Хозяин золотой горы

И если первые несколько дней отсутствия Старка дома он проводил как ленивый тюлень, читая книги в библиотеке, поедая вкусную пищу и перебрасываясь короткими репликами с духами, которые, чаще всего, отсутствовали в пространстве, то два последующих он начал ощущать себя на самом деле как в темнице. Одинокой, в которой еда появлялась на столе сама собой, постель заправлялась по его возвращению. Если бы ему не приходилось мыться, Питер и вовсе бы ощущал себя глубоко покинутым. Ключ, который выдал ему дом, рисовался перед глазами всё чаще, и в одно прекрасное утро он понял, что должен найти себе работу. Хоть какую-нибудь, иначе просто сойдет с ума, сидя в четырех стенах. И знаете, когда он пропихнулся в замочную скважину, и в лицо ударил свежий ветерок, ему вдруг неожиданно полегчало. Он закрыл за собой дверь так быстро, что даже не расслышал слов прощания от тех, кто готовил ему, заправлял постель и мыл. Его полностью захватило чувство свободы, яркое солнечное утро и запах хот-догов. Нью-Йорк, бешенный, сумасшедший, полный движения. Нью-Йорк, который он видел не из окна машины, а передвигаясь на своих двоих, открылся ему в полном своём размахе. Хотелось выпить уличного кофе, съесть рогалик. Вот только одна проблема — денег у него не было, а те десять долларов, что дал ему Старк, вряд ли бы приняли в какой-нибудь лавке. Именно поэтому первым делом он начал изучать объявления о поиске сотрудников. Бродил вдоль улиц, смотрел на витрины и вот, найдя первую попавшуюся кофейню, зашел внутрь. Девушка, стоявшая у стойки, бодрым голосом ему проговорила: — Здравствуйте! Чем я могу вам помочь? — Здравствуйте, я увидел объявление о поиске сотрудников у вас на стенде. — Хотите у нас работать? — Да, — он улыбнулся слишком счастливо. — Что от меня требуется? — Заполните анкету, укажите номер своего телефона, номер страховки, и заполните бланк с данными. У вас есть гражданство? И Питер сдулся еще на первом пункте. Телефон остался в Лихтенштейне, страховка там же, даже его водительские права. Он работал всю почти свою сознательную жизнь на королевскую семью и не представлял, что однажды в самом деле может пригодиться хоть что-то из перечисленного. Его жизнь была предсказуемой и распланированной. Именно поэтому только и оставалось, что развернуться и уйти прочь. На следующем заходе он оказался чуть умнее, стал искать места, где гражданства не требовалось. Местечки были непримечательными и грязными, в мексиканской забегаловке, где едва ли не тараканы ползали по стойке, ему задали новый вопрос, повергший в катарсис. — Номер карты? — Карты? — он умоляюще сдвинул брови. — А наличными нельзя? — Наличными нельзя, дорогой. Мы перечисляем деньги на карту. — А есть ли…есть ли в Нью-Йорке работа, где деньги выдают наличными и не нужно гражданство? Мексиканка, пухлая, загорелая и с чертовски пышными ресницами призадумалась, постучав уже заметно облезшими ногтями, которые некогда были покрыты красным лаком по столешнице. Должно быть, изначально они выглядели очень даже ничего. — Попробуй сходить на стройку или в порт. Там нужны грузчики и платят наличкой, правда… — она обвела его облезлым ногтем, — принцу Монако придется переодеться в одежку попроще. — Я постараюсь, — Питер ответил виноватой улыбкой. Конечно таскать на себе тяжеленые коробки или тюки с рыбой он не сильно хотел, но раз уж жизнь поставила его раком, то лучше расслабиться и получать удовольствие, иначе мозоль в заднице будет. Уж Питер-то знал, что такое может быть. Долго искать ближайшую стройку не пришлось, через каждого