и заблудшие обломки души соберутся вновь

Виновник происшествия нашелся в соседней комнате. Оказалось, что этот высокий мужчина в черном плаще в реальности представлял из себя всего-то крохотную бабочку, застрявшую в таком обличье в силу почти полностью истраченных способностей. — Фэйри, духи земли, — объяснила Лань Ванцзи, доставая из мешочка цянькунь небольшую деревянную шкатулку, частично украшенную узором из вырезанных на ней незнакомых символов. — Очень редкие существа, утратившие свое могущество несколько веков назад во время войны с демоническими тварями. Встреча с ними — большая редкость. — Не такая уж и редкость, — хмуро подметила Вэй Усянь, злорадной ухмылкой провожая это крошечное создание в деревянный ящик. — Повезло же нам наткнуться на самого злобного из этих крылатых. — Думаю, это один из его обликов. Возможно, как раз настоящий. — Подумать только, мы все это время спали, потому что какая-то сраная бабочка насыпала нам на головы пыльцы! Это ж хрень какая-то! — Что все-таки произошло? — спросила Сяо Шэнмин, окончательно пробудившись и вновь приняв человеческий облик. — Кажется, я все проспала. — Скажи лучше за это спасибо, героиня Вэй Усянь всех нас спасла, — гордо вздернула подборок девушка, заслужив два не слишком благодарных взгляда. — А вообще… Она поделилась соображениями. — Значит, — подытожила Лань Ванцзи, мысленно составляя отчет начальству, — некую загадочную девушку, А-Лин, и этих двоих связывало что-то нехорошее… Здешний староста что-то с ней сделал. Со слов духа, возможно, совершил надругательство, из-за чего девушка скончалась. Покончила с собой? — Вполне вероятно, — кивнула Вэй Усянь и тоскливо поджала губы. — А может, он сам ее прикончил, чтобы не болтала. Лань Ванцзи прикрыла веки и вздохнула. — Это тоже возможно. Если фэйри в порыве мести принял свой первоначальный облик и заставил старосту погрузиться в сон, который медленно высасывал из него жизненные силы и душу впридачу, то это грубое нарушение закона и карается по всей строгости. Что касается Сяо Шэнмин, — услышав данное ею прозвище, Вэй Усянь улыбнулась, вспоминая, как категорически против этого была Лань Ванцзи еще совсем недавно. — Она была голодна и воспользовалась предсмертным состоянием… — Не воспользовалась состоянием, а съела то, что и так было давно приготовлено и накрыто на стол, — перебила Сяо Шэнмин и фыркнула, отворачиваясь будто в обиде. — К тому же вы сами сказали, что он был просто чудовищем. Разве я после этого не героиня? Может, снимете уже с меня эти свои цепи?! Лань Ванцзи, выслушав чужую тираду, снова приступила к подведению итогов: — Она была голодна и… — ее взгляд мимолетно коснулся девочки, прежде чем вернулся к Вэй Усянь. — И… Вэй Усянь мгновенно сообразила, что нарушительницей правил в одиночку и по собственной инициативе Лань Ванцзи хотелось становиться в последнюю очередь, оттого вовремя подставила дружеское плечо: — И ничего не сделала, потому что ее вообще там не было. Сяо Шэнмин, судя по ошарашенному лицу, не могла поверить своим ушам, переводя взгляд с заклинательницы с широкой улыбкой на ту, от чьей кислой мины язык в трубочку сворачивался. — Мы попали в ловушку фэйри вдвоем. Несмотря на возникшие… кхм, неудобства, удачно схватили нарушителя спокойствия, которому вообще не положено вмешиваться в людские дела и тем более людям вредить. Правда нашего драгоценного старосту мне совсем не жалко. Надеюсь, он и правда не переродится никогда. А если переродится, то какой-нибудь блохой — поделом! Лань Ванцзи спорить не стала, бережно пряча шкатулку с пленником внутри обратно в мешочек цянькунь. Развернувшись к молчаливой кровопийце, она все-таки нехотя, но сняла с нее наручники, стараясь только мышцами своего красивого лица