прощания, Висенья запоздало поняла, что даже в такие мрачные и тёмные дни нашла то немногое, в чём можно согреться. Нашла то, что так долго и отчаянно искала.