первого — эмигрант, ровно такой же как он сам, только с глазами поуже и с лицами более загорелыми. Там ему не были особо рады, но на работу всё-таки взяли, оглядывая богатый костюмчик. Свой зелёный пиджак он снял сразу, кинув его на самый ближайший пыльный тюк с бетоном, и, натянув на половину рваные перчатки, принялся таскать тюки. Питер никогда не был так благодарен себе в тот момент за то, что ходил в спортзал последние пару лет. Да, его с виду не слишком мускулистое тело было куда крепче, чем можно было ожидать. По крайней мере сил точно хватало, чтобы поднять достаточный вес. Питер потел в треклятой рубашке и брюках, потел и работал так, словно ему нужно срочно поесть этим вечером. Неудовольствие, сомнение и недоверие в чужих лицах потихоньку растаяло, а за последующие пару дней его даже снабдили рабочей одеждой. Выдали рваные брюки и майку в дырках. Это было словно благословение. — На, — проговорил пакистанец лет сорока с загорелым лицом, — я больше не могу смотреть на то, как ты портишь свою одежду. Питер улыбнулся ему с благодарностью. — Спасибо. — Я Сэм, а ты? — Питер. — Откуда приехал? — отозвался тот, опустившись на мешок с цементом. — Из Лихтенштейна. Питер наконец стянул с себя рубашку покрытую пылью и грязью, натянул пусть рваную, но такую удобную майку, а затем неожиданно для Сэма откинул дорогие брюки и весело запрыгнул в драное подобие спортивных штанов. — Это где? — моргнул Сэм. — Это…это далеко отсюда. — И почему уехал? Твоя семья похоже не бедствует. — А я…я путешествую, — он с улыбкой пожал плечом. — Вот наскребаю понемногу на самолет до Пикина. — В Пикине красиво, я там был. Мы строили там здание. — А Вы откуда, Сэм? — Из Пенджаб. Уехал на заработки, помогаю семье. Классическая история: Пакистанец на стройке помогает своей семье. Сэм показался ему хорошим дядькой, Питер даже согласился выпить с ним газировке и пообедать. Ему едва самому хватало того, что он принес поесть, но всё равно был готов был поделиться. Питер наглеть не стал и попробовал, разве что, маринованный гриб. В конце концов, у него был собственный обед — хот-дог, который он сумел купить на заработанные собственным трудом деньги. Это приносило ему чувство невероятного удовольствия, и, глядя на здания, раскинувшиеся далеко внизу, они восседали на железных раструбах и плевали на головы тех, кто гулял неподалеку. В этот самый короткий миг Питер чувствовал себя так, как ощущал после хорошего дня в стенах родного замка: беззаботно и радостно. Всё же та жизнь, предсказуемая и понятная, пусть и теснившая его в самый дальний угол, была совсем неплоха. В голове назойливо стали рисоваться образы. Захотелось написать Нэду, узнать как у него дела. Всё ли у него хорошо? — Ты куришь? — спросил Сэм, отпив из банки колы. — Не особо, но сейчас бы с радостью подымил. И протянутая папироса, пахнущая дешевым табаком и смолами, очень хорошо легла в руку. Он едва успел сделать первую затяжку и ощутить в легких тяжелый дым, как руки опалило жуткой болью, словно бы его кочергой прижгли. Питер вскрикнул, а сигарета полетела вниз с многоэтажного здания. — Что с тобой? — встревожился Сэм. — Ни…ничего, просто запястье свело. Я сейчас вернусь. Он отошел подальше от нового знакомого и пододвинул пальцами обычно холодные и не привлекающие к себе внимания оковы. Сейчас же они были горячими, а на запястье, где они некогда болтались — теперь виднелся тонкий ожог. Ты можешь делать лишь то, чего не запрещают твои оковы Питер даже забыл об этом на довольно долгий срок и вспомнил лишь теперь, когда кожа болела. И первое, что