и заблудшие обломки души соберутся вновь

Вэй Усянь смотрела на то, как Лань Ванцзи надевает на клыкастую какие-то волшебные наручники, с тянущим чувством тревоги. Даже если ей тысячу раз повторят, что девочка совсем не девочка, а существо, возможно, даже старше ее, Вэй Усянь, последняя не сможет отделаться от гадкого чувства внутри. А вампирша, судя по всему, прекрасно умела считывать эмоции, потому что по пути из дома старосты держалась преимущественно Вэй Усянь: прячась от взора Лань Ванцзи, дуя губы и пытаясь разжалобить. И это работало. — Как тебя хоть зовут? — Меня никто не называл, — ответила девочка, сжимая в кулаках чужое платье, расшитое талисманами. — Я всю жизнь сама по себе. — Сама по себе… — задумчиво повторила Вэй Усянь, натянуто улыбнувшись. — А это не так уж плохо, да? — Как сказать, — девочка пожала плечами. — Не из чего было выбирать, знаешь ли. Вэй Усянь кивнула, обратив внимание на то, что девочку, кажется, ее слова задели. — Буду звать тебя… Сяо Шэнмин. — А?! — Разве плохо для такой хрупкой, но бойкой кровопийцы? — Вэй Усянь улыбнулась, оттягивая щеку девочки пальцами. — Тебе нужно побольше есть, чтобы вырасти большой и сильной. Они обе не обратили внимания на то, как внимательно Лань Ванцзи прислушивалась к их разговору. Так как та шла впереди, Вэй Усянь и Сяо Шэнмин в какой-то момент даже показалось, будто та уже далеко. Однако, стоило Вэй Усянь взять на себя ответственность в выборе прозвища для нечисти, как Лань Ванцзи остановилась и бросила в Вэй Усянь взгляд, от которого повеяло явным неодобрением. — Что? Что такое? — Вэй Усянь, широко распахнув глаза, замерла, пока вампирша пыталась вырваться из ее рук и стереть прикосновение. Лань Ванцзи не ответила, но Вэй Усянь четко представила, как девушка выплевывает ей в лицо громкое: «Раздражаешь!» Лань Чжань часто так делала в том, другом мире. Пришлось снова напомнить себе, что той Лань Чжань давно нет. Эта — другая, со своей уникальной историей и судьбой. Невольно поежившись, Вэй Усянь схватила вяло сопротивляющуюся девчонку за запястье и потащила за собой, избегая внимательного взгляда. Сяо Шэнмин же на это возмущенно зашипела и неуклюже побежала следом, пытаясь не отставать. Спустя какое-то время, проведенное в молчании, Вэй Усянь начала осознавать, что что-то не в порядке. Взгляд, брошенный на Лань Ванцзи, которая выглядела чересчур напряженной даже для себя, подтвердил некие догадки, и только маленький вампиреныш в юбке ничего не замечал, недовольно пыхтя себе под нос проклятия. — Готова поклясться, что это дерево мы проходили уже раза четыре, — решилась Вэй Усянь выразить свои опасения. — Мы заблудились, что ли? Стало только тревожнее, когда Лань Ванцзи не стала опровергать ее слова. Сяо Шэнмин же фыркнула, ковыряя носком сапога песок под ногами. — Как можно заблудиться в этом захолустье? Тут два с половиной дома и сарай. — И тем не менее… — Вэй Усянь постучала по губе указательным пальцем, внимательно оглядываясь. — Что-то тут неладно. — Ты права, — неожиданно сказала Лань Ванцзи, разворачиваясь к ним лицом. Встревоженным, нахмуренным лицом. Не в такой ситуации Вэй Усянь хотелось услышать эти слова. От понимания, что их тут всего трое, и вовсе стало не по себе — ну что за компашка? Малолетняя кровопийца, переселенка, почти ничего не знающая о здешнем мире, и эта гордая Лань, для которой самое большое удовольствие в жизни — кого-нибудь отругать. Нет, серьезно, Вэй Усянь чувствовала себя маленькой девочкой, которой очень нужна была мама. Не вот это вот все. — Хотите сказать, мы тут застряли? — Сяо Шэнмин рассмеялась, глядя на них, как на лохушек каких-то. Вот пигалица! — Тоже мне заклинательницы. Может, и меч у тебя деревянный? — Даже деревянным я с легкостью отрублю тебе