Хозяин золотой горы

Он вышел из дома так и не выспавшись. Переночевал в другой комнате, предпочитая избежать общества дракона и неудобных разговоров. Питер всегда так делал. Он очень боялся сорваться ненароком на кого-нибудь и наговорить то, о чём позже жалел бы. Тони настаивать тоже не стал и покорно предоставил пареньку возможность побыть один на один с самим собой. Однако утро стало в несколько раз хуже, у входа его ожидал лис. Питер прошел мимо. — Ты, должно быть, не знаешь о том, что нормальные люди желают другим людям доброго утра? — Для этого ты должен быть человеком, — буркнул юноша. — Ты чего такой злой? Утро прекрасное, солнце светит, небо голубое. Обольстительный кореец быстро побежал за ним следом. — Твоя рожа наводит на меня тоску. Уходи. — Вот еще. Я теперь должен за тобой приглядывать и буду это делать, иначе дракон заберет мою одежку насовсем. И это еще самый худший расклад. — Тогда служи ему, а не мне. Твои услуги мне не требуются. — Благодарю, но я предпочту зеленого пацаненка, а не сурового хозяина золотой горы. — Чушь, он не хозяин золотой горы. Он просто дракон из волшебного замка возле горы. Джосун вдруг фыркнул носом. — Ты мало того, что невоспитанный, так еще и необразованный. Ничего не знаешь о том, с кем живешь. — Знаю, что он Лихтенштейнский дракон. Этого достаточно. — Ты жалок. — На себя посмотри, — огрызнулся парень и лишь прибавил шаг. — Оставь меня. — Для начала научись приказывать, чтобы я в самом деле это сделал. Сейчас ты скорее блеешь. Питер сделал глубокий вдох и столь медленный выдох. Его, очевидно, провоцировали на конфликт. — Я, вроде бы как, заключил с тобой сделку. Ты должен подчиняться мне, разве нет? — Технически. На деле же тебе не хватает пороха для того, чтобы командовать кем-то вроде меня. Возблагодари судьбу за то, что я настолько мил и очарователен, что в принципе решил встать пораньше и пришел к твоему дому, чтобы после этого проводить на работу. — Кумихо был чертовски доволен собой. Он пригладил рукой темные волосы и улыбнулся, а затем повернулся к Питеру, которого уже и след простыл. Убежал он, конечно, не очень далеко. Нагнать его снова не составило никакого труда. — Ты ничего не знаешь о хороших манерах, мальчик. — Свали. — Тебе кажется, что происходящее тебя не касается. Но если это тебя не касается, то как ты сможешь быть достойным того, кого так сильно жаждешь? Как быстро ты наскучишь ему своими манерами выползшей из пещеры обезьяны? Питер наконец остановился. Его слова чем-то напомнили Питеру то, что сказала лапка на корабле, открывая все его темные мысли как коробку конфет. — И… — парень сглотнул, а затем слегка повернулся. — Почему же он хозяин золотой горы? Лис подступил ближе. Руки заведены за спину, его походка расслаблена, а глаза как обычно лукаво сощурены. — Золотой горой у нас называют богатство, превосходящее все возможные границы. Твой дракон на этом поприще превзошел едва ли не всех своих сородичей. Смекаешь? — Ну, он обеспечен. Я в курсе. — Дело не только в деньгах, не в золоте. Он обогащает себя всеми допустимыми благами: связями с теми, кто может сделать за него всю грязную работу. Теми, кто эту работу заказывает и платит. А главное, у него в кармане тихо и мирно сидит больше пары десятков божеств, и с каждой новой сделкой их количество растет. — Поясни. Лис вздохнул и закатил глаза. — Ты не очень умненький, как посмотрю. Ладно, начнем тогда сначала. Итак, вот приходит к нему кто-то с просьбой, если он может её исполнить — дракон берет плату. Чаще всего свободу вопрошающего. Парень моргнул. Именно так получилось с шаманкой, покрытой грибами. — Затем он налаживает контакт с тем, кто наложил проклятье. Чаще всего, это божество, куда реже — это какой-нибудь дух. Он обхаживает его, очаровывает своими манерами и дает что-то, способное утихомирить гнев, развеять печаль или обиду. Это может быть какая-нибудь безделица, а может и артефакт. После этого он предлагает отведать своей воды, и божество тут же подсаживается на неё, как на наркоту, и уже не может отказать себе в удовольствии вновь испить её и очистить себя. Божество вынуждено