Хозяин золотой горы

К вечеру уже замаячили огни города на другом побережье океана, мигающие маленькие светлячки, прилипшие к окнам небоскребов, пугали так же, как изобилие машин, рвущихся по дорогам, Питер был последний раз в Америке еще в раннем детстве, когда ему исполнилось три или четыре года, разумеется, он не помнил ничего о континенте золотых приисков, ковбоев, нефти и рабства, ах да, еще жутких патриотов. Янки против южан, и всё в таком духе. Парень судорожно выдохнул, когда дракон заскользил в ночном воздухе вперед, его словно бы никто и не замечал, ощущая на себе разве что порывы ветра, отчего дамы поправляли волосы, а мужчины и вовсе не обращали внимания. Когда же дракон, внезапно уменьшившись в размерах, принял вполне человеческий облик и остановился возле одинокого пятиэтажного дома, втиснутого в объятия небоскребов в самом центре Манхеттена, у Питера впервые вновь прорезался голос. — На помощь! — заорал он так громко, что в горле начало болеть. — Тихо. Не кричи. Питер с мычанием потрогал губы, которые, казалось, попросту склеились в одну тонкую полоску, отказываясь напрочь разлепляться, как бы он не старался. В широком холле, покрытым светлым гранитом и в обрамлении белых стен, он почувствовал себя странно. Не в смысле, что тут было некрасиво, напротив, даже очень, но Питер ожидал другого. Пещеры там, темного подземелья или как в легенде — золотого замка. На деле же его внезапно встретил хай-тек. Парень поднял голову наверх, рассматривая золотую люстру с тонкими рожками и мелкие потолочные светильники, диванчики в открытом холле, обеденный стол в столовой. Это точно логово древнего дракона? — Майлз, Наташа! Где вы? Питер замычал с новой силой, когда словно бы из воздуха образовались две фигуры и обе в строгой черной униформе. Рыжеволосая женщина с хитрым взглядом стояла возле странного, темнокожего, долговязого паренька, которому словно руки и ноги приклеили к туловищу более длинными, чем полагалось изначально. — Хозяин, вы вернулись! — И не один, — весело проурчала служанка, в короткий миг оказавшись прямо рядом с драконом. — Какой симпатичный. Нам его нужно приготовить для кого-то из богов? — О, вовсе нет. Это мой избранник. — Избранник? — в голосе послышалось неподдельное удивление. — Быть не может, неужто в самом деле?! — Да. Поэтому передай остальным, чтобы прекратили играть в карты, или чем они там заняты и принимались за работу. Питера нужно помыть, накормить как следует и подобрать нормальную одежду, а то эта провоняла Лихтенштейном. У нас ведь впереди брачная ночь. Питер удивленно приподнял брови и вновь замычал, а затем забарахтался в его руках как угорь, пытаясь вырваться из по-настоящему стальных объятий. Старк ответил ему ухмылкой, двинувшись в сторону стеклянного лифта, и только там соизволил поставить наконец на пол, зажав пальцами кнопку пятого этажа. Лифт стал поднимать наверх, и вместе с тем парень дернулся в дальний угол стальной коробки, смотря на дракона со страхом загнанного в клетку зверя. — Ты напуган, я понимаю. Хочешь выпить, маленький пират? Вместе с коротким мелодичным щелчком Питер моргнул, бросив осторожный взгляд вперед, на очередной холл с длинными коридорами по оба крыла дома, заметил стеклянные окна, из которых открывался вид на вечерний Нью-Йорк. Зацепил он взглядом красный диванчик, несколько картин венецианских мастеров, маленький круглый столик, большую стойку бара. Парень сглотнул и на сей раз взгляд коснулся панели с цифрами. — Я знаю, о чём ты думаешь. К сожалению я вынужден тебя расстроить, но убежать не получится. До тех пор, пока я не разрешу, ты не сможешь покинуть свой новый дом. Заклятье, все дела. Давай, заходи. Он махнул рукой, зазывая его идти следом, и ноги вновь покорно задвигались сами, готовые преследовать дракона хоть до края света, если тот прикажет. Наивная попытка Питера уцепиться руками за створки лифта не увенчалась успехом, зачарованные конечности лишь начали двигаться чуть быстрее и пальцы с противным скрипом соскользнули с рамы, а Питер на полной скорости ошалевшего болида прочесал носом по дивану, об который и споткнулся. — Осторожнее, тигр, — хохотнул Старк, извлекая с полки низкий рокс и бутылку. — Ром со льдом, да? Дыхание под глоткой стало совсем спертым, а грудь поднималась и опускалась как у зайца, быстро и слишком часто. Питер, как и прежде, был напуган всем происходящим и разумно искал отступы для своего бегства. От подошедшего к нему дракона, парень с хлопком рухнул задницей на пол и торопливо отполз назад, к высокому окну. Этот странный монстр, который всё детство созерцал на него с потолков своим темным, обжигающим