Хозяин золотой горы

Он долго рассматривал паренька, лежавшего на кровати, ну, прям спящая красавица. Хотя в случае Питера, скорее, всё-таки красавец. Ресницы слегка подрагивали, хмурились самым милым образом брови. Тони присел на край кровати и коснулся пальцами его щеки. Кожа мягкая, совсем нежная. Прижаться бы к ней сильнее, да и не пальцами, а губами. — Что будете делать, господин? Голос Наташи сумел вытянуть его из мира грёз. Дракон повернулся к ней и, будто прикидывая что-то, смерил её взглядом. За спиной кобальда на диване спал лис, так же крепко и столь же беспробудно как и Питер. Что он планировал делать в такой ситуации? Всё довольно просто и прозаично. — Буду снимать чары, разумеется. — И каким именно образом? — Хотелось бы, конечно, как в сказке — поцелуем, — он едва улыбнулся. — Жаль только не поможет, поэтому принеси мне из библиотеки пару кукол, серу, нож и веревку покрепче, а еще наполни кувшин живой водой, не хочу лишний раз напрягаться. — Вы хотите проникнуть в их сны? — Только в сон Питера, кумихо достаточно напоить водой. Справишься сама. — Это довольно рискованно, он ведь просто мальчик…а Вы… — она быстро потупилась. — А я, по мнению людей, пришел из сказок, так что смогу смешаться с миром фантазий без особых усилий. Неси мне всё, что я приказал достать. Наташа мешкать не стала, лишь бросила новый осторожный взгляд в сторону дракона, и вот каблуки застучали по мраморному полу. За окном собирались тучи, отличная погодка для того, чтобы пролезть в узкую щелочку чужого сознания. Каблуки застучали с новой силой под раскатистый грохот грома. Тони принял из рук женщины сплетенную из соломы куклу, чашку с серой, красную веревку и нож. Раздалось тихое бульканье в уголке комнаты и тихое мычание. Тонким слоем сера рассыпалась по туловищу куклы. Его бархатное мурлыканье заполнило собой комнату. — Белом саваном укрытая, тихим омутом объятая, дочь полунницы запрятанная. Я зайду к тебе в гости, в морок темный, в мир закрытый. Принесу тебе подарки, позови в свой дом, разожги все свечи, пламя растопи в печи. Кумихо сонно протер глаза после долгого и какого-то уж очень тяжелого сна. Его точно досуха выпили, руки не гнулись, ноги почти не двигались. Однако, несмотря на всё это, глаза округлились с удивлением. В руке ярко заискрилась огнем соломенная кукла, издав при этом жутко неприятный запах. Она словно бы пищала и выла, шептала о чем-то своем на непонятном языке. Тони ждать её догорания не стал, взял свободной рукой нож и сжал его покрепче за лезвие. Кровь тягучими темными каплями упала на горящее тельце, и кукла запищала веселее, захихикала веселым звонким голоском и развалилась горстью пепла в его ладони. Старк повернул в сторону их гостя голову, в зрачках танцевала красная точка, а на стене в бликах молнии раскинулась во всем своем величии его громоздкая фигура. — Что ты собираешься делать? — шепнул лис. — Я наведаюсь в гости. — Таким как мы нельзя ходить в сны, тебя выпьют до капли. Тони ничего не ответил, разве что улыбнулся уголками губ и, перехватив веревку, завязал тугую петлю на руке, второй её конец привязал к изголовью кровати. Он наклонился над Питером, так близко, что, казалось, хотел его поцеловать. Вот только в комнате вдруг погас весь свет, и молния, врезав по окнам в последний раз, показала, что больше у кровати никто не стоял. Веревка тоже исчезла. — Разве мальчишка стоит того, чтобы так рисковать? — Мой господин рискнет многим ради него, если потребуется. Он его избранник, его главное сокровище. На то он и дракон, чтобы защищать свои сокровища.