голову, — холодно заметила Лань Ванцзи, что заставило Сяо Шэнмин юркнуть за юбку Вэй Усянь, дрожа от ужаса. Закатив глаза, Вэй Усянь схватила малявку за руку и наказала: — Будешь злить эту женщину — нам обеим не жить. Так что закрой рот. Вышеупомянутая женщина, кажется, не собиралась спорить с этим высказыванием, что только навевало жути. В тюрьме такие, как Лань Ванцзи, обычно были в шоколаде, находясь на вершине своего собственного Олимпа и имея кучу последователей, а вот таких, как Вэй Усянь, в основном держали за ручную шавку. Но, справедливости ради, были роли и похуже. За свою девственную тушку приходилось биться не на жизнь, а на смерть, чтобы она такой и оставалась. Смахнув горечь воспоминаний, Вэй Усянь вдруг осознала, что ее перерождение в этом странном, загадочном мире — скорее подарок, нежели проклятье. Все лучше смерти, ведь так? — Идем, — Лань Ванцзи прервала ее мрачные мысли своим еще более мрачным видом. Спустя время стало очевидно, что идти в любую из сторон было абсолютно бессмысленно — в конце концов они все равно оказывались там, откуда начинали. Чертовщина как есть. Это безусловно напрягало, но Вэй Усянь верила, что Лань Ванцзи обязательно что-нибудь придумает, а она, так и быть, красивая рядом постоит для моральной поддержки. Вот только Лань Ванцзи совершенно не спешила делиться мыслями об их спасении, и Вэй Усянь, до последнего не желая это признавать, все же поняла: дело дрянь. — Пора писать завещание? Лань Ванцзи не ответила на дурацкую шутку, словно и не слышала чужих слов. Она вообще последние полчаса не обращала на своих спутниц внимания, предпочитая медитировать на голой земле с закрытыми глазами. Сперва Вэй Усянь подумала, что она таким образом подключает свои магические штучки-дрючки и ищет выход. Но что-то как-то не впечатлило. Раз так, решила Вэй Усянь, хмуро поглядывая на двух бесполезных союзниц, справляться будем сами. Вот так всегда, ни на кого нельзя положиться! Черта с два она позволит какой-то непонятной херне лишить ее второго шанса на жизнь! Сначала она эту херню найдет, а потом, так и быть, всех спасет, и не надо благодарить… Энтузиазма было выше крыши, а вот идей кот наплакал. Вэй Усянь в этом мире только-только научилась правильно надевать всю эту дикую многослойную одежду без психов; о каких-либо заклинаниях и речи не шло, тем более тех, с помощью которых выбираются из временной или пространственной петли. Ведь она была из другого мира, что делало ее абсолютно бесполезной для решения таких вот каверзных задачек. С другой стороны, то, что она иномирка, могло и на руку сыграть. Нужно было только посмотреть на ситуацию современным взглядом человека из двадцать первого века… Сяо Шэнмин свернулась в клубок на куске тряпки, заменившем ей лежанку, в облике кошки. Лань Ванцзи продолжала заниматься своим любимым занятием — беззвучно всех ненавидеть. А Вэй Усянь пошла на разведку, и ее даже никто не хватился. Сперва она обошла парочку пустых домов, которые попали под петлю бесконечной дороги, на которой они застряли. Дома те были очевидно жилыми, только жителей было не видать. Дом старосты, к сожалению, в петлю не попал; с другой стороны, они хотя бы не застряли здесь с разлагающимся трупом. — Кто такая А-Лин? — эта мысль возникла в голове внезапно, хотя Вэй Усянь совершенно не думала в этом направлении секунду назад. В руке она держала найденный в чужой спальне бледно-розовый платок с вышитыми в углу лотосами. Красивая вещица. И как только мысль появилась в голове, от нее было уже не отделаться. Может, это был ключ к спасению? Теперь это была не просто новелла, а новелла-детектив, ну конечно! Где-то в мешочке цянькунь как раз завалялась одна дряхлая, найденная под кроватью лупа… Не то чтобы это было так необходимо, но для