Хозяин золотой горы

Разглядывая через иллюминатор проплывающие мимо облака, Питер почти лениво подумал, что, в принципе, если повернуть немного в другую сторону, он бы снова мог оказаться в Лихтенштейне. Ненадолго, всего на каких-то пару дней. Обрадовал бы Нэда тем, что он жив и здоров, что с ним всё в порядке, но, повернув голову немного вбок, он посмотрел на Тони, а затем на тонкие браслеты. Они летели в Нью-Йорк. Вернее, они уже вскоре собирались заходить на посадку в Нью-Йорке. Питеру совсем не нравилось то, как дрожит, дребезжит и вибрирует самолет во время взлета, а еще то, как закладывает уши, зато очень пришлась по душе рука Старка, что крепко сжимала его собственную. Девушка стюардесса прокурсировала по бизнес-классу, проверяя все ли богатенькие снобы пристегнуты. Словно мамочка решила убедиться, не будут ли бушевать дети на заднем сидении минивена перед началом поездки. — Не волнуйся, — улыбнулся украдкой дракон, нежно сжав его руку. — Раз взлетели, значит и сядем. И хотел бы Питер сказать, что беспокоило его вовсе не это, а то, как его сосед бросил долгий внимательный взгляд в его сторону. Кажется, он догадывался о том, что происходило в чужой голове. Питер тут же выдернул руку. — Я вовсе не беспокоюсь о посадке. Просто неприятно закладывает уши, только и всего. — он уставился в иллюминатор. — Чем ближе мы к Нью-Йорку, тем холоднее ты ко мне. Ты боишься чего-то. — Вовсе нет. — Боишься, — прищурился Старк. — Я не хочу снова жить в заточении и в окружении множества невидимых глазу духов. — Тебе не стоит беспокоится об этом. — О духах, или заточении? — К несчастью, лишь о втором, а может и к счастью. — Вы не станете меня запирать в своём доме? — голос его едва дрогнул. — Ты уже выбрал меня, так почему же я должен держать тебя силой в четырех стенах? Питер едва слышно сглотнул в ответ и наконец позволил себе встретиться взглядом с Тони. Тот, как и прежде, улыбался ленивой улыбкой. — Даете своё честное драконье слово? — Даю тебе своё честное драконье слово, — улыбка стала лишь веселее. — То есть, я могу пойти куда угодно и делать, что захочу? — Ты можешь делать лишь то, чего не запрещают твои оковы. — И что же собственно они запрещают? Тони ничего не ответил, лишь взял из стойки кресла свой планшет и что-то начал изучать. Возможно новости, а может смотрел видео с котиками. В любом случае — прямого ответа на свой вопрос парень так и не получил, да и вряд ли получит — понял Питер. А посадка тем временем завершилась, благо без сильной тряски и вибрации. Питер даже не испугался особо. К полетам, похоже, он начал понемногу привыкать. У выхода их уже ждала машина и Хеппи, которого он так толком и не успел как следует рассмотреть. Добрый с виду здоровяк, с милыми глазами и легким брюшком, больше напоминал своим видом дядюшку, нежели существо из другого мира. Хеппи слегка склонил голову при виде дракона. — Здравствуйте, мистер Старк, — проговорил тот, бросив короткий взгляд и в сторону Питера. — Как прошла ваша поездка? — Не без проволочек и изъянов, но, в остальном, самым благоприятным образом, — тот тоже тихо посмотрел на Питера. — А, понимаю-понимаю. Что ж, давайте я отвезу вас обоих домой? Питер лишь нахохлился в ответ, отдав Хеппи свой скромный накопленный багаж, в точности как это сделал Старк, а затем забрался на заднее сидение Мазерати. Сегодня это был именно он. Стоило двери закрыться, как он уставился на Старка с легкой претензией. — Чего это вы так оба подозрительно переглядывались? — Понятия не имею, о чём конкретно ты говоришь. — Вовсе нет! Вы еще как понимаете. Эти ваши гляделки не заметил бы разве что слепой. — Ты же слышал, мы обменялись тривиальными любезностями, только и всего. Стоило в салон плюхнуться грузному телу их водителя, как парень тут же затих. Об остальном, решил он, они поговорят наедине в доме у Старка. Машина плавно отъехала и пейзаж за окном стал