***

Тони ожидал увидеть открытые равнины Лихтенштейна с его маленькими домиками, реками, равнинами и горами. Чего же он не ожидал увидеть вовсе, так это собственную спальню, скрытую полумраком. Спальню с её широкой дубовой кроватью, с темными стенами, покрытыми камнем, тяжелыми шкафами и шкурой. Свечи трещали и игрались на стенах бликами тел. Так это место выглядело лет этак триста назад, ну или почти так. Приблизительно, скажем так. Забавно было то, что именно такой хотел бы на самом деле видеть его спальню сам Питер. Чтобы это был тот самый золотой замок на горе, чтобы играли свечи, а интерьер пах средневековьем. Чтобы дверь, которую он слегка приоткрыл, больше напоминала видом ворота, а вовсе не скромное подобие двери с легкой ручкой. Радужку затопило чернотой почти сразу от открывшегося вида. Питер стоял на коленях, Питер с голодом смотрел в лицо дракона. Он скользил руками по бедрам, затянутым тканью, язык облизал ширинку, а зубы захватили маленькую собачку, опуская её всё ниже. — И вот это ему сниться? — шепнул Старк, рассматривая их сквозь щель двери. Он вдруг почувствовал себя каким-то куколдом. Ну право слово. Парень захватил пальцами бляшку ремня, расстегнул его и приспустил брюки, зацепив по дороге и белье. С темной, почти багровой головки члена стекла пара капель смазки. Питер слизнул их неторопливо, распробовав на вкус горечь, Старк ответил бурным громким выдохом и теперь уже намертво сжал волосы, нетерпеливо толкнув паренька на встречу. Судорожно выдохнул и тот Старк, что пришел по душу Питера. — Расслабь горло, малыш. Питеру почудилось, что член протолкнулся в трахею и перекрыл напрочь доступ к кислороду. Из глаз брызнули слезы, а изо рта потекла тонкой струйкой слюна. То, как глубоко он хотел его ощутить, сейчас получилось почувствовать в полной мере. Тони двигался навстречу ровными толчками, то останавливаясь, то наращивая темп снова. От нехватки воздуха и приступа адреналина у Питера начала кружиться голова. — Посмотри на меня. Их гость сжал пальцами полотнище двери. Еще немного и она попросту начнет гореть. Питер поднял на Старка из сна глаза, роняя пару новых слезинок и дракон зарычал совсем низко, выдохнув разве что короткое: — Блять… В какой именно момент его подняли с колен, дернув наверх за волосы, Питер до конца не понял. Он словно окончательно успел надраться и опьянел до жгучей боли в груди. Вот только губы резко накрыли, даря яростный поцелуй, а спина почувствовала под собой мягкую простынь. — Что такое, неужели ты полагал, что увидишь что-то поистине невинное? — раздалось позади. Холодные руки оплели его в гнусной темноте коридора. Они обняли собой горло и плечи. Его словно бы трогал труп. Тони издал тихий вздох. — Ты ведь сам просился ко мне в гости, — шепот обласкал собой ухо. — Отчего так удивлен нашей встрече, великий хозяин золотой горы? — Я удивлен скорее тому, что вижу, Мара. Почему мой мальчик грезит «этим»? — А как я удержу их всех во сне и смогу выпить досуха, если не подарю самые сладкие сновидения? — Должно быть, ты сильно оголодала, раз принялась даже за юнцов, Мара. Женщина ответила лишь тихим смешком. — Да, я сильно проголодалась. Меня ты в гости не зовешь, подношений не приносишь, водой не угощаешь. — Я не хотел тебя оскорбить, просто не выдалось возможности позвать. — Нет, — она сдавила его горло чуть сильнее, — просто ты не хочешь звать меня. Я ведь не богиня. А теперь начинай как и все драконы жалобно клянчить о том, чтобы я сохранила жизнь твоему избраннику. Тони сощурился, в груди начал зарождаться тот самый яркий свет, что обещал родить огонь. Он мог бы испепелить её дотла прямо в собственной обители, только как вытащить Питера из разрушающегося храма снов, не навредив при этом? — Хочешь выжечь меня? Тогда не видать тебе уже мальчишку живым. Что почувствует дракон, потеряв своего избранника? Её слова, словно яд, проникали в сознание и затапливали собой. Тони издал новый вздох, на сей раз совсем сиплый, выпуская дым из легких скорее отчаянно. Жар в груди потух, и морок закутал пространство плотным кольцом. Мара злорадно рассмеялась. — Я прошу твоей благосклонности. — Не так, — улыбка опалила щеку холодом. Тони бросил новый взгляд в сторону спальни, где Питер изламывался на простынях, стонал и заходился слезами от восторга. Пришлось зажмуриться. — Я успокою твой гнев. Скажи чего ты желаешь? — Ты торгуешься со мной? Я просила не