Долгая ночь: Две раскрытые тайны

      «Странник» заходил на посадку. Щёлкнули, выходя из гнёзд, амортизаторы. С тихим шипением открылся люк, разложился, грохоча, трап. Алиса спустилась, оглядываясь. Она чувствовала себя не в своей тарелке, и немудрено — на этой станции дальнего наблюдения явно творились тёмные вещи. Даже если принц Войс скрывается в другом месте, одна только история с гравитационными пушками уже дорогого стоит…              К удивлению Алисы, внизу её встречала целая делегация — несколько солдат и полдюжины учёных во вполне привычных белых халатах. Положив руку на рукоять бластера, Алиса краем рта быстро прошептала:              — Сержант, оружие наизготовку. Не нравится мне происходящее…              Из толпы встречающих вышел круд со светло-голубыми нашивками, напоминающими шевроны, на плечах. Алиса спустилась.              — Вы — следователь? — осторожно спросил учёный.              — Почти. Секретарь императора. А Вы ждали следователя?              Учёный кивнул:              — Да, именно так. У нас тут происходят… ох… тут не место говорить об этом. Прошу пройти в мой кабинет. Нам следует обсудить это наедине.              — От моего телохранителя тайн у меня нет, — отрезала Алиса.              — Ладно, — неохотно кивнул учёный. — Но помните, чем больше ушей, тем больше вероятность разглашения тайны…              Алиса шла по коридорам станции дальнего наблюдения. Дорогу указывал учёный; сзади звучали лязгающие шаги Лакта. Даже тут, в, казалось бы, безопасном месте, он ни на секунду не позволял себе расслабиться. Палец на кнопке огня, глаза шарят по сторонам, внутренне он собран и готов ко всему. И присутствие верного телохранителя успокаивала Алису. Что бы ни случилось, Лакт будет с ней до самого конца.              В своём кабинете учёный жестом предложил гостям сесть на диванчик, сам расположился в рабочем кресле. Когда Алиса и Лакт сели, учёный заговорил:              — В общем, да, мы действительно ждали следователя. На станции ходят слухи, что принц Чухн, руководитель и спонсор разработки гравитационных пушек, собирается поднять восстание, и данная разработка нужна ему как оружие. Естественно, это многих встревожило… на виселицу-то никому не хочется. Вы можете как-то это прокомментировать?              — Могу, — Алиса кивнула. — Принц Чухн был арестован и казнён.              — Хвала Создателю… — учёный выдохнул. — О, простите мне мою рассеянность. Я совсем забыл представиться. Клад, начальник станции дальнего наблюдения.              — Алиса. Но не спешите расслабляться, я тут с ревизией по личному заданию императора.              Клад поперхнулся слюной.              — Император приказывает остановить все работы до соответствующих распоряжений. В соответствии с этим… — Алиса достала корочку и развернула её. — В соответствии с этим слушайте мои распоряжения. Станция блокируется на прилёт и отлёт. Устанавливается комендантский час. Право перемещения сохраняется за патрульными и техническим персоналом, обеспечивающим работоспособность жизненно необходимых систем станции… ну, и тем, кто получит от меня персонально пропуск. Сегодня, до полуночи по корабельному времени, предоставьте мне полный поимённый список находящихся на станции. И вот ещё что… Где находится каюта Марии Белой?              — Третья налево по коридору, — неохотно буркнул Клад. — Ваша каюта — через дверь от неё. Списки отправлю туда по пневмопочте. Что-то ещё?              — Пока ничего, — ответила Алиса, подчеркнув слово «пока». — Сержант, за мной.              Маша открыла после первого стука. Увидев Алису, она робко улыбнулась и посторонилась. Алиса вошла, развернулась в дверях и веско сказала:              — Лакт, никого не впускайте.              — Есть, — сержант отдал честь и встал возле двери, спиной прижавшись к стене.              Алиса плотно закрыла дверь. Маша села на койку, уступив подруге единственный стул.              — Маха, — заговорила Алиса после нескольких секунд раздумья, — меня сюда отправил император. Знаю, что ты сюда вернулась недавно, но всё же ты тут работала раньше. Можешь кое-что мне рассказать?              — Всё, что знаю, — Маша кивнула.              Выдохнув, Алиса спросила:              — Давно Клад у вас главный?              — Не знаю, — Маша пожала плечами. — Когда меня сюда перевели, он уже был старшим руководителем.              — Уже тогда… — Алиса пожевала губы. — Слушай, насколько я понимаю, станция создана для наблюдения за космосом. За каким рожном тут лаборатория?              Маша снова пожала плечами:              — Насколько я знаю, «станция дальнего наблюдения» — это только название, из соображений секретности. На деле на таких станциях ведутся исследовательские работы. Не знаю насчёт разработок оружия, это может быть ноу-хау нашей станции.              Алиса кивнула:              — Возможно. Изначально это была научная разработка, насколько я знаю. Ты слышала что-то о том, что гравитационные пушки собирались использовать для вооружённого восстания?              Маша испуганно сглотнула.              — Успокойся. Я тут не для того, чтобы арестовывать и расстреливать. Тем более, что принца Чухна, главу восстания, казнили. Я здесь, чтобы с вами поговорить и передать приказ императора: прекратить все работы.              Маша робко покивала.              — Успокойся, говорю же. Санкций никаких не будет. Теперь вот что мне скажи, на станцию последние несколько недель никто не прилетал?              — Н-никто, — Маша помотала головой. — Вроде бы. Да и кто сюда может прилететь?.. Кроме обитателей станции тех, у кого есть сюда доступ, можно по пальцам пересчитать. А тех, кто знает, что за работы тут ведутся, и того меньше.              Алиса кивнула:              — Предположим, — косвенно слова Маши подтверждались тем, что испытатель гравитационных пушек уточнял, что вышеупомянутые орудия были доставлены на станцию. — Никто не улетал?              — Считая тех, кто отправлялся в отпуск на родную планету — десятка два крудов, — Маша снова неопределённо пожала плечами. — Но все уже вернулись.              Два десятка крудов… Всех необходимо отработать. Вот только как?..              — Последний вопрос. Ты ничего подозрительного не видела?              — Ничего, — робко ответила Маша. — А… я что-то должна была увидеть?              Алиса невольно улыбнулась и закатила глаза. Право, некоторые люди совершенно не меняются.              — Неважно. Ладно, Маха, спасибо. Я ещё зайду. Что-то потребуется — моя каюта через дверь от твоей. А, и ещё. На станции установлен комендантский час, поэтому пока не получишь пропуск, никуда не дёргайся. Ты хоть и моя подруга, но закон превыше всего.              Маша кивнула. Алиса подавила смешок. Кто бы мог подумать, что эта робкая девушка, когда на корабль, на котором она летела, напали бандиты, убила двоих нападавших маникюрными ножницами, а после попадания в плен с достоинством перенесла все пытки — оставшиеся в живых мстили за своих убитых товарищей. А теперь в глазах у неё ясно читается ужас, руки судорожно прижимают к груди старую сумочку из лианы, а тело ощутимо бьёт дрожь.              Когда за Алисой закрылась дверь, Маша пробормотала:              — Мамочки… Во что же я ввязалась…              Поплотнее закрыв дверь, Маша сняла трубку телефона внутренней связи и набрала номер.              — Слушаю, — раздался металлический голос.              — Гор, это ты? — пролепетала Маша.              — Это я, — голос потеплел. — Что-то случилось?              — Гор… — Маша сглотнула. — Гор, мне страшно. Мы ввязались во что-то очень нехорошее, и… мамочки… мне очень страшно.              — Успокойся, — собеседник говорил мягко и терпеливо. — Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое, понимаешь?              — Понимаю, — всхлипнула Маша.              — Горе ты моё… — вздохнула трубка. — Хочешь, приду к тебе?              — Угу, — всхлипнула Маша.              В трубке раздался смешок:              — Хорошо. Сейчас буду.              