плавно сменять друг друга разве что размерами зданий. Одно чуть выше, другое чуть ниже. Скукота одним словом. Теперь Питер уже и не знал, на что ему тут смотреть после поездки в солнечный Пуэрто-Рико. У знакомых дверей невысокого пятиэтажного здания с прямой крышей и высокими окнами он даже с некоторым облегчением выдохнул. Это было хоть каким-то разнообразием. Достать из багажника свою сумку Хеппи так и не дал, обосновав это тем, что каждый должен следовать своим обязанностям. Интересно, и какими же были обязанности Питера, кроме того, чтобы есть, пить и носить странную одежду? У самых дверей он услышал целую мешанину запахов. Яркий тмин, сладкий запах персиков, жаренной утки, лапши и чего-то еще, что он пока разобрать никак не мог. На входе их если ожидала не оживленная делегация принимающая посла, то точно крупная группка добросовестных работников. Такими, по сути, живущие в этих стенах духи и были. Выстроившись в один рядок, пять человек довольно заулыбались при виде прибывшего дракона и его молодого спутника. — Добро пожаловать домой, господин! — слишком слаженно проговорили те, словно это давно отрепетировано было, возможно, даже годами. — Какой запах встречает меня у входа, должно быть, в этом доме мне и правда очень рады. — Еще как рады, господин! А господин прибыл не один? Питер лишь коротко моргнул в ответ и немо что-то проговорил губами, неуклюже пожал плечами. — Ну… — начал было Питер. — Очевидно, что не один. Вы же видите вроде бы меня. — Раз господин приехал не один, то кто приехал с ним? На сей раз от хорового голоса ему как-то стало не по себе и парень посмотрел на Старка. — Что происходит? — шепнул тот. — Это такое старое заклинание. Ты живешь теперь в этом доме и традицию придется поддерживать, чтобы в моей обители было спокойно. Они домовые и не потерпят нарушения определенных устоев. В первый раз прибыв сюда, они не знали, кто ты такой, а теперь ты — часть этого дома, и должен ему должным образом представиться, чтобы заклинание замкнулось. — И что я должен сделать? — Назови своё имя. — Меня зовут Питер… — он нервно улыбнулся, — Питер Паркер. — И кто ты этому дому, Питер Паркер? — взгляд Наташи, что была ближе всех стал заинтересованным, в ровном гомоне голосов её выделялся особо. — Нам накрывать тебе на стол, стелить постель или выкинуть вон? — Я…э-э-э…я…избранник вашего господина. Где-то и что-то лязгнуло, будто в самых недрах сооружения, и этот шум набатом коснулся ушей и самого Питера. Дверь сама собой плавно закрылась до щелчка, а с потолка прямо под ноги шмякнулось что-то тяжелое, судя по стуку. Парень коротко моргнул и потянулся вниз, он поднял с пола ключ. Золотой, резной, с маленькими зубцами в головке, и, разумеется, по классике жанра этого сооружения, с изображением дракона, что оплетал своим телом столбик ручки. — Вот заклинание и замкнулось, — усмехнулся Старк. — Теперь ты полноправный хозяин этого сооружения. Считай, что у тебя в руках ключ от всех дверей. — В смысле, я могу открыть им любую дверь, а не только входную? — Возможно тебе стоит мыслить немного шире, карапуз. — мужчина тепло потрепал его по кудрявым волосам. И пока Тони передавал в руки Майлза свой багаж и пиджак, чтобы домовой дух решил вопрос с тем, как вернуть собранные вещи на их законные места, Наташа и девушка, которой Питер раньше в глаза даже не видел, окружили его и весело защебетали: — Как насчет того, чтобы принять душ и переодеться в свежую одежду, милый? — Как прошла поездка, милый? — проворковала вторая, та, что больше приходилась по возрасту в дочери Наташе. Он даже моргнуть не успел, как его потащили в сторону лифта и зажали пальцем кнопку второго этажа, где Питер помнил, находились купальни. — Да подождите, не хочу я мыться! Я едва только зашел в дом. — Но от вас так сильно смердит, милый. Аж нос режет. — Я мылся перед отлетом, от меня не может смердеть! И в самом