выразить, как сильно ей все это не нравится. — И все? Так просто? Я правда могу идти? Вэй Усянь умилилась растерянному выражению ее лица и, поддавшись порыву, обняла Лань Ванцзи за талию, кивая с широкой улыбкой. Даже когда ее руку отшвырнули от себя с медвежьей силой, улыбка с ее лица не сошла, а даже будто бы засияла ярче. — Мы с Лань Чжань тебя отпускаем. А я отдельно разрешаю тебе время от времени есть, скажем, ну о-о-очень плохих ребят, — Лань Ванцзи метнула в нее наполненный яростью взгляд, — только если они при смерти… Хотя лучше, знаешь, никого не ешь. А-то она тебя из-под земли достанет и снова закует в наручники. И там уже я тебе не помощник. Так и распрощались. Несмотря на то, что ночная охота закончилась благополучно, на душе тревожно скреблись кошки. По дороге в орден после всего случившегося Вэй Усянь завела беседу, несмотря на общую усталость, захотев узнать, где во время заточения во сне находилась Лань Ванцзи. Судя по всему, пыльца фэйри погружала жертву в сон, где та постепенно теряла связь с миром. Этот сон был сотворенной самой жертвой реальностью, в которой она была счастлива так, как не могла быть в настоящей - той, которую они проживают день за днем. Вэй Усянь действительно было любопытно, в какой мир попала Лань Ванцзи в своем сне. Что могло заставить ее так легко отречься от реальности и позволить забыться. Но Лань Ванцзи, конечно же, не стала рассказывать, ведь это личное, а Вэй Усянь ей по сути никто. И это напомнило самой Вэй Усянь, что в этом мире у нее не было близких. Она снова была одна, сама по себе. Внезапно вспомнилась недавняя находка, за которой Вэй Усянь лениво полезла в карман, особо не ожидая ничего обнаружить. Но спустя мгновение на ладони уже лежал окровавленный платок с вышитыми цветами в самом углу. Остановившись, Вэй Усянь нахмурила брови и одними губами беззвучно заговорила: — Как же такое возможно — забрать что-то из сна? Этот платок… настоящий? — Что ты там бормочешь? — усталым голосом спросила Лань Ванцзи, которой из-за своей подопечной тоже пришлось притормозить. Она подошла чуть ближе, когда Вэй Усянь не уделила и толики внимания ее словам. — Что это? — Я нашла его во сне, — удивленно, будто не утверждая, а спрашивая, ответила Вэй Усянь и подняла голову, глядя на Лань Ванцзи пристально, с долей неверия. — Когда я шарилась по чужим домам, нашла этот платок. Подумала, вдруг он понадобится, и прихватила, а потом, видимо, запачкала кровью, когда руку поранила… Но мы спали. И раз этот платок сейчас при мне, это значит, что либо мы все-таки не спали… Вэй Усянь сглотнула. Лань Ванцзи мрачно закончила за нее: — Либо все еще спим. Девушки переглянулись, а потом отвели взгляды в разные стороны, не сговариваясь прижимаясь друг к другу спина к спине. Чертова заварушка! Чего еще от них хочет этот тупой злыдень? Разве они его не поймали? Разве не он сейчас чах в шкатулке в пыли и полной тьме? Лань Ванцзи думала о том же, поэтому, спохватившись, вытащила шкатулку наружу. Открывать ее смысла не было, так как от артефакта больше не исходило чужеродной энергии, которую необходимо было заточить. — Пусто, — Лань Ванцзи стояла к Вэй Усянь спиной, но это не помешало девушке понять, что ее подруга по несчастью была мрачнее тучи. — Нас надурили. Снова. — Ладно я, глупая и неотесанная с горшком вместо головы, — Вэй Усянь сложила руки на груди, не переставая настороженно оглядывать округу. Густой лес да сплошная грязь — выглядело абсолютно нормально. — Но ты, дражайшая будущая бессмертная, лучшая ученица среди всех остальных таких же, как ты, зануд… Как могла такое допустить?! Лань Ванцзи молча проглотила упрек, не желая ни оправдываться, ни ругаться. С тяжестью на сердце она признала, что брать с собой