и заблудшие обломки души соберутся вновь

Вэй Ин пришлось научиться различным хитростям с малых лет. Оставшись без родительской поддержки и попав в детдом, она обнаружила, что окружающие ее люди не очень-то добры к ней. Это касалось как воспитательниц, так и других сирот. И если первые просто могли оставить ее без еды, заперев в темной комнате в качестве наказания, то вторые придумывали более изощренные методы посягнуть на ее здоровье. Подбирая с пола покрытые синяками конечности, Вэй Ин впервые ощутила, что кто-то достоин ее внимания в этом грязном порочном мире. Маленькая, совсем немного выше нее самой, девочка с темными завитушками волос, доходящих до лопаток, была первой, кто заступился за Вэй Ин, защитив от жестоких детей просто так, без всякой причины. Лань Чжань схватила за волосы одну из девчонок и со всей силы швырнула ее в стену — это воспоминание было таким ярким, как будто все это произошло вчера, а не много лет назад. Лежа на своей кровати в Облачных глубинах, Вэй Усянь вспоминала, как получила свой первый подарок — украденную из столовой одноразовую деревянную палочку. Лань Чжань тогда вручила ее с таким гордым видом, что маленькой Вэй Ин стало смешно. Но эта импровизированная заточка несколько раз помогла ей оставить на своих обидчиках многочисленные раны, и пусть девочка потом просидела в темном подвале без еды несколько долгих дней, она ни о чем не жалела. Лань Чжань, как и она, потеряла родителей, будучи совсем крохой. Она буквально выросла в атмосфере жестокости и строгости, что сделало ее сильной и безжалостной к тем, кто изо всех сил старался испортить ей жизнь. Но, в отличие от Вэй Ин, она смогла оставить прошлое позади и начала новую жизнь с чистого листа, стараясь быть хорошим человеком. Вэй Ин же пошла по другому пути и невольно, не желая того, утащила Лань Чжань за собой во тьму, за что последняя расплатилась своей жизнью. А Вэй Ин — свободой и сердцем. Роняя слезы, Вэй Усянь закрыла глаза и позволила чувству вины растерзать и так порядком израненную душу. Вспоминая хмурое детское личико, а после и расслабленное повзрослевшее, способное на особенную улыбку только для нее, Вэй Ин, девушка улыбнулась сквозь слезы и бережно спрятала драгоценные воспоминания в самое укромное место своего сознания. Было бы здорово, подумала Вэй Усянь, если бы Лань Чжань пришла в этот мир вместо Вэй Ин. Она заслуживала второй шанс прожить полноценную жизнь намного больше заключенной под стражу убийцы. Вспомнилась и Лань Ванцзи, которая была похожа на Лань Чжань как две капли воды. Она носила не только ее лицо, но и имя — очень легко было поверить, что они были одним человеком. Но это было бы слишком милосердно. Вэй Усянь подумала, что боги вовсе не смилостивились над ней, а наоборот, это было их способом изощренно наказать ее. Заняв тело Вэй Усянь, она была обречена лицезреть лицо девушки, которую погубила. Лань Ванцзи была ходячим напоминанием ее грехов. В этом мире была своя Вэй Ин и своя Лань Чжань. Наверняка были и другие, носящие одно лицо и одно имя. Их миры были тесно связаны по какой-то причине. Если бы госпожа Вэй не испила смертельного напитка, оказалась бы Вэй Ин здесь в ее теле? Судьба действительно странная вещь. Хотелось бы Вэй Усянь узнать ее мотивы… Вернув мысли к водопаду и произошедшему там вчерашним днем, Вэй Усянь лишь усилила свои страдания. Она полночи проворочалась, не в состоянии уснуть, потому что не получалось избавиться от неугомонных мыслей и ярких картинок под закрытыми веками. Когда Вэй Усянь все-таки удосужилась выйти на завтрак, она узнала, что вчера вечером двое юношей из клана Вэнь были изгнаны из Облачных глубин. Несмотря на то, что официальная причина не разглашалась, Вэй