об этом, хозяин золотой горы. У тебя осталась последняя попытка. — Я умоляю, пощади моего избранника. О, она безмерно радовалась тому, что видела и что чувствовала. Жар тела, его скованность, его беспомощность. — Как громко бьется твоё сердце. Должно быть, тебе очень страшно. Ты думал, что придешь как рыцарь в сияющих доспехах и без лишних усилий утянешь мальчишку обратно в реальный мир. Каково же было твоё удивление, когда ты увидел совсем иное. Ты правда думал, что я настолько глупая и дам тебе фору? — Прости, я не рассчитал твоей силы. Ты гораздо умнее меня. — Лесть… — зашипела она. — Ты льстишь мне в надежде, что я умерю свой гнев. Так ты поступаешь с богами. Ты бессовестно льстишь им, подкупаешь и заманиваешь. Острые коготки Мары весьма неприятно проникали всё глубже под кожу, и кровь уже запачкала воротник. Нужно было спешить, иначе она выпьет досуха и его, и Питера. — Но всё же я польщена, пусть даже лживыми словами. А теперь хочу посмотреть, как ты заставишь этого мальчишку расстаться со своими иллюзиями. Давай дракон, постарайся, пока я утоляю свой голод твоей кровью. Тони не то что толкнули вперед, его натурально впихнули в открывшиеся двери. Питер казался сонливым и уставшим. Похоже, силы понемногу покидали его, и от фантазий, и от того, сколько Мара уже съела его сил. Парень даже не смог приподняться. — Мистер Старк? — едва слышно протянул тот. — Почему вас двое? И в самом деле, как всё это объяснить так, чтобы он поверил сам, а не с его подсказками? Скажи Старк о том, что это не более чем сон, он будет задавать лишние вопросы и времени останется слишком мало. Именно поэтому он подступил ближе, слишком близко, пожалуй, и незатейливо потеснил свою улыбчивую копию на кровати, подыгрывая иллюзиям Мары. — Лучше меня одного могут быть только двое, — мужчина навис сверху, в глазах ничего, кроме знакомой хитрости. — Как насчет того, чтобы повеселиться втроем, малыш? Питер издал лишь судорожный вздох, он был неожиданно согласен на это. Нежный, всегда заботливый Тони, источавший море тепла и ласки, обнял покорно приоткрытые губы своими. Нежный поцелуй наполненный теплом и заботой растопил сердце и заставил податливо растаять. Мужчина оторвался лишь на короткий миг, сжав его подбородок пальцами так же нежно как целовал. — Прости, — шепнул Тони. — Заклинаю, прости. В покорно приоткрытый рот вторгся язык, и горло обдало жаром. Яростным и болезненным. Парень испуганно замычал, попытался его отпихнуть. Пламя вклинилось в самые недра и заполнило под завязку, начал плавиться желудок в самом прямом смысле этого слова. Некогда прекрасный сон внезапно превратился в жуткий кошмар. Мягкая, всегда заботливая рука сломала своей силой челюсть, и парень взревел, выплюнув кровь. Полыхала огнем простынь, даже изголовье. Другой Старк, что был ему как-то милее, отпрыгнул назад, прижался к дальней стенке в этом ярком жгучем аду. Питер вдруг исчез, потому что таковы они, люди. Кошмары им не по душе. Теперь же взгляд Тони, горящий и отнюдь не человеческий, обратился в сторону двери, где во мраке скрывалась Мара. — Обхитрил, — послышался голос. — Молодец, но как сам будешь выбираться? Языки пламени сжирали изголовье, трещали на шкуре и затягивали дощатый пол. Точно огненный шторм, ярость пламени поднималась всё выше. Огонь ревел и заходился бурей в стенах замка. В этом самом жарком аду, в самом его эпицентре, точно царь преисподней дракон расправил плечи и улыбнулся. — Всё же сжечь меня решил вместе с обителью? Её тень скользнула вперед и растаяла от яркого огня. Пришлось загородиться от него, точно от солнечного света. Огонь в камине и этот — вовсе не одного происхождения. Они, скорее, сводные братья. Лицо Мары исказилось, когда деревянная балка рухнула, а рев огня перекинулся и стал пожирать высокие двери замка. Дракон последовал за ней в коридор, где она могла бы в самом деле спрятаться. Пламя обнажило каменные своды, красивые картины, большой зал для танцев. — Другие люди погибнут, их я не отпустила, они как и прежде спят! — Мне безразличны их жизни. Я ведь не рыцарь, как ты сказала, я злодей. Как горят величавые постройки давних времен, так горела и эта. Двери, способные отпустить её, захлопнулись под его руками с тем тяжелым металлическим лязганьем, с каким запирались ворота оборонительных построек. Теперь они тут остались вдвоем. Мара подняла на дракона свирепый взгляд. Вероятно, последний.

