Хозяин золотой горы

Ветер бушевал в парусах долгие два дня, пока Тони не устал наводить свои чары. Ему, как и всем остальным, требовался отдых. Все это понимали, Питер понимал едва ли не лучше всех, хотя бы по той простой причине, что он самолично видел, как дракон наводил эти самые чары на их корабль. Утомительная у него работенка, нужно заметить. Теперь же Тони крепко спал, укрытый теплым одеялом. Питер не спал с ним в одной кровати всё это время, предпочитая расположиться на полу. Так сказать, решил не испытывать судьбу на всякий случай. А то мало ли как пойдет дело. Однако сейчас на паренька нашло странное искушение быть ближе, коснуться его. Именно поэтому он тихо и осторожно приподнялся со своего места и прополз вперед на четвереньках, прямо к изголовью кровати. Тони спал на боку, и лицо было хорошо видно. Веки слегка подрагивали, похоже, он видел какой-то сон. Это заставило умиленно улыбнуться. Пальцы сами потянулись вперед, ласково прочертили линию от щеки вверх, к виску, затем подушечки тронули бровь и столбик носа. Идеально ровный, красивый. При виде его губ Питер невольно облизнулся. Красивые. Такие красивые. Манящие. Тони был умным, забавным, смешным, заботливым, обаятельным. Тони был красивым. Как много раз он сказал слово «красиво»? — Много, очень много, — отозвался до боли знакомый голос из угла комнаты. Едва нашлись в нём силы для того, чтобы повернуть голову и посмотреть в глаза тому, кого он не ожидал увидеть здесь ни при каких обстоятельствах. В глаза Нэду. — Неужели ты забыл обо мне так скоро? — Ты лишь мерещишься мне. Это всё не взаправду. — Ой ли? — Нэд лишь лениво закинул нога на ногу. — Или я сплю. — Вполне возможно, но вдруг это не так? Что тогда? Куда ты побежишь на этот раз? — Зачем ты это делаешь? Почему докучаешь именно мне? — Мне просто доставляет удовольствие причинять тебе неудобства. Давай будем честны, тебе ведь так нравится, когда кто-то причиняет тебе неудобства. Это единственный способ, чтобы ты чувствовал себя нужным. Питер ущипнул себя за руку в попытке прогнать морок сна, но сон не уходил. Это лишь вызвало легкий смешок у того, кто лишь притворялся Нэдом. — Ты всегда можешь прекратить это. Нужно лишь открыть чемодан и загадать желание, лучше сразу три. Скажи мне, чего ты желаешь на самом деле? Парень тихо сглотнул и вновь посмотрел на дракона. — Не обманывайся, ты вовсе не хочешь умирать в Лихтенштейне. Ты хочешь туда вернуться, это, конечно, так, но ты жаждешь этого уже не так сильно как вначале вашего плаванья. Интересно, почему же? — взгляд его стал куда хитрее. — Быть может, из-за дракона? — Я…нет…нет. Вовсе нет. — Ну же, сознайся, ты влюбляешься, — последнее слово прозвучало как-то особенно гаденько. — Нет. Не правда. Ничего подобного. — Он так бережен с тобой, так нежен, так заботлив. Ты купился. Кто из твоих мужиков-однодневок был хоть в половину так хорош? — Прекрати. — Меня сейчас стошнит, — Нэд наконец привстал со своего места и двинулся в его сторону, Питер отполз назад, на сей раз в сторону окон. Похоже, что назойливой тени, принявший облик принца, очень нравился его страх. Нравилось, что Питер совершенно беспомощен. Он хищно втянул носом и заурчал уже по-кошачьи. Интересно, а обезьяны урчать умеют? — Крошка Питти, которого никто не любит. Никому не нужный Питти. Сначала мамочка с папочкой умерли, затем ты был жилеткой у принца, а теперь ты подстилка для дракона. Пардон, будущая подстилка. Как только ты отринешь все свои наигранные манеры, то наружу вылезет та самая охочая до членов блядина. А ты ведь именно такой. Я знаю, как ты сбегал из замка при первой же удобной возможности, чтобы перепихнуться с кем-нибудь. Тебе жизненно необходимо было заполнить ту жуткую пустоту, которой ты наполнялся каждый божий день. Питеру начало казаться, что стены сдвигаются, и каюта становится всё меньше и меньше, а он, словно Алиса, обожравшаяся печенья для роста, наоборот становится всё больше. Сердце начало биться под самым горлом от ужаса, и не осталось никакого иного пути, кроме как дать деру из каюты, пока паника не сдавила в железный кулак окончательно. На палубе, в сущности, он не нашел ничего нового. Нэд был и здесь. Нэд его преследовал, он появился у двери трюма, он сидел на мачте, он даже забрался в каморку для швабр. — Крошка Питти, ты покатишься прямой дорогой в ад к своим обугленным до белых пузырей мамочке и папочке. Добрая будет встреча. Что же они скажут, когда увидят тебя? Дыхание его стало тяжелым и прерывистым. Питер вновь побежал, в беспомощной попытке найти выход, окруженный морской водой. — Желание Питер, загадай желание, и я тут же отстану от тебя. — Хватит! — Не бойся, я дам тебе возможность попрощаться со всеми, кого ты так сильно любишь перед смертью. — Остановись! — Одно маленькое слово, всего слово, Питер. Я подарю тебе даже этого паренька, которого ты так сильно хотел. Дворцовые романы модны с давних времен, ты сможешь его трахать по выходным. Как раз между балами и приемами. — Прекрати! Он не сразу понял, что сейчас лежит на полу каюты. Вокруг только темень стен, Тони спит в своей кровати. Взгляд заметался от стены к стене, от пола к потолку. На лбу выступил лихорадочный пот. И самое страшное, что кейс был открыт, а обезьянья