и заблудшие обломки души соберутся вновь

Сяо Шэнмин скучающе теребила косички: сначала левую, потом правую, а затем сразу обе. В ее взгляде можно было прочитать всемирную скорбь. Ей было очень скучно, очень грустно и очень голодно. Она вообще-то не выбирала, кем ей родиться. И вовсе не было питание всякими задохликами пределом ее мечтаний. Просто вот так вот получилось, что она родилась чудовищем, и приходилось кое-как этот статус поддерживать. Те две девушки, одетые в белое, показались Сяо Шэнмин просто дурочками. Неужели и правда поверили, что она, природой созданная для всяких темных делишек, вдруг все бросит и встанет на светлый путь? Ха, как бы не так! Она же не дурочка, как эти две… Кстати об этих. — Вэй-У-Сянь и Лань-Ван-Цзи, — по слогам произнесла девочка, глядя на две бледные, измученные физиономии. — Знали бы вы, насколько тяжелые. И вроде худые совсем, явно недоедаете. Неужели это я такая слабая? Ах, бедные мои руки… Погладив урчащий живот, переваривающий трепыхающуюся перед смертью бабочку, Сяо Шэнмин подумала, что больше никогда в жизни не будет есть такую дрянь. Даже ради спасения чьих-то жизней. *** Пробудившись, Вэй Усянь обнаружила себя лежащей на твердой каменной поверхности. Она не спешила двигаться или открывать глаза, пытаясь осознать, действительно ли жива, действительно ли проснулась по-настоящему. Все эти сны внутри снов здорово потрепали ее не привыкшую к подобному психику, и теперь тяжело было понять, настоящей ли была реальность очередного пробуждения. Лежа с опущенными веками на неудобном холодном полу, лишь под головой чувствуя легкую мягкость, она прислушалась к окружающим звукам. Где-то совсем рядом заскрипели звуки костра, и тепло, исходящее от него, согрело правый бок. Вэй Усянь услышала тихие перешептывания. — Твои слова имеют смысл, — голос Лань Ванцзи заставил сердце бодрствующей Вэй Усянь сжаться, словно его крепко заковали тугими цепями. Жива. Жива! — Но это… — ее голос заметно дрогнул, — это было необязательно. — Обязательно — не обязательно… — лениво протянул второй голос. — Сделанного не воротишь. И не то чтобы эта дырявая моль смогла утолить мой голод. — Ты помогла нам, — ответила Лань Ванцзи спустя несколько секунд обдумывания чужих слов. — Думаю, я смогу не остаться в долгу. — О чем ты? Когда за этой фразой не последовало ответа, Вэй Усянь приоткрыла один глаз. Притворяться спящей больше не хотелось, особенно когда Лань Ванцзи собиралась сделать что-то глупое, а Вэй Усянь нутром чуяла, что так оно и было. Пытаясь разглядеть происходящее, она краем глаза подметила, что под головой у нее лежала скомканная белая ткань, напоминающая верхние мантии клана Гусу Лань. — Что это вы делаете? — спросила она, поднимаясь на локтях. Лань Ванцзи, встретив ее удивленный взгляд, лишь кивнула в подобии приветствия. И только сложенные домиком брови выразили облегчение, которая она почувствовала, убедившись, что Вэй Усянь наконец пришла в себя и вполне себе в порядке. А Сяо Шэнмин тем временем беззастенчиво высасывала ее жизненные силы, о чем свидетельствовало яркое голубоватое свечение, исходящее из пораненного запястья Лань Ванцзи прямо в клыкастый рот. — Какого хрена… — ошеломленно прошептала Вэй Усянь, подрываясь на ноги. Зря. Ее неготовое к такому тело покачнулось, а голова закружилась. Впрочем, устоять на ногах все же вышло, а значит, можно было продолжать ругаться. — Лань Ванцзи, ты сошла с ума? Ты же отдаешь ей годы своей жизни! — Не совсем так, — не согласилась упрямица, качнув головой. — Я отдаю только жизненную энергию, которая со временем восстановится благодаря золотому ядру. Нет нужды так волноваться. — Кто сказал, что я волнуюсь? — тут упрямиться начала уже Вэй Усянь, сложив руки на груди и отвернувшись. Чувствуя, как собственное тело предает ее алеющими скулами, Вэй Усянь и вовсе отвернулась. — Раз хочешь — отдавай. Только не пойму, когда это ты с нечистью дружбу начала водить… Оторвавшись от трапезы и сыто