деле, перед тем как они собирались лететь, он принял душ, поскольку вечером, после жутких обрядов на холме, был странно вымотан и долго спал. Девчонки как-то особенно бойко сдернули с него ненужную теперь футболку и шорты, а затем толкнули в ванну так, словно Питер был с ног до головы покрыт грязью. К удивлению Питера вода в купели и правда почернела. Он с удивлением уставился на свои руки, будто покрытые сажей. На голову вылили новое ведерко горячей приятно пахнущей воды, так же пахла живая вода, которую рождал по легенде золотой замок, а на деле сам дракон. — Что со мной? — удивленно проговорил тот, когда получилось убрать налипшие волосы. — Похоже, вы имели дело с какой-то скверной, милый. Косвенно конечно, но всё же были очень близки к ней. Поэтому и почернели. Питер нахмурился. Странно, Тони даже видом не показал, что с ним что-то не так за всё это время, а уж, что он успел за это время в должной степени понять, так это то, что Старку очень не нравился неприятный запах. Он даже его за руку в самолете держал. Это несколько не вписывалось в логику его поведения. Молодая блондинка вылила на руки густую светлую жижу и принялась намыливать его несчастные кудри, вымывая остатки черноты. — Получается, что первый и второй раз когда я мылся здесь — я мылся в живой воде? — отозвался он чуть более лениво, тело наполнилось приятной расслабляющей негой. — А-а-а-а-а, кажется вы попробовали на вкус эту воду. Вижу по вашему взгляду. — Да, было дело. Мне стало плохо на корабле, и Тони…угостил. — Одного глотка хватит, и больше вы уже никогда не забудете какая она, — улыбнулась Наташа. — Едва удерживаюсь от соблазна, чтобы её не начать пить прямо отсюда. Девушки странно переглянулись между собой. Та, что массировала его голову, даже замерла, а затем будто ничего и не произошло, проговорила будничным тоном: — К чему такие ужасы? Мы принесем чистую и холодную. Пейте сколько душе угодно. — Я знаю этот взгляд. Что это значит? — он нахмурился, указав на них пальцем. — Не понимаю, о чём вы толкуете. — Прекратите держать меня за дурака. Вы что-то все скрываете. Сначала на меня смотрел так Тони. А теперь смотрите и вы обе. Говорите, что происходит? — Ничего в сущности необычного. Эта вода очищает и лечит, даже избавляет от некоторых проклятий. Вы лишь стремитесь очиститься от чего-то, потому и тянетесь к ней так сильно. Перед глазами замер облик Нэда и короля. Их широкий дворик во дворце, который словно становился всё дальше по мере того, как вода всё чаще ополаскивала плечи и стирала темные разводы с кожи. В глотке стояла проклятая сухость. Именно поэтому он так жадно посмотрел на бутылку принесенной охлажденной воды. Горечь, которую он глушил своими поездками на мотоцикле, алкоголем, людьми, лиц, которых уже не мог вспомнить — все они словно бы расплывались на самой поверхности. Жажда становилась с каждой секундой лишь более мучительной. И, видит бог, если бы не тот заблеванный графин, он бы решил, что Тони напоил его с определенной целью — подсадить на эту вкусную воду и не дать ни малейшего шанса слезть с неё. Парень цапнул из рук Наташи бутыль и, подумав лишь пару коротких мгновений, прижался губами к горлышку, жадно опустошив её чуть больше, чем наполовину. Вода текла в горло и словно заполняла все пробелы, пусть даже временно. Дарила тот самый покой и расслабление, которое он почувствовал на корабле. Плечи плавно опустились, и глаза прикрылись. Вчерашний день словно бы подтерли ластиком, оставив разве что остатки контура от произошедшего. Питер выдохнул с невероятным облегчением. — Ну как? — улыбнулась Наташа, — Вам полегчало? — Да, мне и правда полегчало. — он вновь прижался губами к горлышку лишь за тем, чтобы допить остатки. Питер не задавал им больше вопросов и не мешал себя мыть, погрузившись в некое подобие нирваны. Некоторые испытывают нечто подобное на спа, но ощущения Питера были