взглядом, сейчас так же незатейливо подошёл ближе и присел рядышком, протянув холодный стакан. — Ты можешь говорить и можешь пить. Я разрешаю. Его руки так дрожали, что зазвенели и кубики льда в стакане, набивая то ли чечетку степа, то ли азбуку Морзе об стенки. Питер выпил ром из стакана жадно, осушая его долгими большими глотками. — Какого черта тут происходит? — единственное, что он смог наконец проговорить. — Я…я…не понимаю. — В самом деле? — Тони, посмотрел на своего гостя с жадностью, изучая взглядом тонкую белую шею, обветренные губы и тот хаос на голове, что посеял жаркий ветер. — Да. Вы что…вы не тот дракон из Лихтенштейна? Где замок и источник живой воды? Какого черта существо из легенд живет в доме с лифтом? — А ты думал, я живу как Смауг, в гномьих рудниках? — Ну да… — Вы развиваетесь, мы тоже. Стаду козлов я предпочту корейскую, китайскую или японскую кухню, стаканчик виски. Я тот самый лихтенштейнский дракон, а не какой-то другой. Так уж вышло, что у меня выдался отпуск и я поехал повидать старые края, навестить друзей, а тут ты и твой друг. Всё сложилось самым лучшим образом. — А…а источник? — он приподнял взгляд. — Источник? Ах, ты про ту зловонную речку? Да там последние лет двести течет самая обычная вода. Источник создаю я, а не какие-то воображаемые ледники из ваших сказок. — Вы что же, обманули нас всех? — Конечно же, малыш! Ведь я, черт возьми, дракон! — Но…зачем? — в милых ореховых глазках, которые Тони приметил сразу, замерло немое оцепенение. — Мне нужен был ты. Я знал, что твой трусливый дружок спрячется за твою спину. Еще там, в ущелье, он продемонстрировал всю свою «храбрость». Остальное дело техники — прийти и с самым свирепым взглядом попросить свою плату, номер, который я отрепетировал до блеска за долгие столетия. Напуганная толпа всегда первым делом пытается избавится от самого слабого в своем стаде. Никто ведь не побежал тебе на выручку, не предложил заменить на жертвеннике, тебя просто отдали мне на растерзание. Преимущество современного мира: полицию никак не вызвать, сказав, что на вас напал дракон. Пальцем у виска покрутят и посоветуют позвонить в клинику, чтобы белочка не мучала. — Но почему именно я? — он проводил взглядом привставшего Старка, который отправился к бару за новой порцией спиртного. — Должно быть, ты знаешь, что много веков назад я заключил сделку с вашим королем, и сделка гласила: «Дракон будет даровать воду в обмен на подаренную младшенькую из своих дочерей». Ведь именно моя магия дарит такой маленькой стране богатство. Почва напиталась энергией жизни, все эти офшоры, безбедное существование и реки денег — мой дар Лихтенштейну. Однако сделка пошла не по плану, если ты помнишь, и появилось проклятье. Питер фыркнул от возмущения. — Что? Не так все было! Вы убили Розальду на жертвеннике, за кровь королевской семьи даровали воду! Так начинается легенда. — Чушь собачья! Эта девчонка так ревела и даже обмочилась, что я даже побрезговал её есть. Истеричку убили цепи, а не я, — отмахнулся он лениво. — Что? — Так вот, — продолжил мужчина, незатейливо плюхнувшись на диван, пальцем он показал на тонкие браслеты Питера. — Вторая часть проклятья гласила о том, что я забуду обман Готхольда и прощу его предательство только в тот миг, когда найдется кто-нибудь из его рода, на ком наконец сомкнуться мои оковы. Оковы сомкнулись на тебе, и теперь Готхальд может быть наконец свободен, а моя душа получила желаемое — существо, способное стать украшением всей моей жизни. Ты мой Кохинур, Питер. Мой избранник. — Предательство? Обман? Кохинур? Избранник? — он потер пальцами глаза. — Что за бред? — И что вам только в школе рассказывают? Вы расставляете на каждый день рождения своих принцев и принцесс белые розы, даже не зная, зачем они нужны. Вы празднуете день пажити и приносите клятву, тоже не зная, на кой черт это делается. Играли бы лучше в нинтендо, зависали в своем тик-токе и не лезли в дебри, о которых совсем ничего не ведаете, детишки. Лифт тем временем плавно приоткрыл свои створки, и по гранитному полу защелкали маленькие каблучки. В руках помощниц была стопка полотенец, какие-то бутылочки и свежая одежда. — Мы готовы, — проговорила Наташа с улыбкой. — Прекрасно. — Я не хочу мыться, у меня всё прекрасно. Я посижу здесь! — Перед брачной ночью лучше все-таки принять ванну, — настаивал дракон. — Да чтобы брачная ночь была, нужно женится! Насколько мне известно, я ничего подобного не делал. — Ну да, точно, — Старк усмехнулся в стакан. — Брешите! — парень издал короткий судорожный вздох, — мы же не…мы же не… — «Я присягаю тебе в верности, мой господин. И в доказательство собственных