Помоги мне измениться

      Кожа на спине покраснела, а на подушечках пальцев сморщилась. Но Драко был готов и дальше вариться в кипятке, лишь бы оставаться в одиночестве и не прекращать мыслительный процесс. Но когда в дверь начали громко барабанить, он медленно закрыл кран, выбрался на коврик и вытерся полотенцем, не отвечая ни на один комментарий, что доносился из коридора. Вернувшись в комнату, он обрадовался тому, что Фред и Джордж спят. Сейчас ему меньше всего хотелось разговаривать, подыскивать ответы на какие-то реплики или же делать вид, что он вообще участвует в диалоге. Так что Малфой тихо прошёл вглубь комнаты и уселся на кровать, прислоняясь спиной к прохладной и жёсткой стене. Всё его тело было тяжёлым, но спать не хотелось. Эта проклятая диадема пульсировала у него под веками каждый раз, когда он прикрывал глаза. Он не мог поверить, что ответ прокрался в его голову так спонтанно. Но главное – ему не терпелось рассказать об этом Грейнджер. Но сейчас она в лазарете, а вокруг полно людей. Ему придётся ждать, а это настоящая пытка.       Джордж громко всхрапнул, тем самым вырвав Драко из мыслей. Он словно бы очнулся от глубоко сна в этот момент. Посмотрел в окно, за которым было темно и совсем не понял, куда исчезло время. Казалось, всего несколько часов назад он проснулся от ударов и криков, наблюдая за рассветом. Но теперь на улице снова глубокая ночь, а значит Драко просидел на этой кровати без движения непозволительно много часов, совсем этого не заметив.       Он пошевелился, выпрямляя ноги и морщась. Судорога свела правое бедро, а по кончикам пальцев заплясали мурашки, разгоняя кровь и принося не самые приятные ощущения. Близнецы всё ещё спали, и это было неудивительно. После таких битв и эмоциональных потрясений – сон был лучшим лекарством для восстановления, а так же способом ни о чём не думать. Но Драко чувствовал, что больше не может оставаться в этой комнате. Стены давили на него, от чего в висках пульсировало. Он поднялся на ноги и побрёл к двери, особо не задумываясь о том, куда отправиться дальше. Но, быть может, ответ уже скрывался в глубине его души. Потому что уже через несколько минут он спускался вниз, чтобы увидеть Грейнджер. Это казалось единственным правильным поступком. Это было его единственным желанием.       Парень, который видимо был дежурным этой ночью, мирно спал, положив голову на стол. Малфой проскользнул мимо него, ступая тихо и аккуратно. Ему нужно было пробраться в другую часть длинного помещения, только тогда он сможет увидеть её.       Грейнджер скрывалась за плотной шторой, и на секунду он испугался, что с ней может быть что-то не так. Но когда его пальцы обхватили серую ткань и отодвинули в сторону – Малфой выдохнул. Гермиона лежала на кровати и спала. Её дыхание было размеренным и спокойным. На тумбочке горела свеча, стоял стакан воды и какая-то настойка. Пройдя дальше, Драко поправил штору, подхватил небольшой стул и поставил его у кровати. Опустился на него, мысленно усмехаясь. Он и правду собирается сидеть у кровати Гермионы Грейнджер и ждать, когда она очнётся. Он на самом деле будет делать это, потому что её вид приносит ему странное спокойствие. Немыслимо.       Он уставился на свои переплетенные пальцы и начал ждать. Просто сидел, вслушиваясь в каждый вдох и выдох, словно одержимый. Но ему это нравилось, и Драко не собирался отрицать. Грейнджер важна для него, и он не позволит, чтобы с ней что-либо случилось. Когда это изменилось? Он не знал. Но это произошло, так есть ли смысл в этом разбираться, если итог уже не изменить?       — Драко.       Малфой резко поднимает голову, сталкиваясь с распахнутыми глазами Грейнджер. Он всматривается в родные радужки цвета шоколада, ликуя. Огонёк от свечи красиво играет в её волосах, до сих пор испачканных в крови и земле, но это его совсем не смущает.       