Вэй Усянь на это задание было плохой идеей. Она хотела научить эту бездарную представительницу заклинательского мира чему-нибудь полезному, а не обрекать ее на смерть из-за опасного редкого существа, которое играло с ними в кошки-мышки. Тем не менее Лань Ванцзи признала и то, что без Вэй Усянь могла быть уже мертва. Шутка вселенной или нет, но бестолковая девушка из клана Цзинь оказалась в этом задании намного полезнее лучшей ученицы клана Лань. — Прости, — все эти мысли сложились в одно слово, искренности которого было не занимать. Вэй Усянь тут же растаяла, как снежинка на распаренной коже. Как можно было не простить, когда сама Лань Ванцзи снизошла до извинений перед ее незначительной фигуркой в этом бренном мире? — Что мне твое «прости»? — усмехнувшись, Вэй Усянь на мгновение повернула голову, чтобы встретиться с чужим взглядом. — Вот выберемся отсюда — сводишь меня поесть туда, где люди знают, что означает слово «специи». И я прощу тебе все что угодно. Лань Ванцзи не успела ни согласиться, ни отказаться — сверху, свисающий с толстой ветки вниз головой, уже знакомый обеим девушкам дух земли прервал их беседу своим появлением. — Мне нравится, как вы все еще думаете, что сможете спастись. Забавно. Вэй Усянь почувствовала, как плечи Лань Ванцзи напряглись там, где они соприкасались. — Какого черта тебе от нас нужно, чудик крылатый? — не сдержавшись, рявкнула Вэй Усянь. — Твоя мамочка недолюбила тебя в детстве? Дух земли, сузив глаза, одним слитным движением перевернулся на ветке так, чтобы сесть на нее по-человечески, и сложил руки на груди. — Что мне твои жалкие попытки вывести меня из себя? — скучающе протянул он, глядя на двух напряженных пленниц сверху вниз. — Да и знаешь, что… У меня хотя бы была мать. А как насчет тебя? От расползшейся по коварному лицу, больше не скрытому маской, улыбки в сердце Вэй Усянь поселилась жгучая ненависть. Она понятия не имела, откуда этот ущербный знал, куда давить, но уже яростно желала ему сгинуть в пучинах адского пламени. Когда поверх ее локтя легла ладонь Лань Ванцзи, Вэй Усянь поймала себя на том, что встала в стойку перед прыжком. Она собиралась прыгнуть так высоко, как никогда прежде, чтобы оставить на смазливом юношеском лице симметричную пару фиолетовых кровоподтеков. Но Лань Ванцзи, оценив силы противника, не позволила ей стать самоубийцей и оттащила себе за спину. Теперь была ее очередь вступать в переговоры. — Есть ли какой-то шанс, что ты отпустишь нас по доброй воле? Юноша на дереве вскинул брови. — А? — Ты слышал, — Лань Ванцзи смотрела на него без ненависти или презрения, но так сухо и безэмоционально, что будь Вэй Усянь на месте чудика, то предпочла бы вариант с презрением. — С какой стати мне отпускать вас? Что такого вы можете мне предложить, чтобы хотя бы заинтересовать? А-Лин мертва, старый ублюдок на полпути в Диюй — я теперь одинок, как лебедь без пары, на всю жизнь таким и останусь. Несмотря на то, что речь его была действительно печальной, тревожащей старые раны Вэй Усянь, ей самой было ничуть его не жаль. Даже после сказанного она с радостью выпотрошила бы этого мерзавца, посмевшего совершить попытку отнять у нее Лань Ванцзи во второй раз. — Мы действительно не можем дать тебе ничего из того, чего бы ты желал, но и наша гибель не принесет тебе радости. Если бы А-Лин видела тебя сейчас, думаешь, она была бы счастлива узреть, во что ты превратился? — Вэй Усянь выглянула из-за плеча Лань Ванцзи, подмечая, что противный дух, вроде как, задумался над ее словами. — Ее линия жизни прервалась слишком рано — она не успела сделать многое из тех вещей, о которых мечтала в жизни. Почему бы тебе не подумать о том, что это за вещи, и не сделать их вместо нее? Ради нее. Примерно