***

Когда Питер открыл глаза, он почувствовал жуткую тяжесть в теле и был таким измотанным, будто не спал три ночи. Рядом с ним на кровать рухнул Старк, появившийся словно из неоткуда. Весь в дыму, копоти и крови. Дракон приподнялся на локтях и выдохнул последнюю порцию дыма ртом. — Господин! — не то заверещала, не то застонала Наташа, метнувшись к кровати. — Принеси мне что-нибудь поесть. Его кровь продолжала пачкать рубашку и простынь, падая большими темными каплями на ткань. — Вам нужна помощь, вы ранены! — Ерунда, заживет. — Начальник, послушай эту милую барышню, ты весь изодран так, словно воевал со стаей волков. Чего же ты в чешую не оделся? Так понадежнее было бы. Тони приподнял взгляд на Питера, тяжелый и долгий. Собрав последние остатки сил, будто издыхающий кот он подполз ближе к пареньку и неожиданно бессильно рухнул прямо ему на колени. Горячая кровь пропитала в мгновение рабочие брюки. — М-м-м-истер Старк…мистер Старк? Что делать? Вызывать скорую? А в больнице смогут помочь дракону? Он впал в ступор, ощущая, как горячая кровь пропитывает тело всё сильнее. Благо на помощь поспешил лис, он перехватил Старка и одним быстрым движение перевернул того на спину, на пол посыпались пуговицы. Из располосованного живота на каждом вздохе вытекала кровь. — Я не могу его долго трогать, загорюсь как головешка. Мальчишка, выходи из ступора, и зажми рану. Я буду учить тебя одному трюку. — А? — Очнись, мать твою! — рявкнул кумихо. — Руками зажми его живот! Питер подчинился, быстро и нервно зажал пальцами порванную рану. Он даже готов был поклясться, что нащупал его печень. Так точно быть не должно. Парня сковал страх. — А теперь повторяй за мной: «Что убыло, то придет. Что забыто, то вспомниться. Плоть от плоти, кровь от крови, тень от тени. Я дам тебе…»

— Я ведь простой человек, я не умею как вы выполнять всякие такие штуки! — перебил Питер перейдя на крик. — Захлопни варежку и делай ровно то, что я тебе говорю. Повторяй то, что я сказал! Питеру обычно не свойственен был страх, но сейчас он и правда боялся. Руки тряслись, а голос предательски задрожал. — Что…у-б-было, то придет. Что забыто, то вспомниться. П-п-плоть от плоти, кровь от к-к-крови, тень от тени. — «Я дам тебе то, чего у тебя нет. Если нет одежды, я найду тебе наряд, если нет вина на столе, я добуду тебе самое лучшее, если нет обуви — сплету из соломы, если нет крови — подарю тебе свою» Это не поможет, он же просто человек. К чему все эти словесные бредни? — Повторяй! — рявкнул лис. Парень вздрогнул и зажмурился. — Я дам тебе то, чего у тебя нет. Если нет одежды, я найд-д-д-у тебе наряд, если нет вина на столе, я доб-б-б-уду тебе самое лучшее, если нет обуви — сплету из соломы, если нет крови — под-д-арю тебе свою. Браслеты послушно звякнули и дернулись на руках, потащив его вперед. Питер едва не упал на Тони сверху. Пальцы против воли впились в бок, сжимая кожу, и из самых недр груди дракона повалил пар, кожа с трещанием и скрежетом начала слепляться по краям. Лис перехватил нож, который некогда использовал Тони, и протянул вперед. Рука вновь как по команде дернулась, обняла его за лезвие и крепко сжалась. Питер замычал от боли. Капли забарабанили по ране, проталкиваясь словно бы внутрь через те маленькие трещины, что еще остались, а мгновением спустя кожа и вовсе разгладилась, словно бы его и не ранили вовсе. Исчезли следы на шее. Старк издал тихий мягкий вздох, и ресницы задрожали. Браслеты звякнули второй раз и телу вновь вернулся контроль. Питер тут же