Ai Wu Ji Wu

«Стоило Цзян Анцзюэ осознать в полной мере осознать произошедшее, как она моментально кинулась вперёд, ощущая подступающую к горлу истерику.

— А-Су! Моя А-Су!

Её истошный вопль, казалось, звучал даже громче, чем вскрик ошарашенного Цзинь Гуанъяо, поражённого печалью. Дрожащими руками Цзян Анцзюэ сначала коснулась по-прежнему тёплой кожи подруги, а затем резко выдернула из её рук проклятый меч.

Непонятливые вздохи из толпы заменились тревожными вскриками — Цзян Анцзюэ неожиданно и негаданно предприняла попытку пронзить себя мечом, вслед за Цинь Су.

Благо, её муж среагировал вовремя, выбив оружие из её рук, и бесцеремонно закинув её к себе на плечо, удерживая от последующих глупых решений.

— Цзян Анцзюэ, ты сошла с ума?!

      Но та, казалось, толком не слышала испуганных возмущений Цзян Чэна — её всхлипы продолжали поглощать помещение, заполняя каждый его уголок, пропитывая сокровищницу невообразимым отчаянием.»

— Глава пятьсот третья, «Путь к солнцу».

***

      Цзян Анцзюэ вроде и подготовила себя к грядущим событиям — затянись сей акт на ещё большее количество времени, то она бы непременно сошла с ума — а вроде и совершенно не знала чего ждать. Как реагировать.       Крайне наивно она продолжала надеяться, что ей либо удастся пропустить повторное разоблачение Вэй Усяня, либо что кто-нибудь посторонний ненарочно вмешивается в происходящее, изменив ход событий вместо неё. Ведь себе она чётко пообещала — никаких лишних действий до основных событий; отпугнуть Не Хуайсана никак нельзя.       Но теперь, когда Лань Сичэнь в действительности пришёл расспрашивать Цзинь Гуанъяо о секретной комнате, с целой толпой заклинателей в качестве наблюдателей, Цзян Анцзюэ даже растерялась.       С этого момента у неё отпало всякое право совершать ошибки. Любые, даже самые малейшие. Совершенно всё может сказаться на сюжете.       И второго шанса у неё уже не будет.       — …Г-голова? Чья голова? Нашего да-гэ? — Удивлённо переспросил Не Хуайсан, заметно бледнея.       — Есть основание полагать, что да, — Лань Сичэнь вздохнул. Его взгляд внезапно смягчился стоило ему взглянуть на неё, и словно испугавшись, что она рухнет прямо здесь и сейчас, от искажения ци, он ободряюще улыбнулся: — Я более чем уверен, что это всего лишь глупые теории, неимеющие под собой основания. Нет смысла беспокоиться раньше времени.       — Раз смысла нет, то зачем мы занимаемся этим вообще? — Пробубнила Цзян Анцзюэ, скорее самой себе под нос, чем второму брату. — Сплетней не хватает? Могу подкинуть новых.       Сквозь толпу зевак пробился Цзян Чэн, который умдрился пропасть где-то на пол вечера. Его недоверчиво суженные глаза скользнули по Вэй Усяню, стоящему неподалёку, перекатывающего с носков на пятки, и по стоящему каменным изваянием подле него Лань Ванцзи.       Цзян Анцзюэ фыркнула, обращания внимание мужа на себя.       — Где ты был? — Прошептала она едва слышно.       — Потом, — вздохнул он, качнув головой.       Ну ничего себе! Мало пропал невесть где, так ещё и не мог быстро объяснить причину?       Цзян Анцзюэ незаметно принюхалась, ища каких-либо подсказок, но Цзян Чэн как и всегда был насквозь пропахшим её любимыми духами, подаренными Лань Сичэнем. Что-то с водяными лотосами и клубникой.       Цзян Чэн, догадавшись, что она делает, закатил глаза.       — Всё в порядке, — между тем успокоил толпу Цзинь Гуанъяо, миловидно при этом улыбаясь. — Мне ведь совсем не сложно показать тайник… В конце концов, небольшие комнаты с припрятанными семейными украшениями есть у всех. Мне совершенно нечего стыдиться.       Цзян Анцзюэ нервно затеребила рукав ханьфу мужа.       