лапка лежала прямо на его груди. Питер завизжал так, словно на него забрался тарантул размером с кошку. От этого истошного вопля с постели подскочил и крепко спящий до этой секунды дракон. Тони обнаружил паренька сидящем в дальнем углу каюты. Посреди комнаты валялась треклятая лапка. — Тише-тише, — проговорил Старк, присев рядом. — Что случилось? Чем ты так напуган? — Я…я…она…я… — Ты вытащил лапку из чемодана? — Нет, мне снился кошмар. Я проснулся, а она… — Всё хорошо, всё в порядке. Я понял. Не беспокойся. Сейчас я уберу её подальше и закрою чемодан. — Заколотите его гвоздями, выкиньте в океан, привяжите камень и…и… — Ну-ну, заколачивать гвоздями кейс мы не будем. В конце концов лапка ведь нам еще понадобится, — дракон сонно сощурился в легком подобии улыбки. Он поглаживал голые плечи Питера, ласкал своим теплом кожу. И это подействовало, медленно, но верно, Питер наконец успокоился. Он стал ровнее дышать, пот перестал струиться градом по лицу, и сердце больше не билось как сумасшедшее. — Можно я…можно…посплю сегодня с вами в одной кровати? — Конечно, малыш. Я изначально был совсем не против этого, это ты решил, что должен, почему-то, спать на полу. Тони в самом деле подобрал лапку, убрал её в чемодан и затолкал тот в шкаф. Надо признать, в теплой и удобной кровати Питеру было явно лучше, чем на жестких досках. Матрас был мягким и нагретым от жаркого тела дракона. Тони подтянул к нему своё одеяло и поплотнее закутал. Питер смущенно потупился в ответ. — Вот так, а теперь устраивайся поудобнее и засыпай. — Еще одну просьбу исполните? — Смотря какова будет твоя просьба, — нежно рассмеялся Старк. — Можно вас обнять? — Это сколько душе угодно, карапуз. Питер словно котенок свернулся клубком под его боком и, вполне удобно устроив голову на крепкой груди, блаженно прикрыл глаза. В глубине, прямо за ребрами, сердце дракона стало биться куда чаще, и его бой больше напоминал набат колоколов. Тони, похоже, не совсем ожидал подобной прыти и несколько растерялся. Руки его замерли на пол дороги от хрупкого тельца паренька, а затем неторопливо опустились вниз. Ладонь накрыла голое плечо, вторая же обняла небольшую ладонь. Старк посмотрел вниз, на кудрявую макушку. Ну в самом деле котенок. Маленький такой, он даже успел уснуть. Что ж, значит, и Тони не оставалось никакого иного выбора, как уснуть вслед за ним. Не то чтобы драконы имеют свойство спать на спине, но ради Питера он готов был попробовать научиться. Каюта погрузилась в приятную дремоту, а корабль слегка поскрипывал, качаясь на волнах. Это успокаивало так же, как некоторых успокаивает стук колес поезда. Больше этой ночью Питеру кошмары не снились. Ему вообще ничего не снилось, и это было куда как лучше, чем кошмары.

***

Когда он открыл глаза вновь, то обнаружил себя всё в той же позе, крепко обнимающим Тони. Вот только теперь и сам Тони обнимал его. Довольно крепко, надо заметить. Прижимал к своей груди и отпускать был явно не намерен. Выбраться из хватки дракона было сродни тому, что вылезти из крепкого захвата тайского борца — одно неверное движение, и тебе открутят голову. При первой же попытке дернуться, Старк утробно зарычал горлом. Что ж, если вырваться и правда нельзя, то можно было его рассмотреть так же, как он делал это вчера во сне. Пальцы прочертили линию от скулы к подбородку, а затем к губам. Сейчас они были плотно сжаты. На ощупь очень мягкие, точно бархатные. Он так бережен с тобой, так нежен, так заботлив. Ты купился. Кто из твоих мужиков-однодневок был хоть в половину так хорош? Пальцы дрогнули, так и застыв на губах. Дрогнули и веки, дракон медленно приоткрыл глаза. Тони сонно изучал взглядом нежное личико напротив. Он не торопился требовать разъяснений, шутить тоже, только смотрел в глаза и на губы Питера так же, как это делал сам Питер. — Простите…я… — тихо, едва ли не шепотом проговорил парень и отодвинул руку. — Мне нравится, продолжай. — Мне не стоит, правда. Это всё…я определенно не должен. Он самым честным образом попытался отодвинуться, но объятия не спешили размыкаться, дракон его не отпускал. Вероятно, именно поэтому Питер всё это время предпочитал спать на полу. Соблазн был слишком велик. Он помнил их поцелуй и хотел еще, а стоит лишь начать, и остановиться они уже не смогут. — Мне не стоит, — шепот пропитался сомнением. — Не стоит. Кожа дракона словно стала еще горячее, чем была до этого. Расширились зрачки, и теперь глаза стали скорее напоминать космическую черноту. Он очень хотел перейти черту дозволенного, но не покушался на то, чего так сильно желал, оставаясь на той тонкой грани между падением в бездну и стоянием у самого края. Питер нервно облизнулся, стараясь решиться, и, одновременно с этим, не решаясь вовсе. Он так близко, недозволительно близко. Тони пах человеком и одновременно не пах им вовсе. Тяжелый мускус мужского тела смешивался с запахом горящих поленьев. Не костра, не пепла, а именно поленьев. Был бы в природе такой одеколон — Питер бы занюхивал его прямо из флакона. — Вы обалденно пахните, мистер Старк. — парень сглотнул. — и я…я…помню вкус ваших губ. — Ты можешь распробовать их снова. Стоит только слегка податься вперед. Поддайся искушению, Питер. — Я не смогу остановиться. — Я буду