платить за воду, потому что таковы наши правила. Постепенно сундук его артефактов пополняется, связи становятся всё прочнее. Те вещи, что ему не нужны, он выгодно продает за что-нибудь очень дорогое и вновь пополняет коллекцию. Теперь понимаешь? — Меня он тоже…угощал водой. — парень нахмурился. — Это не более часть танца драконов. Не обольщайся, ты не божество, играть с тобой он рискнул бы разве что в крестики-нолики, но не в интеллектуальные шахматы. На тебе ведь оковы, ты никуда от него не денешься. — Это из игры престолов? Лис хохотнул в ответ. — Никакого шарма и изящества. Лишь простота и непосредственность. — Так может ты ответишь наконец, о, великий? — Брачные танцы есть у птичек, у зайчиков, у змеек и у драконов они тоже есть. За тем лишь исключением, что они очень сложные и длительные. Драконы моногамные, по своей сути, они живут парами. Им нужны избранники. То есть те, кто сочетался бы с ними. И пусть ты не дракон, а человек, что само по себе довольно извращенно, однако Тони-то дракон. — Много воды, давай ближе к сути. — Какой нетерпеливый. Итак, вначале драконы лишь присматриваются друг к другу, обмениваются любезностями и заигрываниями. Если один из них понимает, что перед ним избранник, то он становится более напористым. Пытается заявить свои права и делает подобные жесты при всем параде, дабы показать свои умения. Запугивает тех, кого считает потенциальной угрозой для своего избранника. Питер тихо сглотнул. Именно так и прошла их вторая встреча в Лихтенштейне. В и без того темном помещении, стало еще темнее, а за окном взревела гроза, отразившись всполохом тени на стенах и потолке. Она расправила плечи и показала голову, увенчанную короной шипов. Громоздкое тяжелое тело раскинулось во всю свою мощь, переливаясь темным отражением гребня и перепончатых крыльев, на которые дракон опирался точно на руки. — А затем начинаются основные пляски драконов друг перед другом. Как-то так. — И что, это всё? Всё, что ты можешь родить? — Питер развел руками. — Сказал бы я, что это еще не сказочка, а пока только смазочка, но ты не то, чтобы мне сильно нравишься. Ты щуплый, наглый, грубишь и вообще как-то…в общем, пригоден исключительно для пищи. — Эй! А ну рассказывай давай. Лис только насупил нос, а затем показал пальцем в сторону кофейни. — Купи мне кофе. Латте, с двойной порцией молока и мятным сиропом. — Обалдел? Я не намерен тебя угощать кофе. — Ауф, и как Тони тебя только терпит? Я бы давно прибил. — Рассказывай давай, я…я… — он тихо сглотнул. — Я приказываю тебе. — Ты что-то там пробормотал? Прости, я не расслышал. Сходи и купи мне кофе. Возможно, тогда я продолжу рассказ. Может Питеру и стоило бы топнуть ногой и надавить пожестче, но пожестче он не умел. Поэтому вместо этого он пожевал губы, выругался про себя и покорно пошёл к кофейне. Его спутник расплылся в довольной улыбке. Питер ненавидел в этот момент сам не зная кого больше: то ли Тони, что пристроил у него под боком это недоразумение, то ли само недоразумение, что пристроилось под боком. Девушка у стойки выслушала его заказ. Питер расплатился. Было охота плюнуть прямо в чашку. Он едва воздержался от этого. Парень всунул чашку в руки лиса и посмотрел исподлобья. На сколько лет его бы посадили за убийство кумихо? — Ну? — прошипел парень. Визави не торопился, он с мурлыканьем смаковал кофе и лениво скользил по улицам вперед, разглядывая стеклянные фасады, торопливых людей и желтые такси. — Какое прекрасное утро, и кофе хорош. — Надо было позволить тебя испепелить дотла, мертвым бы ты больше принес мне пользы. Жаль, что мне не хватило решимости для этого. Кофе стек вниз по пищеводу как-то неожиданно медленно и успел даже обжечь. Мужчина бросил долгий взгляд на мальчишку. Вот о чём говорил дракон. Кровь. — Что ж, кофе прелесть. Благодарю за угощение. Питер разве что успел открыть рот, когда назойливый лис исчез вместе с порывом ветра. На вопросы он так и не ответил, решив предпочесть компании Питера собственные заботы, а самому Питеру только и оставалось, что развести руками. Он уже опаздывал на работу. Хуже утра уже было и не придумать.

