Сквозь тебя протекает река

Летом Наташа сдала на права, а осенью её повысили до менеджера ресторана. Она пересчитала свои накопления и наконец взяла в кредит подержанную колымагу. — Мечты сбываются, — безрадостно сказала она себе вслух, сев за её руль. Потом завелась и поехала к Ане с Женей, которые позвали в гости обмыть покупку. Когда пошёл первый снег, Наташа позвонила в ближайшую шиномонтажку рядом с домом и записалась к автомеханику по имени Валера. Валера оказался крепкой и улыбчивой девушкой Лерой, которая в своём синем комбинезоне и косынке напоминала работницу с известного пропагандистского плаката. «Девочка новая звонки принимает, ещё не всех знает в лицо», — беззаботно пояснила она несколько растерявшейся Наташе. Лера оперативно поменяла ей шины, в подарок провела техосмотр и предложила обменяться номерами, чтобы Наташа, если что, звонила напрямую ей. Первый звонок случился уже на следующий день, причём звонила не Наташа, а Лера. Она спросила, свободна ли Наташа этим вечером. Наташа была свободна. Они пошли на выставку авангардистов. Оказалось, что у Леры есть высшее художественное образование и в свободное время она пишет картины. У неё была мечта — открыть свою галерею в Питере. — И что вас всех так в этот Питер тянет, — пробормотала Наташа. — Кого — нас? — удивилась Лера. — Ну… — Наташа смутилась. — Творческих людей. Лера добродушно рассмеялась. — На то он и Питер. Там можно по-настоящему расправить крылья. — А в Москве что, нельзя? — В Москве скорее забегаешься, затеряешься. А в Питере можно выделиться. Там поймут. Наташа подумала, что Питер точно не для неё. После выставки они сходили в ресторан — настоящий ресторан, а не тот, где вечно липкий пол и кричат «Свободная касса». После второго бокала вина Лера мягко положила тёплую ладонь поверх её руки и сказала: — Ты такая красивая. Наташа покраснела — то ли от вина, то ли от смущения. — Ты тоже, — прошептала она, и это было правдой. С Лерой было так же просто и здорово, как с Лёхой, только в этот раз ещё добавился секс. Когда она в первый раз прижала Наташу к стене, та сначала напряглась, не понимая, что ей делать, но Лера как-то смогла неспешно и естественно заставить её расслабиться. Впервые за долгое-долгое время Наташа вдруг почувствовала себя маленькой и слабой, и от этого ей захотелось плакать. — Ну что ты, милая? — спрашивала Лера, отрываясь от своего занятия. — Что-то не так? Тебе плохо? — Нет… Не знаю, — Наташа хлюпала носом и стирала ладонями слёзы с висков. — Наверное, мне хорошо. Да, хорошо. Они провели вместе несколько безоблачных месяцев, в которых почти не было Ани, зато были уютные вечера под пледом, вино из горла одной бутылки, пахучие мандарины, рисование с натуры и много, много оргазмов. Когда Наташа уже начала подумывать о том, чтобы попробовать познакомить Леру с Аней, та огорошила её радостной новостью: ей наконец-то ответили из питерской арт-студии, куда она отправляла свои картины, и приглашают устроить у себя постоянную выставку её работ. — Поехали со мной! — предлагала Лера. Глаза у неё вдохновлённо блестели. — Я знаю, что слишком рано просить тебя о таком, но я так хочу, чтобы мы поехали вместе… Хотя бы подумай, ладно? Наташа обещала подумать. И она подумала: о том, что её только недавно повысили на работе, и о том, что у неё невыплаченный кредит, и что бабушка недавно заболела и нужно помогать матери с уходом, а ещё… — Я не могу, Лер. Прости, пожалуйста. Лера печально улыбнулась и сжала её руки. — Ничего. Я понимаю. На прощание Лера подарила ей её обнажённый портрет. Наташа спрятала его в нижний ящик стола и доставала лишь изредка, когда на душе становилось невыносимо тоскливо.