во много раз сильнее. Не мешал он себя и обтереть, в отличии от прошлого раза. Не сопротивлялся предложенной одежде, на сей раз глубокого красного оттенка. Тонкая цепочка замка у самой стоечки горловины защелкнулась под умелыми пальцами Наташи. Быть может, так действовала вода, а, быть может, он начал привыкать к такому вот новому своему облику, тем не менее, золотая нитка вышивки изображавшая драконов его понемногу перестала раздражать. Не Пикачу и слава богу. Этим своим мыслям он едва улыбнулся, пока молодая помощница расчесывала его короткие волосы, Наташа тем временем неторопливо приводила его руки в порядок. Слегка подравняла ногти, почистила палочкой кутикулу и нанесла немного душистого масла. Кажется им очень нравилась возможность поухаживать за ним, не получая при этом упреков и сопротивления. Крем увлажнил лицо после жаркого солнца Пуэрто-Рико, тело расслабилось от ванны. Женщина наконец натянула на его ноги тонкие короткие носки, а затем и тапочки. Питер напоминал собой начищенный до невероятного блеска медный таз, ну или чье-то красивое сокровище. Этакий алмаз, которому старательно пытались придать нужную огранку. Когда он вышел из ванны и спустился на этаж ниже, чтобы на сей раз поесть, обнаружил Тони таким же чистеньким, правда, менее отутюженным. В рубашке, наполовину не застёгнутой, и легких брюках. Старк поначалу приподнял ленивый расслабленный взгляд, оторвавшись от чашки кофе, но секундой спустя глаза его наполнились заинтересованностью и огнём. — Вижу, ты расслабился и отдохнул немного после перелета? — Да, пожалуй, — улыбнулся тот сонливо. — Теперь охота поесть. — Так, может, именно это тебе и сделать? Я отправлюсь в купальни, а ты… — Купальни? — Да, мне стоит наведаться в них, чтобы проверить, как идёт работа. — Мне можно пойти с вами? Тони, похоже не ожидавший такого поворота событий, лишь коротко моргнул в ответ. Тишина длилась всего пара мгновений, но, казалось, что прошла целая вечность. Наконец, когда дракон сумел побороть своё удивление, взгляд его стал привычно хитрым. — А зачем ты хочешь пойти со мной в обитель богов? — Я…я…мне нужна работа. Хоть какая-нибудь, я чувствую себя бесполезным, когда не занят делом. — И что ты будешь делать? Надраивать ванны для гостей? — Могу надраивать и ванны, если вы скажите, что это необходимо. — В таком-то виде? — Старк улыбнулся в чашку. — Это всего лишь одежда, её можно сменить. — Можно, но не нужно. Ты — услада для моих глаз. — И что же мне, весь остаток собственной жизни быть усладой для глаз и не более того? — Мечта, к которой ты стремился. — Больше не стремлюсь, — неожиданно огрызнулся парень, наконец присев за стол. — Угощайся, — он показал рукой на стол, на нём казалось было всё, чего Питер только мог желать. Это начинало входить в привычку. Парень вновь посмотрел на Тони, несмотря на то, что в животе урчало от голода, он всё же решил выяснить всё до конца. — Так что же мне делать? — В обитель богов тебе идти пока рано, так что ты можешь… — он пожал плечами, — ничего не делать. Совсем. В любой другой ситуации он был бы рад услышать нечто подобное. Имея хоть один свободный денек в замке, Питер бы прыгал от счастья, но сейчас нечто подобное приносило только отупелый внутренний застой глубоко в недрах души. Возможно, лапка была права: единственный способ для него чувствовать себя хорошо это — испытывать неудобства. Он жил так слишком долго, чтобы сейчас обвалиться в кресле и примерить на себя роль разбалованной домохозяйки. — Дайте мне работу, — Питер стукнул кулаком по столешнице, отчего тарелка стоящая перед ним коротко звякнула. — Ты же хотел вроде бы погулять, осмотреть город. Как насчет того, чтобы развлечь себя экскурсией? — Теперь пытаетесь меня сбагрить подальше? — Что ты, просто предложил вариант…только и всего. — Трудная работа меня не пугает. — Не сомневаюсь, — кивнул Старк. — Однако дело вовсе не