несколько минут человек, сидящий на дереве в напряженной позе, молчал, обдумывая услышанное. По его лицу невозможно было понять, к каким выводам он приходил — оно оставалось пустым, не выражающим эмоций. Но Вэй Усянь верила, что у них с Лань Ванцзи еще был шанс выкрутиться. Не этот, так другой. Оставалось только надеяться, что та чушь, что она несла, заденет нужные струны этой черствой прогнившей душонки. В конце концов, дух земли ловко спрыгнул с пружинистой ветки и, не обращая внимания на вынутый из ножен меч, направленный в его сторону, сказал: — Я покажу вам кое-что. *** Вот уже несколько долгих минут Вэй Усянь пыталась оправиться от внезапно появившихся спецэффектов: небо поменялось с землей местами, все закрутилось-завертелось, и вот, избавившись от половины внутренних органов в кустах у чьего-то забора, Вэй Усянь смогла выпрямиться и стереть с губ остатки своего позора. Лань Ванцзи телепортацию со спецэффектами перенесла гораздо легче, однако видок у нее тоже был не первой свежести. Казалось, она бы с удовольствием рухнула в обморок, да гордость не позволяла потерять лицо. Дух земли же, глядя на них с презрением, только и мог, что топать ногой в нетерпении. Вэй Усянь, глядя на него, чувствовала, как растет ее ненависть к этому типу с каждым этим «топ-топ». Еще пару таких, и она отгрызет ему ногу… Наконец прийдя в себя, девушка все-таки обвела взором местность, чтобы понять, где они очутились после всех манипуляций с ее бедным желудком. Перед ними стояло несколько непримечательных домиков, окруженных лесными зарослями. Глушь, одним словом. Вэй Усянь уже собиралась было задать какой-нибудь вопрос, ответ на которой мог прояснить ситуацию, когда из одного дома вдруг вышла молодая девушка лет пятнадцати на вид. Ее платье было старым и потрепанным — складывалось впечатление, будто она донашивала его сразу за несколькими сестрами, если они у нее, конечно, были. Прическа у незнакомки была простенькой — такие обычно носили девушки в деревнях. Чтобы и выглядело симпатично, и не мешало работать. Вот только на макушке у девушки красовалась заколка, вылитая из чистого золота — на такое у Вэй Усянь глаз был наметан. И что-то подсказывало ей, что заколка была чьим-то подарком, ведь никак не могла девушка в таком неказистом платье купить ее себе сама. Девушка улыбалась, выбегая на крыльцо. Схватившись за полы платья, она засмеялась и голыми ступнями спрыгнула на траву. Сразу следом за ней, смеясь тоже, но чуть тише, выбежал юноша с растрепанным пучком на макушке, который едва удерживала пара деревянных палочек. — А-Лин, ты бы хоть обулась, глупышка! — юноша встал на крыльце, сложив руки на боках, и с нежностью посмотрел на хихикающую девушку. — Вдруг простудишься? — В таком случае Фэнфэн обязательно спасет бедняжку А-Лин от хвори, будет ухаживать и заботиться о ней, — мечтательно пропела девушка. — А-Лин не видит причин обуваться. Фэнфэн, одно лицо с их новым другом, духом земли, в ответ лишь закатил глаза, продолжая широко улыбаться. А тот, который привел их сюда, спал с лица, наблюдая за самим собой и покинувшей мир живых девушкой со стороны. — Неужели это воспоминание? — спросила Вэй Усянь, чувствуя нарастающую под ребрами тоску, которая заставила ее поближе подойти к Лань Ванцзи. Так спокойнее. Тот, чье прозвище было Фэнфэн, не отрывая взгляда от воспоминания кивнул. Тогда Лань Ванцзи, не возражая, когда рука Вэй Усянь сжалась чуть выше ее локтя, повернулась корпусом к духу земли и спросила: — Зачем мы здесь? — Хочу, чтобы вы увидели, какой она была. Увидели, что случилось. Ведь теперь, когда ее нет, мне кажется… — он на секунду прикрыл веки, замолкая. — Кажется, будто ее никогда и не было. Лань Ванцзи обернулась к Вэй Усянь со сложным