Swooping, Sloping, Cursive Letters

21 января 1988 Дорогой Уилл, Прошло несколько недель с той ссоры с отцом. Это всё еще мучает меня. Всё, что я сказал тогда, было очевидным сарказмом, но что, если мой папа действительно подумал, что это правда? В какой-то степени он бы оказался прав, конечно, но я всё равно не хочу, чтобы он знал. Мне так страшно думать о том, что он может со мной сделать. Я слышал об этих лагерях, где тебя пытаются поменять, но люди выходят оттуда еще более травмированными, чем до этого. Но хватит на сегодня уныния в одном письме. Я только что вернулся с баскетбольного матча, и примерно через час мы все идём на вечеринку. Нашу первую вечеринку в старшей школе. Лукаса пригласила команда, а он пригласил нас. Я все еще раздумываю над тем, хорошая ли это идея. Ну, знаешь, вся эта травма с Изнанкой… На всех нас она так или иначе оставила свой отпечаток, но я точно помню, что у тебя ужасная клаустрофобия, и боюсь, что многолюдная вечеринка может вызвать у тебя приступ. А может я всё надумываю. И да, я знаю, что ты сейчас скажешь: «Майк, со мной всё в порядке, не волнуйся за меня», но действительно ли ты в порядке? Ты уверен? Потому что это та вещь, которая до сих пор беспокоит меня с тех пор, как всё закончилось. Очевидно, ты до сих пор мучаешься с чем-то, и я не виню тебя за это. Ты должен страдать. Черт, это прозвучало совсем не так, как я хотел. Ты заслуживаешь всего самого хорошего, что может предложить этот грёбаный мир, и ты никогда больше не должен страдать. Я просто имел в виду, что, учитывая всё произошедшее, я бы удивился если бы ты так быстро оправился. Так что, когда ты говоришь, что ты в порядке, извини конечно, но я тебе не верю. Я люблю тебя, и хочу, чтобы ты доверял мне настолько, чтобы открыться и рассказать всё, что накопилось на душе. И ты знаешь, что я выслушаю, даже если на это потребуется целый день. Мне вообще без разницы, что ты говоришь, я просто люблю слушать твой голос. О Боже, нет, сегодня всё сказанное выходит не так. Всё, что ты говоришь, важно для меня, но это уже подразумевается под «Я люблю тебя», так что я перестану трепаться об этом. Через пару минут ты придёшь ко мне в гости, раньше, чем все остальные. Как же мне нравится, когда мы так делаем — собираемся вдвоём перед тем, как придут другие друзья. Это заставляет меня чувствовать себя таким желанным. Даже несмотря на то, что ты на самом деле не желаешь меня. По крайней мере, не в том смысле, как я желаю тебя. Так, ладно, перейдем к другой теме, пока я не расплылся тут от жалости — Лукас настоял на том, чтобы мы «разогрелись», что бы это ни значило. Я не знаю. Быть может, эта вечеринка и к лучшему. Быть может, это знак, что всё налаживается, и мы можем зажить нормальной жизнью. Я очень надеюсь. Ты– да и мы все– заслуживаем этого. — На часах 2:30 ночи, и ты вырубился в моей кровати, развалившись, как морская звезда. Перед нашими сборами ты сказал, что не будешь пить, по очевидным причинам. И я уважаю твой выбор, и твою выдержку, и понимаю боязнь закончить как Лонни. Я даже сказал, что тоже не буду пить– за компанию с тобой. Так что мы не разогревались, когда были у меня, в отличии от остальных в компании – да, теперь я знаю, что значит «разогреться» в этом контексте. Простыми словами, напиваться дома, перед тем как ловить белку на самом мероприятии. Поэтому я был в шоке, когда ты обрушился на меня так, будто пил с трёх часов дня. Ты позвал меня, и я едва успел понять, что происходит, как вдруг ты обхватил меня руками за плечи и запрыгнул сверху, повалив на стоящий позади нас диван. Приземление вышло довольно болезненным, так как я не был готов к тому, что ты навалишься на меня всем весом. И я даже не стану упоминать то, что ты впечатал своё лицо в моё так, что твои губы чуть не коснулись моих. Очевидно, это была простая случайность — наверное, ты выпил слишком много и утратил координацию или что-то типа того. Но то, как ты на меня посмотрел, Уилл... мне приходилось постоянно себе напоминать, что ты пьян. Я спросил, сколько ты выпил, и ты ответил: «Э-э-м, пять шотов водки». И я в курсе, что ты волен делать всё что тебе вздумается, но я смутился– ты же говорил, что не собираешься пить. Но затем я поинтересовался, почему ты передумал, и ты ответил, что пил шоты, потому что все тебя провоцировали, и попросил не делать из этого проблему, ведь хоть и алкоголь не входил в твои планы, ты всё равно хорошо провёл время. Поэтому я успокоился. Но это заставило меня задуматься. Сколько я тебя знаю, ты всегда был невероятно самоотверженным. Ты готов на всё, чтобы осчастливить других людей, но иногда ты тем самым жертвуешь собой. Ты сделал это в 85-м, когда мы всё лето игнорировали тебя, а потом ты уехал в Калифорнию, и мы замяли это дело. Ты сделал это со мной, когда я выпалил те ужасные слова, и меньше чем через 24 часа ты сказал мне, что всё в порядке. И ты сделал это с картиной, когда молча рыдал рядом со мной в фургоне. Я всё еще хочу поговорить с тобой об этом, правда не знаю, как поднять эту тему, не спугнув тебя. Просто это так больно…видеть, как ты делаешь что-то, что явно тебя расстраивает. Ты не должен этого делать. Ты заслуживаешь гораздо большего. Так или иначе, я повернул тебя на бок, чтобы ты не задохнулся и не умер. Я просто надеюсь, что ты не будешь заниматься самобичеванием наутро. Но я знаю, что так и будет, Уилл. Пойду я… Попытаюсь втиснуться между тобой и стенкой. С любовью, Майк