совсем не против, если ты не сможешь этого сделать. — Это…будет неправильно. Это… — глаза прикрылись сами собой, и он потянулся вперед, уже готовый утонуть в неге от поцелуя. Считанные дюймы, совсем немного до вспышки сверхновой. В дверь неожиданно постучали, и весь флёр исчез, морок удовольствия тоже пропал. Питер открыл глаза, скорее нехотя. — Поднимайтесь, в трюме ждет завтрак. Питер подался назад, и объятия наконец растаяли, правда с такой же неохотой, с какой парень открыл глаза. — Что ж, — неловко проговорил Старк, — кажется, нам пора поесть. Надеюсь, на завтрак у нас что-то посытнее фасоли будет. Он оделся так быстро, словно опаздывал на самолет или на поезд. Рубашку и вовсе накинул на тело в самый последний момент. Дверь закрылась следом, и Питер остался один на один со всеми своими демонами. Часть из которых сидела в кейсе, вторая же плутала в его собственной голове. Тони не следовало его отпускать, нужно было вдавить в себя силой, вжаться губами в его собственные губы и проломить всё это мнимое сопротивление. Шею и плечи осыпать укусами и жаркими поцелуями, сдавить его намертво, так, чтобы даже не шелохнуться, и Питер бы сдался безоговорочно. Он украдкой перевел взгляд на чемодан, будто дожидаясь, когда же лапка начнет действовать и в который раз подкинет монструозную фигуру из прошлого. Но лапка молчала, не бросалась на него, не выкидывала из своего чрева никаких призраков. Она словно бы спала.

***

Остатки тех дней, что они должны были провести в одной каюте, Питер предпочитал вновь засыпать на полу, чтобы избежать неловкости утром. Чтобы избежать и потенциального животного секса тоже. Хотя хотелось до жути, уже даже начало ломить член. Черт возьми, похоже, он в самом прямом смысле этого слова втрескался по самые яйца. Все его мысли были захвачены Тони, все его взгляды были обращены к нему. И Питер знал едва ли не лучше всех на свете, что это поезд в одну сторону. Стоит только перейти черту, и дымка очарования исчезнет. Так с ним было не единожды. Иначе как бы он пустился во все тяжкие и начал предпочитать одноразовый секс долгим отношениям? С отношениями ему вообще феерически не везло. И всё же, несмотря на все внутренние тревоги, сомнения и вопросы, он всё больше склонялся к тому, что жаждал остаться здесь, а не вернуться к прежней жизни. Не потому, что Тони показал ему какое-то невероятное приключение, коего в сущности не было с самого начала, а просто потому, что он чувствовал себя куда спокойнее чем в Лихтенштейне. Из нового потока мыслей его вырвал голос, от которого побежали мурашки по спине. — Вечером мы уже прибудем в порт, что ты решил, малыш? — День ведь еще не подошел к концу, — он потупился. — Поэтому я потяну время еще немного. — Не обольщайся слишком сильно, лапку мы передадим сегодня вечером на балу. Так что решать в любом случае придется чуть быстрее, чем ты бы того хотел. — На каком еще балу? — Ну, бал это условно. Танцевать там будут лишь те, кто слегка подвыпил, но заказчик для этой лапки того же племени, что и я. — У драконов бывают балы? — Э-э-э… — он приподнял взгляд к небу. — Не совсем. Мы как бы…покорректнее это сказать? Кхм. В организованной обстановке с налетом интеллигенции проводим вечера раз в полгода для продления рода по общему согласию. Кто хочет, тот, так сказать, «развлекается». Остальные просто организуют встречи, деловые или дружеские. Один мой знакомый очень захотел лапку в свою коллекцию, вернее захотела его избранница, а я её разыскал. — Вы чё, собираетесь там с кем-то заниматься сексом? — Ну, нас очень мало осталось. Шведы ведь завлекают к себе туристов для разнообразия генофонда. Я, по меркам женской половины драконьего племени, очень даже неплохой фондовый экземпляр. — Заебись, — прошипел парень. — Иными словами, ты против? — Тони вдруг подступил ближе и расплылся в коварной улыбке. — Что? Я? Пф…я вовсе не против! Мне, в сущности, всё равно, в конце концов, это ведь просто секс. Я вообще, быть может этим вечером решу, что хочу вернуться домой, чтобы там же склеить ласты. Кто знает? Возможно, это последний наш совместный вечер. Улыбка Тони исчезла, сменившись строгой миной. — В таком случае ты будешь совсем не против, если я проведу ночь с какой-нибудь красоткой перед тем, как ты отправишься в Лихтенштейн? — Да, развлекайтесь на здоровье! — Вот и славно, — хмыкнул Старк. — Ну и прекрасно. На этом их скромный разговор закончился. Тони прошествовал к трюму, изображая, что вовсе не раздосадован подобным поворотом событий. Питер же изображал, что ему и вовсе всё происходящее безразлично. На деле же в голове кипела злость, а в сердце рвались с натужным треском все струны. К черту, он с гордостью и безразличьем снесет всё, что необходимо. Каким бы чудесным Старк не был, он всё же был таким же, каким, по сути, являлись все, кого он встречал — существом, способным разбить ему сердце одной лишь фразой, брошенной между делом. — Трахаться он собрался, — буркнул тот. — Прекрасно, я постою в сторонке и понаблюдаю. И пусть лапка странным образом продолжала молчать, не обливая его грязью, не терзала словами, он не прекращал думать о том, что всё это — одна огромная ошибка. Не его нахождение здесь, а то, что он на полном серьезе собирался допустить.

