The Rules🍸

Come down to the black sea, swimming with me!

Go down with me,

fall with me,

let's make it worth it!..

Драко слышит собственные шаги словно в тумане. Он слишком запуган, слишком парализован страхом, он привык оборачиваться каждую минуту и сжимать в кармане палочку прежде, чем повернуть за поворот коридора. Хотя это не правильно. Это его чертов дом. Он здесь вырос. И он не должен остерегаться, кровь не должна стынуть в жилах… И тем не менее. Это собрание было одним из самых тяжелых. Руку до сих пор жжет так, словно она в огне, и этот огонь методично въедается под кожу, слой за слоем ее прожигает и впивается в вены чуть повыше предплечья. Драко не понимает, зачем согласился. Ведь его же спрашивали. Давали призрачное право выбора, которого на самом деле не было. Темный Лорд всегда дает выбор. Согласиться или умереть. Второй шанс ведь всегда есть… Теперь Драко — Пожиратель Смерти. Такой же, как и его отец, у которого в свое время, возможно, тоже не было выбора? Это трудный вопрос, который Драко никогда не посмеет задать отцу. Потому что последнее время тот и без того словно тень, еле передвигается по замку, молчит и лишь бросает исподлобья загнанные взгляды, когда кто-то из домашних все же осмеливается его о чем-то спросить или проинформировать. Лишь один раз Драко видел, как отца пытают. Это было на предпоследнем собрании, какое-то проваленное задание, которое почему-то было очень важно Темному Лорду. Впервые в жизни Драко понял, что страх — ничто по сравнению со злостью. Ему хотелось броситься вперед, расталкивая толпу Пожирателей, которые молча смотрели на корчащееся на полу тело. Хотелось выбить из рук Темного Лорда палочку так, чтоб она отлетела к противоположной стене и с сухим деревянным стуком упала на пол. Вручную. Хотелось причинять боль вручную. Как маггл. От бессилья. Драко останавливается, вслушиваясь в странные шорохи и непонятные звуки, раздающиеся из-за дверей библиотеки. Библиотека последнее время пустует: у отца больше нет «досуга», чтоб читать какие-то там книги, а у матери, видимо, нет даже сил. И все же сейчас кто-то там, и, кажется, он плачет. Драко осторожно приоткрывает дверь, которая тихонько скрипит и поддается. Он ступает внутрь и замирает, глядя на сгорбленную фигуру в кресле у камина. Кисти скрючены, будто сведены непонятной судорогой, и впиваются в махровые подлокотники кресла, царапая ткань. Плечи вздрагивают, Драко слышит сдавленный всхлип. По спине бегут мурашки, когда в этой сгорбленной фигуре он узнает отца. Люциус качает головой, словно отрицая что-то, и сквозь сжатые губы вырывается еще один стон, на высоких нотках, беспомощный и загнанный. Драко не понимает, что происходит. Собрание было совсем недавно, и оно прошло довольно гладко для отца. Его не пытали. На него едва ли обращали внимание, все внимание было приковано к Драко, который принимал Метку. Плакать сейчас должен бы Драко. Он стоит, наблюдая, как отец судорожно дышит, вдохи мешаются с всхлипами, и получается смесь различных звуков, от которых хочется убежать, закрыться в своей комнате и сделать вид, что никогда их не слышал. Эта мысль подстёгивает Драко к действию, он закрывает за собой дверь и спешит к креслу. — Отец. Отец, что случилось? — Его ладони накрывают плечи Люциуса, он присаживается на пол рядом, пытаясь заглянуть тому в глаза. Люциус вздрагивает от его прикосновения и лишь качает головой, бледные губы шепчут что-то ожесточенное. Или испуганное. Драко не понимает ни слова. Слезы начинают сильнее течь по бледному исхудалому лицу, раскрасневшиеся глаза смотрят в одну точку, куда-то сквозь Драко, и это пугает. Страшна сама ситуация. Драко еще никогда не видел отца в таком состоянии. Всегда собранный, уверенный, он обычно утешал маму, которая действительно частенько плакала последнее время. Она рыдала в спальне за закрытыми дверями в тот день, когда на Люциуса впервые обрушился Круциатус Темного Лорда. Драко стоял под дверью спальни и слышал успокаивающий голос Люциуса: «Ну же, дорогая, ведь все в порядке. Посмотри на меня, все хорошо. Я здесь, я с тобой, и в следующий раз все будет лучше. Я обещаю тебе, что все будет лучше…» хотя голос его тоже был хриплым — не от слез, а от того нечеловеческого крика, который вырвал из него Темный Лорд несколькими