Через десять минут дверь каюты открылась. Вошёл рейнджер в униформе цвета ночного неба, с россыпью медалей на груди и золотыми аксельбантами. Единственной деталью, не вписывающейся в идеальный образ военного, были лихие гусарские усы. Сев на койку, рейнджер обнял Машу и неожиданно мягко спросил:              — Ну, и что тебя так напугало?              — Гор, мы ведь занимались… не совсем законным делом, верно? — всхлипнула Маша.              — О Создатель! — рейнджер поморщился. — Мы ведь уже говорили об этом. Принц обещал нам безопасность.              — И ты верил ему?.. — Маша покачала головой, вытирая слёзы. — Чухна казнили.              — Вот как… — Гор пожевал кончик уса. — Неожиданно. Ну что же, мы за него отвечать не должны, не так ли?              — Гор, они найдут, на ком отыграться. Нас проще всего будет сделать виноватыми, — Маша снова покачала головой. — Почему не остановили разработку, почему не сообщили о планируемом восстании?..              — Пусть попробуют, — глаза рейнджера блеснули. — Мышка, пока ты со мной, ты в безопасности.              Маша прильнула к Гору. Всхлипывания понемногу затихли.              Алиса получила подробный список обитателей станции за несколько минут до полуночи. Как пояснил в прилагающейся записке Клад, «проведение переклички и последующие записи потребовали времени». Алиса чувствовала в этих словах примитивную ложь, но решила отложить разбор полётов на потом. Сперва нужно было заняться отработкой тех, кто в недавнем времени покидал станцию. Не исключено, что среди них был и принц Войс. Покинув Круд Доминус, он наверняка скрывался под чужим именем, чтобы его сложнее было найти. Войс должен был спрятаться так, чтобы его не могли убийцы, но мог разыскать отец. Если, конечно, он не бежал от наследования трона, что тоже маловероятно.              Вдумчиво изучив список, Алиса расставила восклицательные знаки. Вопрос в том, как их проверить… Допросить с сывороткой правды? С одной стороны, у неё высшие полномочия. С другой… не слишком ли жёстко? Впрочем, зачем же сразу заходить с козырного туза? Есть ведь и более простой вариант, который к тому же не вызовет подозрений.              Алиса нажала кнопку электрического звонка и бросила вошедшему Лакту:              — Сержант, распорядитесь доставить сюда пару ящиков… как там Вы назвали ваш основной спиртной напиток?              — Чирк. Алиса, я, конечно, не сомневаюсь в Ваших методах, права не имею, но Вы что, собираетесь бар открыть?              — Нет. Просто напоить пару рыл для большего доверия. Верить честному слову в данном случае я не имею права, а другого способа развязать языки я не вижу. Разве что сыворотка правды… Кстати, распорядитесь также доставить сюда детектор лжи и несколько десятков ампул с сывороткой правды. Нечего с этой шоблой цацкаться. Будем вытрясать информацию любым путём.              — Мишень на себя вешаете, — возразил Лакт. — Ваше появление тут и так говорит о многом, а если Вы сразу начнёте персонал подпаивать, то даже последнему кретину станет понятно, зачем Вы тут.              — Ваша правда, слишком открыто. А у Вас есть другие варианты?              — Справедливо, — признал Лакт после минуты крепких раздумий. — Других вариантов у меня нет. В закрытом обществе сложнее всего найти кого-то конкретного… особенно если он сам не горит желанием быть найденным. Но в лоб я на Вашем месте всё-таки не действовал бы. Тут не идиоты сидят, к сожалению, и кое о чём они могут догадаться.              — Сержант, от момента заявки до начала поставок недели три пройдёт. За это время, думаю, успеем найти более оптимальное решение.              Лакт кивнул:              — Хорошо. Я отправлю заявку. Что-то ещё?              — Да, — Алиса встала, отодвинув кресло. — С этой станцией связана какая-то мрачная тайна, я чувствую это. Найдите всю возможную информацию по станции. Максимально серьёзно. Все проблемы забивайте деньгами. Я найду как оправдать потраченные деньги из казны перед Безмолвным, об этом не волнуйтесь. Делайте своё дело.              — Я сделаю всё, что смогу, — Лакт наклонил голову. — Но не рассчитывайте на многое. Учитывая уровень секретности таких станций…              — Повторюсь, забивайте все проблемы деньгами и прикрывайтесь моими полномочиями. Все проблемы потом я разгребу сама.              — Есть.              Алиса осталась наедине с собой. Отложив список, подошла к иллюминатору, подняла шторку. Несколько минут стояла, заложив руки за спину, и любовалась звёздами. В голове тем временем кружились в хороводе мысли.              Не совершила ли она ошибку, доверившись гвардейцу? Вряд ли. Он был редкостным мерзавцем, что правда, то правда, но дал клятву на крови. В пользу того же говорит граната на дверце машины. Знал, что выдал секретную информацию, и поторопился зачистить следователя, который слишком много узнал. Не вышло. Конечно, это только теория… Но когда после получения критически важной информации возникает «рояль в кустах», то можно не гадать, кто его подкинул.              Здесь, на станции, наибольшие подозрения вызывает Клад. Он что-то скрывает, и не нужно быть гением, чтобы догадаться об этом. В конце концов, он проговорился, что ждал прибытия следователя. Зачем? Узнать о том, будет ли отвечать за изготовление оружия, которое заказчик собирался использовать для восстания? Тогда почему ждал именно следователя? Нет, тут что-то другое. На станции не так давно что-то произошло… Как узнать, что именно, не прибегая к крайним мерам вроде «напоить весь экипаж»? Впрочем, зачем же весь?.. Достаточно напоить пару лиц, которые сидят достаточно высоко, чтобы много видеть и много знать.              Клад отпадает — он слишком осторожен, такого на мякине не проведёшь. Нужно найти слабое звено в руководстве станцией. Не так давно было бы можно допросить Машу, но теперь её к серьёзным делам не допускают — то ещё реноме. Следовательно… Алиса бросила взгляд на список. Нет, так легко решение не придёт. Нужно походить по станции, переговорить с экипажем. Но необходимо соблюдать осторожность. В замкнутом пространстве слухи распространяются не просто быстро — моментально. Значит, показывать своего интереса в поиске кого-то конкретного нельзя. Удостоверение секретаря императора откроет ей все двери даже здесь, вряд ли кто-то решит связываться — себе дороже выйдет.              Кстати, то, что она представилась проверяющей, может сыграть на руку. С одной стороны, сейчас Клад сделает всё возможное, чтобы замазать косяки. С другой стороны, лучшего способа поймать его на горячем и не придумаешь. К тому же — старая народная мудрость — лучше всего вся грязь вылазит наружу именно под давлением. Грешки водятся за душой у каждого, а выставлять себя в плохом свете перед ревизором никто не захочет, ясное дело. Алиса была готова поспорить на свою месячную зарплату, что, как только по станции расползутся слухи о ревизии и начнутся допросы, члены экипажа начнут наперебой сдавать друг друга, лишь бы вылезти сухими из воды. Это можно использовать.              Интересно, как они оправдали изготовление гравитационных пушек? Любому понятно, что их можно использовать не только для бурения шахт… А в милитаристическом государстве всегда найдутся те, кто захочет поставить их на пользу армии, это однозначно. С другой стороны… Безмолвный вроде бы уже запретил разработки — сильно раньше. Положим, принц Чухн мог плюнуть через губу на его распоряжение — он уже грезил, как займёт отцовский трон, и чересчур сильно поверил в себя. Это его в итоге и погубило… Что, впрочем, не отвечает на ещё один вопрос.              Из бумаг Войса следует, что он спонсировал разработки брата. Знал ли он, что Безмолвный их запретил? Сказать пока нельзя. С одной стороны, Войс — сын императора, и должен был быть в курсе его планов. С другой… С другой же — Войс с Безмолвным были в давней ссоре, а в новости информация о гравитационных пушках, надо думать, не просочились. Безмолвный — не такой дурак, чтобы сливать компромат на самого себя. Нашлись бы те, кто смог бы сложить два и два и сообразить, что означает появление такого оружия.              Вопросы, вопросы… одни вопросы.       