***

Ощущать твердую почву под ногами оказалось невероятно. Ноги, с непривычки, дрожали, а голову вело, но он давненько не был так счастлив, как в этот самый миг. Правда кое-что всё-таки приносило чувство паники — то, что намечалось вечером. Вся эта драконья вакханалия. По пути они заскочили в закусочную, чтобы пообедать. Тони был темнее тучи, а Питер предпочитал не открывать рта, иначе грозился разбудить бурю. Поэтому свои блины он уплетал как хомяк, то и дело поглядывая на кейс. Дракон, заметив эти долгие взгляды, лишь свирепел сильнее, отчего пострадали алюминиевые приборы. — Если хочешь её использовать, то сейчас у тебя последний шанс, — прошипел Старк, отбросив в сторонку вилку. — Времени еще будет предостаточно, пока вы будете иметь какую-нибудь дракониху. — Ты испытываешь моё терпение уже не первый день. Очень скоро оно лопнет, Питер. — Ничего, потерпите, — пробубнил тот с набитым ртом. Из драконьей пасти раздалось угрожающее рычание, а рука, обычно нежная и ласковая, сжала за отвороты белого пиджака так сильно, что расплавились золотые нити, Тони был слишком близко, а рот Питера как и прежде был набит блинами. Он коротко моргнул от удивления. — Ты не сможешь тянуть вечно с ответом, малыш. А я не смогу отказаться, если меня попросят на встрече об интимной близости. Нам обоим будет больно от твоей нерешительности. Скажи, что желаешь меня, и тогда всё будет хорошо. Блины пришлось всё-таки сначала прожевать, а затем проглотить. Тони смотрел на него и смотрел, в глазах кипела злость и решительность. То самое качество, которого иногда так сильно не хватало самому Питеру. — И если я скажу это, вы откажитесь от всего, что вам могут предложить другие? Отказываются ли те драконы, у которых имеются в избранниках люди? — Ты единственный человек, который стал избранником дракона. — Что? — задохнулся тот. — Я проклял себя твоим появлением, мальчишка. Проклял еще в тот самый момент, когда мой гадкий язык повернулся сказать, что глупый король будет отдавать мне кровь своего рода. Твоей крови жадно ищет моя собственная кровь и стучит в венах так, что иногда я вовсе не слышу собственных мыслей. Вы, люди, нужны нам в обычных обстоятельствах лишь как закуска, как увеселение, для гнездования и получения золота. Для чего угодно, но только не для любви. Но я же самый большой глупец из всех глупцов, который влюбился в ваше треклятое племя всем своим ненасытным сердцем. Как в самом деле, по твоему мнению, смертный может составить партию бессмертному? Конечно, черт возьми, обычно нашими избранниками становятся другие драконы! — Иными словами, моё появление там выставит вас на посмешище? — он болезненно сдвинул брови. — Конечно выставит. — И вы, тем не менее, всё равно готовы пойти туда? Поэтому так злитесь? — Меня душит злость не потому, что надо мной будут смеяться, а потому, что тот, кто сам пришел ко мне и заключил договор, отдавая сердце, душу и тело, напрочь отказывается это делать, черт дери! Я не пытался тебя обмануть, не манипулировал, не очаровывал, чтобы получить то, чего желаю, но ты как и прежде оказываешь сопротивление. Мнимое, по большей степени, как девственница. Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Как дышишь? Я слышу, как отчаянно бьется твоё сердце, предугадываю ход твоих мыслей и желаний. Почему ты отказываешься признать вслух, что нуждаешься во мне? Я ведь нравлюсь тебе. Ты хочешь поцеловать меня даже сейчас, едва успев проглотить блины. Питер сглотнул. В принципе, Тони был прав, он хотел этого, но всё упиралось в то, что он боялся, что всё это — не более, чем красивый трюк. Что за ширмой добродетели скрывается очередной мерзавец, только на этот раз мерзавец многовековой. — Ну же, — неожиданно выдохнул Старк, потянув его еще чуть сильнее на себя, — скажи, что выбираешь меня, Питер. Не лапку, не Лихтенштейн, не короткую жизнь, а меня. Питер был готов разрыдаться от того, как сильно он хотел выбрать на самом деле именно Тони, а не всё остальное, но язык как назло приклеился к нёбу и напрочь отказывался отлипать. Старк вздохнул почти обреченно, с тяжестью отпуская края короткого пиджака, в котором теперь осталось ровно десять небольших дырок от его раскаленных пальцев. — Ясно, — кивнул тот, опустившись обратно на стул. — Едем на бал, там ты сможешь загадать все три желания, после чего мы попрощаемся, и каждый пойдет своей дорогой. Я пойду своей, а ты своей. На твоем месте последнее желание я загадал бы с формулировкой: «хочу прожить как можно дольше без боли, а затем так же без боли умереть». — Мистер Старк, я… — Не хочу ничего слышать, закрой рот. — вздохнул дракон. И рот покорно сомкнулся, Питер постарался хотя бы замычать, показать руками то, что он хотел сказать, но Тони отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Расплатился по счетам в кафе и, прихватив чемодан, двинулся в сторону арендованного автомобиля. Остаток пути они снова провели в тишине. Правда, вынужденной, поскольку Питер просто не мог открыть рот.

