Хозяин золотой горы

День шёл на убыль, и по мнению Питера, это был очень хороший день. Они смеялись, гуляли по улицам, нашли-таки кебаб. Тони высказал мнение, что в Нью-Йорке они гораздо лучше, Питер не согласился, утверждая, что самые лучшие — в Лихтенштейне. Они пили вино, попробовали местный асопо. Этакий густой суп с курицей, беконом и рисом. Уж на его счет они оба согласились, что тот гораздо лучше кебаба. И просидели вот так на открытой террасе ресторанчика до самого позднего вечера, пока солнце совсем не исчезло с горизонта. Начало холодать и плечи озябли. Питер бы в это момент совсем не отказался от своего теплого костюмчика с Пикачу. — Что такое, шорты и футболка уже не греют? — усмехнулся Старк в высокий бокал. — Не греют, к сожалению. — Тогда, позволь, я тебя погрею. Забирайся на меня, — свободная рука призывно похлопала по колену. Питер успел только протестующе взвизгнуть, когда ноги подняли его и против воли протащи вперед, к стулу напротив. Он плюхнулся сверху совсем неуклюже, едва успев упереться руками в жесткие плечи дракона. Его лицо снова было слишком близко. Всего в каких-то паре дюймов. Тони отодвинул в сторонку бокал с вином, и запах, смешавшийся в воздухе, заставил Питера сглотнуть. Пахло морем, горящими поленьями, песком, терпким вином. А тело Старка было таким горячим, что стало совсем дурно существовать во всех этих контрастах. Плеч касался бриз, а спины теплые ладони. Захмелевшая и без того голова подсказывала всякие глупости. Дракон всё смотрел и смотрел на него, изучал взглядом смущенное лицо и наслаждался тем, как красиво падал свет от фонарей на ореол каштановых кудрей и скулы. Рука, некогда гревшая спину, поднялась выше, добралась до этих самых кудрей и с силой сжала, толкнув Питера на встречу. Парень задохнулся от неожиданности. Сегодня губы Тони имели вкус вина. Томительно сладкие, чертовски вкусные и, как обычно, ужасно жадные. Язык забрался внутрь рта, требовательно захватив его собственный. Питер тихо застонал, сжав пальцами ткань рубашки. Ему только и оставалось, что принимать и принимать ласки, пьянея всё сильнее. Губы перекинулись на шею, посылая целый сноп искр прямиком в мозг. Не смущала даже вторая настырная рука, что забралась под футболку и начала ласкать и царапать спину. Правда длилось это недолго. Словно в Тони неожиданно проснулась совесть, и тот, отлипнув, откинулся снова в кресле и отпил вина из бокала. Питер отупело пытался перевести дыхание. Бриз слегка освежил его. — Ну что, стало немного теплее? Теплее? Ему было вовсе не тепло. Ему было, твою мать, жарко до одури. Парень поднял затянутый поволокой возбуждения взгляд на Старка. — Может, переместимся в отель? — голос предал и выдал хрипотцу. — И чего мне ожидать там? — очередной глоток из бокала, Тони положил в рот оливку. Питер помялся и неожиданно сконфузился. Хотел бы он предложить ему то, о чем думал и чего на самом деле желал, но слова наружу не лезли, фантазии тоже не давали себе выхода. Он бы с удовольствием сжал его за челюсть, вторгся бы в рот с такой яростью, что задыхался бы уже сам Тони. Хотел бы он, но руки вспотели, шея тоже. Тони был снова слишком близко, смотрел с голодом полоза из сказок и даже не моргал. Парень смутился лишь сильнее и отвел взгляд. Господи, да почему он в самом деле ведет себя как какая-то глупая девственница? Это раздражало и бесило. — Кажется, мой мальчик замерз даже сидя верхом на огнедышащем драконе, — будто издеваясь проговорил Старк. — Вам в самом деле нравится измываться надо мной? — Нравится, ведь ты такой милый, когда краснеешь. Жаркая рука забралась под футболку, приласкала живот и грудь. Питер издал судорожный вздох и зажмурился. — Что такое, неужели тебе не нравится чувствовать меня? Нравится. Еще как нравится, и в этом заключалась основная проблема. Стоило как можно скорее закончить с этим. Питер едва нашел в себе силы для того, чтобы слезть с жестких колен и вновь переместиться на стул. Пришлось выпить вино залпом из бокала, чтобы скинуть с себя наваждение и возбуждение. Тони лишь усмехнулся, налил в его бокал новую порцию, а затем обошел кругом и стащил со своих плеч пиджак, накрыл им озябшего паренька. Уха коснулся бархатный смешок. — В таком случае выпьем еще немного. Рассветы у моря всегда красивые, можем посмотреть, если хочешь. Странным образом то уважение, что зародилось в его сердце, лишь сильнее крепло, крепло и другое чувство. От него громче билось сердце, и губы расплывались в дурацкой улыбке. Пиджак