~

Вскоре после отъезда Леры у Ани с Женей закончился конфетно-букетный период, за которым последовала череда крупных ссор и псевдо-расставаний. Когда после одного из этих скандалов Аня заявилась к ней на порог с чемоданом, из которого торчали явно впопыхах закинутые вещи, сердце Наташи ухнуло вниз. Стирая слёзы рукавом, Аня молча прошлёпала на кухню, достала из холодильника свой же торт, который недавно заносила Наташе по случаю повышения её зарплаты, села за стол и начала поглощать его столовой ложкой прямо из коробки. — Привет, — поздоровалась Наташа, пройдя вслед за ней и остановившись в проходе. — Привет, — хмуро ответила Аня с набитым ртом. Наташа облокотилась о косяк и сложила руки на груди. — А если б меня дома не было? — сдержанно поинтересовалась она. — Под дверью села бы ждать, — буркнула Аня, отправляла в рот очередную ложку. — Позвонить, предупредить — не судьба? — начала раздражаться Наташа. — А если бы у меня тут… гости были? Аня промолчала, мрачно жуя торт. По её щекам катились чёрные от туши слёзы. — Я же сама звонила тебе час назад, какого хрена ты не отвечала? — взорвалась Наташа. — Почему ты считаешь, что тебе мои звонки можно игнорировать, а мне твои внезапные визиты на ночь глядя — нет?! А если со мной что-то случилось, со мной? Если мне помощь нужна? — Наташа запустила в волосы пальцы и подняла глаза к потолку, пытаясь успокоиться, но слова сами рвались из грудной клетки. — Меня ты, значит, игноришь, но при этом сама не соизволишь набрать перед тем, как нагрянуть, хотя бы из вежливости?! Братан, ты знаешь, мой дом — твой дом, но должны же быть какие-то элементарные… Она замолкла, заметив, что у Ани затряслись плечи. — Натах, прости меня, пожалуйста, ты права, я такая эгоистка, — проревела она и закрыла лицо руками. — Прости меня, прости меня, прости… В сердце заныло старой знакомой болью, и весь гнев куда-то улетучился. Наташа подошла к ней сзади и крепко прижала к себе. — Ну не плачь, малыш, — попросила она, целуя её в макушку. — Извини, что накричала. Аня всхлипнула. — Прости, что не брала трубку. Я думала, это он звонил. Даже не смотрела на телефон. Он же ушёл из дома незадолго до меня. Думала, он звонит мириться, а я не готова была его слушать тогда. Только в такси увидела, что это ты, — она обхватила Натахину руку и прижалась к ней щекой. — Рингтон же одинаковый… Наташа уткнулась лбом в её затылок и закрыла глаза. — Ничего. Бывает. Так, прижимаясь друг к другу, они провели несколько минут, пока Аня не затихла. Тогда Наташа выпустила её из объятий и села на табуретку напротив. — Есть идея, — сказала она. — Давай трубу свою. — Зачем? — Увидишь. Аня недоверчиво подвинула ей телефон. Наташа вбила пароль и залезла в настройки. — Это чтобы ты не спутала мой звонок ни с чьим другим, — объяснила она и включила диктофон. Пока она пела дурацкую, на ходу сочинённую песенку, весело глядя на Аню, губы той всё шире растягивались в улыбке. Поэтического таланта Наташи хватило всего на две строчки, потому что потом они обе не выдержали и покатились со смеху. А потом запись прервалась входящим звонком. На экране высветилась Женина фотка с подписью «Женя-Любимый». Аня тут же схватила телефон и убежала на балкон. Ещё через полчаса Наташа отвезла её обратно домой, где их встретил Женя, сразу утянувший Аню в примирительный поцелуй и не удостоивший Наташу даже взглядом. — На здоровье, — буркнула под нос Наташа и, развернувшись, поехала назад.