слов, я отдаю сердце, душу и тело под твоё благородное покровительство. Не видеть мне больше света солнца, если захочет мой господин, не говорить мне слов, если прикажет мой хозяин, я буду покорным и не выкажу тебе неуважения. Ты единственный, кто владеет моей жизнью и кто волен её забрать, если пожелает. Ты мой единственный хозяин и моя последняя любовь» — на сей раз карие глаза хитро блеснули. — Ты поклялся мне в верности, отдал своё сердце, душу и тело. Ты мой избранник. Только мой. И сегодня мы проведем ночь вместе, первую из многих ночей. Непонятно, на что рассчитывал этот мальчишка, когда подскочил на ноги и рванул в сторону лифта, замерев в отчаянном беге всего в десятках сантиметров от открытых дверей. Тони даже слегка наклонился вперед, изучая взглядом его фигурку. А задница у него весьма аппетитная. — И долго нам так стоять, хозяин? — усмехнулась молодая особа. — Подождем, когда он устанет. Тони сделал новый глоток из стакана, молчаливо наблюдая за жалкой попыткой Питера одолеть его чары с помощью грубой силы. Наивное человечье племя, эти неоперившиеся детишки полагали, что достаточно лишь бить или бежать быстрее, чтобы спрятаться от воли существ, подобных ему. Питера хватило всего на пять минут такой вот яростной беготни на одном месте. Сколько бы он не пытался, тело отказывалось залезать в лифт, а ноги словно бы приклеились к граниту. Наконец, когда сил совсем не осталось, он обреченно рухнул на пол. — Ну как, пойдешь наконец мыться? — Я не буду спать с вами! — парень ответил свирепым вскриком. Тишина, пронзившая холл, наполнила его криком высокие потолки и даже замерла в стакане. Тони приподнял бровь. — В день нашей первой встречи ты был совсем не против того, чтобы заняться сексом даже в грязной уборной. А как жгуче ты меня целовал, едва ли язык не до самой глотки засовывал, обещал показать то, чего я никогда не забуду. Теперь у тебя есть шанс продемонстрировать себя во всей красе, так чего же ты трусливо бежишь? — Тогда я бы провел ночь с самым обычным мужчиной, а утром удрал бы. Сейчас же я в логове дракона, который будет брать меня силой. Смекаете? — Стало быть, я не могу рассчитывать на твою благосклонность? — Именно! Я не буду заниматься с Вами сексом, мистер дракон, — голос спустился до шипения. Стоило признать, он был несколько расстроен услышать нечто подобное. Хотя на что в самом деле стоило рассчитывать? Он хитростью и уловками вывез Питера из родного дома, оторвал от привычной жизни, и пусть Тони был драконом, а не человеком, сердце у него всё же имелось. Большое и очень горячее сердце. — Хорошо, — неожиданно сухо проговорил Старк. — Будь по-твоему. Я не стану тебя трогать, ты волен как котенок слоняться по дому, изучай тут всё что пожелаешь. Обвыкайся, присмотри себе комнату на собственный вкус. Однако… Тони приподнялся со своего места, покинув такой мягкий и удобный диван. Мужчина подошёл ближе, наклонившись над свирепым юнцом, проговорил бархатно и почти шепотом у самого уха: — Я хорошо знаю людские души, все ваши мотивы и главное — желания. Люди вроде тебя, охочие до быстрого секса, поглощающие его не более чем фаст-фуд, самые ранимые из всех. Тебе очень страшно, что придет кто-нибудь сильный, кто сожмет покрепче в объятиях, и как бы ты отчаянно не брыкался, будет убеждать, что ты — самое важное его достояние. Поздравляю, Питер, ты сорвал джекпот. Я — тот самый мужчина. Питер не оценил подобных слов, посмотрев в ответ на Тони как затравленный зверь. Он хотел домой к Нэду, но никак не торчать здесь: в подозрительном доме с подозрительными жильцами. Еще он хотел пинку яблочного сидра. — Я гостеприимный хозяин и буду ждать того момента, когда ты будешь согласен скрашивать мне общество, но затягивать с выползанием из своей раковины, я бы на твоём месте не стал. — А что, если я никогда не выползу? Что, если я не хочу скрашивать вам общество? — Не торопись разбрасываться словами, — Тони вдруг загадочно улыбнулся. Жар его дыхания пустил сноп мурашек по телу, а шепот забрался прямо в черепную коробку. — Иногда брошенные в сердцах клятвы могут натворить много бед. Девочки, помогите Питеру принять ванну и переоденьте его, накормите, если попросит. — Поняли, господин! — А теперь иди за ними. И пусть голова Питера была категорически против, тело оказалось согласно, покорно поднявшие с пола ноги наконец двинулись в сторону лифта, и когда дверцы сомкнулись, он успел заметить хитрый взгляд Старка. Он словно видел Питера насквозь, видел не только сквозь одежду, но и сквозь кожу всё то, что сам Питер отчаянно пытался скрыть. От этого взгляда стало не по себе, а по спине пробежала новая дрожь.