пах Тони, сохранил его тепло, и оттого сильнее хотелось в него укутаться. Неужели он в самом деле влюблялся? — Да, я был бы не прочь посмотреть на восход. — Останемся и поглядим. — мужчина коротко стукнул бокалом об бокал Питера, и кафе пронзил ласковый звон. Дракон как и прежде улыбался. Дракон был очень жаден и чертовски умен. И как все драконы он знал толк в том, как заставлять грезить о себе. Ночь, что плавно шла на убыль за новыми закусками, долгими разговорами и третьей бутылкой вина, подарила первые рассветные лучи солнца. Они касались воды, столиков, затихших домиков и главное — самого Тони. Ласково играли в его волосах и на коже. Он не светился как какой-нибудь Эдвард Каллен. Он просто выглядел в рассвете так, как, должно быть, выглядит идеальный мужчина. И Питер не мог отвезти взгляд от него.

***

В отель они вернулись уже когда солнце встало, и улицы наполнились голосами, запахами еды и шумом машин. Только успев погрузиться в сладкую дрему сна, они оба, уставшие и сонные, услышали как дверь неожиданно открылась. Некогда довольно красивое лицо Стива, украшенное, разве что, тонкой рябью морщинок возле глаз и легким налетом седины у самого лба, теперь отнюдь не казалось таким привлекательным и омрачалось темными язвами и кровоподтеками. На руках и рубашке слипшимися корками отпечаталась кровь. — Помоги мне, Тони. Я прошу тебя, помоги мне. — отозвался он с болью во взгляде. Питер заметил, как темные волоски на чужом загривке привстали дыбом, как Тони, спешно перехватив его щуплое тельце, придвинул паренька поближе к себе, точно само нахождение Стива в пространстве угрожало мальчишке, а из глотки мужчины послышалось шипение на подобии того, что издавали кошки. Он что-то пробормотал на диалекте совсем незнакомом, да и голосом тоже незнакомым, а затем плюнул. — Тони, — вздохнул судорожно старый приятель, замерев на пороге. — Я знаю…я…понимаю. Я совершил ошибку, я признаю это. — Не подходи ближе с этой гадостью. Стой где стоишь! — Я не подойду, обещаю, — гость бросил долгий взгляд в сторону Питера. Похоже, именно из-за наличия мальчика в этом помещении он так сильно боялся происходящего, а, может, и сам боялся заразиться. — Я предупреждал вас обоих, что пользоваться лапкой не следует. И что вы сделали? — голос его спустился на пару октав ниже и вновь пустился в какой-то мудреный диалект с примесью шипения и, похоже, ругани. — Пегги умирает, мне не страшно за себя, помоги ей. Ты был прав, я готов в самом деле предложить тебе что угодно. Всё, что ты попросишь, — Стив сложил руки в умоляющем жесте. Нахохлившись, насупившись точно свирепый ёж, он наконец приподнял голову, будто прицениваясь к тому, что действительно можно сделать в этой ситуации. Питер посмотрел на него строго, будто, в понимании паренька, отказывать существу с таким взглядом было кощунством. — Стой на месте и не двигайся, иначе я передумаю. Ничего не трогай своими заразными лапами. Стив покорно кивнул в ответ и остался стоять на месте. Тони же привстал с кровати так, словно бы в комнате была граната без чеки. Он подошел к чемодану с вещами и, зарывшись в его недра, вытащил запечатанную флягу с чем-то красным, а затем, не спрашивая никакого разрешения или дозволения, плеснул этой вонючей дрянью прямо в лицо товарища. Густая жижа запачкала собой часть обоев. Товарищ тяжело приоткрыл слипшиеся глаза, пока густые капли стекали по подбородку и падали на пол. Кровь, это была кровь, наконец дошло до Питера, когда темный язык слизнул немного с уголков губ. — Ты всегда возишь с собой в чемодане лошадиную кровь? — У меня бывают разные клиенты, некоторые из них представляют угрозу даже для меня. — мужчина закупорил небольшой графинчик пробкой. — Мне это не сильно-то помогло, я всё еще проклят. — он зачесал волосы назад, размазывая теперь эту дрянь и по белым прядям. — Разумеется, зато теперь твоё проклятье не перекинется на нас с Питером. Это куда важнее для меня в данный момент, чем твоя личная сохранность, уж прости за эгоизм. — Я понимаю, — вздохнул мужчина, потупившись. — Что ж, — вздохнул и сам Старк, — придется всё-таки звать тетку с четками, ножами и петухами. Одна у меня как раз имеется в арсенале. Она, конечно, очень много пьет спиртного и ест еще больше чем пьет, но это лучшая шаманка, что у меня имеется. Сам оплачивай ей перелет и крышу на головой. — Я всё необходимое сделаю, только доставь её как можно скорее. Тони не заставил себя ждать, он набрал нужный номер и после пары гудков