Усянь поняла, что это были те двое у водопада. Только за обычные подглядывания их вряд ли бы выгнали с позором, особенно учитывая тот факт, что за ними стоял не просто клан, а один из Пяти. Могло ли так статься, что их нахождение у водопада было не случайностью, а целенаправленным вторжением на запретную территорию в каких-то своих целях? Вэй Усянь, если это было так, невольно тоже нарушила очередное правило и оказалась там, куда нельзя было соваться. Да ее удача просто насмехалась над ней. Так как Цзян Яньли не могла ее просветить в этом вопросе, Вэй Усянь решила обратиться к более посвященному источнику. Лань Ванцзи, конечно, обладала куда большей долей нужной информации, но в данный момент Вэй Усянь предпочитала не попадаться ей на глаза после вчерашнего. Поэтому после завтрака она схватила Не Хуайсана за рукав и оттащила в более укромный уголок, чтобы пообщаться с глазу на глаз. Выслушав ее, Не Хуайсан немного подумал перед ответом, легко подергивая кистью, держащей веер, перед лицом. — Мне неведомо, что Вэни искали в Облачных глубинах, — разочаровал ее юноша. — Но зато я знаю, что их приезд больше похож на прикрытие. Вэнь Сюй послал сюда своих собак, чтобы разыскать какую-то вещь, а может, и человека. Скажи, сяо Вэй, почему ты интересуешься? Вэй Усянь считала, что Не Хуайсан был достоин того, чтобы вести с ним дела, но была слишком мало с ним знакома, поэтому и раскрывать своих мотивов не стала. Тем более этот юноша с первого взгляда показался ей волком в овечьей шкуре. За изящностью и неловкостью прятался мужчина, который в нужный момент не раздумывая вонзит нож в спину. Словно уловив чутким взором недоверие в чужих мыслях, Не Хуайсан горестно вздохнул и запричитал: — Ах, сяо Вэй, а я ведь думал, что мы отлично поладили!.. Вэй Усянь в ответ только усмехнулась, разворачиваясь на пятках. — С тобой приятно иметь дело, господин Не, но твоя аура довольно пугающая. Настанет день, и при удобном раскладе ты заберешь свои слова назад, а я останусь с носом! В спину Вэй Усянь донеслось: — Ранишь в самое сердце! Вернувшись к себе, Вэй Усянь задумалась о том, что удалось узнать. Орден Цишань Вэнь не славился превосходной репутацией, поэтому им самим от этого случая ни горячо, ни холодно. Эти ребята явно не боялись быть обнаруженными. Значит, либо они искали что-то не слишком важное, либо сами не знали, что искали, так как были всего лишь пешками в руках более могущественного Вэнь Сюя, сына главы Цишань Вэнь. У Вэй Усянь от всех этих мыслей разболелась голова. На миг она подумала, что эти люди могли искать ту самую книгу, надежно спрятанную в полу, но это было бы слишком странно. Вэй Усянь до сих пор не знала, кто ее принес. Еще больше ее волновал вопрос, вернется ли этот таинственный человек за своим подарком? Может, если она снова сходит к водопаду, то что-нибудь прояснится, только вот по очевидным причинам у Вэй Усянь совершенно не было желания заниматься подобным. Она с радостью променяет ответы, в которых так нуждается, на спокойное и мирное существование без смертоносной опасности, которую могла на себя навлечь своим бесконечным любопытством. Ближе к обеду Вэй Усянь обнаружила себя в библиотеке подле Лань Ванцзи, которая не сказала ей ни слова за все время с момента их расставания у озера. На занятия Вэй Усянь никто силой не тащил, но как раз на сегодня, будто по воле злого рока, им обеим назначили наказание за нарушение комендантского часа. И теперь, ежась и пытаясь всячески уменьшиться, Вэй Усянь выводила кривые линии на пергаменте, переписывая занудные правила одно за другим. Этим ей предстоит заниматься ближайшие несколько часов, и что-то подсказывало Вэй Усянь, что они будут очень… очень