выражением лица. Вопросительно подняв брови, Вэй Усянь одними губами спросила: «Что же делать?». Тем временем воспоминание изменилось: пространство вокруг посерело, а картинка остановилась, будто поставленный на паузу черно-белый фильм. Фигурки двоих улыбающихся друг другу людей исчезли, а за ними исчезли и дома, трава, улица. На смену им пришло помещение в серо-зеленых тонах, внутреннее убранство которого напомнило Вэй Усянь дом старосты — до того, как там все стало после смерти Му Яна. Сам Му Ян, восседающий в своем кресле, тяжело дышал, а физиономия его была красной от едва сдерживаемого гнева. На полу прямо перед ним, преклонив колени, стояли двое, держась за руки. Сердце Вэй Усянь сжалось, как и рука на плече Лань Ванцзи. Она почувствовала, что сейчас увидит что-то, чему не обрадуется. — Пожените нас! — сказала мужская фигура, не поднимая головы. Голос прозвучал твердо, но в конце все же дрогнул, словно говорящий мог в любую секунду задрожать от страха перед рослым мужчиной на возвышении. Женская фигура молча сжала чужую ладонь в своей чуть крепче, подбадривая. Золотая заколка в ее волосах красиво переливалась в свете свечей. Му Ян же ничего не отвечал, глядя на двоих с презрением, но старался изобразить равнодушие. Его физиономия напомнила Вэй Усянь лицо заведующей детского дома, который она так ненавидела. Будь ее воля, этот дом вместе с заведующей утопали бы в огне, дайте только спичку. — Сун Цзинфэн… Ты понимаешь, о чем просишь, неблагодарный мальчишка? — Понимаю, господин! Я прошу вас о милости, прошу понимания, что этому недостойному человеку никто и никогда не был и не будет так дорог, как ваша драгоценная А-Лин! Моя просьба действительно может показаться вам оскорбительной, ведь я всего лишь безродный конюх, однако я обещаю, что пробьюсь по службе и обязательно стану достойным мужем для А-Лин. — Отец, — сама А-Лин отважилась поднять голову, сталкиваясь с тяжелым, придавливающим к земле, темным взором. — Мы действительно любим друг друга… — Молчать! — рявкнул Му Ян так, что вздрогнули все: и двое из воспоминания, и Вэй Усянь вместе с ними. — Вы, глупые дети, считаете, что знаете, что такое любовь? Превосходно. Только все это чушь собачья. Никогда я не думал, что моя младшая дочь станет для меня столь сильным разочарованием, — на этих словах плечи повесившей голову А-Лин заметно дрогнули. — Никогда не думал, что она пойдет против воли отца, которого, как оказалось, совсем не уважает… — Отец… — надрывно прошептала девушка, подползая ближе к возвышению. — Отец, не говорите так, прошу. Я безмерно уважаю вас, как никого другого. Но неужели мое уважение к вам и желание пойти своей дорогой рядом с этим человеком так несовместимы в ваших глазах? Разве… разве вы никогда не любили? Му Ян вздохнул. — Заткнись, право слово. Твоя судьба давно предрешена, ты это прекрасно знала. Но посмела сойтись с этим сопляком за моей спиной, а теперь еще просишь о милости? На жалость давишь своими слезами, девчонка? У твоей матери никогда не получалось, но она все пыталась и пыталась… Даже хорошо, что ее больше нет. — Не говорите так! — возмутилась девушка, несмотря на страх. — Да как же можно?!.. — Господин, послушайте, — Сун Цзинфэн, очевидно, попытался сгладить углы между отцом и дочерью. — А-Лин ни в чем не виновата… — Не желаю ничего слушать, не желаю, не желаю, — Му Ян замахал руками, отворачиваясь. Прямо как ребенок! — Убирайся с глаз моих, кто-нибудь, уведите его! Сопротивляющегося Цзинфэна вмиг оттащили от сжавшейся в комочек А-Лин, как бешеного пса от куска мясного рулета. Под его вопли Му Ян встал со своего места и, схватив дочь прямо за волосы, поднял вверх ее заплаканное лицо. Вэй Усянь заметила, что даже у Лань Ванцзи выражение лица