Он и сам не понимает, как подскакивает со стула и преодолевает жалкое расстояние между ними, оказываясь на кровати. И Гермиона приподнимается, начиная тянуться к его губам, не произнося больше ни слова. Она целует его жадно и глубоко, словно они не виделись вечность. Вкладывает в это действие всё своё желание и страх, что до сих пор плещется по венам. Драко отвечает ей, охотно и страстно. Перехватывает инициативу через несколько мгновений, поглаживая скулу Гермионы ладонью и толкаясь языком ей в рот. Они не сдерживаются, не думают, что кто-то может их услышать. Тихие стоны становятся всё громче, заполняя всё пространство вокруг. И лишь когда пальцы Гермионы сжимают волосы Драко – он приходит в себя, отстраняясь. Тяжело дышит, всё ещё чувствуя сладкий вкус её губ. Наблюдает за тем, как язык Гермионы проходится по слегка припухшим губам, и Малфой неосознанно делает то же самое, желая наплевать на всё и поцеловать Грейнджер ещё раз. Им это нужно. После того, что они пережили. После того, как она была на волосок от смерти. Снова. После того, как он думал, что потерял её навсегда.       — Драко, – повторяет Гермиона шёпотом, цепляясь за его руки.       Ему так много хочется сказать. Признаться в том, что он боялся. Показать ей свою появившуюся слабость, а ещё прижать к себе, чтобы убедиться в реальности происходящего. Но вместо этого Малфой наклоняется к её лицу и губы оказываются прямо у уха. Он борется с желанием достать язык и попробовать Грейнджер на вкус в этом месте. Все его внутренности переворачиваются, потому что возбуждение переливается через край, и он начинает тонуть, беспомощно размахивая руками. Но затем Драко закрывает глаза, выпускает воздух из лёгких и чувствует, как Гермиона вздрагивает от этих ощущений.       — Я знаю, где он, – говорит он слишком тихо, чтобы даже стены не смогли это услышать.       Он отстраняется, заглядывая Гермионе в глаза. Он видит в них понимание, радуясь тому, что она такая смышлёная. Было время, и Драко так бесился из-за этого, каждый раз стараясь обогнать Грейнджер по учёбе. Но теперь это приносит ему эйфорию, словно бы это и его достижение, и его гордость.       — Ты…       Гермиона начинает говорить, но Малфой снова наклоняется, и она тут же замолкает.       — Мы не можем говорить об этом здесь, Грейнджер.       Гермиона понимающе кивает, стараясь успокоиться. Но Драко видит, как она взволнована. Как её практически разрывает на части от тех вопросов, что рвутся наружу.       — Я думаю, что завтра меня отпустят, – говорит она так же тихо.       — Хорошо, – задумчиво произносит Малфой, начиная мысленно отсчитывать часы.       Внезапно он чувствует тёплые руки Гермионы на своём лице. Их взгляды сталкиваются, и теперь Малфой видит в её глазах нежность и заботу. То, что он раньше видел лишь в глазах своей матери. Сердце болезненно сжимается от воспоминаний, и он старается закрыться. Но Грейнджер не даёт. Продолжает удерживать зрительный контакт, и Драко не находит в себе сил разорвать его.       — Тебе надо отдохнуть, Драко.       — Я не могу уснуть. Не сейчас.       — Но ты должен. Пообещай мне.       — Грейнджер…       — Несколько часов. Мы поговорим через несколько часов, но ты должен поспать. Потому что если ты свалишься в обморок, я не смогу тащить тебя, – коротко улыбается она.       — Ты чуть не погибла, – зачем-то говорит он.       — И ты спас меня. Снова, – проговаривает Гермиона, а затем снова его целует, отбрасывая все жуткие моменты в сторону. Ей нужно немного счастья. И Драко Малфой тот, кто может ей его дать.       Гермиона изо всех сил пыталась уснуть, как только Малфой согласился вернуться в комнату. Внутри неё зарождалось волнение, связанное с очередной разгадкой. Неужели Драко понял, где можно искать крестраж. И если это так, то совсем скоро у них появится шанс приблизиться к победе. Они смогут сделать что-то, перестав стоять на месте. Она прекрасно знала, что радоваться слишком рано. Но ничего не могла с собой поделать. Радость и восторг рвались наружу. И Гермионе хотелось вскочить с этой кровати прямо сейчас, чтобы побежать на поиски ещё одной части души. Ей просто хотелось действовать, потому что в её руках совсем скоро будет долгожданный ответ на ещё один сложный вопрос.       