***

Его намыливали, приглаживали и обмывали не менее шести раз. Питер считал. Последний черпачок с водой, пахнувшей розовым маслом, неторопливо вылили на голову, и юноша фыркнул носом как конь. Мягкие ладошки двух симпатичных девиц больше не натирали спину, вместо этого взялись за мокрые волосы, расчесывая непослушные короткие кудри. Парень бросил на служанок взгляд. — А много еще здесь обитает людей? — Людей? — захихикала девчушка. — Мы не люди, мы кобольды. — Домовые, стало быть. — О, так вы знаете, милый? Питер ничего не ответил, разве что сложил губы уточкой. Кто бы мог только подумать, что однажды ему могут пригодиться все зазубренные вместо Нэда легенды и фольклор собственного народа. В основном для праздников, разумеется, но иногда и для выставок. Нэд, к слову, совсем ничего не знал о Нибелунгах, и поиске их сокровищ. Именно поэтому Питеру пришлось сидеть ночами и изучать скучные томики на почти нечитаемом высоком языке. Юноша заскользил взглядом по интерьеру большой купальни, в которой он сидел. Высокие столбы, покрытые орнаментами белых цветов, золота и сапфировой крошки казались ему, конечно, красивыми, но чересчур напыщенными. Дальше взгляд зацепился за изразцовую плитку и бамбуковые ширмы с изображением журавлей. Старка как-то явно не на европейские мотивы тянуло, а куда-то ближе к своим восточным собратьям. — А на что живет ваш хозяин? — прищурился юноша. — У него в распоряжении имеются купальни и бани в Чайна-тауне, еще он покупает и перепродает некоторые интересные артефакты. — И всё это приносит много прибыли? — Обслуживание богов и духов стоит дорого, милый, — ответила Наташа с хитрой усмешкой. — а обслуживание глупых, но богатых людей стоит еще дороже. — Серьезно? — Разумеется. Разве стали бы мы шутить? — А вам он тоже платит? — Само собой, — проговорила вторая девушка. Она же обтерла его голову полотенцем. — Я словно снова оказался на побегушках у капризного мальчишки из дворца. Только этому мальчишке больше пяти сотен лет. Страшно представить куда я буду должен бегать за заварной лапшой… — Мы не понимаем о чём вы говорите, милый. — Мысли в слух, не более того. Ладно, дайте я наконец оботрусь и оденусь. — Остался еще один важный момент, — виновато улыбнулась та. — Какой еще «момент»? Лишь когда в её пальцах блеснула острая бритва, Питер испуганно выкатил глаза и посмотрел на этот жуткий инструмент как на страшное орудие пыток. Дух добавила шёпотом: — Волосы. — Что? Я не дам побрить себя наголо! — Да нет же… — она опустила взгляд ниже. — Э, нет! Там я тоже не дам себя брить! Перебьетесь девчонки!

***

Питеру здесь не нравилось. Он не хотел обследовать дом, не хотел здесь быть. Вместо этого он предпочел в выбранной комнате, которая нынче стала ему спальней, попытаться открыть окно, чтобы вылезти, разумеется. Всё бы ничего, да вот только руки, зная наверняка о том, что задумал его разум, отказывались подчиняться и опалили его мелкими ожогами. — Чертов змей! — рявкнул парень, безвольно врезав по оконной раме кулаком. — Ну и как мне теперь быть? Что делать? В комнате с белым потолком, с узорчатыми обоями из шелка, он чувствовал себя как не в своей тарелке. В этой одежде он тоже ощущал себя так, словно это тело было ему чужим. Широкие брюки из красной порчи с золотыми вставками возле карманов обхватывали собой бедра, а светлый, короткий пиджак не менее любяще обнимал тонкий торс, венчаясь стоечкой возле горла, и напоминал собой ошейник. Тесьма из золота совсем не скромно обнимала плечи изображением витиеватых драконов. Он никогда настолько вычурно не одевался. Ему бы сейчас джинсы, ему бы заношенную футболку, мотоцикл и обязанности мальчика на побегушках. Питер так сильно тосковал по Нэду, по Лихтенштейну, по своей тюремной камере. Теперь, казалось ему, он был в самой настоящей. — Прости меня, Нэд. Прости, что я не рядом.