***

На стройке полным ходом шла работа, ничто на первый взгляд не выдавало того факта, что тут было что-то не так. Ничто, кроме одного отсутствующего человека. — А где Сэм? — Сегодня не приходил. Какие у него могут быть дела в чужой стране, без регистрации и страховки? Питер и хотел бы сказать, что его правда не сильно волнует его отсутствие, но оно волновало его самым искренним образом. Возможно поэтому первую половину дня он больше бил баклуши и думал о том, куда же мог запропаститься его новый добрый знакомый. Беспокойство усилилось ко времени обеда. Сэм бы в любом случае уже пришел. Ему нужны деньги, да и на ленивого парня тот был не похож. Приходил все эти дни раньше всех и уходил едва ли не позже всех. Когда же совсем рядом, едва ли не за самой спиной раздался короткий смешок, парень едва не подпрыгнул. — Ты чего такой грустный? — словно бы и без особого интереса спросил лис. — Кормить тебя не стану, даже не рассчитывай. — Жаль, очень даже жаль. Я бы не отказался от кемпаба. — Не моя проблема, сходи и купи. А теперь оставь меня в покое. — Разве я могу оставить мальчика одного, когда он такой грустный? О чем тревожишься? — Зачем врать о том, что тебе интересны мои дела, если на самом деле тебя совсем не волнует то, о чём я переживаю? — Ты угостил меня кофе, — он с привычной хитрицой улыбнулся. — И что с того? — Ну…скажем так, приличия не позволяют мне изображать безразличие. Именно по этой причине я обязан хотя бы сделать вид, что мне не наплевать на тебя. — В таком случае можешь не расшаркиваться и проваливать. Быть может, он и хотел бы ответить парой ласковых, но лишь насупился то ли с издевкой, то ли с обидой, и теплый ветерок забрал назойливый облик с собой. Питеру только и оставалось, что вновь погрузиться в глубокую пучину раздумий. Даже обед никак не лез в глотку, а в голове царило странное беспокойство за человека, которого он едва успел узнать. Любой другой на его месте не беспокоился бы вовсе, но Питер понемногу становился именно таким. В этом странном, исковерканном мире, наверняка могло произойти что-нибудь поистине страшное. Теперь-то он знал, что могло произойти в самом деле. Оттого он вновь поспрашивал ребят на стройке, пытался узнать номер Сэма хоть у кого-нибудь и был глубоко удивлен тем безразличием, которое они испытывали друг к другу. Ни малейшей привязанности, ни капли обеспокоенности. Возможно потому, что все эти люди были не в курсе: по дороге домой их вполне могут съесть. Вечер подступал всё ближе, и наконец он решился на то, чтобы оставить свою работу и попытаться выяснить, куда же запропастился Сэм. Вначале он направился в кафе по соседству со стройкой, где мужчина покупал обед. — Сегодня он не приходил, — ответила официантка, помотав головой. — А он случайно не упоминал в разговоре где живет, чем увлекается? — С чего бы? И правда, с чего бы? Он не испытывал к ней симпатии, как и ко всем остальным. Так где же его искать, если следов нет вовсе? У двери он подпрыгнул снова, на сей раз испытав самый настоящий испуг. Лис казался ему ленивым, но, судя по улыбке, готов был выплюнуть очередную скабрёзность. — А тебе разве не пора домой, к своему любимому дракону? Маленьким мальчикам скоро пора будет ложиться спать. Питер не стал утруждать себя ответом на колкость. Он лишь вновь осмотрелся по сторонам. Куда ему идти? Налево? Направо? Вроде бы Сэм уходил вечером туда, в сторону авеню, а не шёл к метро. Может, он живет где-то здесь неподалеку? Питер решил направиться в направлении предположительного проживания мужчины. — Эй, вонючая подземка в другой стороне! Игнорируя, полагал парень, он получит больший результат, чем если будет отвечать. Удивительным образом эта стратегия возымела эффект, лис направился за ним следом, а парой мгновений спустя уже поравнялся с пареньком. — Ты что, не собираешься идти