Стоило секретному проходу отвориться, как все моментально полезли внутрь, заинтересованно оглядывая бесконечное множество золотых украшений, всяких аксессуаров и объективно редких оружий. Оружейная эта не представляла из себя ничего интересного, да и смотреть Цзян Анцзюэ не очень хотелось — она в основном сверлила взглядом Цзинь Гуанъяо, нетерпеливо ожидая последующих его действий.       — …Вот и всё, — развёл руками тот. — Боюсь, больше мне нечем похвастаться… Ох, святые Небожители! А-Су, это ты? Здорово же ты меня напугала…       Цинь Су нашлась стоящей неподалёку, и весь её внешний вид казался таким неправильным, таким сломанным, что у Цзян Анцзюэ невольно пошли мурашки по коже.       — Госпожа Цинь, прошу, простите нас за беспокойство, — ничего не подозревающий Лань Сичэнь слегка поклонился. — Надеюсь, мы не напугали вас.       Цзян Анцзюэ почувствовала знакомый прилив сожаления по отношению к этой женщине. Из всех пострадавших в процессе новеллы персонажей, она, пожалуй, не заслуживала случившегося сильнее всех.       Однако с другой стороны… Ей было сложно представить, могла бы она добиться иного конца для себя, после всего узнанного? Имелась ли у неё возможность оправиться эмоционально после всего произошедшего? Перестать испытывать отвращение к событиям собственной жизни — ко всем потраченным годам? К собственным чувствам, в конце концов? А к потере ребёнка?       Возможно, суицид являлся для неё не таким уж и наказанием.       Цзян Анцзюэ сожалела, что не сильно подружилась с Цинь Су, хоть часто и находились в компании друг друга.       Она была всегда к ней предельно мила, невзирая на очевидно противоположные характеры, однако до статуса лучших подруг каковыми являлись они с оригинальной главной героиней, они не дотягивали. Определённо не дотягивали.       Цзян Анцзюэ смутно припоминала, что смерть лучшей подруги на её предшественнице сказалась внезапно слишком плохо — застав самоубийство одного из ближайших людей, та едва не убила саму себя следом. Цзян Чэну буквально пришлось её оттаскивать от трупа Цинь Су, а потом ещё и усыплять, чтобы та ненароком не сошла с ума окончательно.       Если так подумать… Какой человек по счёту умирал на глазах у подлинной Цзян Анцзюэ? Это действительно могло непоправимо сломать.       — А-Су, всё в порядке? — Цзинь Гуанъяо слегка нахмурился.       Внезапно Цинь Су резко кинулась вперёд, выхватывая из рук мужа кинжал, который тот демонстрировал заклинателям минутами ранее. Короткое мгновение — и она уже вознала острие к себе в живот, безмолвно, совершенно безэмоционально.       Даже знающая сюжет наперёд Цзян Анцзюэ невольно охнула, подавшись вперёд.       — А-Су!!!       Цзян Чэн внезапно выставил руку перед ней, как если бы испугался, что та планировала кинуться за погибшей, как это сделал Цзинь Гуанъяо, рухнувший наземь, пытающийся вылечить уже бездыханную жену, поражённую зарядом проклятой энергии внутри древнего артефакта. Но Цзян Анцзюэ, само собой, и не намеревалась.       Толпа заклинателей моментально загалдела, закричала, и заохала. Лань Сичэнь застыл в полном ужасе, смотря на плачущего навзрыд лучшего друга, и повернулся в полном замешательстве на Цзян Анцзюэ, как если бы она знала что можно в такой ситуации предпринять.       Но она лишь отреагировала максимально натуральным удивлением, сравнимым только с громкими вздохами её младшего брата в толпе.       — …Поздно. Уже поздно, — прошептал Цзинь Гуанъяо едва слышно.       Лань Сичэнь неловко подался вперёд, словно сломанная кукла.       — А-Яо, мне жаль...       — А-Су мертва, — перебил тот.       