в этом. Ты — человек, некоторые вещи могут тебя испугать, другие смутить. Стоит ли так упорствовать, если ты в самом деле пока не готов воспринимать подобные вещи? — Это вы из-за того, что мне было жалко лошадь, решили, что я не готов? — И из-за этого тоже. Ты гораздо более нежный и чувствительный мальчик, чем думаешь о себе. Мой мир способен травмировать тебя правилами, устоями и видами. — В таком случае вам хочется трахать нежных и чувствительных мальчиков, мистер Старк. Тони нахмурился и сжал столовый нож чуть сильнее, чем того требовалось. Ручка слегка оплавилась от жара ладони. Провокация Питера однако не сработала. Дракон если не успокоился на самом деле, то сделал хотя бы вид. — Да, ты прав, я люблю нежных и чувствительных мальчиков. Не отказался бы от того, чтобы их трахать. А еще я люблю их оберегать от совершенно ненужных потрясений именно за тем, чтобы они оставались нежными и чувствительными. — Дабы трахать было веселее? Впервые, пожалуй, на памяти Питера обычно темные глаза Тони зажглись странным огоньком в самых его недрах. Зрачок привычно черный, приобрел красный цвет, особенно выделяясь на фоне темной радужки. Именно эта, казалось бы, мелочь и давала понять, что перед ним не человек. Питер частенько имел свойство обманываться его внешним привлекательным обликом, а настоящей формой был глубоко очарован. На деле же, Тони, прежде всего, был хищником. Перед глазами так невовремя застыл облик изломанного тела девушки, что застрял в жадных кольцах красного дракона с той самой одинокой белой розой в руках. — Ты правильно подумал, — подал голос Старк. — Мне не составило бы труда переломать человеку хребет зубами и сдавить твое тело намертво даже этими человеческими руками. Я не добрый дракон из ваших мультиков, не очаровательный товарищ из книг, не ездовой зверь для белокурого мальчишки Эрагона. Однако я единственный, кто не воображает тебя на блюде с яблоком в зубах и с корочкой на хребтине. Я приведу тебя в свою обитель, и ты увидишь то, каким на самом деле является обратная сторона этого мира. Мира, в котором ваше племя для таких как я — закуска, способ развлечься и прекрасный источник материала для создания интерьерных изысков. Так вот каков мой вопрос: если ты полагаешь, что нужен мне лишь за тем, чтобы я мог трахать тебя, то почему бы мне просто не трахать того, кто точно не воспламенится подо мной? Почему именно ты, Питер? — Из-за оков, думаю. Дело ведь в них. — Несомненно и в них тоже, но почему бы мне просто было не поселить тебя отдельно от себя и продолжать жить собственной жизнью? А еще я мог бы всучить тебе лапку и позволить дожить свой короткий век так, как ты посчитал бы необходимым. В конце концов, после твоей смерти проклятье бы пало окончательно, и я бы мог подыскать что-нибудь в соответствии со своему статусу. К чему такие сложности? Зачем мне возиться с едва оперившимся цыпленком? А ведь и правда, зачем, собственно? Тони поставил себя в крайне шаткую позицию в глазах сородичей и выставил себя едва ли не на посмешище когда притащил в септон человека. Едва ли дракону, существу, живущему долго на этой земле и имевшему во много раз больше чем любой монарх, возится с человечком? — Неужели…неужели вы на самом деле находите моё общество приятным? — удивился своему выводу Питер. — Нахожу. В зашоренном и слишком строгом мире подобных мне — твой вид — всё равно, что глоток свежего воздуха. Ты удивляешься, смущаешься, смеешься, расстраиваешься и даже злишься самым искренним образом. Никакой фальши, никакого притворства. У тебя всё написано на лице, твои мысли прозрачны для меня как вода. Питер покраснел неожиданно даже для самого себя и быстро опустил взгляд. Стол тем временем едва слышно заскрипел, а ухо обдало теплым дыханием. — Посмотри на себя. Я бросил лишь пару непримечательных фраз, и ты уже едва ли не одного оттенка со своим костюмом. Я получаю невероятное