долгими. Первый час прошел сносно, разве что рука начала побаливать от нескончаемой нагрузки. Все-таки кистью она писать научилась не так уж хорошо, да и в ее мире все давно пользовались компьютерами и телефонами, особенно не заморачиваясь с ручной писаниной. Когда второй час подходил к концу, Вэй Усянь перерисовывала иероглифы совсем бездумно, плавая в своих мыслях. Перескакивая от одной к другой, она даже забыла, что Лань Ванцзи все это время сидела напротив, поэтому не сразу заметила, что заклинательница уже какое-то время просто наблюдает за ней, отложив пишущие принадлежности. От звучания ее голоса Вэй Усянь испачкала свою работу некрасивой кляксой, вздрогнув всем телом. — До тебя дошли вести, что те двое покинули Облачные глубины вчера вечером? Вэй Усянь не нужно было спрашивать, о ком говорит Лань Ванцзи. Поколебавшись, она все-таки перевела на девушку тревожный взгляд. — Да. Тебе даже не понадобилась моя помощь с опознанием — сама со всем справилась, — выдавив измученную улыбку, Вэй Усянь вернулась к своему занятию. — Найти их было несложно. Не так уж много Вэней в Облачных глубинах. Остановив движение кисти, Вэй Усянь задержала взгляд на кривоватой надписи и спросила: — Я рада, что виновные наказаны, но зачем ты мне об этом рассказываешь? Понимая, что это не просто светская беседа, Вэй Усянь убрала письменные принадлежности в сторону и посмотрела на Лань Ванцзи. — Вэй Ин, — внезапно позвала заклинательница, отводя взгляд. Вэй Усянь затаила дыхание, предчувствуя недоброе. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне, что именно видела и слышала вчера вечером. Удивившись, Вэй Усянь шумно выдохнула. Пусть слова Лань Ванцзи не звучали, как прямое обвинение, все же намек в них слышался отчетливо. — Лань Чжань, я ведь рассказала все еще вчера. Я оказалась там случайно! Шла за тобой, а не с ними, ты что, серьезно подозреваешь меня в сговоре с этими людьми? Судя по лицу Лань Ванцзи, может, она и не считала так, но ее определенна посещала подобная мысль. Вэй Усянь разочарованно посмотрела на нее, сжимая кулаки под широкими рукавами. Тягучая обида захлестнула разум. — Я сказала правду. Мне очень стыдно, что я вот так вторглась в твое личное пространство и нарушила уединение, но иногда я просто делаю вещи раньше, чем думаю о последствиях. Но я не вступала ни с кем в сговор! Это как минимум глупо, учитывая, что если бы не я, ты бы могла их даже не заметить. Подорвавшись с места, Вэй Усянь обвинительно добавила: — Ты слишком подозрительная! Готова поверить в то, что я вэньский пес! Как же гадко на душе! Обида захлестнула с двойной силой. Лань Ванцзи тоже встала, делая шаг навстречу. — Я верю тебе, — легко сорвалось с чужих губ. — Неужели? — Вэй Усянь недоверчиво хмыкнула. Прикрыв веки, Лань Ванцзи посерела лицом. — Вэй Ин, ты многого не знаешь. У каждого великого ордена есть свои тайны, и когда кто-то пытается их украсть, долг заклинателя — защищать их. Я ни в чем тебя не обвиняю, но обязана уточнить. Такие правила. Вэй Усянь нахмурилась. Видимо, ее подозрения насчет произошедшего все же оправдались. — Раз уж ты веришь мне, то к чему вообще был этот допрос… — ворчливо промолвила девушка, с облегчением чувствуя, как едкая обида потихоньку отступает. — Я, в конце концов, и соврать могла. — А ты соврала? — Да нет же! — Вэй Усянь всплеснула руками. — Просто очень глупо с твоей стороны надеяться, что подозреваемые всегда будут говорить тебе правду! Бровь Лань Ванцзи изящно взлетела вверх. — Ты считаешь меня глупой? — Как же я могу? Ведь молодая госпожа Лань только и делает, что умничает в любой удобный момент. Эта дурочка Вэй Усянь порой и половину ее слов не в силах понять… Что ж, самоуничижительными речами