не разрешали ему оковы — курить. Интересно, пить они тоже не разрешали? Тони оставил его на неделю в глубоком одиночестве и даже не пытался связаться, но его чертовы оковы диктовали то, что Питер обязан не делать в его отсутствие. Это разозлило. Внезапно захотелось начать бастовать, пойти на принцип, вредничать. Одним словом — показать зубы. И он в самом деле решил их показать. Непонятно только кому. Себе или самому Старку, упиваясь мыслью, что тот по другую сторону так же может испытывать дискомфорт. Вечер подходил к концу, работа тоже. У него оставались силы для того, чтобы прокатиться до какого-нибудь клуба, потанцевать там всласть и выпить, наплевав на боль в запястьях. Возможно, ему просто не хватало разумности, а может мозгов для того, чтобы остановится. Главное, что ему хватало денег на клуб и на выпивку. Одетый уже, отнюдь не как местный Аржан, а самый приятный человек на районе, он нашел самый громкий, самый шумный клуб и зашёл внутрь. Музыка гремела, люди танцевали, полуголые девушки вертелись у шестов. Идиллия одним словом, Питер и забыл каково это: наслаждаться такой вот разгульной жизнью. У барной стойки он заказал себе пару стопок текилы. Руки обожгло с новой силой, и рюмка с прозрачной жижей задрожала в пальцах от боли. Это лишь сильнее подстегнуло к действию. Он опрокинул в себя сначала одну, а затем вторую. Плевать было на пузырящиеся волдыри и на боль, бьющую в колокола у самого лба. Он залез в самую гущу толпы и начал танцевать. Все переживания тут же отошли на задний план, все его тревоги, страхи. Всё бы ничего, если бы наружу не попыталась вылезти текила. Парень едва успел добежать до туалета, опорожнив желудок даже не в унитаз, а в раковину, той самой треклятой текилой, что выпил недавно. — Господи, парень, зачем же напиваться так сильно, что даже до толчка не добежал? — раздался мягкий голос рядом. — Простите…я не специально. — вздохнул он, утерев рот. — Выпил всего две рюмки. — Всего две и тебя уже тошнит? — улыбнулся незнакомец. — Хреново. Питер прополоскал рот проточной водой, умылся и наконец повернулся к тому, кто говорил. На вид, довольно красивый азиат с раскосыми глазами. Этакий красавчик из какой-нибудь бабской дорамы. — Выглядишь ты как-то не очень. — Ничего, пройдет. Это всего лишь алкоголь. Меня зовут Питер. Питер Паркер. — А я Чон Джосун, — его губы растянулись в обольстительной улыбке. — Ты здесь один? — Один. Пришел повеселиться после работы. — В этот захудалый бар в такой-то одежде? — хохотнул тот, подступив ближе, — Тебе бы в таком прикиде ехать в Икигай. — Что это? — он приподнял бровь. — Крутое местечко, как раз под стать тебе. — Там что, действительно так хорошо? — Чертовски хорошо, — его глаза слегка сузились. — Я как раз собирался туда ехать. Хочешь со мной? — Я…бы с удовольствием, но… — парень пожал плечами, — должен предупредить, что я занят. — А я разве предлагаю тебе провести ночь в одной кровати? Я лишь предлагаю съездить вместе в клуб. Знал он таких парней «давай просто съездим в клуб, давай просто потанцуем», которые потом предлагали переместиться в «местечко поспокойнее». С другой стороны, кто его реально принудит ехать домой? Питер мастерски умел выкручиваться и был способен в любой неудобный момент слинять, а так ему хотя бы не будет одиноко. — Ладно, поехали в этот твой Юдзуку. Улыбка Джосуна стала веселее, он незатейливо положил ладонь на мягкое плечо паренька и потянул за собой. Наконец оковы затихли и перестали действовать на нервы. Если он хотя бы не напьется, то сможет как следует потанцевать в компании знакомого