проговорил в трубку: — Ванда, есть дело. Хорошее, дорогое, но сложное. Ты сможешь вылететь сегодня? Ага…понял. Мужчина, прикрыл рукой часть телефона, добавив: — Одолжишь свой вертолет, Стив? Питер полагал, что на встречу к ним выйдет этакая старуха в рясе, с карманами, набитыми чесноком и рисом. На деле же к ним вышла рыжая бестия в спортивных штанах и толстовке со своим спутником, покрытым какими-то татуировками с письменами. С ними, из странного, приехал, разве что, петух. Не пидор какой-нибудь, а самый обычный, с красным гребнем на голове. Тони прошел вперед по аэродромной площадке и поздоровался кивками с прибывшими, предпочитая всё же не трогать гостей руками. Они ведь нужны были ему еще живыми. Он что-то долго и во всех красках объяснял, а затем показал рукой в сторону Стива, на лице которого теперь уже была запекшаяся кровь. Ванда кивнула, раз, другой, третий, а затем показала три пальца. Похоже они договорились о цене вопроса, и едва ли это будет три сотни баксов. — Итак, — проговорила девушка, теперь поравнявшись с теми, кто ждал её всё это время у самого начала аэродрома. — Я так понимаю, вы мой заказчик? — Да, мадам…? — Я просто Ванда, а это Вижн. Мы работаем в паре. Тони в общих чертах рассказал мне о ситуации и о том, что пострадала ваша супруга от действия артефакта. Я много возьму, чеки не принимаю, только наличными или переводом. Сумма будет составлять триста тысяч, вас устроит? — Вполне, если вы обещаете мне результат с положительным значением. — Дорогой, я в этом бизнесе уже десять лет. Давать обещаний драконам я бы не рискнула даже перед лицом смерти. Иначе, если облажаюсь, моё лицо станет таким же как ваше, — она одарила его очаровательной улыбкой. — А теперь перенесите нас к своей жене. И Стив, на удивление покорно, перенес их всех. Сегодня на нём уже не было той спеси, что имелась еще совсем недавно. Оно и не удивительно, по сути своей — хочешь, чтобы помогли — выеживаться не стоит. Первое же, что услышал Питер в доме, больше напоминавшем старый особняк с его высокими потолками, лепнинами и картинами — омрачающий красивые виды смрад. Жуткий. От него даже поднялся ком тошноты под самое горло. Парень зажал пальцем нос. На кровати, в какой-то черной жиже и крови, лежала едва живая Пегги. Её некогда красивые каштановые волосы превратились в далекое подобие прежнего облика и теперь походили на воронье гнездо, руки, лицо, обнаженная грудь и живот покрылись темными язвами. Она едва дышала. Тони перехватил Питера за плечи и отошел чуть подальше. — Дело дрянь, — подытожила Ванда. — Вы использовали все желания? — Только два. Мы очень хотели ребенка. — А первое на что потратили? — На бифштекс из человеченки, — насупился Старк. — М-да…полагаю, что вон то сожжённое нечто, лежащее в углу, и было тем, что вы загадали? — Ванда указала пальцем на обугленное, совсем непонятное существо, что-то среднее между человеком, ящерицей и собакой. — К сожалению, — вздохнул Стив, присев рядом со своей супругой и едва коснулся пальцами её лба. — Я надеялся…мы надеялись… — Не стоило искушать судьбу. Хорошо, что не успели загадать третье желание. Откуда приехала лапка, мистер Старк? — Из Японии. — Плохо. Очень плохо. Японских духов укрощать сложно, но можно его попробовать обмануть. Мне потребуется много ингредиентов, поляна у горы, на которую падает солнечный свет, и мертвец. — Мертвец? — вдруг подал голос Питер. — Какой молоденький дракон, тебе должно быть лет сто, не больше. Почему я раньше не видела его? — Ванда похоже только сейчас его заметила. — Он не дракон. Он человек и избранник Тони. Её интерес явно возрос. Теперь девушка разглядывала Питера точно диковинку, покружила вокруг него, потрогала за плечи, а затем спустилась к рукам, где висели браслеты оков, втянула воздух прямо рядом и довольно замычала. — Хорошенький. Сильная кровь. Я чувствую, что лапка пыталась заполучить тебя. Слава богам, что у тебя хотя бы хватило мозгов её не использовать. Умный мальчик, — она доброжелательно погладила его по щеке, а затем снова повернулась к Стиву. — Мне нужна будет лошадь, трое рабочих, рожденных в год лошади, водка, соль и жена, которая будет изображать мертвеца. — Вы положите её в гроб? — Мы положим её в гроб, — кивнула женщина. — Иначе никак не перехитрить лапку. — А если это не сработает? — Молитесь, чтобы сработало. Она как-то уж очень странно посмотрела на Тони, точно у них был какой-то договор, о котором остальным знать вовсе не следовало. Старк тихо кивнул.