солидности пойдет. Новоиспеченный детектив Вэй Усянь начинала свое расследование… Она перерыла все шкафы, книжные полки и даже вспорола несколько подушек в надежде найти иголку в стоге сена. Задача усложнялась тем, что она совершенно не знала, что именно искала. Поэтому приходилось заглядывать даже в самые необычные места: в покрытые паутиной углы, тазы с грязной посудой и другие, не менее неприятные участки. — Чем ты занимаешься? Роясь в мусоре, вытирающая задницей пол Вэй Усянь не сразу поняла, что кто-то еще появился в доступном глазу радиусе. А когда услышала голос, испугалась, подпрыгнула и случайно вывернула мусор прямо на себя, что нисколько не сделало ее более пристойной в глазах возвышающейся над ней заклинательницы. Лань Ванцзи даже бровью не повела, не выказывая отвращения, однако и руку подавать не спешила, чтобы помочь подняться. Вэй Усянь и сама не хотела пачкать ее своими грязными прикосновениями, но укол обиды почувствовала все равно. — В отличие от тебя, я пытаюсь нас спасти! — она гордо подняла подбородок, стряхивая с себя бесполезный хлам. Лань Ванцзи все же приподняла немного брови. — Копанием в мусоре? — Иногда даже мусор может быть полезным, вот только, к сожалению, не этот… — она легко признала поражение, вздохнув. — Я тут все облазила вдоль и поперек — и ничего полезного. Как такое возможно? В кино всегда находится хотя бы самая жалкая подсказка! — Что такое кино? Вэй Усянь отвела взгляд и тихонько, оправдывающимся тоном заблеяла: — Ну… Это такое… Такое большое, популярное… Неосязаемое… Лань Ванцзи развернулась на пятках и пошла в одной ей известном направлении, не став дослушивать. Вряд ли она действительно хотела услышать ответ. — Скажи мне, что ты придумала, как вытащить нас отсюда! — спустя некоторое время, потраченное на то, чтобы привести себя в порядок, Вэй Усянь присоединилась к Лань Ванцзи. Та в это время ловко обустраивала лагерь прямо посреди дороги. Кровопийца вставать отказывалась, даже когда ее неаккуратно, вместе с тряпкой, переложили в другое место — только недовольно шикнула, закрывая лапой морду. — Не придумала. Нет нужды. От удивления брови Вэй Усянь поползли на лоб. — Что значит нет нужды? Хочешь сказать, что проблемы нет? За нами кто-то придет? Или к утру все станет нормальным и мы сами выберемся? Лань Ванцзи, усевшись на бревнышко около сооруженного на скорую руку костра, лениво махнула рукой. — Тебе здесь не нравится? — Конечно не нравится, мы же здесь застряли! — Но мы свободны, — не согласилась Лань Ванцзи. Когда ее обычно прямые, словно линия горизонта, губы вдруг изогнулись в самой настоящей улыбке, шокированная до глубины души Вэй Усянь рухнула на колени и, схватив Лань Ванцзи за плечи, затрясла их, внезапно подрагивающие будто от холода, с такой силой, на которую только была способна. — Что ты такое несешь, Лань Ванцзи?! Что с тобой не так?! Мы не свободны, мы заперты на этом крохотном участке земли, словно крысы в клетке! Как ты можешь быть такой спокойной, почему не ищешь способ выбраться?! Ты не хочешь вернуться домой?.. Судя по отрешенному взгляду, каменное сердце Лань Ванцзи эта пламенная речь не заставила дрогнуть ничуть. Она лениво смахнула с себя чужие руки и, усевшись поудобнее, протянула к костру свои ледяные ладони. — Я дома. Вэй Усянь потеряла дар речи и дала себе срочную пощечину, надеясь, что это приведет ее в чувства, но боли будто не было, зато был страх — нарастающий, заставляющий дрожать от понимания, что теперь никто ей тут не поможет. Пусть эта Лань Ванцзи была не той, которую Вэй Усянь знала в своем мире, они достаточно долго общались в этом, чтобы понять: с Лань Ванцзи что-то не так. Вэй Усянь ни за что бы не поверила, что гордая, талантливая и преданная своему клану девушка вдруг по своей