Лань Ванцзи было не пронять, так что нечего было и пытаться. Вместо того, чтобы вернуться к переписыванию правил, Лань Ванцзи раздраженно спросила: — Ты когда-нибудь бываешь серьезной? Закатив глаза, Вэй Усянь в тон ей ответила: — Кто-то же должен уравновесить твое занудство. Вот я и взвалила эту ответственную работу на свои хрупкие плечи. Если я стану такой же серьезной, как ты, представляешь, что произойдет? Этот мир попросту не потянет сразу двух Лань Ванцзи! «А жаль», — горько пророкотало в груди, когда мозг в очередной раз подбросил воспоминания из прошлого. Пришлось срочно переключаться, тем более, что это было не так уж сложно, когда Лань Ванцзи стояла так близко. И когда только успела подойти? В лице заклинательницы на секунду что-то переменилось, но эта девушка мгновенно сумела вернуть контроль над лицом. Она ничего не сказала, но Вэй Усянь вдруг показалось, что Лань Ванцзи прочла ее мысли. К счастью, это было невозможно даже в реалиях этого необычного мира. Ведь так? — Кхм… — Вэй Усянь поправила челку, заправив ее за ухо. — Так ты расскажешь мне, что именно Вэни делали у того водопада? Ответ последовал незамедлительно: — Нет. — Что ж, ничего другого я не ожидала. Действительно не ожидала, но надеялась же! Ах, и все-таки Лань Ванцзи по-прежнему холодна с ней, так и не вписав свою старательную ученицу в близкие подруги. Из библиотеки они вышли только к ужину. Вэй Усянь прекрасно видела, что Лань Ванцзи закончила сильно раньше, но почему-то осталась рядом, дожидаясь, когда уставшая Вэй Усянь справится с последним иероглифом. Покинув обитель знаний, девушки вошли в обеденную залу как раз вовремя. Пусть еда в Облачных глубинах оставляла желать лучшего, все же Вэй Усянь предпочитала есть ее свежей — так хотя бы оставался шанс, что скудная еда с ее желудком смогут сосуществовать мирно до полного переваривания. Вопреки своему обычному поведению, Лань Ванцзи не открестилась от нее, стоило им вдвоем появиться на глазах у других учеников. Вместо того, чтобы занять одиночное место где-нибудь в неприметном углу, девушка присела рядом, будто делала это каждый день! Цзян Яньли и Не Хуайсан уже заждались ее, но их лица явно выражали что-то между удивлением и гордостью за подругу. Неужто думали, что она сгинет под кучей свитков в затхлой библиотеке, не сумев просидеть так долго на одном месте? В присутствии Лань Ванцзи за общим столом были свои минусы: никто не говорил, припоминая правило, запрещающее любой вид коммуникации во время трапезы. Вэй Усянь расстроилась от отсутствия сплетен, которые надеялась заполучить от Не Хуайсана. Его рот иногда и так не закрывался пуще, чем у Вэй Усянь, поэтому даже просить не было нужды. Но при Лань Ванцзи этот хитрый юноша вел себя так прилежно, словно его шпионские замашки были всего лишь порочащим репутацию слухом, а не чертой характера. А ведь Вэй Усянь надеялась побольше узнать о Вэньских проделках! Ну что за невезуха! Поужинали в гробовом молчании, похоронив хорошее настроение под скорбный звон посуды. Лань Ванцзи впервые на памяти Вэй Усянь оставила порцию лишь наполовину пустой, очевидно понимая, что именно она стала причиной такой мрачной атмосферы. Довольно быстро ее фигура исчезла из поля зрения, давая волю злым языкам обсуждать ее в свое удовольствие. Вэй Усянь, проводив ее взглядом, задумалась над тем, что только Лани вели себя подобающе, и это, в целом, было логично. А вот все остальные ученики, приглашенные из других орденов, чхать хотели на правила и вели себя послушно только на виду у тех, кто мог наказать их или сдать тем, кто накажет. Вэй Усянь, если так подумать, ничем не отличалась от этих ребят, но причислять себя к ним совершенно отказывалась. Она ведь