Ai Wu Ji Wu

«Цзян Анцзюэ не редко уточняла у мужа не найдётся ли для неё позиции в качестве одного из учителей. Но её навыки — каллиграфия, музыка, история и вышивка — совершенно не вязались с традициями Юньмэна, которые в основном фокусировались на физических тренировках и плавании. Поэтому Цзян Ваньин из раза в раз молча качал головой, и она оставалась скучать в стенах дома, не зная чем ещё можно себя занять.»

— Глава сто тридцать третья, «Путь к солнцу».

***

      Традиционно новых учеников в Юньмэн Цзян принимали каждую осень, и после новых изменений, проведённых Цзян Ваньином во время повторной отстройки пристани Лотоса, детям даже дозволялось выбирать одного из нескольких учителей в качестве главного ответственного за их развитие в сфере заклинательства. Сам глава клана тоже входил в этот небольшой, но надёжный список наставников, и Цзян Анцзюэ, услышав об этом, несколько удивилась.       Она не помнила, чтобы в новелле рассказывалось про его деятельность как прямого учителя!       Тем не менее он им был, и даже любезно приглашал жену присоединиться к этой традиции, изредка выбирая себе несколько учеников. Но она неизменно отказывалась. Хорошей воспитательницей назвать её было сложно, а учительницей — уж тем более. Чему ей их учить?       Поэтому на церемонии посвящения Цзян Анцзюэ присутствовала исключтельно на правах правой руки главы клана — ох, и как же горда она была заработанным титулом! — и в основном просто скучающе стояла подле стула своего мужа. Упираясь локтями в ребро деревянной спинке, Цзян Анцзюэ то и дело поправляла его волосы, чтобы совсем уж не заснуть, и отсчитывала время до завершения мероприятия.       Пока не настал черёд представляться и избирать наставника одного конкретного мальчишки.       — Представься.       — Этого зовут Уюн Цинай!       — Кого из старейшин ты видишь в качестве своего наставника?       Цзян Анцзюэ ощутила на себе тяжёлый, неестественно пристальный взгляд, и вынужденно приоткрыла глаза.       Смотрящим оказался мальчишка, тот самый Уюн Цинай. Он не особо отличался от толпы остальных детей своего возраста, мелькающих чёрно-фиолетовыми пятнами. Правда вот щенячьи глаза, да тёмно-каштановые волосы, лежащие на плечах непривычными волнами, всё же несколько его выделяли.       Хотя, вряд ли бы он привлёк лишнее внимание, не озвучь он свой последующий ответ:       — Этот ученик… Этот ученик хотел бы обучаться под наставничеством госпожи Хэй Цыши!       Хэй Цыши это был титул, который Цзян Анцзюэ умудрилась заработать себе в прошлом году, после очередного безупречного выигрыша на ежегодных соревнованиях — в этот раз, от лица Юньмэн Цзян! — и ночной охоте.       Почему ей выдали такой титул? Она была без понятия. Но в одном не сомневалась — Ли Цзы определённо помог его распространить в народе. Она, само собой, не возражала. Звучало всё-таки мощно, да и гораздо получше, чем титул городской сумасшедшей.       — Прошу прощения?       — Этот ученик действительно хотел бы обучаться под началом госпожи Цзян! — Повторил Уюн Цинай, слегка склонив голову.       — Она не преподаёт, — сухо проинформировал его Цзян Чэн.       Цзян Анцзюэ заинтересованно склонила голову.       Это был первый человек — и уж тем более, ребёнок — кто пытался навязаться ей в ученики. Ни для кого не был секрет, что Цзян Анцзюэ была характером дурнее своего и без того мало уважаемого в обществе мужа, и большинство адептов клана её от того опасалось.       Никто ещё не был так храбр!       Или глуп.       Цзян Анцзюэ пока не решила.       — Этот ученик осознаёт! — Уюн Цинай сложил руки в умоляющем жесте. — Тем не менее… Этот ученик готов сделать всё, чтобы госпожа Цзян обдумала его кандидатуру в качестве её подопечного.       Всё что угодно? Ха! Ну и словами дети ныне разбрасывались!       — Я не преподаю, — повторила Цзян Анцзюэ вслед за мужем, распрямляя спину. — У меня нет подопечных.       