Цзян Анцзюэ вздохнула. Повернув голову на Цзян Чэна, она ожидала столкнуться взглядом с, вероятно, единственным безразличным человеком в помещении, но тут же осознала, что просчиталась — тот выглядел ужасно побледневшим, и его глаза как-то испуганно изучали смертельное ранение Цинь Су, пока его рука по-прежнему крепко огорождала её, невесть от чего.       Но от чего? Чего испугался Цзян Чэн, в конце-то концов?       — …А-Чэн, ты в порядке?       Он часто заморгал, потерянно поворачивая голову в её сторону.       — Да, — он слегка мотнул головой, едва ощутимо касаясь её живота. — Просто… Забудь.       Цзян Анцзюэ растерянно приподняла брови, но тут же осознала, что Цзян Чэн вряд ли случайно прикоснулся места, где годами на её коже оставался шрам от попытки самоубийства главной героини, произведённый аккурат таким же методом, свидетелями которого они невольно сейчас стали.       Сама Цзян Анцзюэ до сих пор сомневалась как правильнее стоило толковать тот инцидент — как действительное желание закончить свою жизнь, или крайне радикальную операцию по лишению себя возможности стать матерью? Не зная о чём в действительности был разговор главной героини с Не Хуайсаном накануне произошедшего, ей особенно тяжело давалась разгадка этой тайны.       В конце концов, всегда имелась вероятность, что её бедный младший брат раз в год даже не являлся виноватым, и просто заскочил уточнить как у той дела — а она уже планировала вешать на него статью за доведение человека до суицида!       Тем не менее, каким бы не был контекст произошедшего, Цзян Чэн явно воспринимал тот случай как-то иначе.       — Всё нормально, — пробормотала она, слабо сжимая его ладонь.       — …У меня есть все основания полагать, что человек, находящийся в теле Мо Сюаньюя — не он!       Ой, ну началось… Визги обезглавленных куриц.       Цзян Чэн моментально сфокусировался на центре событий, и Цзян Анцзюэ заторможенно поступила так же, ощутив, что невольно пропустила добрую часть разговора.       — Я? Ха-ха! Это же какая-то чушь, честно…       — …На самом деле, это никто иной как Вэй Усянь!       Очередная вспышка синхронных вскриков и вздохов драматично разнеслась по помещению, и Цзян Анцзюэ подумала, что если все эти второстепенные персонажи ещё раз отреагируют на весь цирк так, словно они сидят на дерьмовом телешоу проплаченной массовкой, то она непременно убьётся вслед за беднягой А-Су. И по менее трогательным причинам, чем её предшественница.       — Лао-сань, откуда такие теории? — Вступила в разговор Цзян Анцзюэ, склоняя голову набок. — Не звучит ли это немного... Странно?       Она всегда являлась крайне громкой и шумной личностью, влезающей в разговоры заклинателей даже тогда, когда логичнее было бы промолчать. Все знали, что к А-Су она была привязана не слишком сильно, а потому её излишнее молчание могло показаться… Подозрительным. Сложным считать за скорбь.       Может, конечно, и не для остальных людей в помещении, обеспокоенных другими, более важными вопросами, но для Не Хуайсана, чьи бусинные глазки за ней пристально наблюдали так точно.       — Причина почему я находился в этой комнате до вашего прихода заключалась в странной активности внутри помещения… Меч старейшины Илина, Суйбянь, внезапно распечатался спустя долгие, долгие годы, — не колеблясь, Цзинь Гуанъяо приподнял хорошо всем известный меч, который Цзян Анцзюэ, по правде говоря, видела собственными глазами впервые. — И думаю, мы все хорошо помним, что после его смерти это легендарное оружие оказалось запечатано, доступное исключительно своему владельцу. Так почему это случилось сейчас? Почему он разпечатался впервые за десятилетие?       