***

Он предполагал, что в обители драконов будут золотые фонтаны, золотые статуи, золотые люстры, и мебель тоже будет из золота. На деле же в месте для рандеву и настольных игр с человеческими костями в стакане преобладал мрамор и скромное серебро. Заприметив эту парочку еще у самых дверей, множество существ, которые только прикидывались людьми, повернули головы. Смущение у них вызывал похоже не столько Тони, сколько его спутник. Старк смешкам и перешептываниям значения не предал. — Это что, человек? — хмыкнула женщина с короткими светлыми волосами. — Он его на закуску привел? Кто заказывал человека на десерт? Питер виновато потупился. Его появление служило предметом для пересуд и выставляло Тони далеко не в самом лучшем свете перед остальными. Не всеми конечно, благо имелись и адекватные. — Здравствуй, Тони! — проговорил встретивший их в холле мужчина средних лет, — Кто твой спутник? — Мой избранник, его зовут Питер. — лениво пробубнил в ответ дракон. — Хороший паренек, мне нравится. Под стать тебе. Расположим вас подальше от всех этих сварливых каракатиц. — Благодарю, Стивен. Тони казался уставшим и вымотанным, вначале их плаванья он был в куда более приподнятом настроении, но теперь, плюхнувшись в обитое бархатом кресло, больше напоминал своим видом потрепанный мешок картошки. Питер присел осторожно рядом на стул и стал озираться по сторонам. Смешки и улыбки заставляли его сжаться в плечах. — Принесу тебе что-нибудь выпить. Что-нибудь… — он перевел взгляд на Питера и добавил. — Что-нибудь нейтральное. Старк лишь закачал головой в ответ и, устроившись поудобнее в кресле, точно они находились в аэропорту, взял со стола газету. Мерный цокот каблуков, прервавший и смешки, и долгие переглядки, раздался совсем рядом. Над креслом, точно сфинкс над гробницей фараона, нависла женщина. Миловидная, с медным цветом волос, она заправила прядь за ухо и, не поздоровавшись с Питером или Тони, потянула на себя газету. — Что читаешь? — проговорила она с тем же мурлыканьем, какое издавал Старк. Похоже, драконы так заигрывали друг с другом. — Я не успел дочитать, а так бы мог сказать поточнее, Пеппер. Ты не знаешь, где Стив? Я привез ему то, что он просил. — Ах, Стив? — она обошла кресло по дуге и плюхнулась прямо на чужие колени. — Был где-то здесь. Ты привел человека на десерт? — Он не десерт, он мой избранник. — Человек? — она приподняла бровь. — Ах, точно! Проклятье. Я Пеппер кстати, — на сей раз женщина протянула Питеру руку. — Не трогай её, — сказал Старк почти приказным тоном, — воспламенишься. Женщина лишь разочарованно цокнула языком. Кажется, Тони испортил все её планы тем, что не позволил Питеру превратиться в кебаб на углях. Питеру она не нравилась, уже хотя бы по этой причине. — А у вас… — протянула та, накренившись слегка вперед, в сторону Старка, — консумированный брак? Питер напряженно свел брови вместе, очень надеясь, что Тони соврет. Что Тони посмотрит на него, вынужденного как и прежде молча сносить всё происходящее. Но Тони не смотрел, взгляд его был серым и лишенным какого-либо блеска. Не похоже, что он в самом деле хоть на что-то надеялся. — Нет, — проговорил тот почти на грани слышимости. — Значит, технически, он не подтверждён. Стало быть, можем веселиться. Я попрошу Стивена о том, чтобы он приглядел за мальчиком. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь его ненароком съел, пока мы будем развлекаться. Ты ведь хочешь развлечься? — Очень, — в голосе правда ни нотки желания, лишь тоска и лень. — Если наконец получится, то детки будут похожи на своего классного папочку, лет этак через двести. — Ага… — вздохнул Тони. — Что ж, пойдем. Пеппер слезла с его колен плавно, успев проехаться задницей по самой интимной части, похоже надеясь, что это распалит огонек. Проблема лишь в том, что Тони сейчас даже меха не смогли бы раздуть, не то, что это легкое ерзанье. Он привстал лишь за тем, чтобы достать кейс и поставить его перед Питером. — Ты можешь снова говорить, Питер. А теперь выбери местечко поукромнее, чтобы не сожрали ненароком. Ровно три желания. Не хочу потом лететь в Лихтенштейн и вынуждать тебя загадывать два последних. Надеюсь…ты будешь счастлив хотя бы какое-то время. Питер заглянул в чемодан, лапка больше не манила его, манили удаляющиеся шаги. Отрезвлял противный стук каблуков. Если он сейчас же не соберет всё свое мужество в кулак, то больше возможности не будет. Нет, не так. Будет, но Тони останется разочарован в нём, а Питер будет очень сильно разочарован в себе. Он, наконец, готов