воле решила остаться посреди нигде, еще и в такой дурацкой компании. И эта ее улыбка… Лань Ванцзи не умела улыбаться! Она никогда этого не делала! Да Вэй Усянь думала, что она робот! Ужасные подозрения подтвердились, когда попытки привести в чувства еще одного члена компании ни к чему не привели: Сяо Шэнмин просто-напросто не удавалось растормошить, будто та неожиданно впала в кому. Попытки Вэй Усянь напоминали издевательство над животным, за которое зоозащитники в родном мире сожгли бы ее заживо на ритуальном костре. Что-то повлияло на их разум. Одна спала как убитая, вторая, словно под гипнозом, грела руки у костра и будто бы на глазах превращалась в лед. Губы Лань Ванцзи растрескались, словно покрытые тонкой морозной паутиной. Сама же Вэй Усянь кроме страха за их жизни не чувствовала никакого давления на разум и не могла понять, отчего так. Попытки докричаться до Лань Ванцзи привели лишь к тому, что заклинательница окончательно закрылась, явно не желая слушать чужой голос, и погрузилась в медитацию, не меняя позы. Схватившись за голову, Вэй Усянь не сдержала яростный вопль. Очень хотелось кого-нибудь избить. — Кто такая А-Лин? — прошептала она. — Думай, Вэй Усянь, думай… «Сзади!» Вэй Усянь рефлекторно пригнулась, когда над ее головой пролетел сшибающий с ног ветряной поток, и одним плавным движением развернулась. А? Кто это сказал? Прямо перед ней появился кто-то четвертый, явно не имевший членство в их маленьком женском клубе из трех человек. Незнакомая фигура была высокой, облаченной в черные, струящиеся по земле одеяния. Широкие плечи и узкие бедра, черный плащ, сверкающие в полутьме глаза. Лицо, закрытое чем-то наподобие здешней балаклавы. — Ты еще что за хмырь? — нахмурилась Вэй Усянь, внимательно следя за фигурой и ее даже самыми незначительными передвижениями. Хмырь запустил в нее новый ветряной поток, заставляя конкретно так пропотеть в попытке увернуться. Потом еще один, и еще, и снова — никогда такого не было, и вот опять. В конце концов от всей этой беготни Вэй Усянь так запыхалась, что приготовилась отрывать от своего платья кусок ткани, чтобы вскинуть ее в воздух наподобие белого флага и потребовать переговоры. — Лань Ванцзи, меня тут, между прочим, убивают! Не поможешь? — ни на что особо не надеясь, Вэй Усянь увернулась от очередного сгустка ци. — Лань Чжань! Ноль реакции. Такими темпами от Вэй Усянь останется только лужа крови и слез. Что же делать, что же делать? Не умеет она так же махаться, как этот мужик! Рукопашка еще могла бы прокатить, но не уговаривать же ее врага теперь поменять тактику, надавив на сострадание? У тех, кто нападает исподтишка, сострадания кот наплакал. — Да что тебе от меня надо?! — завопила Вэй Усянь, спрятавшись за один из домов, которые еще не так давно тщательно прочесывала на наличие улик. Такой себе из нее детектив получился. А вот груша для битья вышла что надо, на алиэкспрессе у таких рейтинг пять и ноль. — Какое плохое зло я тебе сделала? Мужик, давай договоримся… Внезапно бесконечные попытки продырявить бедную Вэй Усянь приостановились — можно было немного перевести дух. Но почему вдруг перерыв? Враг выдохся, или это речи Вэй Усянь произвели на него впечатление? — Почему ты сопротивляешься? — вдруг раздался высокий, но все-таки мужской голос с долей хрипотцы. — Неужели тебе не о чем мечтать, нечего желать? — А? — Вэй Усянь ничего не понимала. — Моя пыльца никогда меня не подводила, это все ты! Ты должна была навсегда уснуть… Стало немного понятнее, но от подробностей Вэй Усянь все же не отказалась бы. — Да что-то спать совсем не охота! Про кофеин слыхал? — съязвила Вэй Усянь. Необходимо было срочно выудить из врага побольше ценной информации, пока хлипкая крыша над ее головой не обломалась от очередной