часами ранее. Драко чувствует, как Люциус слегка выпрямляется, на сей раз уже глядя четко на него. Он узнает Драко. Это уже прекрасно… Нет. Нет-нет-нет, слез становится еще больше, лицо бледнеет так, что Драко всерьез подумывает позвать маму. — Драко, — срывается с бледных губ, и это короткое слово прерывается всхлипом. Драко пододвигается ближе, пытаясь понять, что он может сделать. — Да. Да, это я, — шепчет он мягко, проводя ладонью по руке отца. Ладонь отца стиснута в кулак, кисть неестественно выгнута, и Драко осторожно поглаживает побелевшие костяшки, — что случилось? Обьясни мне, поговори со мной, пап, — это слово звучит раньше, чем Драко успевает себя остановить. Запретное нежное слово, которое в этом доме всегда пресекали, заменяя формальным «отец». Но оно прозвучало, заставляя Люциуса замереть. Драко не понимает, сделал он лучше или хуже. Секунды повисают в воздухе, он тоже останавливается и ждет хоть какой-то реакции отца, которая объяснит, как поступать дальше. Лицо Люциуса судорожно кривится, он тянется к Драко, и его пальцы неловко, даже грубо сжимают воротник его рубашки, подтягивая к себе. — Прости, — шепчет Люциус, и его голос ломается, с высоких нот переходя на хрип. — Прости, прости меня, Драко… — За что? — Драко не отрывает взгляда от его губ, пытаясь по ним прочитать еще хоть какие-то слова кроме «прости». Что-то, чтобы понять, за что у него просят прощения, как именно ему сформулировать мысль и успокоить. Но кажется, отец забыл абсолютно все остальные слова, и Драко снова пытается: — Послушай меня. Послушай меня, отец… Не нужно, перестань, — пресекает он еще одну жалкую попытку извиниться. — Все в порядке. Ничего не случилось, ты меня слышишь? Успокойся, ну пожалуйста, — его голос теперь тоже дрожит от страха и непонимания, от того, как рушится в эти секунды весь его мир. Его мир построен на вере в отца. На том, что пока он рядом — все будет хорошо. И сейчас все это крушится с громким треском, и Драко не понимает, почему это он должен успокаивать отца, а не наоборот. Всегда ведь было наоборот. Но он должен. Он понимает это, и ему хочется остановить это безумие, в котором очень явственно тонец Люциус прямо сейчас. Злоба на Темного Лорда вновь охватывает: ведь его сейчас даже нет рядом! И все равно он заставляет страдать тех, кого Драко так безгранично любит. — Прости, прости, прости… — Мольба переходит в крик, крик прерывается волнами рыданий. Рука, которая сжимает рубашку Драко, начинает неестественно выгибаться, заставляя воротник туже затягиваться у Драко на горле. Он перехватывает руку отца и осторожно отрывает ее от своего горла. — Не нужно так цепляться. Я здесь, видишь? — Это я, это всё я… — шепчет Люциус сдавленно, хотя Драко уже практически нависает над ним и сыплет словами утешения, которые явно не работают. — Драко, это всё я… Ты не заслуживаешь этого. Не заслуживаешь меня… Драко… — Тихо, тихо, чш-ш-ш, — Драко поглаживает его по плечу, второй рукой придерживая отца за ту самую кисть, которая постоянно в судороге и неестественно дергается. — Не кричи. Я не могу понять, за что ты просишь прощения. Ты замечательный отец, я всегда тебе это говорил… Люциус трясет головой, отрицая, и… и опять эти звуки боли, очень напоминающие скулёж. Драко вытаскивает палочку и хлестким взмахом руки вырисовываает стакан с водой. — Выпей, — просит он, присаживаясь на подлокотник и поднося стакан ко рту отца. — Просто выпей, хорошо? Несколько глотков. — Он убирает скомканные грязные волосы, которые почти касаются стакана, и придерживает их, пока Люциус делает один судорожный глоток. — Отлично. Отлично, ты прекрасно справляешься, — шепчет он слова, которыми когда-то в глубоком детстве успокаивал его сам отец. — Просто замечательно. Давай еще один? Это помогает, это правда помогает, тебе станет легче. Пей. — Дрожащие губы снова касаются стакана, Драко чувствует как вздрагивают плечи Люциуса после этого глотка, и понимает, что, кажется, истерику он чуть-чуть убрал. Он ставит стакан на кофейный столик рядом с креслом. — Расскажи мне, — просит он, наблюдая за тем, как сводобная рука отца снова сжимается в кулак, а потом разжимается и царапает обломанными ногтями подлокотник. — Что случилось? Он снова сделал тебе больно? Когда Он успел? Люциус качает