***

             Алиса нервно потёрла пальцами глаза. Через её каюту прошла уже примерно половина экипажа станции. Как она и предполагала, каждый каялся во всех грехах и валил всё, что только возможно, на других. Была среди них и Маша; Алиса накануне отправила ей по пневмопочте записку в духе «ты меня не знаешь, я тебя не знаю». Маша толстому намёку вняла и на вопросы отвечала довольно сухо и сжато.              — Много их там ещё? — хмуро спросила Алиса у Лакта, который стоял у стола, как верный лакей.              — Сорок рыл.              — Перерыв… — Алиса откинулась на спинку кресла. — Перерыв! Занесите всех, кого мы уже опросили, в отдельный список. Остальным передайте, чтобы зашли позже. Я вызову.              — Есть.              Быстро выписав на какой-то бумажке в столбик фамилии, Лакт выглянул в коридор:              — Все временно свободны. Временно. На допрос вас пригласят позже.              Прикрыв глаза, Алиса пробормотала:              — Это будет куда сложнее, чем я думала.              — А чего Вы ждали? — пожал плечами Лакт. — Работать сложнее всего не руками, а пером и языком.              — Знаю. И вот уж не думала, что после моей прежней службы придётся вернуться к тому же. Черти полосатые! Готовы мать родную заложить, лишь бы самим чистенькими остаться… По-хорошему всю здешнюю братию надо бы отправить на исправительные работы!              — И, надо думать, есть за что, — заметил Лакт, окинув взглядом высокую стопку доносов. — Если хотя бы половина изложенного здесь — правда, то есть реальные основания начать аресты.              — Боюсь, это будет проблематично. Тут около сотни разумных. А в нашем распоряжении всего пятнадцать рядовых лексов и сержант-майор. Не говоря уже о том, что тут немало военных, и ими по-хорошему должна заниматься военная полиция… или как она там у вас называется?              — Мили-лексы, — ответил Лакт. — Полагаю, словообразование объяснять не нужно?              Алиса покачала головой:              — Нет. Ладно, сержант, пока свободны.              — Есть свободен.              Оставшись одна, Алиса приступила к самой нудной части работы — сопоставлению показаний допрошенных. Выявить несостыковки и совпадения, вычислить правду. Работа была тяжёлой и однообразной, но необходимой. Пока что другого способа установить, что происходит на станции, не было. Кроме того, доносы позволяли найти слабое звено. Каждый здесь боится за свою шкуру… и среди них найдётся тот, кто готов душу продать, лишь бы отмыться.              Гора доносов таяла издевательски медленно. Терпение Алисы кончилось на первой трети, морально-волевые — на второй. На последней пришлось пойти на сделку с собой — чашка кофе и эклер за каждые несколько бумажек. Когда последний донос отправился в общую кучу, Алиса опрокинула в себя последнюю дозу тонизирующего напитка, от которого её уже мутило, и подошла к иллюминатору.              Немногое же она узнала… От мысли о том, что придётся выслушать и отработать ещё сорок доносов становилось плохо. Но кое-какая ценная информация всё же была. Как минимум — Алиса узнала, почему именно Клад ждал прибытия следователя.              Пару месяцев тому назад на станцию прилетал какой-то, как выразился один из доносчиков, «мутный хрен». Ходил по станции, расспрашивал о работе, тряс учёных и лаборантов, всюду влезал. Клад, встревоженный такой активностью, отправил одного из рейнджеров, несущих здесь вахту, обыскать его каюту. Рейнджер нашёл там черновик подробного доноса императору и удостоверение мили-лекса-лейтенанта.              Сказать, что Клад пришёл в неописуемый ужас — скромно промолчать. Звание начальника станции дальнего наблюдения невозможно заслужить — можно только выслужить, перелизав немало ботинок. Если бы лекс-лейтенант докопался до этого, Клада в лучшем случае сняли бы с должности, а куда вероятнее отправили бы на тюремный мир. Но разработать план действий он не успел. На следующий день лаборант, отлучившийся с рабочего места в уборную, нашёл в одной из кабинок незваного гостя. Убитым. Кто-то нанёс ему один-единственный удар — аккурат в сонную артерию. Один точный удар — такое говорит, как правило, о большом опыте.              Узнав о неожиданной гибели лейтенанта, Клад запаниковал ещё сильнее и распорядился засекретить всё произошедшее, тело опустить на нижние уровни станции и погрузить в глубокую заморозку, а после заметания всех следов долго размышлял, вызывать ли следователя. С одной стороны, это был его долг. С другой же… С другой — следователь мог накопать что-то не то, в том числе и компромат на него самого. Кроме того, была вероятность того, что арестуют самого начальника станции — ведь за всё, что происходило на станции, он нёс личную ответственность. Клад так и не решился сообщить на Круд Доминус о произошедшем.              Это многое объясняло. Многое — но далеко не всё. Если на станции у руководителя был убийца на коротком поводке, то почему его за столько времени не обнаружили? Тут прорва военных, в том числе и рейнджеры, которые обучены действовать автономно в любой ситуации. Кроме того, слухи в любом случае должны были дойти до Круд Доминус… Вывод? Кто-то прикрывал Кладу спину. Кто-то, кто носил погоны, имел авторитет среди военных и опыт мокрых дел. Но… Шило в мешке не утаишь, слухи об убийстве лекса распространились по станции. Возможно, именно тот самый лаборант был среди тех, кого Алиса уже допросила.              Пожалуй, стоит заглянуть к Машке. Вряд ли она нашла что-то новое, но сейчас Алисе жизненно необходимо с кем-то поговорить, чтобы отвести душу, иначе она кого-нибудь убьёт. Ну, может не убьёт, но покалечит точно.              К немалому удивлению Алисы, на стук в дверь Маша не ответила. Подождав немного, Алиса постучала снова — результат тот же. Возможно, куда-то отошла… Какое, впрочем, это имеет значение? Алиса вернулась в свою каюту, чувствуя себя чем-то средним между выжатым лимоном и голодным вампиром.              Услышав стук, Маша испуганно пробормотала: «Ой, мамочки…» и зарылась лицом в колени. Гор, помрачнев, достал из кобуры бластер. Стук повторился. Рейнджер, не поворачивая головы, краем рта спросил:              — Стрелять умеешь?              — Д-да, — запнувшись, ответила Маша, подняв голову от колен.              Гор, не оборачиваясь, левой рукой достал из кармана кителя примитивный огнестрельный пистолет и кинул его девушке. Маша поймала пистолет в сантиметре от своего лица.              — Мышка, там полный магазин — тринадцать патронов. Последний советую сберечь для себя.              — Как для себя?.. — пролепетала Маша.              — Мышка, если тебя задержат, то о лёгкой смерти можно и не мечтать.              По ту сторону двери раздались удаляющиеся шаги.              — Слава Создателю, пронесло… — выдохнул Гор, убирая бластер. Маша протянула ему пистолет. Гор мотнул головой: — Оставь себе. Меня может не оказаться рядом. И не бойся пустить его в ход, иначе это может плохо кончиться для тебя. Панцирную броню пуля не пробьёт, так что целься в голову… лучше всего — в глаза, чтобы наверняка.              — Угу, — прошептала Маша.              — Ты знала, во что ввязалась. Мы с тобой, Мышка, не дети в песочнице, и в войнушке, в которую мы играем, умирают по-настоящему. Но поверь мне, награда будет того стоить… Надеюсь, по крайней мере.              — Гор, мне страшно, — прошептала Маша. — Я уже не хочу никакой награды… Я хочу только живой вернуться на Доминус…              — Успокойся, Мышка. Мы скоро будем дома. Совсем скоро… — Гор облизнул пересохшие губы. — Мне самому не по себе, но, повторюсь, мы знали, во что ввязывались. Что бы не случилось, помни — тебе не придётся умирать. Для этого есть мужчины.              — Гор… — Маша прижалась к плечу рейнджера. — Не говори, пожалуйста, о смерти. Мы выберемся отсюда… обязательно выберемся.              — Не знаю. Мы можем только надеяться на милость Создателя. К слову, — Гор повернулся к девушке. — Мышка, пообещай мне одну вещь.              Маша робко кивнула.              — Обещай мне, что, если потребуется, ты бросишь меня и вернёшься на Круд Доминус одна. Я выкручусь. Всегда выкручивался.              Маша помотала головой:              — Нет. Во-первых, я не хочу улетать без тебя… А во-вторых, я и сама слишком глубоко закопалась во всём этом.              Гор грустно улыбнулся:              — Мышка-Мышка… Ничего, скоро всё закончится. Прилетел следователь — стало быть, скоро конец этой истории.              — Надеюсь, — пробормотала Маша. Рукоять пистолета обнадеживающе холодила ладонь.              Алиса, откровенно скучая, выслушивала вторую половину экипажа. После каждого посетителя на стол ей ложились ещё два-три листа с доносами. Алиса пробегала их глазами, сразу выявляла несостыковки и заносила информацию в общую тетрадь, прежде чем пригласить следующего. В общем и целом, ей всё было понятно ещё на первой половине, а последующие доносы только подтверждали имеющуюся информацию.              