был пойти на риск, на который не способен был уже очень давно. На риск, даже куда больший, чем обычно, ведь сделав шаг навстречу к существу, мало походящему на человека, выбраться уже не выйдет. Его последний шанс вернуться домой лежал прямо перед ним. А шанс стать чем-то большим, чем он был сейчас — удалялся всё дальше под ручку с Пеппер. Говорить предстояло громко, чертовски, мать его, громко. Не то чтобы Питер реально любил орать, но иначе Тони вряд ли его услышит. Поэтому набрав побольше воздуха в легкие, он обошел кресло так же, как это сделала Пеппер и замер в центре коридора, разделявшего дальние комнаты и гостевую. Спина Старка была напряженной, он видел это даже с такого расстояния, а походка медленной. Он словно бы на эшафот шёл. — Я присягаю тебе в верности, мой господин. И в доказательство собственных слов, я отдаю сердце, душу и тело под твоё благородное покровительство. Не видеть мне больше света солнца, если захочет мой господин, не говорить мне слов, если прикажет мой хозяин, я буду покорным и не выкажу тебе неуважения. Ты единственный, кто владеет моей жизнью и кто волен её забрать если пожелает. Ты — мой единственный хозяин и моя последняя любовь. Тони остановился. Конечно Питер вовсе мог и не орать, а лишь прошептать. Чуткий слух уловил бы даже это. Однако то, насколько громко Питер решил озвучить клятву, подействовало на всех присутствующих. В большом помещении образовалась гробовая тишина. Именно в такой вот тишине хорошо было слышно как щелкнули каблуки Старка, когда он плавно развернулся. — Я… — Питер сиротливо пожал плечами, — я выбираю Вас, мистер Старк. Старк не смог удержаться от улыбки, на сей раз живой и радостной, так похожей на те, что Питер видел вначале их плаванья. Мужчина мягко похлопал свою спутницу по руке, проговорив: — Что ж, похоже, сегодня мой брак всё-таки будет консумирован, а значит, я едва ли смогу скрасить тебе компанию. — Тони! Дракон едва ли не в припрыжку двинулся обратно, в сторону Питера. — Тони! — вновь рявкнула Пеппер, — Он же просто человек! Он не сможет продолжить наш род. — А я, если честно, не хочу потомства. Я люблю секс, но детей как-то не очень. Возможно, я дракон-чайлдфри. Тони пересек остаток разделявшего их пространства бодрым шагом, и Питер задохнулся, когда крепкие руки сомкнулись тугим кольцом. Окончательно воздух покинул легкие в тот самый момент, когда сухие губы накрыли собой в требовательном, жадном поцелуе. Питер задыхался, захлебывался пока его рот отчаянно вылизывали. Он даже заскулил, упершись руками в жесткие плечи. Тони было слишком много, с ним было невероятно жарко, и член очень несвоевременно начал упираться в ширинку мягких брюк. Град поцелуев посыпался на шею, обжигая кожу и каждое нервное окончание. Еще немного и он просто лопнет. — Пожалуйста, пожалуйста остановитесь, — всхлипнул парень. — Мы только начали, а мой мальчик уже весь горит. Что же будет, когда я примусь за тебя всерьез? — Возможно всерьез и не успеем, меня сожрут, а вас побьют как жуткого извращенца садомита. — Верно, чапаем отсюда. Хватай чемодан. Чемодан Питер успел схватить скорее чудом, прижав к себе, когда Тони, развернувшись во всю ширь собственного тела, точно Смауг в гномьих рудниках, проскользнул в дверь, значительно помяв верхний свод гребнем под разъяренные крики тех самых особо древних гарпий, что совсем не одобряли подобных надругательств над многовековой культурой. Питер, накрепко сжатый в когтистых лапах этой тяжеловесной виверны, готов бал поклясться, что парочка седых как снег драконов даже пролетела за ними чуть меньше мили следом, чтобы надавать тумаков. Жаль только, что дыхалка уже не та, да и силы не те. Поэтому куда им угнаться за этим еще полным сил истребителем. Тони покружил немного над горами, затем возле рек и, убедившись, что более их никто не преследует, стал потихоньку снижаться, возвращаясь к месту, где они оставили машину. Питер плюхнулся прямо в теплые руки вместе с кейсом. — Что ж, — прочистил горло Питер, — возможно, теперь вам следует поставить меня на землю, поскольку вести машину со мной на руках вы никак не сможете. — Обижаешь, я способен и не на такое. — Я не стал бы ставить под сомнение все ваши таланты, но мы всё еще стоим прямо у подножья холмика, где располагается штаб гомофобов-расистов-староверов, быть может, наконец благородно свалим, пока они не учуяли наш голубой парфюм? Тони бархатисто рассмеялся, толкнувшись носом в мальчишескую шею. — Умно закручиваешь. Забирайся в машину. И несмотря на