головой, глядит куда-то вниз, не на Драко. Что он там видит? Драко вдруг понимает, что Люциус смотрит на его предплечье, и одновременно с этой мыслью Люциус поднимает расплывчатый взгляд на Драко, пальцами прикасается к его руке: — Прости… Вот оно что. Метка. — За что? Это не твоя вина, — говорит Драко, тоже глядя на Метку, и его слова опять тонут в сдавленных рыданиях. — Нет, не нужно снова, просто послушай меня, — шепчет он торопливо, приобнимая Люциуса за плечи и заставляя снова взглянуть на себя. — Все нормально. Это просто было чуть-чуть больно, — Драко вспомнил, как колени подогнулись от боли, и он повалился на пол, когда палочка Темного Лорда коснулась руки. — Вообще не больно было. Зато теперь я смогу быть рядом чаще, правильно? Я смогу тебе помогать. Все будет хорошо, мы справимся с этим. Ты же всегда так говорил. Я обещаю, я буду стараться. Люциус вздрагивает, словно от удара. — «Стараться»? — Я хотел сказать — быть полезным. — О нет, стало еще хуже. Лицо Люциуса искривляется, поджатые губы начинают дрожать. — «Полезным»… Драко, ты в-всегда был… полезным… Ты не должен… ничего доказывать, Он заставляет тебя быть чем-то, чем ты не являешься, — шепчет Люциус еле слышно. — Прости, Драко, я н-не должен был втягивать тебя… — Снова судорожное дыхание и дергающаяся рука, которую Драко снова берет в свою. Последнее время это происходит все чаще. — Он не оставил мне выбора… Он бы убил тебя… Нас всех. Драко, мне так жаль, я должен был… Я должен был бороться за тебя!.. Скомканные объяснения, совсем не впопад, слово за словом сыпятся на Драко, и он еле успевает понять их суть. Последняя фраза переходит в сдавленный крик боли. Драко крепче обхватывает плечи отца и легонько трясет: — Не думай даже. Не думай о таком. Я сам за себя отвечаю. И у меня все отлично. Слышишь меня? Мы что-то обязательно придумаем, успокойся. — Он снова тянется за стаканом, — Еще глоток, давай. Тебе это нужно, — добавляет он, когда замечает короткий жест отрицания. — Всего один, последний, хорошо? Люциус повинуется. — Отлично. Сейчас все снова станет как раньше, — произносит Драко деревянным тоном, хотя сам в это не верит. — Мы сейчас поднимемся наверх, правильно? Может, найдем где-то маму, — они точно не станут этого делать. Не хватало только Нарциссе увидеть это. Она совсем потеряет голову, если увидит отца в таком состоянии, и тогда Драко даже думать не хочет, что произойдет. — Тебе нужно поспать. Всего несколько часов, после этого станет легче. Ты же не спишь уже несколько ночей, я знаю. — Т-ты знаешь, — это вопрос в форме утверждения. — Да, я вижу это. По тебе заметно. — Драко убьет Темного Лорда. Он его погубит. Рано или поздно он это сделает. — Чш-ш-ш, — Драко торопливо накрывает ладонью кисть Люциуса, которая уже начала выворачиваться в «привычную» неестественную сторону. Частые Круциатусы, вдруг понимает Драко безмолвно и проклинает Темного Лорда. Сколько же этих пыточных он держал на отце? Пока тот не отключался? Или пока из горла не начинала хлюпать кровь вместе с криками? Во всяком случае, явно достаточно, чтоб руки теперь сами выворачивались куда им угодно. — Не нужно, — уговаривает Драко ласково, уже полностью беря руку отца в свою и пальцами выпрямляя ее. Люциус следит за его действиями, словно не понимает их смысл, а когда внезапно осознает, сам расслабляет мышцы, давая кисти спокойно повиснуть в ествественной позе. — Отлично, — говорит Драко с искренней радостью. — Так и нужно, ты отлично справляешься. — Отец по-прежнему молчит, но теперь не отрывает взгляда от лица Драко, словно по губам читая каждое слово и ожидая еще. — Давай ты сейчас попробуешь подняться наверх и выспаться. Или тебе хочеться остаться здесь? Я могу принести сюда одеяло. Что скажешь? — Я… м-могу подняться в спальню, — наконец выговаривает Люциус заплетающимся языком. Его взгляд делается туманным, он явно пытаясь проанализировать свой организм и понять, может ли он действительно проделать весь длинный путь до спальни? Драко видит, как кисть правой руки снова начинает изгибаться в противоположную сторону так, что хрустят суставы, а вдоль предплечья проступает какая-то синяя жилка. — Нет, — чётко говорит Драко, берет руку отца, но на этот раз ничего больше не делает. — Прекрати. Люциус снова смотрит сквозь