Последний посетитель вставил свои пять копеек, и Алиса не без облегчения выпроводила его. Закрыв дверь, девушка рухнула в кресло.              Итак, картина вырисовывалась, мягко говоря, та ещё. После испытаний гравитационных пушек, результаты которых были засекречены, всё покатилось кувырком. Гражданским свойственно небрежно относиться к военным тайнам, и потом вскоре вся станция узнала о произошедшем. Клад рвал и метал, сгоряча чуть не приказал вырезать младшему научному составу языки, но вовремя опомнился. Хоть расстреляй всех присутствующих, тайна перестала быть тайной, и с этим ничего не поделаешь. Клад категорически запретил распространяться об испытаниях вне станции под угрозой ареста и ссылки на тюремный мир — это всё, что он смог сделать. Этому способствовал рейнджер, проведший в своё время испытания пушек — у него было звание капитана и немалый авторитет среди военных. К тому же этот рейнджер был кровно заинтересован в сохранении тайны.              Незадолго до начала событий на Круд Доминус станцию посетил принц Чухн. По его распоряжению были расконсервированы разработки и продолжены испытания. Капитан пытался воспрепятствовать этому, но противиться принцу не смог — на его стороне были знатное происхождение, авторитет его отца и толстый кошелёк. Члены экипажа, получив на лапу крупные суммы, общим голосованием отстранили принципиального капитана от работы. Рейнджер вынужден был признать поражение, но станцию он не покинул.              Капитан оказался в тупике. Он не мог ни улететь, ни вызвать подмогу, ни как-то повлиять на происходящее — Клад крепко прижал его и фактически посадил под арест без связи с внешним миром. Более того — руководитель станции шантажом заставил рейнджера выполнять его распоряжения, взяв, что называется, на короткий поводок. Вероятнее всего, именно этот рейнджер и стал исполнителем всех мутных и мокрых дел. Установить его — и полдела сделано.              — Сержант!              Лакт появился в дверях.              — Сержант, мне нужна вся информация о происшествиях на станции. В том числе и о смерти лекса-лейтенанта. Как минимум — кто его сюда отправил… и зачем.              — Есть. Думаю, на пару вопросов я могу ответить уже сейчас.              Алиса указала глазами на дверь. Плотно закрыв её, Лакт сказал:              — Отправить сюда офицера службы безопасности мог только лекс-сигнор. Даже у императора нет полномочий распоряжаться лексами по своему усмотрению. «Зачем» — также вопрос, лишённый смысла. До Безмолвного определённо дошли слухи о происходящем.              — До этого я и сама догадалась, как ни странно. Вопрос не в том. Вопрос в том, с каким конкретно заданием он сюда прибыл. Фронт работ ясен?              — Так точно. Разрешите идти?              — Идите.              К солдафонству своего адъютанта Алиса привыкла довольно давно — в основном из соображений, что выбора у неё всё едино нет.       

***

             Отбой был несколько часов назад, но рейнджер Гор не спал. Не от отсутствия самодисциплины — скорее от нервов. Усилием воли перестав расхаживать по каюте, Гор сел на койку.              Заколдованный круг… Полковник рейнджеров не отзовёт его с этой проклятой станции, пока не будет выполнено задание, а выполнить его без поддержки он также не сможет. Когда из всего экипажа станции, составляющего около сотни разумных, ты — единственный принципиальный офицер, делать свою работу может быть весьма проблематично.              Помощи ждать неоткуда. Рейнджеров учат работать автономно. Если кто-то долгое время не выходит на связь, этим никого не удивишь. Пока полковник заподозрит, что что-то не так, пока отправит помощь, пока помощь прибудет, его уже двадцать раз успеют на ремни распластать.              И этот следователь… По меркам Доминуса — да и по любым другим! — она ещё, что называется, от маминой груди не отлипла. Куда ей заниматься делами, с которыми не каждый матёрый мили-лекс разберётся… Сержант её, конечно, более опытный, но сержант-адъютант — тоже не детектив. Нет, на них рассчитывать бесполезно…              Хотя почему же «бесполезно»?              