отшвырнул нож. — Ему это помогло? Он теперь не умрет? — Не умрет, теперь он просто спит. — хмыкнул кумихо. — Завтра уже проснется, а через пару дней будет порхать как бабочка. Питер улыбнулся. И правда, похоже он просто спал. Кровь больше не затягивала собой простыни, не пачкала его одежду. Всё обойдется. Парень выдохнул с облегчением. Он посмотрел на свою раненую ладонь. — Я же просто человек, почему эта белиберда сработала? — Я уже говорил, что ты гораздо ближе к нашему миру, чем полагаешь. Твой договор с драконом дает массу возможностей, и будь ты поумнее, уже давно бы начал использовать эти возможности. Эй, барышня, принеси таз с водой, пусть мальчишка ототрет своего рыцаря от крови. — Но это ведь моя работа, я могу… — Нет, он прав. Я сделаю это сам, — Питер тихо сглотнул. — Видишь, барышня? Милый мальчик хочет сам отмыть твоего господина. Если закончиться вода — можешь использовать язык. Поговаривают, что избранникам очень нравится вкус крови своей пары, другие жидкости им тоже по вкусу. Попробуй, вдруг и тебе понравится? — Ты, козёл! Вали отсюда! — Питер смог швырнуть в него разве что пустую миску. Кумихо сделал маленький шаг в сторону, избежав столкновения с керамической миской, а затем отвесил глубокий поклон. В насмешку, разумеется. — Как прикажет мой господин. Очередной осторожный взгляд коснулся спящего крепким сном мужчины. В комнате послышались шаги, а затем всё стихло. В этой самой тишине он вспомнил про свой сон. Как обычно очень не вовремя. Все эти прикосновения, жаркие, тяжелые. Руки, губы. При мыслях о члене как-то сразу стало неловко, и парень прикрыл глаза ладонью. — Я принесла воды, — проговорила Наташа и пошире открыла дверь. Питер смог выдавить из себя разве что кивок. Большой медный таз она поставила на пол, а вот полотенце протянула в руки. — Вы точно справитесь, милый? — Ну, кхм…я же не настолько бестолковый. Я справлюсь. Женщина тихо улыбнулась в ответ, а затем наконец покинула комнату и закрыла её до щелчка. Пальцы слегка подрагивали, пока он стаскивал с дракона пиджак и теперь уже рваную рубашку, пришлось слегка попотеть, чтобы вытащить вещи из-под тяжелой спины. Не могло не броситься в глаза то, как выглядел Тони под рубашкой. Красивый. Чертовски красивый. Парень обмакнул полотенце в теплую воду, выжал его и неторопливо заскользил по коже, стирая остатки крови с живота. Вода тихо зашипела и столь же быстро испарилась от жара дракона. Интересно, как же на нём тогда не сгорала одежда и не воспламенялись те предметы, что он трогал руками? Питер едва улыбнулся этой мысли, полотенце пришлось снова отжать. Кровь смешалась с ней и стала красной. Неужели лис был прав, ему мог бы понравится её вкус? В горле пересохло. На лице Старка царило глубокое умиротворение и покой. Не похоже, что он снова притворялся спящим. Поэтому пальцы осторожно прочертили линию на груди, в самом её эпицентре, обвели маленький темный сосок и поднялись выше, к шее, покрытой остатками крови. На пальцах осталась лишь пара капель. Питер растер её по подушечкам, а затем недоверчиво коснулся языком фаланги. На вкус и вовсе не похоже на человеческую кровь с её противным железным привкусом, скорее она напоминала собой живую воду. И правда вкусная. Поцелуи Тони были вкусными, кровь тоже. Что еще могло быть таким же вкусным? Полотенце противно задрожало в пальцах. Ну нет, не станет он его лизать. Вот еще. Ему вкус спермы-то не особо нравился, а тут кровь. Не будет, и всё тут. Парень коротко облизнулся, сглотнул липкую слюну. Ну разве что