***

Утро началось с барабанного боя на горе, где солнце рождало свои первые лучи. Питер чувствовал себя невыспавшимся и каким-то уж очень нервным. Он не понимал до конца, что они тут делают вдвоем, но вопросов задавать не стал. Шаманка готовилась. Пара девушек, которых они наняли, помогали ей одеться и обуться. Они завязывали на талии тяжелые куски ткани, поправляли собранные в низкий хвост волосы и застегнули, наконец, низкую обувь на танкетке. Пегая лошадь, которую нашел Стив на каком-то рынке, тихо фыркала носом. Уже была даже вырыта могила теми самыми рабочими, которых они нашли. Бедные Пуэрториканцы совсем не понимали, что за зверское действие тут намечалось. Последним, кто был на этом празднике смерти — Пегги, едва живая, закутанная в белый саван и совсем не отдававшая себе отчета в происходящем. Она лежала в сосновом гробу прямо посреди поляны, вот рядом с гробом-то и стояла лошадь. Наконец жуткое кровавое действие началось. Шаманка отпила из бутыли водки и плюнула в костер. Тот взвился выше и стал яростным. Барабаны застучали ровным злым боем, и молчаливый до сей поры спутник Ванды протянул: — В год черного тигра под синей горой, я буду служить тебе десять тысяч ночей и десять тысяч дней. Ванда взяла с открытого алтаря пару ножей, ударила ими друг об друга и пустилась по кругу вокруг рабочих. Ножы зазвенели громче, барабаны застучали быстрее. — Прорастут цветы свежей изгородью, да завянут цветы во время моего служения. Лошадь заржала и коротко дернулась, когда к ней подступили с оружием в руках. Мужчина рявкнул: — Примешь ли ты мою жертву, бог из подземного мира, возьмешь ли меня на свои пажити? Не сказать, что Питеру нравилось всё происходящее, но когда лошадь издала болезненное ржание от боли, и кровь рванула из разорванного горла прямиком на лежащую в гробу женщину, ему подурнело окончательно. Тони перехватил паренька за плечи и развернул лицом к себе. — Не смотри, просто пережди. — Зачем они всё это делают? — судорожно вздохнул тот. — Чтобы обмануть духов. — Мне жалко лошадь. Тони украдкой улыбнулся и погладил его по голове. Ему лошадь жалко не было. Ему было жалко Ванду, которая рисковала попасть под удар. Именно по этой причине он присутствовал здесь, чтобы, если что, вмешаться в ход истории. Бедное животное тем временем обрушилось сначала на передние ноги, а затем обвалилась на бок, пачкая своей кровью почву. Шаманка измазала лицо в её крови и саже, продолжая свой сумасшедший танец вокруг костра и лапки, что лежала чуть поодаль. — Десять тысяч ночей я отслужил тебе, мой бог, и десять тысяч ночей еще осталось. Примешь ли ты мою жертву? Ванда словно бы вошла в безумный транс с этими своими ножами и танцами, кружась и кружась. Она зазвенела ими, постучала по себе затупленными концами и показала на рабочих, крикнув: — Опускайте гроб! Покорно, но немного испуганно они взялись за веревки и стали опускать его вниз, на глубину в шесть метров, теперь уже с закрытой крышкой, а затем так же начали его закапывать. Место осыпали солью и облили остатками водки. Когда почва стала ровной, идеальной, как будто тут и не было никогда могилы, шаманка рухнула на землю перед лапкой, сложив перед собой руки. Барабаны затихли. Питер наконец повернул голову, словно ожидая, что вот сейчас и произойдет какое-то чудо. А может, лапка встанет и убежит вовсе. Но ничего не произошло. — Помогло? — тихо спросил Стив. Шаманка лежала, барабаны молчали. На поляне гулял разве что ветер. Она осторожно, очень медленно