~

Пережив непростой период притирания друг к другу, Аня и Женя постепенно научились вести себя взрослее и разговаривать словами через рот, после чего у них установилась наконец сказочная идиллия. Впрочем, судить Наташа могла только по Ане, которая в кои-то веки выглядела счастливой и безмятежной. На работе у неё всё было хорошо, она наконец состояла в серьёзных отношениях, как и мечтала, с Жениными друзьями она смогла найти общий язык, а его родители были от неё без ума. Кажется, Аня решила, что её жизнь состоялась, и позволила себе расслабиться. Выдохнула вместе с ней и Наташа. У неё появилось немного времени на себя. Иногда она созванивалась с Лерой. Та с гордостью показывала ей свой закуток в питерской арт-студии и приглашала погостить. Звал в гости и Лёха, успевший сменить Петю на Толика, но у Наташи финансы пока пели даже не романсы, а матерные частушки, и она всё откладывала и откладывала свой отпуск. Зато выходные у неё, к счастью, всё ещё были. Поэтому, помявшись несколько дней, она наконец решила попробовать то, о чём раньше избегала даже думать. У Леры она спрашивать постеснялась и полезла в интернет сама. Из найденных адресов она выбрала заведение, которое располагалось дальше всех от её дома. В пятницу вечером она надела блестящий топ и чёрный пиджак, уложила как сумела волосы и даже накрасилась. Поехала она на такси, назвав водителю адрес соседнего здания. Клуб находился в полуподвальном помещении с неприметной вывеской, вход был со двора. Внутри царила интимная полутьма и приглушённо играл приятный блюз. Наташа сдала верхнюю одежду в гардероб, присела за барную стойку и нервно огляделась. Вокруг были только женщины — молодые и в возрасте, высокие и низкие, женственные и похожие на парней. Они негромко разговаривали по двое или небольшими компаниями. Несколько девушек танцевали друг с другом около колонок. Одна-единственная парочка самозабвенно целовалась в самом углу. Барменша с бритыми висками и татуированными руками поставила перед Наташей какой-то коктейль. — Я ничего не заказывала, — растерялась Наташа. — За счёт заведения. — Почему? — Традиция у нас такая. Для новеньких, — барменша подмигнула ей и отошла к другим посетительницам. Наташа уставилась на розовый зонтик в высоком бокале. Вдруг ни с того ни с сего она ощутила себя преступницей, прячущейся от блюстителей порядка в каком-то тайном логове для своих, куда вход только по негласному паролю, где лица почти не меняются, а неопытных новичков видят за версту. Ей стало неуютно, хотя она понимала, что не делает абсолютно ничего противозаконного. Краем глаза она увидела, как от противоположного края барной стойки к ней кто-то направляется с явным намерением познакомиться. Ей тут же захотелось уйти. Торопливо выудив из сумки пятисотрублёвую купюру и положив рядом с нетронутым коктейлем — у неё даже не было времени посмотреть меню, но, наверное, должно хватить — она слезла с высокого стула, схватила в гардеробе пальто и, надевая его на ходу, стремглав выбежала на улицу. К её облегчению, следом за ней никто не вышел. Она закуталась в шарф, сунула руки в карманы и направилась к остановке. «Для новеньких», — крутилось у неё в голове. Могла ли она считать себя «новенькой»? Почему это вдруг кто-то решает за неё? Что они о ней знают?.. Вдруг за спиной она услышала свист. Затем мужской голос со среднеазиатским акцентом окликнул: — Эй, девушка! Наташа ускорила шаг. Этого ещё не хватало. Надо было сначала вызывать такси, а потом уже сбегать… — Постой, красотка! — теперь другой голос, без акцента. — Куда так спешишь? Их двое? Блядство. — Слушай, ну ты же красивая такая девушка, зачем по таким местам ходишь? — продолжал первый голос. — На мужчин обиделась, так это тебе просто плохие попадались только. Давай мы тебе хороших покажем… Наташа завернула за угол и приготовилась бежать. Как удачно, что она надела удобную обувь. — Ну, красавица, давай с нами! Не беги так! Мы же догоним. На улице, как назло, было безлюдно. Только на остановке топтался какой-то чувак в жёлтой куртке и внушительных наушниках поверх шапки. Наташа помолилась богу, в которого давно не верила, чтоб хотя бы этот оказался нормальным, и кинулась к нему с объятиями. — Костик! Извини, что опоздала! — громко закричала она и повисла у обомлевшего паренька на шее. — На работе опять задержали, представляешь! — Я не Ко… — растерянно начал было тот, но Наташа не дала договорить, прижавшись к его губам. Видя, что парень вот-вот придёт в себя и сбросит её, она придвинулась к его уху и приподняла один наушник. — Подыграй мне, пожалуйста, — тихо процедила она, продолжая улыбаться. — Меня преследуют. Можешь посмотреть, они за мной. Парень машинально посмотрел ей за спину и снова на неё. Несколько мучительных для Наташи секунд на его лице происходила какая-то мыслительная деятельность. Затем наконец он широко улыбнулся. — Неплохо придумано, — оценил он. — А ещё раз поцелуешь? — Только если дождёшься со мной автобуса, — уступила Наташа. — Ноу проблем, — согласился парень и перехватил её поудобнее за талию. — Повернись, я хочу посмотреть. Парень послушно повернулся. За его плечом Наташа увидела два силуэта, которые, бестолково потоптавшись на месте, нырнули в конце концов обратно за угол и слились с тенью. Облегчённо выдохнув, она отпустила шею незнакомца и только тогда ощутила, как бешено колотится о рёбра сердце. — А вот и автобус, — довольно объявил парень. Они забрались в тёплое нутро пустого салона и уселись в самом конце. — С тебя поцелуй, — напомнил попутчик. Наташе хотелось закатить глаза, но она сдержалась. Она обещала. В тот момент у неё не было роскоши рисковать. Она повернулась и быстро чмокнула его в щёку. — Не туда! — возмутился парень. — А это какой автобус? — вдруг заозиралась по сторонам Наташа. Они даже не посмотрели на номер, забежали в первый попавшийся. — Пятнадцатый, — ответила кондукторша. — Ой. А мне двадцать третий нужен… — А мне девятый, — хохотнул парень. Наташа посмотрела на его радостную лыбу и тоже засмеялась. Так в её жизни появился Димас.