даже не знала, как выглядит ее собственный отец — не то что орден! Так что она была больше Лань, чем Цзинь, пусть и презирала большую часть здешних порядков и ограничений. Собравшись у выхода, трое направились в сторону небольшой беседки, скрытой от глаз величественными деревьями и пышными кустарниками. Вэй Усянь набрела на нее в тот день, когда по памяти разыскивала клановую родовую библиотеку, за проникновение в которое получила нагоняй от Лань Ванцзи и лихорадку в придачу. Сейчас тот день больше не вспоминается таким уж пасмурным и хмурым, будто вовсе не она тогда предлагала Лань Ванцзи зарубить ее своим мечом, лишь бы избежать наказания дисциплинарным кнутом. Если так подумать… Лань Ванцзи ведь многое спускала ей с рук. Даже слишком. Может, зря она, пусть и мысленно, обвинила Лань Ванцзи в нежелании дружить? Разве ее поступки не показывали, что Вэй Усянь была ей не просто занозой в заднице? — Ты сегодня задумчивая, — проникновенно подметила Цзян Яньли, присаживаясь рядом. Под крышей беседки создавалась иллюзия уединения, а цветы, которые росли вокруг, и вовсе подпитывали это чувство, скрывая присутствие от нежеланных глаз. — Что-то случилось? — Цзецзе, что ты знаешь о клановых тайнах? — в лоб спросила Вэй Усянь, замечая, что после ее слов Не Хуайсан вдруг встревоженно заозирался. Цзян Яньли, все еще памятуя о проблемах новоприобретенной подруги с памятью, не особо удивилась, но тоже напряглась. — У каждого великого ордена есть тайны, А-Сянь. Какие-то выходят за пределы других великих орденов, другие остаются внутри ордена, скрытые от всех тщательнее остальных. Почему ты вдруг спросила? Не Хуайсан подобрался ближе, понижая голос до шепота: — Неужели сяо Вэй думает, что происки вэньских псов как-то связаны с семейными тайнами Гусу Лань? Вэй Усянь нервно передернула плечами, представляя, что Лань Ванцзи где-то поблизости подслушивала и в подробностях продумывала, под каким углом будет откручивать ей голову. — Не знаю. Думаю, это хорошее предположение. Задумавшись, Не Хуайсан вдруг хмыкнул. — Ты ведь знаешь легенду о девяти сыновьях Лун-вана? Конечно, Вэй Усянь слышала, только было это еще при ее первой жизни, и она боялась, что легенда, которую знала она, могла в корне отличаться от той, которую распространяли здесь. Поэтому она неопределенно пожала плечами, не соглашаясь, но и не отрицая. Понимая, что это подстегнет разговорчивого Не Хуайсана начать рассказ. Никто из нынеживущих никогда не видел Лун-вана, великого дракона и правую руку Нефритового императора, ведь жил он несколько тысяч лет назад и давно погиб в битве с царем обезьян Сун У-куном. Но так как Лун-ван был любвеобильным существом, после себя он оставил потомков: девять братьев, которые были друг другу лучшими друзьями, опорой и поддержкой долгие годы. Девять братьев сильно отличались друг от друга, но это не мешало им быть дружными и жить неконфликтно, даже если некоторые точки зрения отличались. В конце концов они даже пришли к общему мнению создать девять разных общин, каждая из которых своим уникальным путем прославится в мире и дарует ему избавление от зла. Отец еще при жизни раздал каждому брату по артефакту и наказал во что бы то ни стало использовать их во благо. Лун-ван считал своей главной задачей защищать простых людей и нес свою непоколебимую волю даже после смерти в лице своих чуть менее величественных отпрысков. Каждый брат считал целью своей жизни исполнить главное желание родителя, оттого общины разрастались, принимая каждого желающего; люди, вступившие в них, усердно занимались, учились совершенствованию под благословением своего Главы. Так появились девять великих Орденов — дружественных кланов, ведомых одной благой целью. Но