облизнувшись, Сяо Шэнмин ответила: — Вообще-то, насколько я помню, это именно ты тут распиналась, что я вовсе не плохая и вполне себе имею право на существование… — Это было до того, как ты покусилась на жизненные силы Лань Чжань! — чуть ли не рычала Вэй Усянь в ответ. — Ищи себе пропитание где-нибудь на стороне! И чем дальше, тем лучше! — Вэй Ин, — строго произнесла Лань Ванцзи, и Вэй Усянь замерла, мгновенно теряя спесь. — Будь снисходительнее. Она избавила нас от Сун Цзинфэна раз и навсегда. — Каким таким образом? — Она его… съела, — лицо Лань Ванцзи выражало что-то между ужасом и удовлетворением. Вэй Усянь же просто села там, где стояла, и, спрятав лицо в ладонях, несдержанно расхохоталась на всю округу. Сун Цзинфэн, против которого не могли ничего противопоставить две заклинательницы прославленных орденов, пал от руки вампира в пубертате. Да проходя по мосту через реку Найхэ, этот Сун Цзинфэн сгорит от стыда, не достигнув и середины! Ха-ха-ха, так ему и надо! — Если вам интересно, на вкус мотылек был так себе — как луковая шелуха. Без этого знания, впрочем, жилось как-то приятнее. — Хорошо-хорошо, крылатый гаденыш повержен, — отсмеявшись, Вэй Усянь уселась поудобнее в позу лотоса, наблюдая за тем, как Лань Ванцзи бинтует запястье. — Но кто-нибудь мне объяснит, как мы снова очутились во сне? Разве мы не проснулись тогда, в доме старосты? Закончив с перевязкой, Лань Ванцзи тяжело вздохнула. Как бы ни старалась девушка строить из себя возвышенную заклинательницу, она оставалась человеком, которому свойственно чувствовать усталость. И ее изможденный вид вызывал внутри Вэй Усянь болезненные спазмы где-то под ребрами. — Проснулись. Ненадолго. — Почему же уснули вновь? — К сожалению, мне не достает знаний, чтобы полностью понять сложившуюся ситуацию, — замолчав ненадолго, она поджала губы, как если бы произнесенная фраза затронула те струны души, что отвечали за собственную беспомощность. Очевидно, что Лань Ванцзи не очень-то любила это чувство и всегда старалась усердно учиться ради того, чтобы в нужный момент быть способной прийти на помощь при любых невзгодах. Помочь соответвующим знанием, нужным советом или достаточной мощью, с упорством тренируемой годами. Но даже она не была сверхчеловеком, которому все было ни по чем. Только если Вэй Усянь это понимала, то Лань Ванцзи отрицала душой и сердцем. — Могу лишь предполагать, — раздраженно продолжила девушка, пряча взгляд в складках белых одеяний. — Что-то с ним было не то. Шкатулка, в которую я его посадила, и древние печати на ней должны были удержать его силу, но почему-то не сумели. Сдерживающим печатям не под силу обезвредить существо только первого уровня, но духи земли относятся ко второму. Если не брать во внимание тот факт, что освободиться он просто не мог… В какой-то момент нашего путешествия нас снова затянуло в сон. Сяо Шэнмин посчастливилось избежать нашей участи и наткнуться на наши бессознательные тела, пока над ними порхал развоплотившийся дух. Дальше ты знаешь. Кротко улыбнувшись, Вэй Усянь присела рядом с девушкой лицом к костру, оставляя совсем крохотное расстояние между их плечами. — Ты удивительная женщина, Лань Ванцзи, — сказала она, наблюдая за оранжевыми искорками, танцующими перед глазами. — В твоих словах так много горечи и вины, что дурнота охватывает мой бедный желудок. Самобичеванием ты ничего не изменишь — наоборот, только сильнее расстроишься. Но ведь будь на нашем месте кто-то другой — каков шанс, что этот кто-то справился бы лучше? Сама ведь говорила, что эти чудо-мотыльки древнее некуда! И раз уж даже книги не знают, как с ними бороться, то откуда знать тебе? Повернув голову, Вэй Усянь увидела, что взгляд Лань Ванцзи замер на ее лице, и смущенно почесала нос. «Дырку просверлишь!» — захотелось в шутку упрекнуть, да только момент вдруг показался таким внезапно интимным, что она побоялась его испортить. Зато Сяо Шэнмин, которой, казалось, больше ничего было не страшно в этой