безжалостной атаки. — Что, не смог провернуть со мной свои закулисные махинации, и пришлось самому явиться? А ты не думал, что поступаешь подло? — Заткнись, человек! Я должен был заставить Му Яна страдать! Вы сами виноваты, что пришли слишком рано — еще день, и все было бы кончено! Вэй Усянь яростно выдохнула, хмуря брови. — Да ты совсем спятил! Твой Му Ян давно дух испустил! Он ж труп! Мертвее мертвого! — Но его душа осталась целой! А он не заслуживает того, чтобы переродиться! Бум-бум-бах — и укрытие Вэй Усянь развалилось, как и надежда на адекватный диалог. Враг предстал перед ней во всей красе: с ярко горящими яростью глазами и в позе, не намекающей на перемирие вот ничуть. — Этот человек должен был навсегда исчезнуть для всех трех миров, но тут явились вы. Я всегда недолюбливал заклинателей, но никогда их не трогал, однако вы двое… перешли мне дорогу. Без обид, девчонка, но сегодня ты встретишь свой конец… Поднявшись на ноги, Вэй Усянь встретилась взглядом с высоким мужчиной, чьи глаза полыхали яростью и скорбью. Видок у нее был тот еще, однако она не хотела встретить свои последние минуты на коленях, моля убийцу о помиловании, поэтому выражение ее лица оставалось спокойным и даже в какой-то степени смиренным. Ярость в глазах напротив немного поутихла — видима толика жалости все-таки была не чужда даже таким вот бешеным психам. — Может, мы с Лань Чжань и перешли тебе дорогу, нарушив твои злодейские планы, но что тебе сделала вампирша? Мужчина бросил короткий взгляд на спящую недалеко кошку, и этого крохотного момента Вэй Усянь было достаточно, чтобы снова смыться. На этот раз она побежала не в укрытие, а к Лань Ванцзи, которая все так же не подавала никаких признаков понимания происходящего. — Ты все равно не убежишь от меня! — донеслось вслед вместе с новым ударом — сгусток разрушительной ци ударил прямо рядом с пяткой, заставляя бежать быстрее. — Просто прими свою судьбу! — Как… пафосно, — задыхаясь, пробормотала Вэй Усянь себе под нос и наконец упала рядом с Лань Ванцзи на колени. Она уже поняла, что ее враг не большой любитель бега, поэтому знала, что у нее есть секунда-другая на то, чтобы что-нибудь придумать, прежде чем он снова приблизится. — Лань Чжань, — она положила руку на плечо девушки и обнаружила, что оно тут же окрасилось кровью. Но она совсем не заметила, как поранила собственную руку, совсем не почувствовала боли! — Лань Чжань, я знаю, что там, где ты сейчас, тебе очень хорошо, но ты должна понять, что реальность здесь! — Вэй Усянь прижалась лбом к чужому плечу и продолжила на выдохе: — Подумай вот о чем: если сейчас ты не поможешь мне, то мы все умрем. Ладно мы с девчонкой, но ты о брате своем подумай! Что с ним будет, если ты погибнешь? Ты не можешь с ним так поступить! Ты не можешь так поступить со мной! Нельзя тебе умирать, нельзя, не опять, не в мою, блять, смену! Ветер отбросил ее в сторону, как какую-нибудь тряпичную куклу, и Вэй Усянь шустро перевернулась на бок, кашляя кровью. Боль была такой далекой и почти ненастоящей, что Вэй Усянь на миг показалось, что она спит. И сейчас, вот совсем скоро, она проснется в своей старой общажной комнате, куда после пар Лань Чжань занесет ей теплых булочек и коричный латте. Будто за плечами никогда не было ни горя, ни тюрьмы, ни этого странного, короткого, но такого необычного путешествия в другой мир. — Умри же наконец, — чужой голос звучал разбито и в то же время устало. Вэй Усянь ухмыльнулась окровавленными губами, понимая, что напоследок нехило так помотала этого хмыря. В дрожащую руку вложили меч с холодной рукоятью, и Вэй Усянь резко дернулась, скосив взгляд вбок. Едва шевеля заледеневшими губами, Лань Ванцзи, наконец очнувшаяся и растянувшаяся по земле, словно все силы потратила на