лица. В машине этот красивый до невероятного кореец, то и дело поглядывал на его одежду и тонкие браслеты. Делал это осторожно, очень ненавязчиво. Питер оценил такой тактичный подход. Расплатился за такси мужчина тоже сам. Их встретила бурная улица с кипящими запахами еды, красными фонарями, висевшими тут и там, стенами, покрытыми известкой. Питер услышал еще издалека грохот музыки и на подступе заметил большую красную вывеску с надписью. Выдержанную, очень строгую и оттого казавшуюся лишь более дорогой. У входа курили люди в костюмах, девушки в дорогих платьях обнимались с высокими бокалами. Одним словом: уровень этого заведения куда круче того, в котором он был. — Где мы, что это за улица? — улыбнулся Питер. — Это Чайнатаун. В Чайнатаун Тони держал свои купальни. Интересно, насколько близко он сейчас к ним? Питер даже стал искать взглядом трубы, которые выводили бы пар наверх. Ведь в купальнях должна быть котельная. Однако ни одной трубы он взглядом так и не нашёл. Люди у входа как-то странно на него посмотрели, изучая взглядом. Точно приценивались, а дотягивает ли он до их уровня или нет? Охранник на входе, здоровый такой бугай, больше похожий на танк или носорога расправил плечи и посмотрел на пришедших. Вернее на Питера. — Мне давно есть восемнадцать, — улыбнулся тот. — Меня смущает вовсе не это, — отозвался мужчина гулким низким басом. — Эй, начальник. Давай перетрем? Обольстительный как лисица кореец поманил бугая пальцем к себе и что-то тихо шепнул в ухо, а затем так же плавно что-то вложил в его руку. Деньги, очевидно — подумал Питер. Невыразительное лицо мужчины слегка искривилось, но взятку он принял. — В свете последних событий алкоголь ограничен, а приватные комнаты закрыты. Вы можете находится на площадке и возле бассейна, подниматься на второй этаж, но заходить в комнаты не можете. — Обижаешь, начальник. Мы пришли просто потанцевать. — С мальчишкой? — Я обязуюсь вести себя прилично, — его новый знакомый даже прижал руку к груди с этой своей не исчезающей улыбкой. — И не дам никому в обиду этого прелестного мальчика. — Проходите. Питер успел лишь моргнуть пару раз, когда Джосун потянул его внутрь здания. Уже в холле их встретили сверкающие неоновые огни, яркие вспышки света и сладкий дым. Девушка на входе прижала печать к запястью паренька, ожог неприятно запульсировал с новой силой, но захваченный видом огромного клуба, он позабыл о неприятной режущей боли. Высоченные темные потолки он едва мог разглядеть, да и то, лишь из-за бликов танцующего яркого света, с потолка свисала не менее помпезная золотая люстра с мелкими бриллиантами, сверкающими в полумраке. На трех этажах, увитых мраморными колонами, жили своей жизнью, казалось, отдельные группки танцующих и веселящихся людей. Девушки-официантки в коротких юбках, едва ли способных прикрыть задницу, ходили между рядками, разносили подносы, забирали их же, цокая золочеными каблуками. Остатки внимания Питера захватил бассейн, что располагался прямо в эпицентре клуба с кристально чистой голубой водой. В нём отдыхали те, кто особенно жаждал освежиться. До Питера лишь на короткий миг долетел знакомый запах горящих поленьев. Он повертелся и снова потерял из виду знакомый аромат. — Ну как тебе здесь? — Я в восторге. Ну что, пойдем танцевать? — О, разумеется! Рука, пусть и не такая жаркая, как была у Тони, прихватила его за спину и потянула на большую танцевальную площадку, где полным ходом шло веселье. Под бесноватый зубодробительный бит, режущий барабанные перепонки, люди танцевали, словно бы охваченные агонией