жизни, вдруг зашелестела где-то рядом: — Мне не нравится чувствовать себя третьей лишней, эй! Да и разве вам не пора собираться в путь? Лань Ванцзи тут же поспешила отвернуться, не замечая, как Вэй Усянь надула губы, собираясь разразиться тирадой. — Нам действительно пора. И, даже рта не успев раскрыть, Вэй Усянь подумала, что для тирады время неподходящее. *** По возвращении на горную вершину первым делом Вэй Усянь порывисто прижалась щекой к двери своего домика в попытке обнять. Не верилось, что все закончилось, что вот они — почти ставшие родными стены, скучная безвкусная обстановка, паршивая пресная еда! Наконец-то! Кто бы мог подумать, что она так соскучится по всему этому? Лань Сичэнь, встретивший их после путешествия, переговаривался с сестрой в сторонке, и захоти Вэй Усянь их подслушать, то труда бы это не составило, однако ей совсем не было дела до их тайных разговоров. Она вовсю наслаждалась знанием, что угроза смерти миновала, и чувством безопасности, которое дарили ей виды зеленой лужайки у дома. Обернувшись к хмурым родственникам, она присела на крыльцо и сдула с глаз челку. Лань Сичэнь поглядывал на нее как-то странно, будто Вэй Усянь резко обзавелась дополнительной парой ушей. Это немного обидело — может, она после путешествия и выглядела слегка потрепанной, но ведь у нее было оправдание! Они чуть не умерли! Лань Ванцзи аккуратно придержала брата за локоть, привлекая внимание к себе, и Лань Сичэнь, задержав хмурый взгляд на Вэй Усянь, вернул его сестре. Та, не менее хмурая — даже более! — прошептала ему что-то совсем неслышно и, плотно сжав губы в полоску, развернулась на пятках, убираясь прочь. Вэй Усянь удивил этот странный этюд. О чем говорили брат с сестрой? Что их так расстроило? И в чем она сама провинилась, в конце концов? Что бы ей ни предъявили, она отказывалась снова стоять перед стеной послушания на коленях! Она будет биться за справедливость до последнего вздоха, понятно?! — Госпожа Вэй, — голос Лань Сичэня увел ее от напряженных раздумий, возвратив в реальность. Казалось, ему было неловко говорить, смотря сверху вниз, поэтому Вэй Усянь поднялась на ноги и обратилась в слух. — Ванцзи коротко рассказала мне о вашем походе, и от лица нашего клана я приношу вам свои извинения за то, в какой опасности вы оказались. — Пустое, — отмахнулась Вэй Усянь. — Главное, что все позади. Неужели ты из-за этого расстроился? Нет, я чувствую, что дело в другом. О чем вы шушукались? Вэй Усянь подметила, что обращалась к Лань Сичэню неформально большую часть времени, но вовсе не потому, что не уважала его. Скорее всего роль сыграл тот факт, что Лань Сичэнь был очень молод, и пусть Вэй Усянь в этом мире была младше него, в своем-то она прожила подольше юноши, что возвышался над ней, значительно превосходя в росте. Да и, кажется, Лань Сичэнь не возражал. Фамильярное отношение Вэй Усянь лично для нее создавало впечатление, будто они давние приятели. У Лань Ванцзи был хороший старший брат, Вэй Усянь была в этом уверена. Поэтому от такого приятельства не отказывалась. — То, о чем мы говорили, касается вас напрямую, однако я не стану раскрывать эту тайну без дозволения младшей сестры. Придет время, и, возможно, завесу тайны приоткроет она сама. Юноша выглядел слегка потрясенным. Глядя на Вэй Усянь, он будто видел нечто, что от взора самой девушки было скрыто за семью печатями. Под этим взглядом вдруг стало даже неуютно, и Вэй Усянь поспешила проверить, на месте ли ее одежда. — Говоришь загадками — это у вас в крови, я погляжу, — она фыркнула. — Что ж, раз никто не собирается меня посвящать в семейные тайны, я, пожалуй, пойду отдыхать. Лань Сичэнь кивнул и коротко поклонился, прощаясь. Какое-то время Вэй Усянь смотрела ему вслед, провожая взглядом удаляющуюся высокую фигуру, а переступив порог, повалилась на кровать прямо в одежде и тут же уснула. На этот раз по своей собственной воле и не боясь, что во сне смерть снова протянет к ней свои жадные когтистые руки. *** На несколько следующих дней Лань Ванцзи полностью исчезла из поля ее зрения, будто Вэй Усянь ее попросту выдумала и в этом мире не было никакой девушки с необычными светлыми глазами из другого мира. Не давали погрузиться в эти мрачные мысли только редкие упоминания чужого имени адептами, которые сновали то тут, то там по своим делам. У самой Вэй Усянь дел не было. На общие занятия она не ходила по той причине, что ношу ее обучения полностью взвалила на свои плечи одна небезызвестная заклинательница, которая так внезапно испарилась из радиуса видения. А кроме учебы эти зануды здесь почти ничем другим не занимались, разве что базовыми потребностями, такими как еда и сон. После занятий Вэй Усянь обычно находила Цзян Яньли, и тогда они вместе прогуливались по Облачным глубинам, болтая и посмеиваясь. Так как смеяться в этом средоточии праведности и смертной скуки было строго запрещено правилами, улыбки и смешки прятались за широкими белыми рукавами. В одну из таких прогулок, являющихся для Вэй Усянь отдушинами, девушке показалось, что за поворотом мелькнула знакомая фигура, стоило только перевести туда расфокусированный взгляд. Но уже спустя секунду она напрочь потеряла эту мысль, возвращаясь к беседе с Цзян Яньли, которая, казалось, совсем не заметила заминки. Ей хотелось побольше узнать о фэйри, и эта мысль привела Вэй Усянь в библиотеку как раз в то время, когда адепты усердно учились, поэтому никто не мог помешать ее тяге к знаниям. Никто, кроме отсутствия каких-либо упоминаний этих существ во всех книгах, в которые Вэй Усянь заглянула. Сразу стало как-то досадно из-за отсутствия интернета, где можно было найти все что угодно. Но то было в ее родном мире, а в этом можно было довольствоваться только толстыми книгами, которые не рассыпались от старости лишь потому, что за ними тщательно ухаживали. На одиннадцатый день без Лань Ванцзи на горизонте Вэй Усянь обратилась к Лань Сичэню за помощью. — Почему я не могу найти информацию о духах земли ни в одном доступном источнике? — начала она сразу раздраженным тоном. Но это раздражение было направлено вовсе не на ни в чем не повинного юношу, а на его сестру, которая бросила Вэй Усянь на произвол судьбы и чахлость от скуки и безделия. «Раз носишь такую же фамилию, то будь добр — отдувайся за нее!». — Разве я не имею права знать о том, что приключилось со мной на охоте? Знать, как в случае повторения не упасть, так сказать, в грязь лицом? Лань Сичэнь вздохнул. — Эта информация находится в родовой библиотеке Гусу Лань. Только те, в ком есть кровь правящей семьи, могут туда войти. — С чего вдруг? — удивилась Вэй Усянь. — Разве эта информация может как-то навредить? Я ведь не из дурных побуждений интересуюсь. — Я в этом нисколько не сомневаюсь, госпожа Вэй, — заверил ее Лань Сичэнь искренне, но взгляд все-таки отвел. — Просто такие правила. — Правила, правила, правила… — бубня себе под нос, Вэй Усянь направилась прочь. — Надоели со своими правилами. Такими темпами вы вымрете, когда введут новые правила «нельзя прикасаться», «нельзя смотреть», «нельзя дышать». Нельзя, нельзя, нельзя… Боги милостивые, обратите свой взор на этот клочок земли и обрушьте сюда божественную волю, иначе я сама ненароком тут всех поубиваю к чертям собачьим… Родовая библиотека была совсем невпечатляющей: лишь небольшое, непримечательное здание, ничем не отличающееся от обычного дома — наверняка для отвода глаз. Любой мог полюбоваться ею издалека или даже постоять на крыльце, пытаясь найти какое-нибудь отверстие, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на тайные сокровища ордена, только никто, конечно же, этого не делал. Туда нельзя было войти кому попало. Скорее всего, доходягу, которого заметили бы у входа, немедленно притащили на ковер к Лань Цижэню, заставив каяться в покушении на тайные знания до посинения. И ведь неважно, что войти туда этот несчастный все равно бы не смог! Вэй Усянь сама не понимала, зачем сюда явилась. Коснувшись рукой входа, Вэй Усянь обнаружила на нем печать, что являлась барьером между таинственной обителью и простыми смертными. Вопреки ожиданиям, печать совсем не вела себя враждебно по отношению к Вэй Усянь, и та, долго не церемонясь, решительно толкнула дверь, позволяя уличному свету проникнуть в помещение. — … И что? Все так просто? Все эти россказни были всего лишь пустыми словами для запугивания? Дверь поддалась, внутри загорелось несколько настенных ламп, и Вэй Усянь, вспоминая слова Лань Сичэня про родство с правящей семьей, лишь понадеялась, что это всего лишь какая-то ошибка и она вовсе не является ребенком еще одного правящего члена заклинательского мира. Вэй Усянь задержала дыхание, лениво размышляя о том, что ей, вероятно, стоит все же свалить отсюда побыстрей, но как только выдохнула, то сразу отбросила эту мысль куда подальше. Ступая по полу осторожно и бесшумно, девушка касалась древних корешков таинственных книг кончиками пальцев, чувствуя нечто, похожее на предвкушение. Хотелось, пока позволяли, вкусить как можно больше запрещенных знаний. Обнаружилась и дверь в подвал, который наверняка прятал в себе еще больше тайн, чем можно было представить. Внезапно напало головокружение от такой вседозволенности, но Вэй Усянь вовсе не спешила брать себя в руки. Вот сейчас, закатав рукава, она возьмет да прочтет каждую запретную строчку, чтобы утереть нос этим выскочкам с самомнением до небес! Даже их сложные надежные печати не смогли остановить женщину, которая была готова на такое вопиющее преступление, как проникновение в святая святых без дозволения. Может, в этом диком мирке сила любопытства и упрямства была куда мощнее любого заклятия… Но лишь один единственный шаг она успела сделать в темноту подвала, когда на плечо легла сильная рука, крепко сжимая и оттаскивая Вэй Усянь от желанной тайны на несколько шагов назад. — Вэй Усянь! — в светлых глазах, что так давно не уделяли ей внимания, танцевали яростные блики. — Двадцать три! — Что?.. — растерялась девушка, растирая занывшее от пронзившей боли плечо. — Двадцать три правила ты нарушила, лишь переступив порог этого места! — Лань Ванцзи вовсе не собиралась сбавлять тон, едва не шипя на нее, словно ядовитая змея. — У тебя совсем отсутствует понятие совести! Ты хоть представляешь, что тебе грозит за то, что ты сюда проникла?! Хоть представляешь, что с тобой сделают старейшины, узнав, что ты покусилась на тайные знания нашего клана?! Об этом Вэй Усянь как-то вовсе не подумала. Никто не должен был ее поймать! Нахмурившись и вздернув подбородок повыше, она спросила: — А как ты узнала, что я здесь? Спесь Лань Ванцзи не исчезла полностью, однако было заметно, что девушка стушевалась от прозвучавшего вопроса. Естественно, что Лань Ванцзи, не желая отвечать на вопрос, делать этого и не будет. Поэтому Вэй Усянь не удивилась, когда ее вышвырнули из библиотеки без ответа. Упав на спину, Вэй Усянь коротко простонала и завозилась на земле. Лань Ванцзи тем временем запечатывала вход заново, стоя к ней спиной, которая была напряженно ровной. — Ты просто средоточие безнравственности и непослушания! Буря, как она есть! — А ты бесчувственный сухарь, и что? Разве я виню тебя? — Закрой рот! — Да что ты так переживаешь? — не понимала Вэй Усянь. — Что такого со мной сделают за это? Закончив с дверью, Лань Ванцзи медленно обернулась и посмотрела в небо. То, стремительно тускнея, обратилось эпицентром серости и мрачности. Казалось, вот-вот хлынет дождь. — Что сделают? — внезапно понизив голос до шепота, Лань Ванцзи покачала головой. Ее лицо выражало смесь из смирения и досады. — Дисциплинарный кнут и мгновенное изгнание. — Что?.. Вэй Усянь всего раз слышала о дисциплинарном кнуте, и этого раза ей было вполне достаточно, чтобы понять, какова боль лишь от одного удара настигнет несчастного при столкновении этого орудия и кожи, будь на ней хоть сотня слоев одежд. Кнут рассекал кожу до костей, навсегда оставляя