изменилось, отражая жалость к этой бедной девушке. Про себя ей было нечего говорить — внутренности горели от обиды и ярости, было просто невыносимо наблюдать за этим дальше, но она продолжала. — Я ведь говорил тебе, дочь, что твою судьбу, как судьбы твоих сестер, решаю я. Мой дорогой друг, которому я обещал тебя, как только исполнится шестнадцать, вот-вот приедет навестить нас. И что я ему скажу? Что ты, словно последняя портовая шлюха, променяла его на какого-то оборванца? — стерев слезы с нежного лица, он обманчиво мягко закончил: — Раз так хочешь замуж, будет тебе свадьба. Зря я не поженил вас еще тогда, пару лет назад. Что ж, будет мне уроком. Как только Фухуа приедет, сразу сыграете свадьбу. Женские рыдания и мужские ошарашенные крики стали последним, что узрели заклинательницы, прежде чем картинка снова остановилась. А когда она начала меняться вновь, Вэй Усянь жалобно попросила у стоящего столбом Сун Цзинфэна: — Пожалуйста, остановись. Мы… увидели достаточно! — Правда? — хмыкнул Сун Цзинфэн, медленно поворачивая голову к Вэй Усянь. В его глазах застыли невыплаканные слезы. — Будет нечестно, если эта картина будет сниться в кошмарах только мне. Поэтому вы будете смотреть дальше. — Какая картина? — безжизненно, с долей ужаса спросила Лань Ванцзи. Казалось, она начала понимать что-то, на что намекал Сун Цзинфэн, но чего пока не осознавала Вэй Усянь. Мир снова изменился, являя взору чужую спальню. Красные свадебные цвета полностью затопили пространство: начиная украшениями, заканчивая цветом постельного белья. От вида кровати посередине комнаты к горлу Вэй Усянь подступил ком, и она опустила взгляд вниз, на свои руки, чувствуя, как они задрожали. Она не могла поверить в то, что этот чудик с фамилией Сун хочет показать им свое самое ужасное воспоминание, в котором А-Лин… и этот… Да, все так и было. Сун Цзинфэн, не настоящий, а из воспоминания, спрятался под окном и все это время смотрел, как плачущую девушку, сжимающую в кулаке платок с вышитыми на нем лотосами, избавляют от свадебных одеяний и навсегда лишают шанса стать его, Сун Цзинфэна, женой. Этот Фухуа, невольно подметила Вэй Усянь, был даже старше отца самой А-Лин, и, в отличие от нее самой, бледной, как полотно, он происходящим явно наслаждался. Вэй Усянь просто не смогла дальше смотреть на чужие мучения, отворачивая голову. Но подметивший это Сун Цзинфэн, уже настоящий, вдруг оказался рядом в считанные секунды и, схватив за подбородок, насильно повернул его в нужном направлении, крича прямо в ухо: — Смотри! Узри ее волю! Я был там, смотрел до самого конца, и ты тоже! Будешь! Смотреть! Лань Ванцзи незамедлительно вытащила меч из ножен, но рассекла лишь воздух. Сун Цзинфэн все еще был неуязвим, распадаясь на туманные ошметки при любой попытке коснуться, хотя сам мог касаться кого угодно как ему вздумается. Читер, читер, читер!!! — Не трожь ее! — свирепая Лань Ванцзи вновь тщетно атаковала. — Убери прочь свои грязные руки! Ты ничтожество! Ты мог защитить ее! — Как я мог ее защитить?! — с безумным блеском в глазах расхохотался молодой мужчина. — Я умолял ее сбежать со мной, но она отказалась! Она не хотела подводить отца, считала себя обязанной жизнью этой гниде, а ведь он даже не мог купить ей новую одежду при своем же богатстве! — Значит, нужно было уводить силой! Нужно было хоть что-то сделать! — Разве я не сделал?! — Вэй Усянь почувствовала, что пальцы на ее подбородке сжались с такой силой, словно сейчас раздробят кость, но попытка избавиться от мучительного и мерзкого прикосновения не увенчалась успехом. — Она предала нашу любовь, отказалась от меня! Ну почему, почему она не стала бороться?! Ведь я был там, видел, как противно ей было делить с ним ложе! Видел в ее глазах