удовольствия. Кто-то даже целовался так, словно это их последний раз. Джосун наклонился поближе и шепнул в мягкое ухо: — Я принесу тебе что-нибудь холодное и безалкогольное. Быть может, мальчику подойдет сок? — Я не мальчик, но сок мне и правда подойдет. — он наконец ответил улыбкой. — Тогда оставайся на месте, я скоро вернусь. И Питер остался. В воздухе витали сладкие, дурманящие запахи каких-то трав и алкоголя. Его повело так, словно он уже в стельку пьян, и драйв на площадке вдруг стал неожиданно понятным. Он заряжался им, впитывал в себя. Словно шаман, который нажрался волшебных грибов и жаждал призвать духов. Что-то извне напитывало его своей неукротимой энергией, заряжало яростью и адреналином. Джосун вернулся с двумя стаканами в руках. В одном был любимый Питером ром, в другой простой сок. Жаль, что он не мог сейчас опрокинуть в себя этот треклятый ром, но сок он всё же взял и выпил едва ли не половину сразу. На вкус там не было ничего подозрительного, уж у него то опыт и знания имелись для подобного. Самый обычный сок, ничего лишнего. Оковы тоже признаков агрессии не подавали. Можно было теперь танцевать вдвоем, не боясь никаких последствий. И надо заметить, был бы он свободен и не увлечен Тони, Питер бы определенно положил глаз на своего нового знакомого. Он двигался так, что его хотелось. Смотрел хитрым голодным взглядом, от которого бежали мурашки и возникали мысли о знакомом драконе. Ему очень хотелось увидеть Тони снова, но что, если он не вернется обратно? Что, если его заботы перевесили всё остальное, и Питер увидит его еще очень не скоро? В сердце болезненно что-то сжалось. Возможно, второй клапан, а может душа. Черт его разберет. — Ты чего вдруг погрустнел? — проговорил кореец ему прямо в ухо. — Я просто…просто…не важно. Мне весело, правда весело, не обращай внимания. — Что, вспомнил о том, в кого влюблен? — Я ни в кого не влюблен. — О, нет, ты влюблен! На злачных пажитях среди гуляющих костров, влюбленный в вьюгу, солнца свет, в хмельное пьяное вино. Захвачен ты моим колючим терновником, поверишь в мой ласковый обман. Питер вдруг перестал слышать музыку и замечать блуждающие яркие огни и людей, что танцевали вокруг него. Всё словно бы замедлилось и затихло. Остался только шепот у самого уха, знакомый голос касался жаром его уха. — Пойдешь ли ты со мной, мальчик? Глаза хищные, знакомые и совсем темные посмотрели на него, и в нос ударил запах тлеющего в огне дерева. Питер видел перед собой Тони и был им словно бы околдован. — Мистер Старк, — голос противно дрогнул. — Пойдешь ли ты со мной? — мужчина протянул руку. — Да. Пойду. Конечно же пойду. Питер не задумался ни на миг, когда вложил свою ладонь в руку Старка. Мыслей о том, что его обманывают, даже не возникло. В голове было кристально чисто. Питер просто был рад снова увидеть его. Хотел обнять, прижаться поплотнее, поцеловать. Почувствовать хоть на короткий миг жар его губ. Парень не удержался и дернул мужчину на себя, впиваясь в приоткрытый рот, такой же жаркий, как он привык, и то, каким он его помнил. В воздухе вдруг запахло жаренным, что-то задымилось, и боль, пронзившая всё его тело, заставила отлипнуть и болезненно взвыть. Кожа за запястьях оплавилась и начала сходить лоскутами, а пиджак на плечах Тони загорелся. Мужчина сбил пламя всего парой быстрых движений, но облик начал таять и меняться, словно бы свалилась вуаль. Никакого Тони тут не было, только Джосун, который не был на деле человеком. В недрах его зрачков запылал красный огонек, а зубы слегка обнажились и показали свою остроту. Питер больше медлить