Вэй Усянь страшно побледнел, ухватившись пальцами за край рукава Лань Ванцзи, невозмутимо наблюдающего за процессом. Цзян Анцзюэ внезапно подумалось, что всё это время у Цзинь Гуанъяо имелась вероятность сильно просчитаться с этим заявлением — если бы только кто-нибудь ещё в комнате, кроме нежелающего сознаваться Вэй Усяня знал, что Суйбянь подчинается ещё и Цзян Чэну…       — Действительно, почему? — Растерянно воскликнул Не Хуайсан, прижимая руки к груди, в лучших традициях актрис мыльной оперы.       — Потому что его владелец, нужная душа — вернулась!       Стоп.       Стоп, стоп.       Цзян Анцзюэ подводила память, или что-то было не так?       Она потёрла виски, стараясь судорожно припомнить события новеллы — разве Вэй Усянь не должен был раскрыть себя сам, инстинктивно подзывая свой старый меч, после провакации Цзинь Гуанъяо, решившего атаковать? Ведь казалось, что тому для начала необходимо было окончательно убедиться в собственной теории, получить некое доказательство, прежде чем громогласно провозглашать Мо Сюаньюя воскресшим злодеем? Почему сейчас он ни с того, ни с сего, так уверенно сыпался правдивыми фактами?       «Система? Я что-то путаю, или мы пошли не по канону? Я понимаю, что плохо помню сюжеты, но…»       [Сюжетная подсказка: нет, Хост, вы абсолютно правы. В оригинальном сюжете, Вэй Усянь сам вызывает Суйбянь, поглощённый тревогой.]       «Так почему здесь всё не так? Что поменялось?»       [Сюжетная подсказка: хост, вы больше не находитесь в известных вам версиях сюжета. Вы не имеете возможности полноценно контролировать всё происходяшее — живые люди меняют свои судьбы сами, так же, как и вы. Вы можете лишь влиять на некоторые их решения, вне зависимости от того, делаете вы это осознанно либо нет.]       Блядство, блядство!       Цзян Анцзюэ болезненно потёрла глаза, на минуту полноценно утопая в общем шуме. Послышался скрежет оружия, крики, голос Вэй Ина. По крайней мере, что бы не менялось, одно в этом сценарии оставалось неизменным — первым инстинктом попавшегося в сети заклинателей Вэй Усяня было убежать, попутно спрыгнув из открытого окна.       И Лань Ванцзи, конечно же, последовал за ним.       Хороший муж — хорош во всём, или как там говорили.       — Ну и хуйня! — Ругнулся злобно Цзян Чэн, заскрежетав зубами.       Цзян Анцзюэ застыла, и быстро оглядела комнату, окунутую в хаос, ища своего племянника.       Раз все кому не лень меняли сюжет, как им желалось, то почему не могла сделать аналогичное она? Зачем её племяннику брать лишний грех на душу, невольно повторяя проступки своего дяди? Зачем ухудшать отношения с Вэй Усянем, отдаляясь от него? Он был всего лишь ребёнком — его заботой было заводить друзей и веселиться, а не пытаться воевать с родственниками; причём, с ни в чём неповинными родственниками!       Отыскав взглядом знакомое жёлтое пятно, стремительно несущееся к окну, Цзян Анцзюэ не раздумываясь, рванула следом, игнорируя вопросительный вскрик мужа.       Ей понадобилось два широких шага, чтобы настичь Цзинь Лина, чьи глаза заливались слезами. То ли злости, то ли полного разочарования.       Подхватив его за шкирку, Цзян Анцзюэ не раздумывая перегородила ему дорогу, поднимая его над полом. Тот удивлённо охнул, издавая нечленораздельный вскрик.       — Цзюма, а ну пусти! — Его ноги забавно принялись пинать воздух, заставляя его при этом выглядеть ещё больше ребёнком, чем он являлся. И было бы, наверное, смешно, не мучай Цзян Анцзюэ сейчас другие вопросы. — Цзюма! Ты не имеешь права!       — Права на что? — Хмурясь, съязвила она. — На предотвращения ошибок твоей молодости? Ещё как имею. Я тебе больше скажу, и напомню: это моя прямая обязанность, как твоей воспитательницы.       