удовольствие, когда вижу нечто подобное. Ты — мой избранник, Питер. И ты подарил мне себя. Парень отклонился немного вбок и отвернул голову, очень надеясь, что дракон не заметит как щеки покраснели еще гуще. Ему никогда не говорили ничего подобного. Вероятно, у полозов и драконов было нечто общее, поскольку древний чешуйчатый гад, явно прочухав его слабину, подполз лишь ближе, и теперь навис прямо над пареньком, обдав своим коварным теплом его несчастные плечи и спину. — Подарил беззаветно, всё до последней капли. Кости, плоть, кровь, сердце и душу. Ты в моём плену на веки вечные, в золоченной клетке заперт. — мужчина дернул мягкие пряди на себя, и вот теперь то открытую шею и краснеющее лицо спрятать больше не выходило. Шепот коснулся уха. — Расскажи, не жмут ли прутья? — Нет, не жмут. — Тогда зачем противишься? — улыбнулся Старк, коварно сощурившись возле быстро бьющейся венки на шее. — Я должен быть занят хоть чем-то. Не могу сидеть без дела, — голос опустился до предательской хрипотцы. — Так найди себе обычную человеческую работу. Зачем лезть в алчущую пасть к хищникам? — Я думал об этом, — он сглотнул и кадык дернулся под жадным взглядом. — И что же? — Я хочу быть вам полезным. — Мне? — улыбка дрогнула. — Зачем? Как быстро ты ему наскучишь своей аморфностью? Чем за время своего плаванья ты помог хоть кому-нибудь? Нет, ты только и делаешь, что сидишь у себя в каюте, смотришь фильмы, читаешь книги. Ты вообще бесполезен. — Я… — он снова сглотнул и зажмурился. О, малыш. Ты надоешь ему даже быстрее, чем я полагал. Стоит дракону только получить твоё миленькое тельце, и ты утратишь всю свою скромную ценность. Ты — красивая игрушка с пустыми глазками и такой же пустой головой. — Я хочу…хочу… Может, потому что в глубине души ты знаешь, что на самом деле никогда не представлял никакой ценности. Ты — пустое место. Ты всегда им был и навсегда останешься. Твоя судьба — быть просто тенью чего-то более великого. — Я хочу представлять для вас реальную ценность. Улыбка Тони растаяла окончательно. Дракон, однажды явившийся в их замок вместе с громом и отбрасывающий яростные тени на стены, поставивший без промедления на колени всю королевскую семью, баронов, баронесс и лордов, сейчас казался совершенно растерянным. Его словно бы обухом по голове ударили. Однако зрачки, еще недавно красные, сейчас стали самыми обычными, разве что расширились и затопили собой радужку. Горячая ладонь, та, что оставалась свободной и некогда упиралась в стол, теперь заскользила вверх по прикрытой стоечкой воротника шее, обняла собой челюсть. — Ты полагал всё это время, что являешься моей игрушкой, мальчик? Питер не хотел давать ответа. Это было, как он думал, итак очевидным фактом. — Думал, что я наиграюсь с тобой так же, как наигрывались все те, кого ты выбирал? Он как и прежде молчал, только теперь уже болезненно кусая губы. — Отвечай, когда я задаю тебе вопрос. Губы разомкнулись против воли, выдавая то, что он бы предпочел скрыть: — Да, я думал именно так. И думаю до сих пор. Мне казалось, что еще тогда, на горе, вы играете со мной. Играли и когда привели в этот дом, даже когда взяли с собой на корабль. Я думаю, что когда вам надоест моё общество и моё тело, то я отправлюсь на задворки этого дома, словно какой-то ненужный хлам. Я всегда находился на задворках, в тени чего-то большего, и не удивился бы, если это повторилось вновь. Заткнись, Питер! Заткнись бога ради! — Это было бы вполне ожидаемо, — проговорил он стиснув зубы, в надежде, что хоть это остановит поток таких неуместных слов. — Это ровно то, к чему я привык. Вся моя жизнь посвящена была чему-то большему и всегда не представляла никакой ценности. Но больше всего я не хочу снова быть лишь чей-то тенью. Я ходил в бары потому что ненавидел это чувство, я искал одноразовых встреч с мужчинами, чтобы утолить свою жажду. Мне надоело стоять на галерке