Ей было интересно узнать, что бы сказал Гарри, если бы узнал о том, что Малфой знает о крестражах, а так же о местонахождении одного из них? Естественно, она не собиралась так рисковать. Ей нужно помолчать, привести их будущий совместный план с Драко в действие и посмотреть, что из этого получится.       Утром мадам Помфри осмотрела Гермиону и отпустила, пожелав впредь быть более осторожной. В её глазах была грусть, несмотря на то, что женщина улыбалась. Наверное за это время ей приходилось видеть смерти многих учеников. А это любому бы доставило боль.       Гермиона поднялась по лестнице и застыла, не зная, куда идти дальше. Ведь у неё не было комнаты, и рядом не было друзей, у которых она бы могла поинтересоваться о свободной койке в их комнатах. Так что она села на небольшой диванчик в углу и стала ждать, когда кто-нибудь спустится. В животе урчало от голода, а она даже не знала, где здесь кухня.       Через четверть часа она слышит одинокие шаги, и затем в поле зрения появляется сонный Невилл.       — Гермиона? Что ты здесь делаешь?       — Меня отпустили из лазарета, и я не знаю, куда идти, – пожала она плечами, стараясь улыбнуться.       — Наверное, надо спросить у МакГонагалл. Хотя, я не знаю, где её комната.       — Тогда, может, ты покажешь, где здесь кухня? Потому что я умираю от голода, – она положила руку на живот и с надеждой посмотрела на Невилла.       — Конечно, идём, – он оживился и махнул рукой в сторону небольшого коридора.       Гермиона тут же последовала за ним, от чего её настроение стало лучше. По дороге на кухню, Невилл рассказывал Гермионе об этом месте. Она была безумно благодарна ему за то, что он не поднимал тему вчерашней битвы. Ей совсем не хотелось сейчас слышать о жертвах, разрушениях и боли.       Они болтали, попивая тёплый чай и поедая немного затвердевшие булочки. Но даже эта еда сейчас казалась потрясающей, утоляя голод и согревая изнутри. Совсем скоро сюда стали подтягиваться и другие проснувшиеся, так что Гермиона заметила в дверном проёме Гарри и Рона. Они широко улыбнулись друг другу, словно бы и не было никакой битвы. Гарри быстро подошёл к Гермионе, обнимая её за плечи.       — Как ты себя чувствуешь?       — Всё хорошо. Только теперь не знаю, где моя комната.       — Я могу узнать, – быстро выпалил Рон, вдруг краснея.       — Ты уверен? – Гермиона сжала кружку с остатками чая в руках, поглядывая на друга.       — Да, нет проблем.       Рон тут же развернулся и умчался прочь. Гарри обернулся, смотря ему вслед. А затем снова посмотрел на Гермиону, пожимая плечами.       — Он чувствует вину за вчерашнее, – признался Гарри.       — Вину?       — Ну, он считает, что неправильно вёл себя, когда тебя ранили.       — Знаешь, что я поняла за всё то время, пока идёт война?       — Что?       — Всем нужно учиться, – уверенно проговорила Гермиона, глядя Гарри в глаза. Она видела, что он собирался что-то ответить, но на кухню пришла Джинни и тут же отвлекла его, начиная заваливать какими-то вопросами.       Рон вернулся через несколько минут, сообщая, что всё узнал о комнате. Гермиона пыталась расспросить его, чтобы добраться туда самостоятельно, но Уизли настоял на том, чтобы её проводить. Всю дорогу до комнаты они шли в неловком молчании. Гермиона только и делала, что продумывала план побега. И почему раньше она думала, что сможет наладить с Роном прежние дружеские отношения? Он до сих пор был влюблён в неё и отказывался принимать тот факт, что Гермиона никогда не ответит ему взаимностью.       — Не хочешь прогуляться, позже? – внезапно спросил Рон, от чего Гермиона на секунду остановилась.       — Нет, спасибо, Рон. Мне лучше немного отдохнуть.       — Да, я понимаю. После вчерашнего…       — Если честно, то я бы не очень хотела говорить о том, что произошло вчера.       Рон замолчал, словно бы выискивал дальнейшие темы для разговора. Гермиона же прибавила шаг, мечтая как можно скорей добраться до комнаты и остаться в одиночестве.       — Снова будешь жить одна, – улыбнулся Рон, помогая Гермионе открыть дверь, краска на которой была немного обтёрта.       — Да, личное пространство никогда не помешает, – подметила Гермиона, переступая порог комнаты. К ещё большей тяжести на сердце, она заметила, как Рон так же заходит в комнату.       — У тебя не осталось никаких вещей?       В ответ Гермиона покачала головой, только сейчас вспоминая о своей сумке. У неё не было даже возможности вернуться и забрать её. И сейчас все важные для неё вещи навсегда утеряны.       — Я бы хотела немного поспать, ты не против? После обеда мне придётся присоединиться к готовке зелий. Невилл сказал, что многие запасы на исходе.       — Я бы мог составить тебе компанию, – с энтузиазмом произнёс Рон.       — Я думаю, что не стоит, – ответила она, открыто посмотрев ему в глаза и веря, что это может поставить точку в этом диалоге. Но, как оказалось, в этом Гермиона ошиблась.       — Почему ты избегаешь меня, Гермиона?       — Я не избегаю.       — Я предлагаю погулять, или провести время вместе, а ты…       — Знаешь, все твои предложения наталкивают меня на мысль о том, что ты всё ещё не потерял надежду на наши отношения. И если я соглашусь, то лишь укреплю её. А я совсем этого не хочу.       — Но Гермиона…       — Рон, пожалуйста.       Гермиона слышит короткий кашель и заглядывает за спину Рону, замечая в дверях Малфоя. Ей не нужно быть предсказательницей, чтобы понять – он зол. Его челюсть стиснута, а руки зажаты в кулаки. Если Рон произнесёт ещё какую-нибудь фразу об их отношениях, то это не закончится ничем хорошим.       Сейчас Гермиона способна смотреть только на Драко. Они виделись ночью, но она уже соскучилась. И поэтому рассматривает его, не стесняясь, даже наплевав на то, что рядом всё ещё стоит Рон.       — Нужно поговорить, – с нажимом говорит Драко, глядя ей прямо в глаза.       — Поговорить? Какие у вас могут быть общие темы для разговора? – Рон тут же повышает голос и делает шаг в сторону Малфоя, заставляя так же и Гермиону сдвинуться с места, чтобы быстро встать между ними. Она не осознанно поворачивается спиной к Драко, словно бы защищая его. И Рон замечает это, она видит по его глазам.       — Рон, пожалуйста, оставь нас.       — Ты серьёзно, Гермиона?       — А ты её не расслышал? – нужно признать, Малфой совсем не упрощает ей задачу.       — А ты вообще заткнись, – выплёвывает Рон эти слова, продолжая смотреть на подругу. А точнее на девушку, которую хочет заполучить.       — Я вчера предупреждал тебя кое о чём. Кажется, ты забыл, что совсем не удивительно, Уизли. С таким-то интеллектом.       — Пожалуйста, перестаньте, – произносит Гермиона, теперь поворачиваясь боком к Малфою и заглядывая ему в лицо. — Прошу.       Драко чиркает взглядом по её лицу и замолкает. Рон же начинает чаще дышать.       — Держись от него подальше, Гермиона.       — Что? Рон, что ты…       — Это же Малфой! Разве от него можно ждать чего-то хорошего?       — Рон, он член Ордена. Но мне кажется, что ты об этом забываешь.       — Я ему не доверяю!       — Он спасал мою жизнь, дважды. И прости, но я ему доверяю, – чётко произносит Гермиона, и в комнате тут же повисает тишина.       — О чём вы будете разговаривать?       — О, умоляю, – вымученно произносит Драко.       — О чём, Гермиона?       — Извини, Рон, но это тебя не касается.       — Поверить не могу, – Рон делает шаг назад, словно бы ему залепили пощёчину.       Гермиона не знает, как исправить положение. И поэтому продолжает молча стоять на месте. Она знает, что бы она сейчас не произнесла и в чём бы не попыталась убедить Рона – он всё равно будет твердить о том, что Малфой скользкий червяк, от которого надо бежать, а не оставаться в одном помещении.       — Свали уже, Уизли, – говорит Малфой, указывая на дверь.       Рон медлит. Смотрит на Гермиону, а потом на Малфоя. Проделывает это ещё пару раз, а затем выбегает за дверь, бубня себе под нос что-то о Гарри.       