~

Димас был простой и понятный, как арифметика в первом классе. В школе у Наташи было полно таких друзей. Сначала она с ними гоняла на великах, строила шалаши и рубилась в денди, а потом, став постарше, с ними же прогуливала уроки, сбегала из окна на ночные тусы и выкуривала свои первые сигареты. С кем-то из них она даже ходила за ручку и целовалась за гаражами — тогда это почему-то считалось чем-то важным и взрослым. Вот и Димас был такой же — как будто пацан-раздолбай из соседнего подъезда. Уже через месяц после их первой встречи Наташе казалось, что она знает его всю жизнь. Он жил на съёмной хате с двумя своими корешами. Один был барабанщиком в какой-то местной группе, второй — барменом в клубе, где обычно диджеил Димас. С ними Наташа тоже быстро подружилась. Зависать в их убитой двушке по вечерам с пивом и пиццей, играть в плейстейшн и горланить в домашнее караоке отдавало ностальгией по тем далёким временам, когда мир виделся сложным, но решаемым и когда для счастья казалось достаточным иметь лишние сто рублей в кармане и хорошую компанию. Если где она и отдыхала душой — то именно там. Ещё через пару месяцев Димас перетащил свои скудные пожитки и тонну дорогущей аппаратуры к ней в квартиру, и они начали жить вместе. Иметь отношения с парнем-друганом оказалось проще пареной репы. Димас был уступчивым, неконфликтным, и Наташа встроила его в свой быт достаточно быстро. Когда после переезда он впервые спросил «Что у нас на обед?», Наташа вручила ему овощечистку и пакет картошки. — Я тебе не мама, давай сразу договоримся, — на ходу застёгивая лифчик, излагала она. — Стирка, глажка и уборка — дело нехитрое, разберёшься. Готовим либо вместе, либо по очереди. Посуду моем тоже. С обедом сегодня сам как-нибудь, — она натянула колготки, поправила юбку и чмокнула его в щёку. — А мне на смену пора. Квартиру не разгроми. Димас попыхтел-попыхтел, но в конечном итоге научился выполнять базовые бытовые обязанности по дому. Аня немного завистливо поглядывала на него, покачивая в руках бокал с вином, когда он намывал посуду после ужина, на который их с Женей пригласила Наташа. — Димка у тебя такой хозяйственный, Натах. — У меня не было выбора! — хохотнув, бросил через плечо тот. — А готовила ты? — спросила Аня у Наташи. — Вдвоём. Аня поддела Женю плечом. — А ты когда будешь мне помогать на кухне? — Так… — замялся тот. — Ты же у нас повар. Мне до тебя далеко. — М-м, — Аня поджала губы. — Удобно. — Ань, ну вот чё ты начинаешь… — Женя всплеснул руками и случайно выбил из её рук бокал, который со звоном разбился о кафельный пол. Вино красными брызгами разлетелось во все стороны. — Опа, опа, на счастье! — невозмутимо прокомментировал Димас. Чего у него было не отнять, так это умения разрядить обстановку. Аня одарила Женю укоризненным взглядом. Тот вскочил, покраснев. — Я всё уберу. Сорян, Димон… Натах… — он бестолково заозирался по сторонам и остановил взгляд на Наташе. — А где у вас тряпка? — В ванной, — бесстрастно подсказала Наташа. — Пойдём, братан, я тебе помогу найти, — благодушно протянул Димас, выключая кран, и, закинув руку Жене на плечо, увёл того из кухни. Когда они остались вдвоём, Аня начала было собирать с пола осколки, но Наташа её остановила. — Не надо. Пусть сам уберёт. Аня повиновалась. — Прости, Наташ. Иногда у него руки из жопы. — Забей, бывает, — бросила Наташа, залпом осушая свой бокал. — У вас всё хорошо? — Да, — Аня улыбнулась, а затем, заметив лёгкую тень сомнения на Наташином лице, протянула: — Ну что-о-о? Нормально всё. Не бывает же всё идеально! Вот у вас с Димасом тоже ведь не всегда такая гармония, наверное? — Не всегда, — согласилась Наташа, опять подозревая, что Аня вкладывает в слово «гармония» несколько иной смысл, чем она сама. С Димасом у них действительно была «гармония». В том плане, что им друг с другом было, в принципе, не скучно и при этом никто никого не бесил. За флегматичным оптимизмом Димаса скрывалась довольно незамысловатая натура, круг интересов которой был ограничен винилом, тусовками, качалкой и играми в приставку. Он любил то, чем занимался, и любил, что его любили. В Нижнем он был одним из самых крутых диджеев, иногда его даже узнавали на улицах и просили сфоткаться. Димас всегда соглашался, сверкая косой улыбкой на камеру, и ещё какое-то время после этого ходил страшно довольный собой. Наташа, пожалуй, ещё никогда не встречала человека, который был бы настолько удовлетворён своей жизнью. Секс с ним был посредственный — до Леры он точно не дотягивал, но как минимум в постели не вызывал у Наташи неприязни. А иногда выходило даже неплохо. Впрочем, Наташа постепенно научилась сокращать этот процесс до необходимого минимума, после чего ложилась ему на грудь и заводила разговор на какую-то отвлечённую тему. Какое-то время она переживала, что Димас может что-то заподозрить, наблюдая, как она каждый день звонит и пишет Ане, как часто о ней говорит и как готова тотчас сорваться с места, если у той какие-то проблемы. Но потом она поняла, что беспокоиться тут не о чем — Димас был настолько зациклен на себе, что не видел ничего дальше своего носа. И всё же, несмотря ни на что, она умудрилась искренне к нему привязаться.

~

В этой установившейся «гармонии» прошло три с небольшим года, не особо богатые на события, зато относительно спокойные. На работе Натаху повысили до старшего менеджера; в квартире, разделив расходы пополам с владелицей, они освежили ремонт; Димас выиграл региональный баттл диджеев и светился так, что, если бы он был персонажем в «Симс», то над ним порхал бы белый кристаллик. Аня изо всех сил уговаривала Женю завести кошку или собаку. Женя изо всех сил гасился, ссылаясь на аллергию. От Жениной мамы Аня узнала, что никакой аллергии у него нет, и в обиженных чувствах позвонила Наташе и позвала пройтись по магазинам. — Чёт ни в одни джинсы не влезаю, — поделилась она, чем-то хрустя в трубку. — Сели, наверное. — М-м, — Наташа оглядела содержимое своего шкафа в попытке придумать, что ей можно было бы купить. По её мнению, у неё было предостаточно одежды. — Ты яблоко, что ли, хаваешь? — Не, огурец маринованный. Мама на выходных передала пять банок. Такие вкусные, я вам с Димкой занесу парочку. Наташа напряглась. Она заметила, что за последнее время Аня поправилась, но списывала это на её работу, неизменную любовь к сладкому и отсутствие необходимости всегда выглядеть с иголочки — ведь она уже нашла любимого мужчину, который любил её такой как есть. Но тут ей вдруг вспомнилось, что, когда Нинка была беременна, её так разнесло, что уже в первом триместре ей пришлось полностью обновлять весь гардероб. Спрашивать Наташа пока не стала, решила понаблюдать. В молле Аня вела себя как обычно, со смехом рассказывала что-то про повариху с работы, купила мороженное себе и Натахе, периодически отвлекалась на телефон, чтобы с хмурым лицом написать что-то Жене, придирчиво оглядывала себя в зеркалах примерочных, расстроенно цокая, и гоняла Наташу в зал за размером побольше. Наташу немного подотпустило. Окончательно она разубедилась в своей гипотезе, когда на фудкорте помимо бургера и большой порции картошки Аня взяла себе сидр, а потом в туалете попросила у Наташи тампон. В конце концов, подумала она, Аня точно не стала бы держать такую новость от неё в секрете. Вероятно, даже Женя узнал бы об этом вторым. Но этот эпизод натолкнул Наташу на невесёлые мысли. Ведь даже если сейчас и пронесло, то рано или поздно это всё равно случится. Пусть Женя ей и не нравился никогда, но Аня выглядела рядом с ним по-настоящему счастливой, и это для Наташи