то, что ноги и руки вновь действовали против его воли, Питера это, к его удивлению, очень мало смутило. Скорее, в данную секунду даже позабавило. Он забрался на переднее сидение, на заднее же положил чемодан с лапкой. — А как вы теперь её передадите? Разве этот ваш Стив не будет в ужасе от всего, что произошло? — Стив конечно приверженец некоторых традиционных ценностей, но его никогда не смущала моя претенциозная натура. Пристегнись. Он послушно пристегнул ремень безопасности и на резком развороте успел схватиться руками за поручень сверху. Водил Тони так же как летал, с размахом. Ему бы тачку пошустрее, с двумя сидениями и открытой крышей. Вот будет ему тогда счастье на дорогах. В этом же тривиальном мерседесе он смотрелся так, словно сидел за рулем трактора. — К слову, я ведь так и не узнал, где мы? Что это за страна? — Это Пуэрто-Рико, малыш. Не так далеко, как хотелось бы, но на нашем кораблике дальше было бы и не уплыть. — Обратно тоже поплывем? — Ну что ты, полетим на самолете. — Какой же вы ленивый. — А ты помаши руками часов этак двадцать, посмотрим, как много сил в тебе останется. — Тоже верно, — он усмехнулся. — Я никогда бы не подумал, что по меркам своего народа вы, как бы… — Отморозок? — хмыкнул в ответ Старк. — Я бы скорее сказал, что вы эксцентричный. — Так конечно звучит помягче, но на деле я и правда отморозок, отбитый на всю голову. Меня пускают на собрание и балы только потому, что я очень красивый. — Врете. — Ну ладно, дело в том, что я могу достать что угодно и обладаю большим количеством связей с ребятами из более серьезных сфер. Богами, духами и тому подобное. Но еще я красивый. — Это, без сомнений, так, — Питер бросил на него короткий взгляд. — Куда мы едем? — В отель, где переночуем и проведем день-два, пока со мной не свяжется Стив, чтобы наконец забрать лапку. — Довольно иронично, что в легендах Лихтенштейна вы обладаете одним образом, в глазах своих соплеменников другим, команда на корабле вас видела третьим, а я узнал четвертого. Так каков вы настоящий? — Я совокупность всех четырех. Всё, что ты видел, было правдой. Кроме ваших легенд, там всё переврали. — Вы никогда не ели людской плоти? — Ел пару раз, не сказать, что меня это сильно впечатлило. Скорее, я сделал это только потому, что мне жутко действовали на нервы эти визгливые девчонки в цепях, а не от голода или развлечения ради. В стакан я вашу кровь не сливал, глаза как вишенки за барной стойкой не раздавал. Я ведь говорил еще этим вечером, что люблю ваше племя. — А что вы будете делать, когда мой срок жизни подойдет к концу? — Об этом ты можешь не беспокоиться. Ты проживешь ровно столько, сколько пожелаешь сам. — Я…я не понимаю. Что это значит? Тони не ответил, зато с удовольствием ощущал как на коже загорелась еще одна руна. Он так и не увидел пока нового слова, но почувствовал его в тот самый момент, когда Питер решил проорать на весь склеп этих брюзжащих древних стариков свою клятву. Вспышка щекочущей яркой боли показалась ему в тот момент истинным благословением. Возле отеля он припарковался, затем, вместе с Питером и их скромной поклажей, поднялся в свободный номер. К удивлению парня, дракон легко и бегло разговаривал на испанском. Интересно, сколько еще языков он знал? В сущности, подумать на полном серьезе об этом и прицениться, он так и не успел. Стоило двери номера закрыться, как в неё же Тони и вжал его щуплое тельце, жадно толкаясь навстречу собственным, словно пытался распять как бабочку. Поцелуи душили, руки натурально рвали одежду. Черт возьми, он определенно расслышал, как затрещали швы на коротком пиджаке, украшенном тесьмой, и посыпались на пол пуговицы. — Мистер Старк…подо…я…мгхм — задохнулся парень под новым яростным поцелуем. Губы горели огнем от укусов, и дышать становилось всё сложнее. Колено между ног лишь сильнее раззадоривало и наращивало возбуждение. Господи, хоть бы не кончить вот так: толком даже не добравшись до кровати или хоть какого-нибудь горизонтального предмета мебели. Тони рычал ему в рот как тигр, разорвав по швам на сей раз брюки, превращая их в горсть тряпок. От белья не осталось даже этого. Только скромное название. Дверь издала короткое «бац» от нового толчка сильного тела. Тони намертво вцепился пальцами в его задницу, толкаясь всё более яростно на встречу. На шее уже не осталось ни одного живого места, и Питер сорвался на глухой стон, сжимая его бедрами всё сильнее. Господи, господи, он сейчас вот-вот позорно кончит! — Мистер Старк, пожалуйста, я сейчас…я