Вопреки объективно негативному ответу, Уюн Цинай обрадовался прямой реакции от Цзян Анцзюэ. Слегка повернувшись в её сторону, он поспешил глубоко откланяться.       — Этот ученик прекрасно понимает о чём идёт речь, и он уважает принципы госпожи Цзян, однако… Однако он не желает учиться ни под чьим наставничеством, кроме вашего. Этот ученик любезно просит госпожу Цзян приглядеться к его кандидатуре.       Цзян Анцзюэ невпечатлённо склонила голову.       К чему тут приглядываться? Уюн Цинай едва ли был особенным.       — Почему ты так настаиваешь на моей кандидатуре? — Поинтересовалась она лениво, машинально укладывая локоть на макушку мужа, и тут же зарабатывая тычок от него.       — Этот ученик восхищается вами уже давно, — выдохнул тот. — В своей жизни… Ни один человек не вдохновлял меня так, как это делаете вы. Вы — причина почему я решил стать заклинателем.       Цзян Анцзюэ почти присвистнула.       Ну и заявления!       [Доступен новый квест «Путь к мудрости» — возьмите на воспитание единственного ученика и оставьте свой отпечаток в обществе заклинателей. Желаете принять?]       Ну и ну!       Никакого Уюн Циная в оригинальном фанфике Цзян Анцзюэ припомнить не могла. Либо он появлялся на две секунды от силы, в качестве фонового персонажа — и вероятно, даже не заполучив толком имя — либо он внезапно возник здесь, потому что она значительно отошла от оригинальной ветки главной героини.       В конце концов, чем могла вдохновить прошлая Цзян Анцзюэ? О её существовании часто забывали и главные герои, что уж говорить о каких-то безымянных мальчишках?       — Если не можешь избрать никого другого, то уходи, — холодно махнул на него рукой Цзян Чэн, устало покачивая головой. — Что за детский сад?       Уюн Цинай, однако, не сдвинулся. Наоборот, продолжил в упор смотреть на Цзян Анцзюэ, словно исключительно её слово здесь имело вес.       Она вздохнула.       Ей действительно не виделось ничего удивительного в этом ребёнке, чтобы делать его своим единственным наследником!       — Что ты умеешь, Уюн Цинай? — Пренебрежительно поинтересовалась она, складывая руки на груди. — Если пытаешься набиться кому-то в качестве единственного ученика, то ты должен быть особенным.       Цзян Чэн непонимающе покосился на неё, словно не ожидая, что та решит задержать ребёнка.       — Всё умею! — Вдруг воодушевился Уюн Цинай. — Этот ученик в идеале владеет каллиграфией, отлично играет на цитре, с фехтованием на «ты», уже заполучил своё духовное оружие, и знает много-много сутр! Этот ученик быстро учится, и не требует слишком много хлопот.       На вид ребёнку едва исполнилось десять. Перечисленный список действительно был крайне впечатляющим — особенно, учитывая, что духовное оружие заклинатели получали ближе к тринадцатилетию.       Цзян Анцзюэ прищурилась, разглядывая его с ног до головы.       — Так раз ты такой способный, зачем тебе я?       Кто-то из старейшин тихо захихикал. За их разговором с неприкрытым интересом наблюдали все — и заклинатели, и ученики, стоящие в ширенге, и застрявшие в очереди из-за Уюн Циная. Впервые за долгие часы незаканчивающей процессии произошло что-то интересное.       — Но способный — это не идеальный, — легко парировал Уюн Цинай, словно ожидал именно этого вопроса. — А я уверен, что исключительно вы способны меня соткать из меня идеал.       — Идеал? — Насмешливо переспросила Цзян Анцзюэ, вскинув подбородок. — Идеала не существует.       Уюн Цинай вновь не растерялся.       — Видите? Вы уже даёте мне важные уроки, а мы ещё даже не стали учеником и учительницей.       Цзян Анцзюэ позабавленно фыркнула.       — Если хочешь меня впечатлить, то тебе нужна аргументация посильнее, ребёнок.       Уюн Цинай вздохнул. А потом, без всякого предупреждения, рухнул перед ней на колени, приподнимая умоляющий взгляд, совсем как брошенное на произвол судьбы животное, незнающее куда податься.       Остальные ученики зашлись в смешках.       Вау. Жалкий.       — Госпожа Цзян, этот ученик готов вас умолять. Этот ученик уверен — вы не пожалеете, что взяли меня к себе.       