домой? Ты ведь в курсе, что если помрешь ты, то помру и я? Ха, кто бы сомневался, что причиной его прыти было что-то иное, кроме как беспокойство о себе любимом. Питер даже усмехнулся. — Ты чего улыбаешься? Я ведь на полном серьезе. А ну давай чеши в сторону вонючей подземки, нечего тебе вечером шляться по незнакомому городу. Питер оглядывал вывески, заглядывал в подворотни, искал самые захудалые домишки или дешевые мотели, а еще, что самое главное, он искал мечеть. Ведь если Сэм живет где-то неподалеку, то ему полагается и ходить молиться куда-то. Разумно? Разумно. Лис тихо зашипел. — Ты — глупый мальчишка! Я вовсе не намерен спасать твою задницу, если вдруг что-то случится. Тебя могут не столько съесть, сколько ограбить. Это ведь Нью-Йорк. Питеру было свойственно упрямство. Отступать он вовсе не планировал и не остановился бы, если бы ему не перегородили дорогу. Мужчина посмотрел на него свирепо. — Всё, дальше не пойдешь. Я найду этого твоего Сэма, посмотрю как у него дела, а ты оставайся на месте. Питер даже не успел что-то сказать, когда кумихо вдруг исчез, оставив в напоминание о себе разве что пустоту. Они забрались довольно далеко, район не казался богатым и хоть сколько-нибудь безопасным, вдоль квартала пять фонарей, в каждом третьем доме выбито по окну, а на улице совсем никого, даже редкие собаки не лаяли, а крепко спали. Однако Питер просто стоял и ждал, а что он еще мог? Свет от фонаря едва проникал внутрь комнаты через небольшое отверстие. В комнате пахло прокисшей капустой и сырым бельем, а еще плесенью. Лис наморщил нос и начал наконец осматриваться. Тут было тихо, раздавался, разве что, едва уловимый шум чужого дыхания. На стенах не было крови, никаких тебе разодранных тел, только крепко спящий человек. И ради этого он, древний и великолепный, проделал путь к трущобам? Мужчина достал телефон из кармана, сделал короткую видеозапись на телефон и переместился обратно к наглому мальчишке. — Он просто спит, только и всего. Смотри. Когда Питер увидел крепко спящего Сэма и полное отсутствие тревожных симптомов, вид хоть чего-нибудь опасного, он наконец выдохнул с облегчением. В трущобах было тихо, висел мягкий туман, и было так спокойно, что Питер и сам бы с удовольствием присел бы на какие-нибудь качели и погрузился бы в долгий-долгий сон. Кумихо издал протяжный зевок. — Ну что, едем наконец домой? — Да, едем. Он потер глаза, в них точно был песок, а ноги противно потяжелели. Отчего его вдруг начало так клонить в сон? Может, дело в ласковом свете фонарей, а может, в красивом тумане, что игрался бликами. Лис издал новый зевок. — Странное чувство, меня будто бы…я так хочу спать. С чего бы собственно? — Ты тоже, да? Лишь в этот короткий миг кумихо будто прозрел, проморгался и осмотрелся кругом. На улице тишина, слишком подозрительная тишина. — Мы должны убираться отсюда как можно скорее. — Не хочу…тут так…хорошо. И Питер плавно опустился вниз, обнял руками колени и издал блаженный сонливый стон. Ему было так спокойно и так хорошо здесь, на заплеванном пяточке, прямо рядом с мусоркой и разбросанными бутылками и окурками. Это место было прямо создано для сна. Нет, ну давайте серьезно, это место меньше всего подходило для того, чтобы отойти ко сну, но Питеру оно нравилось. Оттого ласковый сон обнимал его всё крепче в свои объятия, обнимал он и лиса, готового вот-вот свалиться рядышком. Действовать нужно было быстро, если они не хотели погрузиться в беспробудную дрему. Кумихо сделал последнее допустимое усилие над собой и, обхватив пацана под грудь, кубарем вкатился в дом Старка. Мраморный пол куда больше подходил для сна, тут спору не было. Веки противно слипались, а обеспокоенные домовики, если не двоились, то троились перед глазами. Щека поздоровалась с прохладной поверхностью, и сознание растаяло в сладкой дремоте.