Цзинь Лин упрямо замотал головой.       — Я убью его! Клянусь, я…       — Тише, тише, — медленно опустив племянника назад, на пол, она поспешила уложить руки к нему на плечи. Наклонившись над ним, ласково заворковала: — Сяо Жулань, ты попросту на эмоциях. Не стоит поступать опрометчиво, когда ты в подобном состоянии, хорошо?       Тот часто заморгал, растерянно поджав губы.       — Но цзюма, я… Как я могу не… Он! Цзюма, это же он! Мой папа...       Наконец, к ним подоспел и Цзян Чэн, запоздало осознавший причину побега жены.       Несколько мгновений он попросту оценивал обстановку, а потом крайне тепло кивнул Цзян Анцзюэ, похлопав её при этом по плечу.       — Хорошо среагировала.       — Ага, — обняв крепко Цзинь Лина, она не удержалась от привычной ей колкости: — У меня, знаешь ли, есть опыт с импульсивными баранами. Успела уже прилично наловчиться.       По-прежнему неловкий с прикосновениями Цзян Чэн аккуратно уложил ладонь на взъерошенную макушку племянника, пытаясь потрепать его в немом знаке поддержки. Тот возмущённо шмыгнул носом, но всё же заметно расслабился, обмякая под лаской родственников.       — Ну, ну, не говори так. Никакой ты не баран, Цзян Анцзюэ. Всего лишь козлиха.       …       Цзян Анцзюэ метнула в него разъярённый взгляд. Ну не серьёзно ведь он, в конце концов, делал это сейчас? Пока их племянник ловил, вероятно, нервный срыв?       — Сейчас полетишь в окно к своему брату, — сухо предупредила она. — Будет крайне улётное воссоединение.       Цзян Чэн, который как она выяснила случайно в прошлом, был слаб на каламбуры, позабавленно захихикал, пытаясь стыдливо спрятать смех в кашле.       — Да, цзюцзю, не говори так с тётей! — Тут же оживился Цзинь Лин. Напоминая обрызганного водой кота, презрительно зашипел: — Тётя совсем не импульсивная. Это просто ты её очень бесишь.       Ну, справедливости ради, Цзян Анцзюэ была импульсивной. Особенно, когда дело касалось Цзян Чэна.       Но когда её любимый племянник звучал столь мило, разве могла она не поддержать его попытки защитить её честь? Даже изначально бесполезные?       — Мальчик правду говорит. Послушал бы его.       — Ага, как же, — Цзян Чэн закатил глаза, угрожающе хлопнув его по подзатыльнику. — Твой мальчик в один день говорит, что ты меня любишь, а на второй — что я тебя бешу. Цзинь Лин, ты определись уже в конце-то концов, ты нас свести хочешь или развести?       Цзян Анцзюэ приподняла брови, покосившись на племянника.       — Ты говорил ему что?       Лицо Цзинь Лина моментально покрылось красными пятнами.       — З-зачем мне вас сводить! — Принялся возражать он. — Дел у меня по-вашему никаких нет? Да и вообще, вы же замужем! Зачем мне вас сводить ещё, а?       — Замужем — не значит, что мы встречаемся, — крайне разумно заметил Цзян Чэн.       Хотя и начинать встречаться сейчас, на этом этапе жизни, казалось крайне бесполезным занятием с их стороны. Да и как-то так складывалось, что ей сложно было представить, чтобы у них был адекватный период начала отношений, как у всех нормальных пар. Словно так и должно было быть — сначала брак, а потом уже отношения и налаживание контакта.       ...Возможно, у них имелись серьёзные проблемы с головой.       — Я вас ненавижу! — Вдруг звонко воскликнул Цзинь Лин, начиная нервно барахтаться в её объятиях. — Отпустите меня! Я хочу от вас уйти!       Но отпускать его Цзян Анцзюэ вовсе не планировала.       Ей совершенно не хотелось, чтобы племянник невольно попадал в общий круговорот кошмара вместе с остальными детьми, которым было суждено угодить в ловушку в Илине. Ему подобное было не к чему.       