не стал, он бросился в самую гущу толпы, где его было сложнее достать. Его новый знакомый из другого мира бросился следом, ловко и вертко пролезая в небольшие проемы из людских тел. Это не от пьяного парня спасаться, спрятавшись в каком-нибудь уголке. Он угодил в самую натуральную задницу, и его натурально могли съесть, так же, как Пегги ела бифштекс. Если бы хоть раз твои губы разомкнулись и признались мне в верности на празднике пажити на открытой поляне в окружении срезанных роз и костров, я бы не сумел устоять перед жгучим соблазном и прилетел бы за данью. Не важно при этом, течет ли в реке моя вода или нет. Не устоял бы просто потому, что перед зовом твоей крови я совершенно беспомощен. Верно. Питер на самом деле уже давно мог его позвать, но просто забыл об этом. Если он так сильно нуждался в Тони, то почему ни разу так и не позвал? Может, потому что он до сих пор сомневался во всём происходящем, в том, что интересен дракону, а может потому, что боялся признаться самому себе, что нуждался. Однако сейчас дело обстояло совсем иначе. Сейчас ему нужно было спасти свою жизнь и расшаркиваться времени не было. Питер взмолился. — Господин, живущий на горе, я преклоняюсь перед тобой. Моя верность тебе будет прочнее стали, моя душа будет мягче пера, я не убоюсь твоего вида, покорюсь твоей воле. Все мои богатства будут твоими. Все мои мысли будут твоими. Приди за мной. Вот теперь в нос и правда ударил знакомый запах поленьев, заигрались в воздухе искры огня, которые затанцевали на поверхностях и обожгли пеплом щеки Питера. Он не мог до конца поверить в происходящее. Тони же не мог поверить, что Питер был здесь, в его обители. Он испуганно осмотрел его. — Что ты…что ты тут делаешь, малыш? Как ты нашёл это место? — Я просто…я…просто решил сходить в клуб, чтобы отдохнуть. Встретил одного человека, мы решили потанцевать. Мне нужно было развеяться. Вас не было так долго, где вы пропадали, мистер Старк? — Я разбирался с полицией, уже утром собирался вернуться. — взгляд его неожиданно затвердел. — Кто привел тебя сюда? — Один…один парень. Кореец. Он представился как Чон Джосун. — Чертов лис! — Не то зарычал, не то зашипел Старк, а затем снял с пояса рацию и проговорил, — перекройте все выходы, никого не выпускать. Старк обыскал взглядом кипучее пространство, наполненное музыкой, ярким светом вспышек, и тех, кто лишь изображал из себя людей. А затем столкнулся взглядом с тем, кого давненько знал. Эта хитрая морда решила полакомиться печенью мальчишки прямо у него под носом. Лис тут же бросился в бок, Тони куда более непринужденно двинулся следом, огибая толпы народа. Питер и вовсе решил больше не оставаться один на один со всеми этими существами, поэтому вцепился в жаркую руку так сильно, что начал царапать лунками ногтей кожу на ладони дракона. Кореец побежал в другую сторону, недолго, правда, пробежал. Тони махнул рукой, и ноги мужчины оплел собой поручень лестницы, а затем потянул назад, затягивая всё в более тугие объятия его тело, с металлическим лязганьем они застыли на месте. При виде Старка, плавно приближавшегося всё ближе, лис расплылся в улыбке. — А-а-а-а… Тони, — начал он, мурлыкающе рассмеявшись. — Интересно, за что ты связал меня? Чем я успел провиниться перед хозяином золотых гор? — Мальчика этого знаешь? — Впервые вижу. — А он отчего-то тебя знает. Говорит, что ты его съесть пытался. — Ничего подобного не было, я вообще пришел отдохнуть сюда один. — Вранье, — едва ли не плюнул Питер от злости. — Не так всё было! — Ты что, веришь какому-то человечку? Где я, а где