не все было так гладко, как стелил рассказчик. С годами отличия братьев все больше давали о себе знать, провоцируя склоки. Один из братьев, Фуси, из всех являясь единственным чистокровным драконом, чья сила заключалась в красноречии и литературе, выразил свое недовольство тем, что другие братья временами смели насмехаться над ним. То, что он использовал мозг вместо грубой силы, вызывало больше всего смешков со стороны двух его братьев: Яцзы и Биси. Первый, вздорный и горделивый, считал, что в искусстве красиво выражаться и изящно отстаивать свою точку зрения не было ничего выдающегося. Второй, сильный, но временами недальновидный, считал своим долгом обсмеять Фуси за нежелание использовать мощь и нести кровопролитие даже против врагов, которых, в угоду собственной мягкотелости, часто жалел. Суаньни держался в стороне от склоков и насмешек, предпочитая медитации и сон бесполезным разговорам. Чаофэн высокомерно фыркал, считая это ниже своего достоинства. Биань, строгий и не терпящий несправедливости, впрочем, не спешил заступаться за Фуси, считая, что старшие братья просто подтрунивают над ним, не имея на самом деле в виду ничего из того, что выдавали их невежественные рты. И только Чивэнь всегда был на стороне Фуси, с детства обожая слушать интересные истории из уст брата, который так, к его счастью, любил читать! Впрочем, братцы Пулао и Цюню иногда присоединялись к ним, делая вид, что просто проходили мимо. Теперь же Фуси почти не видел их, занятых делами клана, из-за чего поначалу расстраивался, а потом… А потом Фуси, которого некоторые невежды имели смелость ни во что не ставить, смог переиграть и уничтожить тех, кому он больше не мог прощать обиды и неуважение. Отец Лун-ван ценил его больше всех! Он дал ему самый могущественный артефакт в обход старших братьев! Разве не это показатель настоящей силы? Разве это не показывает, насколько отец на самом деле считался с ним? Нежданно-негаданно в царстве людей вспыхнула война. Девять великих орденов, некогда верных союзников, ополчились друг против друга в борьбе за артефакты. Фуси, обманом завладев артефактом брата Чивэня, растоптав его безоговорочное доверие и обожание, на время стал самым сильным из братьев, имея при себе целых два сильнейших артефакта. Яцзы и Биси, объединившись, не пожелали, чтобы слабак владел таким могуществом, и совершили попытку вернуть артефакт первоначальному владельцу, но с ужасом осознали, что его нельзя было отнять. Этот наивный дурак Чивэнь отдал его по собственной воле! Лишь убив владельца артефакта, можно было завладеть его силой, ведь Фуси бы ни за что не отдал его без боя!.. … Когда война окончилась, четыре из девяти великих орденов пали, не оставив после себя ни одного последователя. Артефакты были утеряны, а братья, стоявшие во главе, бесследно пропали. — Погоди-ка! — Вэй Усянь возмутилась. — То есть четверо из девяти просто исчезли? И ты хочешь, чтобы я в это поверила? — Это официальная часть, — невозмутимо ответил юноша, выверенным движением собирая раскрытый веер, которым в процессе рассказа не переставая обмахивался. — Для обычных людей красивая легенда, а для нас — часть истории. — Слово «часть» здесь как нельзя кстати, — добавила Цзян Яньли. — Ведь свитки, описывающие события той страшной войны тысячелетней давности, были утеряны так же, как и артефакты четырех поверженных кланов. — Но что насчет братьев? — Вэй Усянь нахмурилась, поднимаясь на ноги. Для удобства при таких серьезных размышлениях она предпочитала ходить из стороны в сторону, будто это могло сподвигнуть ее мозг работать вдвое быстрее. — Куда исчезли те четверо? И что стало с остальными? — Остальные, разобравшись с делами, ушли в медитации и со временем