сейчас…я…оста…остановитесь! — Вот так, малыш. Вот так, кончи для меня. Послушное тело исполнило не то просьбу, не то приказ, посылая сладкую судорогу в каждый мускул, и из горла вырвался протяжный стон, Питер бурно кончил прямо на подставленное колено, затянутое тканью брюк, и чувствовал себя так, словно ему пятнадцать. Твердая рука сжала подбородок, впечатав его с новой силой в треклятую дверь и в мягкий, совершенно безропотный рот вторгся настырный язык. Тони вылизывал его почти так же отчаянно как тогда, на корабле. Голова кружилась. Он всхлипнул. — А теперь, — хрипло шепнул Старк наконец оторвавшись, — иди помойся, потому что это был только первый раунд, и язык я намерен засунуть туда, где определенно требуется уборка. Питер грозился сползти со стены как желе. Тони, конечно, хвастался своим мастерством, но кто вообще из мужиков не хвастается? Они все козыряют своими навыками в постели, на деле представляя, правда, не более, чем гороховый суп. Невкусный и вызывающий пердеж. Если Старк был блюдо, то шведским столом. Парень едва сумел соскрести себя с двери, чтобы в скромных лохмотьях доползти до ванны, где разделся, отупело забрался под душ и попытался собрать мозги в кучу, намыливаясь и оттирая от себя остатки спермы и дорожной пыли. Расслабленное тело и вымотанные нервы жаждали одного — уснуть прямо сейчас, без дальнейшего продолжения, горячая вода лишь усиливала эти ощущения, и Питер опустился на дно ванны, прикрыл глаза. Мысли рвались в разные стороны, с одной стороны он ужасающе хотел продолжения, с другой стороны не хотел вовсе. По его горькому опыту он мог сказать лишь одно — стоило тем, с кем он предпочитал провести ночь вместе, получить желаемое, как они тут же охладевали. Питер очень боялся, что и сейчас могло произойти нечто подобное. О, малыш. Ты надоешь ему даже быстрее, чем я полагал. Стоит дракону только получить твоё миленькое тельце, и ты утратишь всю свою скромную ценность. Ты — красивая игрушка с пустыми глазками и такой же пустой головой. Страх внезапно парализовал, и остатки сна исчезли. Оттого, когда дверь тихо приоткрылась, он закрыл глаза, изображая, что уснул. Шаги раздались совсем рядом, последовал разочарованный вздох. Стоит дракону только получить твоё миленькое тельце, и ты утратишь всю свою скромную ценность. Он был готов к тому, что Тони разбудит, пусть даже ласково и нежно, но лишь для того, чтобы получить обещанное уговорами и увертками. В конце концов, мужчинам это свойственно, они ловко умеют изображать добродетель ради секса. Питер зажмурился лишь сильнее, когда ласковая рука забралась в мокрые волосы и погладила их. Старк тихо хмыкнул. — Как можно было вообще уснуть в ванне? Пальцы столь же нежно заскользили ниже, к щеке, приласкали влажную и мягкую кожу, а затем, к удивлению Питера, Тони решил не будить его, наоборот, взял пушистое полотенце и, закутав поплотнее, вытащил из ванны. Ботинки вновь тихо заскрипели по половицам. Мягкая кровать приняла его тельце в свои объятия. Тони обтер его волосы и тело с той странной бережностью, с какой обычно это делают родители. Толстое одеяло лишь завершило пример заботы и почтения. Питер осторожно приоткрыл глаз, посмотрел на Старка, уже двинувшегося к шкафу. На вешалку взгромоздился его пиджак и рубашка. Взгляду предстала обнаженная спина. Красивая, загорелая. Без единого изъяна. Как только мужчина повернулся, он тут же закрыл глаз. Шуршание брюк и цокот вешалки говорили о том, что он либо планирует раздеться для того, чтобы сменить тактику и раскачать его в кровати, или, что менее вероятно, лечь спать. Матрас продавился рядышком, и горячее тело устроилось под боком, а жесткая рука скользнула под одеяло и притянула поближе. Уха коснулся терпкий бархат голоса: — Ты можешь не спешить, и можешь не притворяться, будто спишь. Я ведь слышу как бьется твоё сердце. Питер едва не открыл глаза от удивления и жара, что коснулся задницы. Черт возьми, Тони был возбужден похлеще актеров из порно. Он даже чувствовал пульсацию сквозь тонкую ткань боксеров. — Однажды ты захочешь этого настолько сильно, что не останется никаких страхов и переживаний. Ты будешь хотеть меня больше, чем хотел кого-либо в своей жизни. Прикидывайся невинной девственницей, так даже интереснее будет искушать тебя. В конце концов, драконы ведь очень любят девственниц. Ухо обласкала улыбка, и по телу Питера побежал сноп ярких мурашек. Этот ласковый бархат голоса проникал в мозг, обволакивал собой сознание. — Помни лишь о том, что ты выбрал меня, Питер. А значит, ты уже стал моим.