он? — Охотно верю, особенно учитывая, что этот человечек мой. — Твой? Так что же он разгуливает по улицам без твоего чуткого присмотра? Вдруг кто-нибудь захочет полакомиться? — Ты, к примеру? — О, ну что ты! Я вовсе не собирался его есть, мы лишь танцевали. — А минуту назад ты говорил, что не знаешь его вовсе. — Каюсь-каюсь, — вздохнул лис, — знаю его. Есть, правда, не собирался. Только понадкусывал бы. Тони чужой шутки совсем не оценил. Его рука разогрелась и стала напоминать собой чистое пламя, а из носа повалил густой дым. Еще совсем немного и он окончательно потеряет над собой контроль. — Вы, драконы, такие вспыльчивые. Ну не знал я, что он твоя милая игрушка. Зачем кипятиться? — Он не моя игрушка, он мой избранник. И вот это, похоже, наконец проняло кумихо. Тот задергался существеннее в оковах поручня, очень надеясь вылезти. Правда какой там, железо обняло его еще плотнее, и тихо затрещали кости. Тони прочертил пальцем ровную поперечную линию, губы немо задвигались, и кожа на щеках и шее лиса запузырилась, покрываясь противной черной пленкой. Народ тут же отшатнулся от него в сторонку, некогда красивая человеческая шкурка обвисла лоскутами на поручнях, а из нее, как змея вылезает из старой кожи, наружу показался настоящий лис, с пушистыми белыми хвостами. Существо издало долгий высокий визг и, наконец вырвавшись из захвата, бросилось наутек к выходу, едва не сбив по дороге толпящихся людей. — Он убежал! — возмущенно вскрикнул парень. — Пусть бежит. У нас есть его шкурка и этого будет более чем достаточно для того, чтобы некоторое время Кумихо не мог сюда вернуться, а даже если вернется — будет бояться, как бы я не навел на него понос и геморрой. Питер тихо рассмеялся в ответ. Улыбка появилась на губах сама собой. Он снова видел Тони и мог его потрогать. — Что же до тебя, — взгляд Старка был суровым. — О чем ты только думал, когда решил пойти вместе с незнакомцем невесть куда? — Я просто хотел развлечься и отдохнуть. Рука Тони яростно сжала ожоги, и парень застонал, начал дергаться в попытке уйти от болезненных ощущений. — А если бы тобой закусили? Твоя печень прекрасно бы поместилась в канапе с огурцами. — Если бы вы не оставили меня одного на целую неделю, то этого бы не произошло вовсе! — рявкнул он. — Вы были нужны мне! Питер слишком запоздало понял, что брякнул, и теперь поджал губы, чтобы не сказать новую глупость. Однако это подействовало самым благоприятным образом на дракона. Тони внезапно успокоился, складка между бровей исчезла, а лоб разгладился. Он опустил взгляд на обожженные запястья и потянул их наверх, касаясь языком красных волдырей и припухшей кожи. Питер почувствовал смущение и неожиданное облегчение. Руки больше так сильно не пекло, нарывы не пузырились. Ощущалась лишь сухость и легкое покалывание. Тони улыбнулся. — Я тоже очень скучал по тебе, карапуз. Дракон его не отпускал, толкнул к себе на встречу и теперь замер всего в паре дюймов от чужого лица. — Ты позвал меня. — Вынужденная мера, — буркнул парень. — Позвал от чистого сердца и так отчаянно, я даже не успел понять, как оказался перед тобой. Мне понравилось. — Больше не стану. — Нет, станешь. Зови меня, когда соскучишься. Сейчас ты так крепко держишься за меня, должно быть, тоска стала невыносимой? Питер покраснел лишь гуще и убрал руки от пиджака, который сжимал пальцами так, словно Тони пытается убежать снова. Дракон находил это забавным, это было видно. Мужчина издал низкий бархатный смешок и, перехватив его покрепче за мягкие кудри, впился в сжатые губы, моментально сломав мнимое сопротивление