Гор задохнулся от пришедшей в голову спасительной мысли. Может, эта следовательша — молокосос, но, что намного важнее, у неё есть связь с Круд Доминус… Её ограничить в связи с внешним миром будет не так-то просто, а потому… В теории через неё можно передать на Доминус код «Альфа-девять». Тогда у полковника будут основания послать сюда подмогу… да хоть боевой крейсер! Рейнджер имеет право посылать «девятку» только в случае крайней нужды — «Спешите на помощь все, кто услышит, иначе я погиб!». Проходит ли его ситуация под такое определение? Да, по всем статьям. Более того, под угрозой жизнь гражданского… выражаясь сухим языком официального протокола. А для него, Гора, это значит, что под угрозой жизнь его женщины. Военному потерять свою избранницу — это всё равно что телохранителю — своего патрона. Пятно на репутации до конца жизни, смыть которое можно только ритуальным самоубийством.              Мезальянс, откровенный мезальянс… Капитан рейнджеров, круд в самом расцвете сил, и молодая девушка с Земли, у которой в будущем все шансы стать видным учёным. Но случается и не такое. История их знакомства — это просто форменный анекдот. После покорения Солнечной системы Мышка попала на эту клятую станцию. Гор доставил её сюда с Земли. Ещё в пути Мышка ему по-своему приглянулась. Когда её забирали, она дралась, как львица, и ранила нескольких солдат, а в корабле сидела на пассажирском месте и мелко-мелко дрожала, как мышь в когтях у кошки. Именно тогда Гор впервые назвал её — пока про себя — «Мышкой».              Прибытие на станцию тоже не обошлось без эксцессов. Маша боялась каждой тени, каждого шороха. О том, чтобы выйти из каюты без сопровождающего, не шло и речи. Гор вызвался быть её постоянным спутником. Это была своего рода взаимовыгодная сделка, ведь к работе Гора не допускали, и ему в любом случае нужно было какое-то осмысленное дело. Маша же чувствовала рядом сильное плечо. Они крепко сдружились. И однажды оба не заметили, как перешли грань.              Жизнь в империи была суровой, и на долгие ухаживания и ломания не было времени. Негласный закон гласил: «Нашёл своего мужчину/свою женщину — бери его/её за шкирку и тащи расписываться». В день, когда оба поняли, что испытывают чувства друг к другу, Гор дал клятву на крови. Он поклялся, что будет защищать свою Мышку, пока они оба не окажутся в безопасном месте, подальше от этой треклятой станции, и пожертвует собой, если потребуется. А если они оба доживут до спокойных дней, Гор поклялся жениться на ней. Маша приняла его клятву. Рядом с Гором она чувствовала себя в полной безопасности — давно забытое чувство.              Гор посмотрел на пузырёк с кровью, который носил на груди. Да… Спокойная жизнь с Мышкой, которая ждёт его в случае, если они оба живыми выберутся отсюда, стоит всех рисков и лишений. Вырваться бы из этого проклятого круга…              Вопрос в том, может ли он рискнуть использовать в своих целях прилетевшего следователя. Да, она юна… но сидит подле императора, что уже говорит о многом. Нет, пытаться её переиграть — форменное самоубийство. И себя погубит, и Мышку не спасёт. С другой же стороны… С другой же стороны, можно попробовать выйти на неё через Мышку…              Положив бластер в кобуру, Гор выглянул в коридор. Чисто. Напорется на патрульных — устанет доказывать, что идёт куда-то по делу… Да и ни к чему кого-то знать об их с Машей отношениях. Пронюхают, сообщат куда надо — и кукан, на котором сидит Гор, затянется в петлю. И не исключено, что у него на шее…              Дойдя до нужной двери, Гор ещё раз огляделся и постучался. Услышав на той стороне щелчок взводимого курка, не смог сдержать улыбки.              — Кто? — осторожно спросила Маша.              — Свои.              Дверь приоткрылась. Гор проскользнул в каюту. Маша, опустив руку с пистолетом, дрогнувшим голосом спросила:              — Что-то случилось?              — Пока ничего, Мышка. Но мне нужна твоя помощь.              Маша закивала:              — Да, конечно… Если… если только…              Поймав её взгляд, брошенный на пистолет, Гор невесело улыбнулся:              — Нет, убивать никого не придётся. По крайней мере, сейчас. Ты знакома с прилетевшим следователем?              Маша снова закивала:              — Мы — школьные подруги. А… что…              — Прекрасно, — Гор облегчённо выдохнул. — У меня есть план. И, если он выгорит, мы вылезем из этого дерьма, благоухая, как розы.              Маша, закусив губу, решительно кивнула.              — Прекрасно. Слушай сюда, Мышка.