то, чтобы доползти до нее, почти беззвучно произнесла: — Давай, как тренировались… По позвоночнику как будто шибанули током. Увернувшись от атаки, что должна была стать для нее смертельной, Вэй Усянь поудобнее перехватила тяжелый (в несколько раз тяжелее тренировочного!) меч и, вложив всю силу в удар, бросилась вперед, прямо на врага. Тот, очевидно, этого не ожидал, оттого не успел увернуться, и меч рассек чужую плоть так легко, словно сгусток плотного дыма. Вот только… это и был дым. Тело этого мужчины состояло именно из него: из черного густого дыма, в котором растворилась атака Вэй Усянь, как и все ее надежды. Лань Ванцзи, приподнявшись на локте, прошипела сквозь зубы ругательство, что показывало, насколько плотно они увязли в этом дерьме. Черный дым снова соединился в тело, чей хозяин громко рассмеялся. — Меня даже забавляет то, как отчаянно вы цепляетесь за свои жалкие жизни. В другой день я бы, может, вас и пощадил, но увы, не сегодня. Ногти Вэй Усянь впились в ладони до крови. — Кто такая А-Лин? — снова спросила она, но на этот раз вовсе не у себя. Несмотря на то, что из-под маски были видны только глаза, по ним легко можно было отследить, как переменилось лицо у этого человека. Или кто он там, раз у него вместо тела блядский дым. Читер гребаный! — Что ты сказала? — прошептал он. — Кто такая А-Лин? — повторила Вэй Усянь уже более уверенно, понимая, что все это время думала в нужном направлении. — Это ведь из-за нее ты все это затеял? — она ничего не знала наверняка, могла только гадать и блефовать. — Вы с Му Яном девушку не поделили? Или, может, она была твоей дочерью? Его дочерью? Она мертва, я права? Это он убил ее? Или это сделал ты? — Заткнись! — лишь с помощью Бичэня удалось отразить атаку, которая все-таки заставила Вэй Усянь на несколько метров отскочить назад, ступнями проехавшись по песку, будто на лыжах. — Закрой свой рот, не смей произносить ее имя! Му Ян — чудовище, он не заслуживал А-Лин, как не заслуживал ее я. Она… она была совсем молодой! Она была достойна всего самого лучшего, я хотел жениться на ней! Но этот ублюдок не хотел отдавать ее такому, как я, и он сделал так, чтобы она не досталась мне, потому что он осквернил ее, опорочил, отнял ее невинность… Он — монстр. — Это так, — ответила Вэй Усянь, чувствуя, как от услышанного к горлу подкатила тошнота. — Но разве ты — лучше? — Что? — растерялся мужчина. — Ты убийца. Думаешь, убийца заслуживал А-Лин больше, чем насильник? — Н-но я… — он яростно замотал головой. — Ты не понимаешь! Я просто желал мести, это не делает меня чудовищем! Вэй Усянь хотела было ответить, но вдруг замерла с приоткрытым ртом, чувствуя, как ускорилось сердцебиение. Ее жизнь закончилась на том моменте, когда у нее отняли Лань Чжань, и только мысли о мести помогали ей жить дальше. Когда месть свершилась, она почувствовала такое невероятное умиротворение, что его нельзя было сравнить даже с дозой, которой она однажды ширнулась в какой-то подворотне в попытке забыться. Но что потом? А потом наступило опустошение. Цель жизни была выполнена, и жить ей стало незачем. А самое ужасное — она легко это приняла и спокойно, даже с радостью позволила у себя эту жизнь отнять. Считала ли она себя чудовищем?.. — Делает, — решительно сказала Вэй Усянь, шагая вперед. — Это делает тебя чудовищем. Я и ты — мы оба монстры, гонимые жаждой мести. Но знаешь, что… — Вэй Усянь посмотрела на свою кровоточащую ладонь… «Совсем же не болит. Почему?..» Ухватившись за елозящую перед глазами мысль, она оскалилась, словно тигр перед нападением. — В отличие от тебя, я знаю цену жизни. Лань Чжань… — она перевела взгляд на едва соображающую, дрожащую от холода девушку. — Не прощаюсь. Одним плавным движением Вэй Усянь повернула лезвие меча в свою