Гермиона закрывает дверь, прислоняясь к твёрдой поверхности лбом. Ей нужно несколько мгновений, чтобы прийти в себя.       — Какого хрена он вообще припёрся? – задаёт вопрос Малфой, и Гермиона понимает, что этих нескольких секунд у неё нет.       — Я его не звала.       — Очевидно, – коротко отвечает он, а затем достаёт палочку и накладывает на комнату заклинания, чтобы никто не смог их подслушать. А Гермиона лишь надеется на то, что в комнату не ворвутся её друзья. Потому что если они вздумают устроить скандал – то уж точно выведут её из себя.       Гермиона проходит дальше и прислоняется бёдрами к столу. Малфой медлит, а затем достаёт из-под свитера крохотный свёрток. И лишь когда он протягивает руку, Гермиона узнаёт свою сумку. Восторженный и ликующий вскрик сам вырывается из её груди. Она подскакивает к Драко, хватая свои вещи. Прижимает их к груди, начиная улыбаться. Её взгляд скользит по лицу Драко. Он всё ещё напряжён. Зато она сумела расслабиться. Отпустила ситуацию, что произошла сейчас между ними и позволила себе порадоваться такой мелочи как вещи. Хотя для неё это очень многое значило.       — Спасибо, – тихо произносит она.       Драко лишь мычит нечто невнятное. Сдвигается с места и опускается на кровать. Ставит локти на колени и прячет лицо в ладонях, начиная его растирать.       — Ты смог поспать? – Гермиона оставляет сумку на столе и садится рядом с Драко.       — Немного.       — Теперь ты можешь всё мне рассказать.       Он кивает головой, но продолжает молчать. Но Гермиона не торопит, продолжая выжидающе смотреть на его профиль.       — Я был в душе, и это просто всплыло в воспоминаниях.       — Ты видел крестраж?       — Да, я видел его. И не раз.       — Но где?       — На шестом курсе я много времени провёл в Выручай-комнате. Среди кучи хлама, что копился там десятилетиями.       — То есть…       — Диадема лежит там, на одном из столов под какими-то вещами.       — Ты уверен, что это та самая диадема?       — Я учу историю, Грейнджер. Я уверен.       — Господи, неужели это правда?       — Я уверен больше, чем на сто процентов.       — Мне очень нравится твоя уверенность, – улыбнулась Гермиона, лишь потом понимая, что эта фраза звучит как откровенный флирт. Но, кажется, это помогло Драко немного расслабиться.       — Всё сходится, подумай сама. Диадема пропала очень давно. И этот ублюдок мог здорово постараться, чтобы отыскать её и превратить в крестраж. Ты рассказала, что он возвращался в Хогвартс через какое-то время после окончания учёбы. Он наверняка потратил время, чтобы найти её и вернуться, чтобы спрятать в замке. Ему было плевать, что Дамблдор откажет ему. Главное было спрятать крестраж. Только не могу понять, почему он выбрал это место.       — Думаю, он считал, что комната открылась лишь ему. Он был умным, смышлёным и сообразительным. А все вокруг вряд ли дотягивали.       — Ладно, давай ещё раз всё взвесим, – Малфой поднимает ладони и проводит ими по щекам.       — Крестраж в Хогвартсе, как я и говорила.       — И он всё ещё в Выручай-комнате. По крайне мере, должен быть там.       — Вряд ли бы он решил его перепрятать. Он ещё не знает, что остальные предметы уничтожены.       — Будем надеяться, Грейнджер.       — Не могу поверить, – произносит Гермиона и не осознаёт, как подскакивает на ноги.       Внутри неё слишком много эмоций: радость, страх, трепет, восторг и всё так же неизвестность. Ей хочется побежать и достать этот предмет. Но в то же время она понимает, что нужно оставаться на месте, чтобы всё тщательно продумать.       — Ты нашёл крестраж, Драко, – с придыханием произносит она, не имея возможности сдержать улыбку.       — Я вспомнил, где он может быть, Грейнджер. Это разные вещи.       — Нам надо действовать.       — Побежим прямо сейчас? – усмехается Малфой.       — Нет, конечно нет. Нужно подготовиться, – она снова садится рядом с ним. — Прости, просто эмоции переполняют.       — Ничего, я понимаю. Вчера, когда я вспомнил – мне хотелось помчаться к тебе и всё рассказать.       — Спасибо, что помогаешь.       — Это общая война, