и заблудшие обломки души соберутся вновь

Ближе к вечеру поднос с едой заменили, но Вэй Усянь не спешила к нему притрагиваться. Невысокая служанка с симпатичным круглым лицом обрадовала других новостью, что госпожа Вэй наконец пришла в себя, и вскоре Вэй Усянь утонула в заботе. Ей заменили постельное белье и зажгли благовония, но купать и переодевать себя она не разрешила. — Но госпожа! — воспротивилась та самая круглолицая служанка. — Вы ведь совсем слабы, едва стоите на ногах! Как можно оставить вас одну в такой момент? Даже если меня за это не вышвырнут из Облачных глубин, я сама с позором уйду, оставив хворающую госпожу без присмотра! Вдруг вы утонете? — В бочке с водой? — Вэй Усянь подняла брови. — Как ты себе это представляешь? — Я себе это представляю в трех разных вариациях. Вам каждую описать? Вздохнув, Вэй Усянь с жалостью к себе потерла глаза ладонями. Немного жгло слизистую, а еще в ее ногах действительно едва хватало сил, чтобы держать тело ровно и не шататься. Решив было, что госпожа сдалась, сразу несколько служанок потянулись к ее одежде руками, но Вэй Усянь вовремя шлепнула по торопливым пальцам, отгоняя прочь. Дело было даже не в стеснении, а в чувстве безопасности, которого не хотелось лишаться. И прикосновений чужих не хотелось тоже. В тюрьме были только общие душевые. В первое время Вэй Усянь было ужасно стыдно, буквально до слез, ведь даже в детдоме не было таких ужасных условий: там, пусть душевые тоже были общие, между ними хотя бы присутствовало подобие перегородок, и девочки часто выстраивали очередь, чтобы не толпиться и не раздеваться при множестве других девушек сразу. Напряжение вызывали лишь воспитательницы, которые не спускали с них глаз. Но в тюрьме Вэй Усянь пришлось смириться, потому что никто бы не стал с ней церемониться. Здесь же никто не мог ей полноценно указывать, никто не стал бы угрожать ей шокером или дубинкой, если она не разденется у всех на виду. Это успокаивало. Это ее тело, и ей было все равно, что во время болезни ее наверняка обтирали и переодевали, ведь тогда она была без сознания. Это ее тело. Только ее. — Но госпожа!.. — служанки, казалось, вот-вот расплачутся от досады. Вэй Усянь не успела ответить, потому что в согретый дом вошла Лань Ванцзи, заставив затаить дыхание. Тут же захотелось спрятать взгляд, и Вэй Усянь поддалась этому желанию, разворачиваясь к бочке лицом. — Почему столпились? — строгий голос вывел из транса. Сжав пальцы на краю бочки, Вэй Усянь обратилась в слух. — Госпожа не позволяет нам к себе притрагиваться, отказывается от помощи! Ни искупать, ни переодеть не дает! — Да, и совсем ничего не съела! — Молодая госпожа Лань, у нас руки связаны! На какое-то время стало тихо — обычно это означало, что Лань Ванцзи обдумывала услышанное, чтобы ответить только кратко и по существу. Ее тихий голос не заставил себя долго ждать: — Мгм. Можете быть свободны. — Госпожа?! — удивленно произнесли несколько служанок в один голос. — Мы с госпожой Вэй справимся вдвоем. Вэй Усянь в ужасе замерла. Так… Так ведь еще хуже!!! Служанки, видимо, не могли до конца поверить в то, что услышали, и продолжали стоять, что наверняка Лань Ванцзи не устроило. Она тверже произнесла у Вэй Усянь за спиной: — Это приказ. Уходите. Толпа молодых девушек без слов заторопилась к двери и скрылась за ней, тихо ее за собой прикрыв. Наступило очередное молчание, в котором Вэй Усянь было как никогда неуютно. Она чувствовала, что ее грудная клетка вздымалась ускоренно, а дыхание было прерывистым, но все это меркло на фоне мороза, побежавшего по спине от осознания, что Лань Ванцзи осталась с ней наедине рядом с бочкой с нагретой водой. Лань Ванцзи что, действительно собиралась помогать ей мыться?! Это шутка? Спасите!!! — Мне не нужна помощь, — наконец выдохнув и взяв под контроль собственное дыхание окончательно, сказала Вэй Усянь. В ее голосе слышалась твердость, только ее не было в душе ни капли. — Я справлюсь сама с такой простой вещью, как купание, тебе нет нужды стоять над душой. — Я не сомневаюсь в твоих способностях, — проговорила Лань Ванцзи будто бы совсем тихо. — Я побуду за ширмой. Если ты не против. — Зачем? — едва сдержав истерический смешок, Вэй Усянь наконец нашла в себе силы развернуться к Лань Ванцзи. — Разве ты не будешь рада, если я захлебнусь в этой бочке? Лицо Лань Ванцзи мгновенно посерело. — Вэй Ин, те слова, которые я… — Неважно. Ты сказала то, что чувствовала. Я знаю, какой бываю невыносимой, и винить тебя за это глупо. Мне, в общем-то, не за что. — Ты снова перебиваешь, — Лань Ванцзи с досадой покачала головой. — Послушай. Я… — она отвернула голову в сторону, и Вэй Усянь потеряла пару вдохов, узрев, как ее щеки слегка изменили цвет на светло-персиковый. — Я вовсе не чувствую этого. Не ненавижу. — А? — растерялась Вэй Усянь, заправляя волосы за уши. — Не нужно этого, Лань Чжань. — Нет, нужно, — заупрямилась девушка. — Хорошо-хорошо, раз нужно, значит, не ненавидишь, — Вэй Усянь мгновенно сдалась, но только потому, что была слишком слаба для спора. — В таком случае ты должна мне уже два ужина в качестве извинений. На два больше, чем я могла мечтать. Их взгляды встретились, и было в глазах Лань Ванцзи что-то такое неведомое, жаркое, что не поддавалось описанию. Вэй Усянь бы с удовольствием отвела взгляд, да только почему-то продолжала смотреть, как расцветают в чужих глазах блики, как расползаются зрачки, как незнакомые эмоции затапливают радужку. Кивнув, Лань Ванцзи убрала меч в сторону. — Хорошо. Два ужина. — Вот и славно, — отозвалась Вэй Усянь, отворачиваясь и сдвигая ширму. Прячась от чужого взора. Раздеваясь, Вэй Усянь слышала позади легкую поступь, редкий скрип половиц и едва слышное шуршание одежд. Лань Ванцзи ее не видела, но Вэй Усянь все равно чувствовала, как начинает краснеть, потому что в полной мере ощущала чужое присутствие. А она была голой! Голой! И Лань Ванцзи была совсем рядом, всего лишь за тонкой ширмой, что казалась полупрозрачной, стоило только подключить немного паранойи. Опустившись в горячую воду, Вэй Усянь прижала острые колени к груди и прикрыла веки. Волосы тонкими прядями расплылись по воде, в которой размеренно плавали крохотные душистые лепестки. Все эти многочисленные древние аналоги мыла лежали на деревянной подставке совсем рядом, но Вэй Усянь не спешила к ним прикасаться. Вода была такой горячей и расслабляющей, что и руки, и ноги, и шея вдруг стали ленивыми, слабыми плетьми. Неудивительно, что, расслабившись, Вэй Усянь ненадолго задремала. Прийти в себя ее заставил голос, прозвучавший совсем рядом: — Вэй Ин. Вэй Усянь подпрыгнула на месте, от неожиданности расплескивая воду и тихонько вскрикивая. Возможно, именно это стало для Лань Ванцзи причиной, чтобы немедленно появиться перед глазами. На ней не было верхнего халата, но в остальном она по-прежнему была полностью одета. Чего нельзя было сказать о Вэй Усянь. Девушка, сжимая руки на коленях, возмущенно спросила: — Зачем пришла? Ты обещала быть за ширмой! — Я звала тебя, но ты не откликнулась, — оправдалась Лань Ванцзи, выглядящая слегка смущенно, но недостаточно, чтобы отвести взгляд. — Ты не притронулась к волосам, — вдруг заметила она. — Да я не успела… — Вэй Усянь спрятала лицо за волосами. — Иди, иди же, я со всем справлюсь сама. Когда ни ответа, ни удаляющихся шагов не последовало, Вэй Усянь на секунду приподняла влажную прядь, чтобы взглянуть на Лань Ванцзи. Та, судя по закатанным рукавам и твердому взгляду, никуда уходить не собиралась. — Лань Чжань, не собираешься же ты и вправду мыть меня? — то ли с ужасом, то ли со смущением пробормотала Вэй Усянь. Лань Ванцзи присела рядом. — Почему ты этого так боишься? Мы… — ее внимательный взгляд скользнул по коленям Вэй Усянь, крепко прижатым к груди, а затем снова на лицо, к глазам. — Мы ведь обе женщины. Вэй Усянь почти яростно, но почему-то шепотом, ответила: — Конечно, мы обе женщины! И не боюсь я ничего. Но совершенно не понимаю твоего порыва. Ты ведь не любишь касаться других людей, сама ведь говорила и не раз — даже стоило мне схватить твою кисть во время урока каллиграфии, и ты злилась, стирая с нее мои прикосновения платком! Будто обидевшись, чего за Лань Ванцзи ранее замечено не было, девушка поджала губы, а затем с уверенностью произнесла: — Дело прошлых лет. — Это было месяц назад! — почему-то развеселилась Вэй Усянь, коротко хохотнув. — Ладно. Если тебе действительно так не терпится помочь мне с этим делом, то развлекайся, мешать не буду. И вовсе это был не порыв доброй воли. Вэй Усянь была убеждена, что Лань Ванцзи все еще чувствует вину, а душа ее требует помочь хотя бы так, чтобы эту вину облегчить. Раз уж это позволит Лань Ванцзи почувствовать себя хотя бы немного лучше — хорошо, даже отлично. Только вряд ли ее надолго хватит. Всего пара прикосновений, даже случайных, к голой коже — и Лань Ванцзи быстро поймет, что ошиблась в своем порыве. И тогда, так и быть, Вэй Усянь смилостивится и отпустит ее обратно за ширму чувствовать себя виноватой без голых женщин перед глазами. Первое прикосновение к своим волосам Вэй Усянь перенесла стойко, даже не дернувшись, а ведь очень хотелось. Лань Ванцзи действовала осторожно, будто волосы в ее руках были хрупкими, как крылья бабочки. Зачесав выпавшие пряди назад, она аккуратно опустила их в воду, а затем Вэй Усянь все-таки вздрогнула, почувствовав массажное движение пальцев на коже головы. — Больно? — заметив это, Лань Ванцзи остановилась, но Вэй Усянь покачала головой отрицательно и отвечать вслух побоялась. Вдруг голос подведет… Так нежно к ней, наверное, не прикасался никто и никогда. В душе появились первые ростки застарелой боли, грозясь расцвести полноценными цветами скорби. Вэй Усянь даже не думала, что, оказывается, всегда нуждалась в нежности по отношению к себе. И тонкие пальцы, массирующие кожу, оказались не просто подарком, а самым настоящим сокровищем. Она была уверена, что когда-то очень давно мама тоже была нежна с ней, купая и одевая. Они наверняка смеялись в процессе, разбрызгивали воду, а потом приходил отец, грозной фигурой нависая над ними, чтобы после присоединиться к веселью, ведь грозным он вовсе не был. Да, так и было, должно было быть. Если бы только она могла… помнить. — Это ведь ты играла для меня, пока я была больна? — шепотом спросила Вэй Усянь, на несколько мгновений останавливая движения нежных рук. Движения возобновились вместе с ответом: — Мгм. — Спасибо, Лань Чжань, — не повышая голоса, Вэй Усянь поддалась назад, под ласки, и улыбнулась, чувствуя, как увлажняются глаза. Но позволять образовавшимся слезам скатиться по лицу не стала. — Пустяк. — И все равно спасибо. Смыв пену с волос с помощью небольшой деревянной миски, Лань Ванцзи в последний раз провела по коже прямо за раскрасневшимся от горячей воды ухом и отстранилась, разрушая созданное ей же волшебство. Вэй Усянь сама не поняла, когда успела, не подумав, схватить ее за запястье, чтобы продлить момент. Когда она поняла, что сделала, было уже поздно. Лань Ванцзи нависла над ней, удивленная, и руку вырвать не попыталась, а Вэй Усянь открыла рот, чтобы оправдать поступок, да слов не нашла. — С остальным мне тоже тебе помочь? — нарушила неловкую тишину Лань Ванцзи подобием шутки. Вэй Усянь выпустила чужую ладонь из пальцев так резко, словно она вдруг стала невозможно горячей, и обиженно надула губы. Еще не хватало, чтобы Лань Ванцзи над ней тут смеялась! — Нет, — бросила она коротко, лишь краем глаза замечая, как чужие губы трогает крохотная улыбка. — Иди же! Лань Ванцзи послушно скрылась за ширмой, предоставляя Вэй Усянь возможность наконец самостоятельно закончить с омовением и одеться. В конце процедуры вода была уже совсем не такой горячей, как прежде. Служанки унесли бочку и заменили старую еду на новую, свежую. Две порции. И в этот раз Лань Ванцзи почему-то совсем не ругала ее за то, что она болтала за едой, а будто наоборот слушала ее россказни без раздражения, и даже с интересом. Поистине волшебство этого дня запомнится Вэй Усянь на очень долгой срок. *** Вэй Усянь теперь не была так уверена в том, что хочет променять общество Лань Ванцзи на полный класс учеников и зануду Лань Цижэня. Да, решение было принято ее совестью, с которой пришла пора считаться, только ее лишенная той самой совести половина категорически не соглашалась с первой. Даже самые сложные вещи Лань Ванцзи умудрялась объяснять просто — талант, данный не каждому. Ее хотелось слушать, даже когда она занудничала. На нее хотелось смотреть, даже когда она злилась. Вэй Усянь в общем-то была бы не против остаться рядом с ней на всю жизнь, быть ее верным спутником, соратником, равным по силе. Поэтому она начала учиться усерднее, впитывая знания, как губка — воду. С каждым новым днем знаний становилось больше, навыки стрельбы — лучше, с деревянным мечом управляться стало намного легче, и досадно было лишь потому, что настоящий ей никто давать не спешил. Только с каллиграфией как-то не ладилось, но Вэй Усянь и так понимала, что Лань Ванцзи ей в этом искусстве никак не догнать. Иногда на их занятия приходил Лань Цижэнь, определенно что-то вынюхивая. Вэй Усянь была бы рада показать ему, чему научилась, да только под презрительным взглядом старика у нее все из рук валилось. Хотя он, вроде как, все равно был разочарован гораздо меньше, чем Вэй Усянь ожидала. — Было бы неплохо потренироваться с настоящим мечом, тебе так не кажется? — однажды Вэй Усянь уже заводила этот разговор, на что получила такое однозначное «нет», что спрашивать повторно побоялась. Но теперь она действительно делала успехи, неужели не заслужила? Лань Ванцзи, будто подтверждая ее мысли, не стала отказывать сразу, а по-настоящему задумалась. Вэй Усянь еще никогда не выглядела при ней такой нуждающейся в одобрении и похвале. — Действительно. В твоем возрасте давно пора обзавестись духовным оружием. Вэй Усянь не могла поверить своим ушам. Ее собственное! Настоящее духовное оружие! Подбежав к наставнице с радостной миной, Вэй Усянь завиляла воображаемым хвостом. — Правда? А как его добыть? Купить, выковать? Наколдовать? — Не торопись, — Лань Ванцзи не выглядела раздраженной — скорее заранее уставшей от того, что ей предстоит вытерпеть. — Настоящее духовное оружие может выковать лишь мастер, который умеет заклинать клинки. — И где такого найти? — Они живут по всему миру. Один из них обитает на горе Сюаньлянь, и мы сможем отправиться к нему, как только брат одобрит запрос. Вэй Усянь и не надеялась, что все будет просто. И не зря. — В оружейной у мастера Сюань Яня содержится как очень древнее духовное оружие, которое потеряло своего владельца после смерти, так и новое, никем не использованное. Каждый год он заклинает несколько новых клинков, готовых служить своему хозяину. Загвоздка лишь в том, что это не человек выбирает оружие, а наоборот. — Значит, меня должны выбрать? — Вэй Усянь почесала нос. — Будет печально вернуться ни с чем. Вот старик обрадуется, если ни одно оружие не захочет сойти со мной с горы! Не хотелось допустить подобного исхода, однако как-то на это повлиять Вэй Усянь все равно не могла, оттого не видела смысла тревожиться понапрасну. Даже если они уйдут ни с чем, то хотя бы хорошо прогуляются. *** Вэй Усянь по-настоящему предвкушала этот поход, будучи уверенной, что он не будет похожим на предыдущий, из которого они могли не вернуться. В этот раз все было по-другому. Лань Сичэнь, конечно же, не был против идеи наконец вооружить Вэй Усянь, поэтому свое разрешение дал. Только внезапно, когда Вэй Усянь, полностью собранная, ранним утром вышла из дома, на пороге ее ожидала не только Лань Ванцзи, а целая… компания. Лань Сичэнь подле сестры улыбался солнцу, а пара мелких адептов позади него застенчиво переговаривалась о чем-то, известном лишь им вдвоем. — Надеюсь, вы не против, что мы пойдем с вами, — Лань Сичэнь поприветствовал Вэй Усянь скромным поклоном, на что та незамедлительно ответила тем же. — Двум нашим ученикам тоже пришла пора обзавестись своим собственным духовным оружием. Вэй Усянь нечего было на это сказать. Все ее планы разрушились на глазах, и осознание, что внимание Лань Ванцзи ей теперь придется делить, осело на онемевшем языке горечью. Впрочем, эти ребята лет тринадцати на вид выглядели довольно милыми, а к Лань Сичэню она уже привыкла… Им предстоял долгий путь пешком. На гору Сюаньлянь нельзя было взбираться на мече, даже если бы он у Вэй Усянь был. Также было нельзя сходить с узкой тропы, плотно окутанной загадочной туманной дымкой. И если Вэй Усянь показалось, что за туманом пряталось что-то зловещее, то она не спешила делиться этим со спутниками. В Облачных глубинах тоже можно было встретить туманное утро, но тот туман был иным, природным. Этот же казался неестественным, намеренно прячущим что-то от глаз путешественников. Но что? — Не думай об этом. Лань Ванцзи, размеренно шагающая рядом, прервала поток чужих мыслей одной фразой, что привлекла внимание не только Вэй Усянь. Остальные, сбавив шаг, начали прислушиваться к разговору. — Ты про туман? — девушка, бегло оглядев окрестности, пожала плечами. — Как скажешь. Но ничего не обещаю — я не имею власти над своими мыслями. Лань Ванцзи хмыкнула, будто презирая подобную возможность. Уж она-то, выросшая в клане Лань, стремилась властвовать не только над мыслями, но и чувствами. Порой казалось, что если под ее контролем не находилась каждая мышца, позволяющая людям узреть истинные эмоции, то эта было горем, равносильным концу света. Так и свихнуться можно! — Учитель Лань рассказывал, что эта гора находится под защитой древней печати, — сказал вдруг один из мальчишек, Лань Сычжуй. — И тот, кто задумает недоброе на этой земле, поплатится за это своей жизнью. — Еще бы старик сказал что-то хорошее… — проворчала Вэй Усянь будто по привычке, не замечая, как оба маленьких Ланя нахмурились после ее слов. — Учитель Лань много знает, — в тон ей ответил второй юноша, Лань Цзинъи. — И не такой уж он и старый… Лань Сичэнь переглянулся с Лань Ванцзи под смех Вэй Усянь, но оба промолчали. — Хорошо-хорошо, детишки, я не претендую на то, чтобы стать любимицей вашего учителя, так что можете не расхваливать его так. И вообще — у меня есть своя наставница… — Кто? — в один голос заговорили Лань Сычжуй и Лань Цзинъи. — Лань Ванцзи, кто же еще? Разве можно сыскать наставницу лучше нее? Прядь волос прошмыгнувшей мимо Лань Ванцзи ударила Вэй Усянь по щеке, но девушка только покачала головой с улыбкой. Она ведь нисколько не соврала! Мальчишки проводили удалившуюся спину заклинательницы удивленными взглядами, но не стали комментировать ее внезапный порыв отдалиться от общей компании. Казалось, все здесь понимали, что девушка попросту смутилась от похвалы. Тогда с Вэй Усянь поравнялся Лань Сичэнь. — Моя сестра действительно прекрасная наставница. Вы, госпожа Вэй, добились больших успехов за кратчайшие сроки. Замахав руками, Вэй Усянь ответила: — Разве мы не стали приятелями, господин Лань? Можешь не обращаться ко мне так вежливо. Тихонько рассмеявшись, Лань Сичэнь пожал плечами. — Если на то твоя воля, хорошо. Приятно завести еще одного… друга. — Друзей много не бывает, — важно закивала Вэй Усянь, улыбаясь в ответ. — Особенно таких симпатичных, как ты! Когда еще одна прядь ударила ее по щеке, скрываясь впереди вместе с хозяином изящной шевелюры, Вэй Усянь не сдержала хохота. И мальчишки, пусть и пытались скрыть, поддержали ее смех тихим хихиканьем. Эти Лани… такие забавные порой. *** Того времени, что заняла изматывающая прогулка, было достаточно, чтобы заполонить мысленное пространство различными карикатурными образами умелого старца Сюань Яня, который предпочел одинокую гору и любимое дело банальным людским радостям. В голове у Вэй Усянь выстроился вполне конкретный образ мудрого и бойкого деда, который своей длинной седой бородой сможет дважды обернуть свою шею, если вздумает на ней повеситься. Но встретить вместо старика мужчину, которому будто и тридцать стукнуло только вчера, она не ожидала. Еще более неожиданно было услышать от него вместо приветствия совсем неприличное «Хрень!». Сюань Янь, если это был он, умостил задницу на крыльце и теперь вовлеченно ковырялся в старом сундуке, закатав рукава черного халата по локоть. По молодому лицу размазали что-то темно-серое и водянистое, местами начавшее подсыхать и превращаться в корку. Что это такое? Прославленный мечник? Хранитель оружейной? Поцелованный богами кузнец? … — Мы ошиблись горой? — Вэй Усянь попыталась дернуть Лань Ванцзи за край рукава, но та плавно увернулась. Напряженным пальцам осталось только неловко потеребить воздух и спрятаться в одежде. — Это, что ли, ваш Сюань Янь? Несмотря на скептицизм в собственном голосе, Вэй Усянь все же вела себя максимально почтительно в присутствии хозяина горы, даже если он не смотрел на их небольшую компашку и вовсе не требовал почитания. Стояла с ровной спиной, подражая наставнице, и кусала себя за язык, чтобы чего-нибудь не ляпнуть. — Мастер Сюань Янь давно сотрудничает с орденом Лань, — пояснил Лань Сичэнь, неторопливо шагая в сторону одинокого дома. За ним нога в ногу торопились и Лани поменьше. — Тем не менее, наших правил он не придерживается, да и зачем ему? Госпожа Вэй думала, что застанет иную картину? — догадался юноша, пряча улыбку в уголке губ. Вэй Усянь кивнула. — Господин Сюань, добрый вечер! Я и несколько учеников прибыли чуть раньше, чем было обговорено в письме. Вы ведь его получили? Вытащив из сундука увесистый молоток, Сюань Янь поднял взгляд на новоприбывших. — Письмо? — растерялся мужчина, хлопая себя по бедрам. Вынув из кармана искомое, Сюань Янь наскоро распечатал письмо и вчитался в строчки, явно пропуская парочку абзацев. — В целом да, получил. Две грамматические ошибки. Улыбка на лице Лань Сичэня треснула, да и он сам, замерев, будто приготовился расщепиться на атомы от согревшего уши стыда. Вэй Усянь сдержала смех и мысленно посочувствовала автору письма. Наверняка ему придется худо. — Вы, друзья, немного не вовремя. В оружейную сейчас не попасть, — мужчина почесал щеку, и сразу стало ясно, почему его лицо было таким пятнистым. И руки, и инструменты Сюань Яня были сильно чем-то испачканы, что, впрочем, совершенно не доставляло неудобств прославленному кузнецу. — Что случилось? — спросила Лань Ванцзи. — Видали полную луну? — Сюань Янь пальцем указал на небо. И пусть ночи еще только предстояло наступить, провожаемой алым закатом, круглая луна ее опередила, затесавшись в облаках еще где-то в обед. Вэй Усянь это заметила, но странным не сочла — вдруг здесь так принято. — Кто-то на Небесах что-то поломал, вот луна и не спит, даже когда солнце светит, не спит и бдит. Не знаю, кто и что там натворил… Узнавать, впрочем, тоже не горю желанием, как и соваться в чертоги, а то еще не отпустят, пока не дадут какое-нибудь задание. Ну их нахе… Короче, я это к чему… — Сюань Янь вздохнул, вытирая со лба грязь рукавом. Не помогло. — Пока луна здесь делает, что ей вздумается, повылезали и мыши проклятые. Оружейную не закрыл, конечно, я сам, но кто ж знал… И теперь мыши там, а