своим напором. Паренька обдало знакомым приятным жаром, от которого задрожали колени и спина покрылась мелкой россыпью мурашек. Он податливо таял в твердых руках. Таял возле мраморной колоны, в которую его вдавили с ревностью. Колено толкнулось между ног, поощряя и взращивая возбуждение в геометрической прогрессии. Питеру даже было плевать, что на поручнях до сих пор весела, словно резиновая, человеческая шкурка, которую сбросил лис. Его тревожило лишь то, что они были не одни, а возбуждение становилось всё более ярким. — Мистер Старк, — всхлипнул он, вцепившись пальцами в темные волосы, — Подождите! Ждать Тони совсем не собирался. Грохочущая музыка и танцующие в темноте божества его тоже нисколько не смущали. Не смутила даже девица, что прошла совсем рядом в своей короткой юбке и юрко подобрала с поручня сброшенную одежку лиса. Тони волновало лишь состояние Питера, его сиплые вздохи и полустоны, которыми он давился у самого уха Старка. Питер с лёгкой дрожью толкался тазом навстречу его движениям, и эти реакции на каждое малейшее действие буквально сводили Тони с ума. Он скользнул губами к шее Питера, вжимаясь раскрытым ртом, глубоко вдыхая его сладкий запах. — Мнгх… — только и сумел выдать парень, обвалившись на него грудью. Тони продолжал толкаться, поддерживая его и двигаясь всё резче. — Мистер…мгнх…мистер Старк. Тони облизал тонкую полоску белой кожи шеи, на вкус Питер ничуть не хуже героина. Уж Тони-то знал. Он сжал его за задницу, уже толкая навстречу к себе яростно, с оттяжкой, ощущая собственной кожей, что Питер всё ближе подступает к краю. — Я…простите…я… — Вот так, — забормотал Тони ему в шею. — Вот так, Питер. Ты мой хороший мальчик, давай же… Он дрожал, все сильнее опускаясь в глухие стоны, всё сильнее сжимал волосы, до идеального болезненно, и толкался, толкался на встречу, обтираясь об такое идеальное колено и живот Тони, горящий точно огнем. Гулкая яркая вспышка промчалась по спине, и ноги завибрировали словно в лихорадке. Он кончал, казалось, целую бесконечность. — Твою м-а-а-а-ть, — всхлипнул Питер. Горячие руки крепко обняли лопатки, а нога продолжала поддерживать его на весу, давая время для того, чтобы прийти в себя. Тони низко зарычал горлом, заряженный, точно пистолет. Предохранитель в любой момент готов опуститься вниз. — Я закончу свои дела в ближайшие пару часов, а затем вернусь домой. Тебе небезопасно находиться здесь без моего присмотра. — Но мистер Старк… — Помойся, поешь и поспи. Я обещаю, что очень скоро приду. — поцелуй тронул губы. Когда Питер открыл глаза вновь, он уже стоял у входной двери знакомого дома. — Блять… Теплый ветерок касался плеч и лица, неприятно холодил вспотевшее тело и чего скрывать, мокрые брюки. Всё в этот момент было странным, особенно странным было отупение. Он словно бы завис в пространстве и тупил, как барашек у загона фермы, совсем не зная где выход. — Вы – мистер Старк? — позвал нежный женский голосок. — Вы поможете мне? Он даже подпрыгнул от удивления, а повернувшись, уже подпрыгнул от страха. Из-под маски торчат одни лишь глаза. Красивые, голубые, в бархатной опушке ресниц. — Вы мистер Старк? — Нет…я…нет. — К новой встрече с демонами он был сегодня не готов. — Мне дали этот адрес. Вы знаете, где я могу его найти? — А Вы…вы… — он сглотнул. — Вы человек? — К сожалению, да. И у меня серьезные неприятности. Наконец, она плавно стянула маску с лица, и Питеру открылся вид совсем неожиданный. Вид отвратительный. Он даже врезался спиной в дверь от ужаса. Лучше бы он сегодня сидел дома, ведь лицо девушки было покрыто грибами.