тоже пропали, будто их никогда не было. Они успели наплодить преемников, так что ордена попросту обзавелись новыми главами. — Так мы потомки драконов? — Вэй Усянь была настолько ошарашена, что резко почувствовала желание присесть. Не Хуайсан обвел ее лицо изучающим взглядом хищника, затем перевел его на притихшую Цзян Яньли и вновь расправил веер, за которым исчезло его любопытное лицо. — Сяо Вэй, кажется, должна была знать эту историю и без моего вмешательства. Отчего же она так удивлена? Вэй Усянь, мгновенно напрягшись всем телом, судорожно придумывала ответ. В конце концов, поняв, что молчание затянулось, она ответила: — Эта Вэй Усянь ведь не так давно стала частью клана Цзинь, всего-то с год назад. До этого она была безродной девой, чье совершенствование было слабым и не впечатляющим. Разве удивительно, что эта чудная история обошла ее стороной? Не Хуайсан тихонько рассмеялся. — Хорошо-хорошо! — он поднял руки будто в знаке капитуляции. — Будь по-твоему. Может, со временем я заслужу твое доверие и ты скажешь мне правду, но пока придерживайся этой легенды, если кто-нибудь попробует уличить тебя так же, как я. Вэй Усянь не то чтобы удивилась, когда Не Хуайсан даже не стал скрывать, что не поверил ей, однако… Она будто совершенно забыла, что ей стоило играть роль. Как давно она перестала даже пытаться быть похожей на ту, кого даже не знала? Как много людей сочли изменения в ее поведении подозрительными, а не просто одним из этапов взросления, скажем? Как много проблем ей это принесет в будущем? Ох. Вэй Усянь вздохнула, с благодарностью глядя на промолчавшую подругу, которая наверняка с самого начала, еще в день знакомства, понимала больше, чем показывала. А Не Хуайсану показала язык, удовлетворяя инфантильное желание попроказничать. — Значит, у каждого клана есть тайны. И эти тайны — это те самые артефакты, подарки Лун-вана своим детям, я права? Друзья одновременно кивнули. — Могу я узнать, какие артефакты хранят кланы Не и Цзян? — с нескрываемым любопытством спросила Вэй Усянь, скользнув взглядом от одного наследника клана к другому. — Клану Не достался легендарный клинок Яцзы, свирепейший из всех духовных орудий. Можно сказать, что их прародитель, — с гордостью поделился Не Хуайсан. Цзян Яньли тоже не стала ничего скрывать, отчего Вэй Усянь поняла, что великие кланы, по всей видимости, владели подобной информацией друг о друге, не делая из этого тайну. — Клан Цзян владеет колоколом Пулао, защитным артефактом. Он стал символом нашего клана, и когда адепт достигает определенных успехов с совершенствовании — он получает небольшой прототип известного артефакта, как защитный талисман, приносящий удачу. С этими словами девушка демонстративно дернула за пояс, и небольшой привязанный к нему колокольчик радостно звякнул. Вэй Усянь почувствовала, что ее любопытство только разрослось во все стороны от подобных откровений, оттого она уже собралась было спросить про остальные кланы, но ей даже не понадобилось открывать рта. Внезапно за ее спиной раздался знакомый голос, мурашками отозвавшийся в районе позвоночника. — Клан Лань получил весы Бианя, чтеца человеческих душ. Правда и ложь, добро и зло, благо и порок — разделяя мир на черное и белое, наш прародитель был верховным судьей, который владел силой видеть людей насквозь. Обернувшись, Вэй Усянь с тревогой на сердце увидела замершую в тени дерева высокую фигуру с мечом наперевес. Ее строгий голос, инеем оседающий в душе, казалось, эхом отразился от несуществующих стен. — Я даже не удивлена, что именно клану Лань достался этот могущественный предмет. — Теперь ты понимаешь, почему в Облачных глубинах всем заведуют правила и порядок, — сухо ответила Лань Ванцзи.