Лишь после уточнения Системы Цзян Анцзюэ внезапно в полной мере осознала, что могла не просто вносить небольшие и выборочные коррективы в происходящее, но и полноценно менять всё, что ей возжелается. И, возможно, она совершала ошибку, но… Как она могла бросить Цзинь Лина на произвол судьбы, прекрасно зная последующий сюжет?       И что, что с ним всё будет в порядке?! Это всё равно травматичные события, нет?       — Сяо Жулань, послушай-ка, — Цзян Анцзюэ разомкнула объятия, но тут же поспешила взять его за руки. — У твоей цзюма будет к тебе одна просьба, хорошо?       Цзинь Лин капризно прицокнул языком, но всё же внимательно приподнял брови.       — Ну?       — Эти несколько дней, пока ситуация окончательно не разрешится… Ты можешь пообещать не отходить никуда от своего дяди?       — …Ты же не думаешь, что, — Цзян Чэн поражённо запнулся.       Она знала, что он хотел сказать — ты же не думаешь, что Вэй Усянь опасен?       Но, честно говоря, Вэй Усянь был её последней заботой в списке.       — Нет, но… — Она неопределённо пожала плечами, надеясь, что муж сам закончит за неё предложение. — Сяо Жулань, это правда очень важно для меня. Я просто хочу, чтобы вне зависимости от происходящего, ты не покидал компанию Цзян Чэна. Хотя бы на ближайшие три дня.       То ли потому что Цзинь Лин всегда был племянником своей тёти первее, чем дитём своих дядь, то ли потому что он был крайне нежным по себе ребёнком, лицо его моментально смягчилось.       — Цзюма, я… Конечно. Что угодно… Я сделаю.       Она расслабилась, и поспешно поцеловала его в лоб, аккурат в киноварную точку.       Обещаниям этого ребёнка можно было доверять, и Цзян Анцзюэ знала наверняка, что чтобы не произошло, он искренне постарается сделать всё, чтобы не растроить её.       — Спасибо, сяо Жулань. Я… Я очень ценю.       Цзян Чэн по-прежнему глядел на неё максимально озадаченно, но она, во-первых, не понимала как должна была объяснять свои доводы, не углубившись в истинные причины, а во-вторых, не видела смысла разговаривать об этом сейчас, при посторонних.       Хоть большинство заклинателей и ушли к этому времени, в помещении помимо них оставались ещё двоё — сидящий с трупом жены в руках Цзинь Гуанъяо, и потерянно склоняющийся над ним Лань Сичэнь, определённо не знающий что сказать и как себя вести.       Проследив за её взглядом, Цзинь Лин шёпотом подсказал:       — Цзюма, я… Я думаю, тебе нужно поговорить с сяо шушу.       — Не думаю, что кто-то справится лучше тебя, — согласился Цзян Чэн со вздохом.       Цзян Анцзюэ сомневалась, что являлась отличным ресурсом поддержки в эмоционально тяжёлые моменты, если честно. Но, возможно, она была вторым лучшим кандидатом из всех.       Видите ли, Цзян Чэн был ещё хуже неё, а Цзинь Лин и подавно не совладал бы ни с чем подобным. Не Хуайсан, конечно, в списке возможных вариантов и не находился, хотя если бы не все обстоятельства… Он мог бы справиться лучше всех.       И того, оставалась Цзян Анцзюэ и Лань Сичэнь. Второй уж точно лучше управлялся со словами и элементом эмпатии, а она могла компенсировать тем, что являлся фавориткой Цзинь Гуанъяо, и женщинам тот доверял чуточку больше, чем мужчинам в своём окружении.       — Да, вы правы, — она медленно потрепала племянника по волосам. Повернувшись к мужу, коротко поцеловала его в щёку. — Я поговорю с братьями, и вернусь к вам по первой возможности, хорошо?       — Мгм, — Цзян Чэн мимолётно поправил её волосы. — Мы будем ждать в комнате Цзинь Лина… И передай Цзинь Гуанъяо мои соболезнования.              Цзян Анцзюэ промычала в знак ответа, и развернувшись, уверенно двинулась к названным братьям.       «Окей, Система, как поддерживать людей, потерявших близких…?»