него, слыша слова, но не понимая их смысл, и Драко щелкает пальцами, заставляя его сфокусироваться. — Ты меня слышишь? Прекрати это. Его здесь нет, и Он ни за что тебя не наказывает. Успокойся. Темный Лорд добился своего. Осадочные последствия пыточных теперь наверняка живут в каждом из них всех. Но Драко плевать хотел на всех. Ему все равно, даже если он сам однажды начнет дергаться вот так. Главное — не отец. Сердце шумно стучит в висках. Он перехватывает взгляд отца, который теперь зафиксирован на собственных руках. Правая уже практически полностью выгнута и скрючена, словно скована параличем. — Видишь, что делается? — спрашивает Драко мягким, но строгим голосом. — Давай, мы никуда не пойдем, пока кисть не будет в том положении, в каком должна быть. Люциус меланхолично тянется второй рукой и делает попытку вручную выпрямить кисть, но Драко перехватывает его ладонь. — Ты не будешь так делать постоянно. Пробуй без посторонней помощи. — Кисть к этому моменту уже совершенно выкручена, напряженные пальцы сжимаются в какое-то подобие кулака, это выглядит так, словно действительно наложен Круциатус. Но это не так. Здесь никого нет, и никто и не думал применять пыточное. Драко подавляет острое желание вскочить на ноги и разметать по полу аккуратно выложеные на кофейном столике стопки книг. Темный Лорд. Драко предаст его при первой же возможности. Предаст, выдаст все, что знает, и если надо, положит жизнь, чтобы этого тирана повергли. Кажется, Люциус думает то же самое, потому что рука вообще не расслабляется, Драко лишь смотрит как она трясется у него на коленях и бледнеет все больше. Губы Люциуса снова дрожат, измученное выражение лица сменяется настоящей агонией, и сквозь зубы вырывается рычание. Драко понимает, что зашел слишком далеко. — Хорошо, — говорит он, накрывая ладонью выкрученную кисть. — Хорошо, хорошо, давай вместе. Это может быть трудно, я знаю, — добавляет он, пальцами разминая затекшие суставы. — Но его здесь нет, ты понимаешь это? Он не может заставить тебя страдать даже когда его нет рядом. Ты понимаешь меня? — Д-да, — выговаривает отец через силу, и сердце Драко разбивается на куски от боли. — Я знаю… Я н-не могу… Он… внутри меня. — Он внутри нас всех, — говорит Драко жёстко, но тут заставляет свой голос стать мягче. — Это то, чего он хочет. Чтоб ты чувствовал его в себе и страдал. Не дай ему победить. — Это трудно, — шепчет отец, бледнея. — Мы будем пробовать, — заверяет Драко серьезно. — Каждый день, по чуть-чуть. Это пройдет, ты научишься с этим бороться. Давай вот сейчас, просто глубоко вдохни. Люциус вдыхает, судороги сжимают горло, Драко слышит как вдох переходит в сипение. — Теперь на выдохе, попробуй расслабиться, — приказывает он, в то время как его пальцы в еще мягко массируют напрягшуюся до предела конечность. Он видит, как кисть выравнивается — пусть и не до конца, но достаточно, это уже прогрес. — Замечательно. Видишь? Все в порядке, у тебя получается. Еле заметный кивок. Они пробуют. Еще и еще. Пока Драко не видит перед собой абсолютно нормальную руку, без каких-либо признаков насилия. Драко остается доволен. — Теперь мы идем наверх, верно? Еще один такой же рваный кивок. Драко легко соскальзывает с подлокотника и протягивает руки, чтоб помочь отцу. В последние дни это вошло в привычку. После того Круциатуса на предпоследнем собрании Люциус еле передвигается по дому, и Драко каждый раз вынуждает себя сдержать рвущиеся наружу проклятия в адрес Темного Лорда и просто молча помогать отцу. Сердце снова кромсается на куски. Люциус делает один еле заметный шаг и оступается. Каблук звонко клацает по полу, Драко еле успевает подхватить отца под локоть. — Тихо, — шепчет он, а пальцы Люциуса уже цепляются за его рукав. — Не спеши так. У нас полно времени. Ладно? Они делают еще шаг, и Драко замечает напряженные до предела пальцы правой руки, которая опять… Он вздыхает. Опять. Ничего. Они будут пробовать. Столько, сколько будет нужно. Пока не получится. Пока каждый из них не сбросит эти пута скользкого страха и привычки к постоянной боли. Темный Лорд не победит, сколько бы не пытался. Драко больше не боится. Он зол. И он сделает все, чтобы выжить в этой борьбе. Потому что в ярости страх растворяется. Интересно, а знает ли об этом Темный Лорд?..