желание покончить с этим! И я… Я покончил! Лань Ванцзи опустила меч. Вэй Усянь, почувствовав, как с кожи пропало ненавистное прикосновение, тут же рухнула ей под ноги, тяжело дыша, как будто Сун Цзинфэн сжимал не подбородок, а ее горло. Присев на корточки, растревоженная Лань Ванцзи крепко обняла ее за плечи, пряча от сумасшедшего духа всем своим телом, и подняла ненавидящий взгляд вверх. — Ты все-таки убил ее. Все это время… это был ты. Вэй Усянь с широко распахнутыми глазами схватилась за полы чужого белоснежного жуцюня, сжимая их до побелевших костяшек. — Ты и правда… монстр, — прошептала она, не оборачиваясь к тому, к кому обращалась. Жуткий смех стал ей ответом. В конце концов, даже если они сегодня умрут, Вэй Усянь была счастлива увидеть последним именно лицо Лань Ванцзи, которая так яростно защищала ее от всего мира. От невыносимой картины из прошлого, от ужасного человека из настоящего, от одиночества перед будущей смертью. Жаль только, что из-за этого счастья Лань Ванцзи придется умереть тоже. — Может, и так, — пробормотал Сун Цзинфэн, глядя куда-то сквозь пространство. — Я совершил ошибку, позволив А-Лин сделать собственный неправильный выбор, не став препятствовать ее глупой преданности. И совершил снова, когда, поддавшись ярости, решил отнять ее жизнь, погубил и навсегда потерял. Я совершал и совершал ошибки, потому что это свойственно жалким людишкам вроде вас! А я, глупец, пытался влиться, стать одним из вас, будто тигр, надевший костюм муравья, — отсмеявшись, он посерьезнел в один миг: — Вы так ничего и не поняли, верно? Впрочем, довольно разговоров. Вэй Усянь уже не слушала его, поднимая тревожный взгляд на Лань Ванцзи. В чудесных глазах напротив она видела свое жалкое отражение и полное отсутствие желания продолжать бороться. Вэй Усянь ее понимала, ей тоже надоело пытаться достучаться до этого монстра. Раз уж он убил собственную возлюбленную, неужели их двоих пощадит? Сделав глубокий вдох и собравшись с мыслями, Вэй Усянь схватила удивленную Лань Ванцзи за щеки холодными ладонями и улыбнулась, чувствуя, как слезы потихоньку собираются в уголках глаз. — Лань Чжань, Лань Чжань… — зашептала она быстро, не зная, сколько времени у них осталось. — Знаешь, ты вовсе не такая черствая, как я говорила. И у тебя определенно есть сердце. Я даже верю, что оно у тебя большое и доброе, намного лучше моего. А еще ты очень умная и совсем не зануда… Ну, разве что немного, но тебе идет! — зрачки Лань Ванцзи расширились, а брови немного приподнялись, но не в удивленном, а больше в каком-то страдальческом выражении. — И вообще я беру назад все плохие слова, что тебе когда-либо говорила. Ты… — Вэй Усянь проморгалась, пара слезинок скатились по щеке, почему-то только по одной. — Ты потрясающая. Замечательная. Самая лучшая. Пожалуйста, когда ты переродишься, никогда не забывай об этом, хорошо? Проживи долгую жизнь! — в конце концов Вэй Усянь закричала, обращаясь больше к богам и судьбе с этой просьбой, нежели к самой девушке, которую держала мертвой хваткой. А затем ее голос опустился до едва слышного, полного мольбы, шепота: — Хотя бы один раз… Доживи… До старости… Спустя мгновение поверх ее ладоней легли две другие, теплые и немного шершавые от мозолей. Вэй Усянь шмыгнула носом, поджимая губы, пытаясь сдержать то ли рыдания, то ли неуместную улыбку. — Вэй Ин, — Лань Ванцзи внезапно приблизилась, под ошарашенный вздох прижимаясь лбом к чужому и прикрывая веки. — Вэй Ин… Незаметно для возвышающейся над ними фигуры, Лань Ванцзи уложила в ладонь Вэй Усянь талисман, слабо вспыхнувший в серости пространства. Еще через мгновение свет перед глазами погас. Это был третий раз, когда Вэй Усянь умерла. *** Или нет?! Да это издевательство какое-то!!!