шрам, который ничто и никогда не залечит до конца. Будучи уродливым, он навсегда останется напоминанием о совершенном преступлении, болезненной пыткой до последнего вздоха. — Н-но разве дисциплинарный кнут не применяется только к истинным адептам клана? Приглашенных учеников ведь нельзя так… наказывать… — Даже нашим правилам не чужды исключения, — ровным голосом ответила Лань Ванцзи, вдруг снова превращаясь в куклу без мимики. — Мне жаль. Вэй Усянь мгновенно подорвалась на ноги и подскочила к девушке. — Но ты ведь можешь умолчать это! Не выдавать меня! Я ведь ни одной книги открыть не успела, разве заслужила такое? Гром разразился на округу звериным рычанием, и первая дождевая капля упала прямо на щеку Лань Ванцзи, формируя подобие слезы. Следующая упала на лицо Вэй Усянь, и будь их положение менее напряженным, она бы наверняка с удовольствием пошутила что-нибудь по этому поводу. Но было как-то не до шуток. — Мой долг перед старейшинами не позволяет мне скрывать такое, — Лань Ванцзи отвернула голову, чтобы спрятаться от чужого пронизывающего взгляда, но Вэй Усянь не собиралась сдаваться так просто и сделала шаг вбок, чтобы точно попадать в поле чужого зрения. — Я не прошу тебя отказаться от долга перед ними, я прошу смилостивиться надо мной, — Вэй Усянь сжала свои плечи руками в подобие объятия, выглядя совсем уж жалко. — Мое золотое ядро вовсе не такое, как у тебя, оно слабее в тысячу раз! Я попросту не выдержу удара и погибну! Не лучше в таком случае просто пронзить мое сердце Бичэнем прямо сейчас, чтобы не обрекать на смерть в боли и страданиях? Маска, под которой было так просто прятать чувства, в мгновение ока треснула и разлетелась осколками: Лань Ванцзи широко распахнула обрамленные влажными ресницами глаза, ее розовые губы дрогнули. — Что… что ты такое говоришь? Дождь хлынул в полную силу так резко, что не заметить этого было попросту невозможно, и моментально пронзивший тело холод отрезвил Вэй Усянь как никогда лучше. Она понимала, что Лань Ванцзи нужно убедить сохранить секрет во что бы то ни стало, даже если это значило силой надавить на ее доброе сердце. А оно было добрым, действительно было, просто количество слоев брони, в которые оно было завернуто, не позволяло другим увидеть это так, как видела Вэй Усянь. — Я говорю, что предпочту умереть от твоих рук, — это было чистой правдой. Вэй Усянь совсем не хотелось умирать, но такой способ, если нужно было выбирать, ее устраивал больше других. — Хочешь, отними мою жизнь прямо сейчас, — она придвинулась ближе, видя в глазах напротив ужас, перемешанный с презрением. — Или молчи вовек. — Это нечестно, — почти выплюнула Лань Ванцзи, тоже делая шаг вперед. Их лица оказались настолько близко друг к другу, что Вэй Усянь чувствовала на мокром от холодного дождя лице яростно-обжигающее дыхание. — Ты считаешь, что можешь мной управлять, Вэй Усянь? Считаешь, что мне есть до тебя дело?! — А это не так? — Вэй Усянь наклонила голову вбок, наслаждаясь видом эмоциональной бомбы, в которую Лань Ванцзи постепенно превращалась. — Не так. Ты глупа, раз считаешь, что… — Да-да, я глупа — конечно, глупа. Перестань уже повторять все эти обидные слова, которыми ты пытаешься меня ранить, Лань Ванцзи. Я и так все это знаю! Не нуждаюсь я в твоих напоминаниях! Лань Ванцзи будто растерялась, смахивая с лица влажные дождевые дорожки. — Ранить? Я не… — Разве? — Вэй Усянь печально улыбнулась. — Сдается мне, ты сильно ненавидишь меня. Наступило молчание. Вэй Усянь прислушивалась к рычанию грома и стуку дождевых капель о землю в ожидании ответа, а Лань Ванцзи неотрывно наблюдала, как по чужому лицу без остановки скатывалась вода. В какой-то момент к обеим девушкам будто пришло подобие удовлетворения — дождь остудил пыл, а гром заглушил невеселые мысли. В конце концов Лань Ванцзи плавно вытащила Бичэнь из ножен и ступила на лезвие. — Я сохраню тайну, — проговорила она безрадостно. Обещание звучало искренним, честным. — И ты права — я