сторону и, вложив немало силы, пронзила им собственную грудь. В отличие от раненной руки, эта боль была больше похожа на настоящую, но Вэй Усянь верила, что все поняла правильно. Ну, почти верила. — Вэй Усянь! — испуганный возглас Лань Ванцзи разразился на всю округу. Хотелось сказать ей «Не бойся», только не менее испуганная Вэй Усянь не могла пошевелить губами, стремительно падая во мрак… Перед падением она молилась. *** Приходить в себя после еще одной смерти было даже как-то забавно, но выдавить из себя смешок не получилось — вместо этого Вэй Усянь закашлялась, садясь. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что они все еще находились в доме старосты, откуда, возможно, даже не уходили? Не то чтобы Вэй Усянь была уверена на все сто в том, что, вонзив в себя меч, не умрет уже окончательно, но она сделала ставку, и та сыграла. Она очнулась. Первым делом Вэй Усянь подошла к телу Лань Ванцзи, которое лежало на полу на спине со сложенными на груди руками. Как труп, ей-богу. Коснувшись девушки, она поняла, что та просто ледяная, и начала с силой трясти ее за плечи, но это не возымело успеха: несмотря на все попытки, Лань Ванцзи оставалась спящей. Тогда она внимательнее оглядела заклинательницу, и кое-что привлекло ее взгляд. Лицо и одежда Лань Ванцзи были покрыты какой-то блестящей хреновиной, что скорее всего и было той пыльцой, о которой говорил их сумасшедший недруг. Краем рукава Вэй Усянь аккуратно вытерла пыльцу со лба и щек мертвенно бледной девушки, после чего, мысленно извиняясь, стала стягивать с нее верхние слои одежды. И, о чудо, это, наконец, сработало: чужие веки зашевелились, и уже через мгновение Вэй Усянь столкнулась с осоловелым взглядом янтарных глаз. — Вэй Усянь?.. — Для тебя просто Вэй Ин, — с облегчением Вэй Усянь улыбнулась. — С пробуждением, спящая красавица. Лань Ванцзи села, держась за голову. Узрев свои одеяния отдельно от своего же тела, она приподняла брови в удивлении, и Вэй Усянь, испытывая какое-то неправильное удовольствие, проследила взглядом за тем, как чужие уши медленно налились алым цветом. — Мы в доме старосты, — это был не вопрос. — А где?.. — а вот это уже вопрос. — Без понятия, — Вэй Усянь пожала плечами. — Когда я очнулась, любителя бросаться мини ураганами здесь не было. Но мы его найдем, — с уверенностью сказала Вэй Усянь. — И когда это случится, я с удовольствием, с твоего позволения, вобью его тупую башку в какую-нибудь подходящую поверхность. Лань Ванцзи долго смотрела на нее, ничего не отвечая. Просто смотрела: с сомнением, без холода, долго и глубоко, словно пытаясь разглядеть что-то, доселе незнакомое. И Вэй Усянь молча смотрела в ответ, любуясь знакомыми, яркими, мягкими линиями, родными очертаниями, трепетно сохраняя их в своей памяти, как делала всегда. Лань Ванцзи была самой красивой девушкой, которую она когда-либо встречала за обе свои жизни. Телом и душой; снаружи и внутри. В итоге их зрительный контакт прервала именно Лань Ванцзи, опуская взгляд на свой меч, что лежал под рукой. В ее глаза вернулся холод. А еще злость. — Как ты могла поступить так безрассудно? Ты никак не могла знать, что не умрешь. — Я поняла, что мы во сне, и это был самый быстрый и действенный способ проснуться. — Ты не могла знать наверняка! — рявкнула Лань Ванцзи, заставляя Вэй Усянь вздрогнуть. — Ты могла умереть! Так-то оно так, но получилось же! И зачем так орать? Вэй Усянь даже поморщилась невольно, чувствуя, как чужое беспокойство проникает в собственную грудь. Не говорить же Лань Ванцзи, что она просто доверилась интуиции и внутреннему голосу. — Но я жива, и ты тоже. Так что лучше скажи спасибо и перестань сыпать упреками… хотя бы, пока не вернемся домой. «Домой», — подумала Вэй Усянь, хмыкнув. А есть ли у нее дом?..