было важнее, чем личные симпатии. Она уже даже начала готовиться то ли к худшему, то ли к лучшему — что он вот-вот сделает ей предложение. Они встречались уже больше пяти лет, и это было бы пусть и запоздалым, но весьма закономерным шагом с его стороны. А однажды у них появится ребёнок — может, даже не один, — и они станут полноценной семьёй. То, что у неё с Димасом тоже когда-то могут быть дети, Наташа не думала. Димас не выглядел как мужчина, годящийся в отцы, да и она сама не горела желанием приносить в этот мир нового человека, который об этом не просил. Наташа не сомневалась тем не менее, что Аниных детей она любила бы как своих собственных, но не сомневалась она и в том, что при материнстве у той сильно сместятся приоритеты. У них будет всё меньше и меньше общего. В какой-то момент они станут друг другу чужими и непонятными. Наташа не смогла бы этого вынести. Она поняла, что пришла пора действительно кардинальных мер. Кредит за машину был выплачен, и на счёте даже успели появиться кое-какие накопления. В бургерной она давно достигла карьерного потолка, да и Димасу тут тоже уже больше некуда было стремиться. Может, рвануть в Питер? Расправить крылья?.. Но в Питере Лера. Наташа не была уверена, что готова случайно или намеренно с ней встретиться. Почему-то она боялась увидеть разочарование в её глазах. А в Москве была сестра. Уже осевшая, пустившая корни. Несмотря на сложные отношения, Наташа всё равно её, конечно, любила — всё-таки семья. Но она не привыкла кого-то о чём-то просить, даже самых близких. С другой стороны, почему нет? Вон Валька Колобок только за счёт кумовства и выехала по жизни, а Наташа чем хуже? Тем более это всего одна просьба. И то на удачу. Выгорит — больше ничего просить не будет. И если не выгорит — тоже. «В Москве забегаешься, затеряешься», — вспомнились ей Лерины слова. Почему-то это не пугало, а наоборот манило. Сбежать, потеряться. Спрятаться от этой больной любви. И надеяться, что та её больше не найдёт. Решившись, Наташа позвонила сестре и после затянувшегося диалога про родню, дела и погоду наконец неуверенно поинтересовалась, не могут ли Нина и её муж поспрашивать в своём окружении про работу для неё. В трубке на заднем фоне раздавались звонкие детские голоса поверх какого-то мультика, но радостный вопль сестры оказался гораздо громче. — Я уж думала, ты не соберёшься! Сама хотела тебе предложить, но мама останавливала. Говорила, ты обидишься, ты же всё всегда сама да сама… — затараторила она. — Конечно, Наташка, мы с Гришей закинем удочки везде, где сможем. Обязательно что-нибудь тебе подыщем! Ну вот, подумала Наташа, положив трубку после долгих восторженных прощаний. Первый шаг сделан. Сестра перезвонила с новостями буквально через неделю. — У Гриши одноклассник вместе с женой открывают ресторан, ищут толкового менеджера. Мы так им тебя разрекламировали, что только попробуй облажаться, когда он тебе позвонит! — Когда позвонит? — испугалась Наташа. — Сегодня вечером. А чё ты глаза вытаращила, ты чего хотела? Привыкай к столичным темпам! — осадила её Нина. — Его зовут Роман Геннадьевич, жену — Ольга Давидовна, запиши себе где-нибудь… Роман Геннадьевич позвонил по видеосвязи всего спустя пару часов после Нинки и оказался приятным свойским мужиком. Используя конспект лекции, которую провела ей сестра, Наташа быстро нашла с ним общий язык. Его жена тоже ей понравилась. — Давай только без отчеств, Наташ, лады? — сказал он ей на прощание. Наташа кивнула с широкой улыбкой. В груди у неё что-то радостно трепыхнулось. Неужели получилось? Вот так просто?.. Она вышла на балкон, облокотилась о перила и глубоко вдохнула свежий июньский воздух. С наслаждением потянулась. Зажмурилась от тёплого солнышка. Тут в комнате тревожно заголосил телефон. Звонила Аня.