Цзян Чэн стал мрачнее тучи. Уместив локти на ручки кресла, он слегка подался вперёд, привлекая её внимание:       — Ты станешь этим заниматься?       Цзян Анцзюэ всё ещё не была уверена стоило ли оно того. В конце концов, от квестов можно было — а иногда, как показала практика, и нужно было — отказываться. Но так сразу и не поймёшь, где достойная трата времени, а где нет.       — Я возьму его на испытательный срок, — наконец, вынесла вердикт она. — Если через неделю я не найду причин делать его своим подопечным, то он будет свободен.       Уюн Цинай услышав такой вердикт, просиял. Резко дёрнулся вперёд, будто намереваясь стукнуться лбом об пол, но застыл — Цзян Анцзюэ уложила тяжёлый ботинок на хилое, слегка подрагивающее плечо.       — Будешь кланяться, если скажу, — холодно велела она. — Раз я не приказывала тебе ничего, значит сиди и не рыпайся. Это понятно?       Тот послушно кивнул.       Цзян Анцзюэ показалось, что Цзян Чэн назвал его себе под нос умалишённым.       Но на месте человека, любящего периодически быть придушенным в постели, она бы открывала рот не слишком широко.

***

      Всю последующую неделю, в процессе проверок Уюн Циная, Цзян Анцзюэ делала то, что умела больше всего — демонстрировала свой поганый характер. Холодно отчитывала, придиралась по мелочам, тренировала мальчишку бесконечными часами, пока тот не вырубался от усталости… В общем, проверяла его стрессоустойчивость, и продолжала надеяться, что тот откажется от её наставничества сам.       Уюн Цинай оказался, однако, правда умалишённым! Кивал как болванчик, терпеливо сносил совершенно всё, выполнял свои задания с кристальной безупречностью, и продолжал смотреть на неё щенячьи восторженным взглядом.       К утру последнего дня испытательной недели Цзян Анцзюэ так и не отыскала причины от него отказаться. Что не пришлось по души ровно никому в её окружении, включая её саму.       Ли Цзы её потенциальный кандидат в ученики не понравился практически сразу.       Какие у него были аргументы на этот счёт?       Во-первых, информации на Уюн Циная было до ужаса мало — безотцовщина с матерью-одиночкой, голову которой отрубили за кражу у какого-то знатного вельможи. Рос при приёмной семье, с двумя сёстрами, и заклинательством занимался один-единственный. От кого он подчерпывал свои знания, как получил духовное оружие, и как умудрился оказаться в Юньмэне — история умалчивала.       А во-вторых, Ли Цзы находил его излишную развитость крайне… Подозрительной.       Цзян Анцзюэ не знала как относиться к обоим пунктам, если честно. Вроде да, а вроде и… Разве не было таких персонажей здесь навалом? Вон, тот же Вэй Усянь был героем-вундеркиндом.       Цзян Чэн отнёсся к Уюн Цинаю не менее негативно. Но вот подозрения у него нашлись немного другие, отличные от более рационального анализа её шпиона-телохранителя.       — Мне не нравится как он на тебя смотрит.       Именно с этого разговора начинался их уже седьмой завтрак подряд, и сегодня Цзян Чэн был ещё более раздражён, чем в прошлые.       — Я поняла, муженёк. Правда, — вздохнула она.       — Он… Помешанный, — продолжил Цзян Чэн. — Это ненормально.       Цзинь Жулань, сидящий посередине стола, зевнул:       — А «помешанный» — это что?       — Помешанность… Это то, что у твоего цзюцзю, когда речь заходит о старейшине Илин.       — Цзян Анцзюэ!       — А. Понял. Спасибо, цзюма.       — Цзинь Жулань!       Цзян Анцзюэ действительно не знала как стоило реагировать на это мнение своего мужа.       Да, Уюн Цинай определённо имел на ней какую-то фиксацию, и даже… Ненормальный фанатизм, но… Разве не большинство детей его возраста начинали создавать себе кумиров? Особенно такие сиротливые и неблагополучные? Этот ребёнок правда выглядел в шаге от того, чтобы назвать её своей мамашей.       — Цзян Чэн, я правда думаю, что он ещё перегорит, — отложив опустошённую миску с кашей в сторону, пожала плечами она. — Ребёнок же. У тебя были кумиры в детстве?       — Нет, — поспешно буркнул он, явно несогласный с её мнением. — И я бы не советовал остальным заводить себе таковых. Бесполезное занятие.       Цзян Анцзюэ медленно кивнула.       Действительно, редко когда люди различали эту границу между здоровым восхищением и нездоровой обсессией, заводя себе кумиров. А если ты начинал видеть таким образом кого-то близкого, то это и вовсе становилось опасно. Ведь можно было попросту начать перестать воспринимать того за человека, со своими чувствами и проблемами.       — У цзюма был кумир?       — Да, — поморщившись, призналась она. — Мой гэ.       Осознание, что её старший брат имел свои чувства и свои недостатки, оказалось, мягко говоря, занятием тяжёлым. Особенно, после того как он повесился в своей спальне.       — Что ж, это многое говорит о твоём характере, — позабавленно заметил Цзян Чэн.       …       Точно. Не Минцзюэ.       — Спасибо, я старалась, — фыркнула она.       — От искажения ци только не помри.       Будь она действительно Цзян Анцзюэ, и услышь она такой ироничный комментарий о смерти родного брата, то уж точно взбесилась бы… Но Не Минцзюэ ей был никем, поэтому она без зазрений совести фыркнула.       — Спасибо, — она приподнялась с насиженного места, — но у меня хороший муж, который всем своим естеством следит за тем, чтобы такого не произошло.       Цзян Чэн подавился чаем. Цзинь Жулань непонимающе улыбнулся, думая, что застал крайне романтическую сцену между дядей и тётей.       — Удачи с учеником, — буркнул недовольно Цзян Чэн.       Цзян Анцзюэ кивнула, и потрепав племянника по макушке, испарилась в коридорах.       Вопреки всем предупреждениям… Ей правда не было зачем отказываться от Уюн Циная. Он слушался её, показывал достойные результаты, и явно не планировал позорить её имя.       И ведь она ему действительно не мать — они встречаются исключительно потренироваться, по строго установленному графику занятий, и через пару лет, когда тот станет взрослее, их общение и вовсе сойдёт на нет.       Уюн Цинай — отличная инвестиция в будущее, вот и все.       С этими мыслями, прищёлкивая украденными с общего стола орешками, Цзян Анцзюэ направилась в назначенное место, где её уже ждал несколько взволнованный мальчишка.       — Доброе утро, шицзунь!       — Утро, утро, — она плюхнулась на стул, и широко расставив ноги, подпёрла щёку кулаком. — Как самочувствие после вчерашней тренировки?       — Кости болят, но всё отлично, — жизнерадостно признался Уюн Цинай, поправляя чёлку. — Этот ученик готов к новым тренировкам.       Цзян Анцзюэ, честно говоря, была без понятия откуда у всех этих персонажей новеллы столько энергии тренироваться ежедневно! Не прокачай оно своё тело посредством небольшого жульничества, то наверняка бы закинула желание сделаться женской версией Не Минцзюэ после первых пяти минут занятий…       Благо, нынешнее тело, в котором она обитала, редко уставало, и ещё реже чувствовало боль.       — Сегодня последний день испытательного срока, — напомнила она. — Не забыл?       Уюн Цинай задержал дыхание, однако нервничать не спешил. Так и продолжил стоять прямо, с гордо выпрямленной спиной.       Не спешил умолять, бросаться в колени и ныть — уже плюс.       — Оценив твои заслуги за столь короткий промежуток времени, и проанализировав твои навыки в разных сферах заклинательства, я приняла решение, что… Ты можешь остаться.       Он выдохнул. По длинным музыкальным пальцам прошлась лёгкая дрожь, но он поспешил ей широко улыбнуться.       — Этот ученик… Этот ученик благодарит шицзунь за столь милосердное решение в его пользу, — он низко склонил голову. — Он также торжественно клянётся, что сделает всё возможное и невозможное, чтобы не разочаровать ваши ожидания. Поверьте, этот ученик не посмеет осрамить ваше честное имя!       Как мило.       Но ему действительно не стоило беспокоиться, что он испортит её репутацию — она вроде как справлялась и сама.       — Сегодня разрешаю отдохнуть, — объявила Цзян Анцзюэ. — В прошлые дни я намеренно загружала тебя больше необходимого, поэтому можешь расслабиться — начиная с новой неделю обучения, у нас выстроится совершенно иной режим и стиль обучения. Не думай, что я планирую тебя здесь пытать, ладно?       Уюн Цинай постарался не выглядеть слишком счастливым, но облегчение всё равно чётко виднелось в его чертах лица.       Разглядывая это обнадёженное детское личико, Цзян Анцзюэ решила, что совсем свихнулась, если ранее подозревала, что с этим ребёнком может быть что-то не так. В конце концов, ему было… Девять? Паранойя её кузена и мужа — явно вызванная тайной нелюбовью ко всем детям, кого звали не Цзинь Жуланем — оказалась ужасно заразительной.       — Конечно, шицзунь. Как вы считаете нужным!       Цзян Анцзюэ потёрла щёку.       — Подойди-ка сюда.       Уюн Цинай без колебаний сделал несколько широких шагов навстречу. Когда она занесла над ним руку, он даже не вздрогнул.       Не то чтобы Цзян Анцзюэ планировала его ударить! Но на его месте, имей она такую учительницу как она сама, то непременно бы забеспокоилась о чём-то подобном.       — Ты хорошо поработал, сяо Цинай, — вместо этого призналась она, укладывая руку к нему на макушку.       — Ох, — его глаза широко распахнулись, а по-детски округлые щёчки покрылись румянцем. — Спасибо, шицзунь.       — Если ты… Если ты хочешь получить что-нибудь в качестве вознаграждения, то говори. В конце концов, ты заслужил, — немного пораздумав, Цзян Анцзюэ предложила: — Я могла бы что-нибудь тебе купить в городе. Или попросить служанек приготовить что-то конкретное.       На самом деле, Цзян Анцзюэ ляпнула это исключительно ради приличия.       За эти пару дней она заметила, что Уюн Цинай являлся крайне вежливым мальчишкой, отказывающийся от всего; даже от воды! Поэтому предлагая нечто такое, она просто надеялась, что он снова покачает головой, и они разойдутся до завтрашнего утра.       Но Уюн Цинай вдруг решил кивнуть!       — Этот ученик… Этот ученик хотел бы попросить шицзунь позволить ему одну шалость!       Шалость?       — О чём это ты?       Но Уюн Цинай даже не подумал дождаться полноценного разерешения, или в конце концов, просто объяснить что конкретно он подразумевал под шалостью — вместо этого, он рухнул на пол, и прижался щекой к её коленям.       Благо упал не на колени, и не додумался обнять её ноги, ей Небожители!       Цзян Анцзюэ застыла неподвижной статуей, не совсем понимая как она должна реагировать на происходящее.       Что ж… Возможно, Цзян Чэн был прав. Уюн Цинай был пиздецки странным, и это определённо переходило некоторые общепринятие рамки, принятые обществом.       Но что уж поделать? Сама додумалась пообещать что угодно! Не её же вина, что дети ныне, видимо, хотят не раскрасок и запечённой курицы, а… А… Как это вообще нужно было называть?!       — Сделаешь так ещё раз, и я тебе затресну, — вздохнула Цзян Анцзюэ, неловко отводя взгляд в сторону окна.       Тут же, она едва не вздрогнула.       За окном показался силуэт двоюродного брата. Его тёмные глаза едва заметно блеснули, и он покосился на мальчишку с плохо скрываемым отвращением. Она просто пожала плечами.       …Честно говоря, поведение Ли Цзы напрягало периодически не меньше! Но к его неожиданным появлениям где угодно и когда угодно — например, на крыше пристани Лотоса посередине выгула собак — она хотя бы привыкла. Да и к тому же, это была его работа.       — Спасибо, шицзунь. Вы самая добрая.       Будь Цзян Анцзюэ действительно доброй, то приобняла бы это недолюбленное дитя.       Но доброта не была её лучшей чертой, поэтому она просто холодно ткнула пальцем в плечо ученика:       — Достаточно с тебя. Вставай.       [Квест «Путь к мудрости» был принят! Удачи, хост.]       — Да, конечно.       [Системная подсказка: ваше действие будет иметь свои последствия.]       Цзян Анцзюэ застыла.       Как относится к собственным выборам — она не знала.       И позвольте сказать, Система ей с этим совсем не помогала.