я здесь. И они не спят, из-за луны не спят. Только летают и гадят повсюду. Брови Вэй Усянь приподнялись. Девушка с надеждой оглядела своих спутников и уже с облегчением пришла к выводу, что те тоже не очень-то поняли, что нес этот дед. — Какие такие мыши? — спросила она, неожиданно чувствуя с дедом душевное родство. Ее, вон, тоже здесь не понимают иногда, стоит только начать говорить о своем, иномирском. Она даже осмелела и присела на крыльцо рядом с Сюань Янем, который и бровью не повел. — Летучие мыши-крикуньи, — объяснил мужчина, подбрасывая в воздух молоток, словно прицениваясь. Цокнув языком, Сюань Янь вернул инструмент в сундук. — Нет, это тоже не подойдет. Друзья мои, может, у кого-нибудь из вас найдется подходящее оружие? Лань Ванцзи, бросив на Вэй Усянь недовольный взгляд за ее своеволие, уточнила: — Разве у вас нет меча? — Был, — Сюань Янь как-то неловко съежился. — Оставил в оружейной. Представляете, какая неудача, ха-ха? Захотелось дедулю утешить, а то все эти гусуланевские взгляды, пронзающие насквозь виртуальным копьем с острым наконечником… В самое сердце, как говорится, только в прямом смысле. — Не волнуйтесь, господин, вот эти двое легко расправятся хоть с мышами, хоть с крысами! «Эти двое» синхронно покачали головами. — Не все так просто, — Лань Ванцзи подошла к Вэй Усянь и, не предупредив, схватила за шиворот. Вздернув подопечную, как кутенка, она удовлетворенно осмотрела недовольно насупившийся плод своих трудов и оттащила на приличное расстояние. — С крикуньями вдвоем не справиться, если их много. — Сколько их в оружейной, мастер? — подал голос Лань Сычжуй. В ответ мужчина пожал плечами. — Может, пара сотен. Малышня раззявила рты, а Лань Сичэнь нахмурился. — Эти существа своим криком выпускают столько темной ци, что все пять чувств одно за другим отключаются, оставляя только немощное тело на растерзание плотоядным тварям. Первым уходит слух, потом зрение… — Обоняние, вкус и осязание, — закончила за него Лань Ванцзи. — А нельзя подождать, пока луна придет в порядок? — предложила Вэй Усянь, непроизвольно съежившись от услышанного. Такую участь никому не пожелаешь… Тут уже Сюань Янь встал со своего крыльца, безмятежно расправляя складки халата. — Я так и собирался сделать, вообще-то, но раз уж вы здесь… — он широко и странновато улыбнулся. По-маньячески будто. — Можем объединить силы и вытравить, наконец, этих летяг из оружейной! В конце концов, вы ведь ради нее пришли, а? Когда на Небесах с луной разберутся — неясно; у них там, знаете, сколько дел: сколько косточек не перемыто, сколько сплетен не рассказано… Луна определенно не первостепенная задача. — И что же делать? — спросил Лань Цзинъи, едва в рот не заглядывая разглагольствующему мастеру. — Сейчас что-нибудь придумаем. Вы заходите в дом, я чай заварю. — Здесь бы чего-нибудь покрепче, — вздохнула Вэй Усянь не без надежды в голосе. Сюань Янь хмыкнул, явно не ожидая от адепта монашеского ордена такой заявочки. — Чего покрепче тоже найдется, — сказал он с обалделой улыбкой и скользнул взглядом по девушке с макушки до пят. — Слушай, а ты мне нравишься, — оказавшись вдруг совсем близко, он никого не постеснялся, приобнял Вэй Усянь за плечи и повел в сторону своего дома. — Где-то у меня были запасы вина — я тебе самое лучшее налью! Дорогущее! — Э-э-э… — Вэй Усянь опешила. Бросив взгляд себе за спину, девушка узрела, как у Лань Ванцзи челюсть начала менять форму от напряжения. — Дедуль, я как-то даже не знаю… — Дедуль? — Сюань Янь даже выпячил нижнюю губу от обиды и вдруг начал прихорашиваться. — Зачем обзываться-то? Мне всего-то двести тридцать восемь. — Это должно было успокоить? И вы меня испачкали! — Я очень извиняюсь, красавица, сейчас же все исправлю… — Но разницу в возрасте вы не исправите никак! Так что попрошу убрать руки! — Что ж, справедливо. Нет так нет.