один разок и всё. Наклонившись он тихо выдохнул и забормотал под нос: — Что я делаю…что, черт возьми, я действительно собрался делать? Язык обнял собой кожу у яремной венки, собрал темные капли, и рот наполнился слюной, а в голове вдруг помутилось и словно на короткий миг выключили все лампочки. Питер не мог вспомнить, чтобы с таким остервенением и жаждой кусал кого-нибудь, целовал, впивался в волосы и ставил темные засосы. Лишь когда Тони издал тихий стон сквозь сон, он наконец опомнился и быстро отполз назад. Шея теперь была произведением искусства какого-нибудь современного художника. Вся в пятнах и отпечатках зубов. — Господи, — застонал парень закрыв полотенцем лицо. — Ты маньяк, Питер. Ты просто маньяк! Когда проснется, он же тебя замордует. Так…больше я ничего не облизываю. Полотенце. Полотенце. А следующим словом родившимся в голове было: брюки. Вот тут то мелкая дрожь его и накрыла. Нужно было проверить не было ли ран на ногах, а для этого нужно снять гребанные брюки. Ладно, он справится. Это просто БРЮКИ. Обычно он стаскивал их с любовников с такой легкостью, что позавидовали бы стриптизёрши. В конце концов, это ведь просто предмет одежды. Набравшись мужества, парень перехватил дрожащими пальцами ремень и поддел собачку ширинки, опустив её вниз с характерным звуком. Пришлось снова слегка поднапрячься, чтобы стянуть их вниз. Ботинки он отставил в сторонку. Вряд ли Старку сильно понравится если его одежду будут раскидывать по комнате, он ведь тот еще аккуратист. Брюки парень сложил и оставил на стуле, там же остались лежать пиджак и рубашка. Вернувшись назад он наконец поднял взгляд решаясь осмотреть ноги. Так сказать, быстро и по делу, ничего лишнего изучать он не планировал. Ран не было, зато какие красивые икры и бедра. Такие прям мускулистые. Задница должно быть еще круче. — А ну хватит, возьми себя в руки! — пришлось постучать себя по лбу. А взгляд, как приклеенный заскользил выше, замерев прямо на паховой области, прикрытой черными боксерами. Питер прикусил губы и глупо улыбнулся собственным мыслям. Ну…вдруг там тоже есть какая-нибудь рана. Мало ли? Следовало проверить. Он ведь всё делал из самых чистых побуждений. Ведь так? Пальцы поддели белую резинку и потянули плавно вниз. Питер издал нервный смешок, словно школьница. Это даже покруче того, что ему снилось. Гораздо круче. В спокойном-то состоянии он был крупным, сложно было даже представить, что будет в возбужденном. Удержаться от соблазна Питер не смог, захотелось его потрогать. Пальцы обняли ствол и обрезанную головку. Питер нащупал мелкие бугорки и удивленно приподнял брови. Это что-то новенькое. На чешую не похоже. Пальцы гипнотически заскользили снова взад, а затем вперед, трогая весьма приятные на ощупь особенности. Ему ответили такой же мягкой взаимностью и заинтересованностью. Под подушечками пальцев начал биться пульс, а из груди дракона раздалось низкое урчание. — Так, всё-всё. Теперь точно лишь полотенце. И самым честным образом он постарался выполнить задуманное. Обтирал плечи и предплечья Тони, его шею, грудь, живот и ноги, очень стараясь избегать и взглядом, и касаниями отдельной части. А во рту снова начала собираться слюна. Должно быть, наяву делать ему минет будет во много раз приятнее, чем то, что ему снилось. С другой стороны, Тони сейчас спал, а спал он потому, что едва не отдал концы. Из этого следует вывод — Питер извращенец. Он кивнул сам себе. — Да, у меня большие беды с головой. Пойду-ка я помоюсь, пока снова не учудил чего-нибудь.