и наблюдать за буйным праздником, на котором мне нет места. — Кровь, — неожиданно по-змеиному шепнул Старк, накренившись ближе. — Кровь твоих далеких предков берет своё. Ты жаждешь блистать. И это правда. В самой глубине своей души он жаждал этого. Хотел выйти наконец из тени и стать чем-то большим. Мешала только натура и привычка. — Если бы хоть раз твои губы разомкнулись и признались мне в верности на празднике пажити, на открытой поляне в окружении срезанных роз и костров, я бы не сумел устоять перед жгучим соблазном и прилетел бы за данью. Не важно при этом, течет ли в реке моя вода или нет. Не устоял бы просто потому, что перед зовом твоей крови я совершенно беспомощен. — Я не…я не из королевской семьи. Я с самого начала не имел никакого прямого отношения к проклятью. — Меня чарует не кровь королевской семьи, а кровь рода. Я каждый год слышал зов глупого пухлого мальчишки, а до этого его отца, и отца его отца, но меня не манил их голос даже в половину того, как манит твой. Питер устал бороться со смущением и таким непривычным стеснением. Он коротко брыкнулся в неподатливых руках. Змеиный прищур Старка стал лишь более хищным от этих глупых попыток. Губы растянулись в улыбке. — Ты — мой Кохинур, Питер. Я придам тебе идеальную огранку под стать себе, достойную жадного драконьего взгляда. Ты удивишься тому, как ярко способен блестеть на солнце. — Прекратите, мистер Старк! — Как яростно ты краснеешь от моих слов, малыш. Мне нравится видеть, как тебя выламывает от удовольствия. Ты ведь помнишь, как я срывал с тебя такую же красивую одежду, какая на тебе сейчас. Знаю, что помнишь. Питер зажмурился. В ушах всё еще стоял треск одежды. — Да, я помню. — И раз ты так безукоризненно честен со мной, я спрошу тебя: желаешь ли ты на самом деле перейти за черту и увидеть мой мир, или же это не более чем жажда быть важным в глазах того, кто заковал тебя в цепи? — Я… — он едва не задохнулся от того, что проговаривали губы. — пока не готов. Мне слишком страшно. — Моя умница, — проговорил Тони, накрыв те самые дрожащие губы своими. Жаркий поцелуй пронзил его точно нож, пуская судорогу по ногам и спине. Питер едва слышно заскулил, вцепившись пальцами в жесткую ладонь. Чем яростнее Тони становился, тем сильнее хотелось лечь куда-нибудь и раствориться в жадных руках. Его на самом деле глубоко пугало то, что он успел увидеть на прошедшей неделе, начиная с коварного артефакта и заканчивая свирепыми драконами. Тони целовал его так, как его не целовали никогда, но как он желал в глубине своей души — с жадностью, грубым натиском и так жарко, что кружилась голова и бегали мурашки. Бедра приподнялись сами собой в поиске ласки. — Господин, — раздалось тихо и не слишком настойчиво из угла комнаты. — Вам звонят. Он перевел на Наташу почерневший взгляд. — Ты разве не видишь, что я занят? — Я…я…понимаю, но это очень срочно. — она отступила чуть назад. — Проклятье. — голос спустился до шипения. Еще один обжигающий поцелуй накрыл припухшие губы, словно бы напоследок Тони хотел додать то, чего не успел. Он оторвался так же неожиданно, прикусив мягкое ухо, голос опалил не хуже огня. — Сейчас я вернусь, душа моя. Мужчина злым почти маршевым шагом двинулся в соседнюю комнату, с явным недовольством толкнув дверь. Питер же, оставшись без ласки, наконец мог немного перевести дух. Тело противно подрагивало, а в голове стоял колокольный набат. Из соседней комнаты до него донеслось совсем приглушенно: — Как вы это допустили? — долгая пауза и тяжелый вздох. — Да, я скоро приеду. Морок удовольствия спал окончательно. Похоже, сегодня продолжения бурного действия уже не будет. Тони вернулся в комнату лишь за тем, чтобы попрощаться. Он подошел ближе, мягко погладил каштановые пряди. — К несчастью, мне придется уехать, малыш. Мы продолжим то, на чем остановились, когда я вернусь. Тони не было дома после этого больше недели.