действительно, по-настоящему ненавижу тебя, Вэй Усянь. Когда фигура Лань Ванцзи резко скрылась в лесной чаще, Вэй Усянь упала коленями в грязь и закрыла лицо руками. Позорно расплакавшись, она позволила этим ужасным звукам вырваться из собственной глотки — к счастью, непогода справилась с тем, чтобы никто их не услышал. *** Вэй Усянь почти не помнила, как добралась до своего жилища. Помнила чьи-то руки, стягивающие с нее одежду, помнила другие, запихивающие в рот пресную пищу, и третьи, смывающие с лица грязь. Люди вокруг суетились, поили ее горьким пойлом с лекарственными нотами, задавали уйму вопросов, и все, чего хотела Вэй Усянь в тот момент, это тишины и спокойствия. Краем сознания она понимала, что слишком долго пробыла под дождем, и даже пусть слабое, но какое-никакое золотое ядро не спасло ее от нахлынувшей лихорадки. Тело ломило, кости выворачивались будто наизнанку, а в горле словно поселились маленькие ежики, иглами цепляясь за стенки. Сквозь толщу мутных воспоминаний проскальзывали приятные, тешащие душу мелодии — кто-то мучил струны, пытаясь дозваться ее души столь затейливым образом. Но душе не хотелось откликаться даже на превосходное пение струн, и Вэй Усянь вновь и вновь проваливалась во мрак, прячась там от мира и боли. «Я действительно, по-настоящему ненавижу тебя» — сколько правды было в этих словах? Они звучали в мыслях так часто, что каждая интонация врезалась в память несмываемыми чернилами. Вэй Усянь не впервые слышала эти слова, сказанные тем же самым голосом. Сказанные человеком с тем же самым именем. И в обоих случаях она сама обрекла себя на то, чтобы их услышать, будто она по-настоящему хотела их услышать и делала все для того, чтобы они в конце концов прозвучали. Без остановки дразнила, зная, что Лань Чжань это не нравится, без разрешения прикасалась, сталкиваясь с отторжением, говорила то, что вовсе не имела в виду. Она считала, что Лань Чжань не должна была водиться с такой, как она, но при этом не могла отпустить ее. И в конце концов пришла к компромиссу: пусть Лань Чжань будет рядом с ней, но при этом ненавидит и презирает. Когда она встретила Лань Ванцзи, что была будто призраком или отголоском той Лань Чжань, которую она знала, Вэй Усянь на миг подумала, что в этот раз может быть по-другому. Что раз уж она получила второй шанс, то нужно воспользоваться им так, чтобы больше ни о чем не сожалеть. Но вот, где они сейчас. Старые привычки дали о себе знать, и Лань Ванцзи произнесла слова, которых так страшилась, но одновременно и желала Вэй Усянь. Светлая, невинная душа и черная, испорченная не могли существовать бок о бок. С такими мыслями Вэй Усянь пробудилась от долгого сна, который наконец излечил ее от лихорадки. Вокруг никого не было, будто все те голоса и бесконечные тянущиеся к ней руки были лишь частью сна. Но остывшая еда на подносе и подсохший сложенный кусочек ткани на лбу давали понять, что это не так. А еще, в противоположном углу комнаты стоял гуцинь. Не какой-то там, не тот, который использовал учитель Лань, чтобы провести урок по музицированию, а изящный, чуть сияющий в полумраке голубоватым свечением гуцинь с именем Ванцзи. Неужели Лань Ванцзи навещала ее после того, как они попрощались? Ободряющая мысль тут же испарилась, и Вэй Усянь поджала губы, понимая, что Лань Ванцзи просто чувствовала свою вину в том, что Вэй Усянь слегла с болезнью. Что оставила одну в непогоду в расстроенных чувствах. Не доглядела за собственной подопечной, за которую была в ответе. Хватит, решила Вэй Усянь. Ей больше не хотелось быть личной проблемой Лань Ванцзи. Раз дела обстоят так, как обстоят, она попросит Лань Сичэня о том, чтобы вернуться в общий класс, и как-нибудь справится с тем, чтобы догнать других учеников в знаниях и боевых искусствах. Даже если Лань Цижэнь будет каждый день избивать ее ферулами, она лучше станет его проблемой, но больше не расстроит и так намучившуюся с ней Лань Ванцзи. Никогда больше не расстроит.