приподняла голову и посмотрела на артефакт. Пальцы не распрямились. — Она не приняла жертву. — шепнула женщина, посмотрев на сей раз в сторону Тони. — Нам нужна другая. Похоже, дополнительных объяснений ему не требовалось. Старк лишь слегка погладил плечи Питера и неожиданно отпустил, двинувшись к костру. Ножом он порезал руку, ту, что еще была цела, и коснулся лба девушки. Она же, отползая назад на четвереньках, достала припасенную на такой случай большую колбу, а затем с ней же вернулась назад, так же ползком. Барабаны снова загудели, на сей раз в ином ритме. Словно бы злились на самом деле. Старк приподнял большую стеклянную емкость и посмотрел в её недра, в ней, как по волшебству, начала медленно подниматься прозрачная вода, всё выше и выше. От её вида в горле у Питера пересохло и отчего-то очень захотелось сейчас же её отнять. Он едва смог заставить ноги остаться неподвижными. Кристально чистая живая вода играла в лучах солнца цветами радуги, и, наконец заполнив её до самого горла, Тони передал канистру девушке. Она почтительно кивнула, поставила емкость перед лапкой и застучала обратной стороной ножа по её стеклянному боку в такт барабану. — В год черного тигра под синей горой, я буду служить тебе десять тысяч ночей и десять тысяч дней — вновь протянул Вижн. Первый палец наконец распрямился. Медленно, но верно. Питер не мог поверить своим глазам. — Прорастут цветы свежей изгородью, да завянут цветы во время моего служения. Примешь ли ты мою жертву, бог из подземного мира, возьмешь ли меня на свои пажити? Второй палец так же распрямился. Ванда вскочила на ноги, схватила с собой канистру и приоткрыв закупоренное горлышко, вылила часть на могилу, а вторую часть, словно чертя ей линию, довела до самого костра. — Десять тысяч ночей я отслужил тебе, мой бог, и десять тысяч ночей еще осталось. Примешь ли ты мою жертву? К удивлению Питера лапка, что некогда казалась неподвижной, вскочила на те три пальца, что у нее имелись и бросилась по следам воды. Метнулась сначала к могиле, перепугав рабочих, а затем, так же обогнув их, бросилась в костер, в который Ванда лила воду. Огонь взметнулся до самых небес и обжег своим жаром лицо шаманки. Барабаны снова затихли, на сей раз потому что Вижн побежал на встречу к женщине. — Ты в порядке? Всё хорошо? — Да, всё нормально, — улыбнулась та, стирая остатки пепла с лица. — Кровь дракона помогла, иначе бы я воспламенилась как головешка. — Отлично, слава богам. А теперь откапывайте гроб! — скомандовал он. Лапка на глазах Питера доживала последние свои секунды в его недрах. Её сухие пальцы почернели и превратились в угольки. Он был рад, что всё закончилось так хорошо. Крышку с гроба наконец сняли. Пусть сонная, слегка присыпанная землей, грязная и пахнущая конской кровью, но Пегги была определенно жива. Остатки язв сошли и с лица Стива. Он выглядел счастливым и улыбался. Похоже, всё было хорошо, но Питера как и прежде мучала жуткая жажда. — Похоже, ваша вода может подкупить даже черта. — Может, — улыбнулся дракон, подойдя к мальчику. — Отчего ты так странно смотришь на меня? — Я бы…я бы и сам не отказался от неё. — Ты хочешь моей воды? — Это плохо? — Питер виновато посмотрел на него. Судя по тому, какой стала улыбка Тони, это было совсем не плохо. Наоборот, очень даже хорошо. Лапка в костре издала последний гулкий писк умирающих в огне костей и развалилась окончательно. Наконец она никому не сможет принести хлопот, к счастью, так и не успев исполнить последнее желание.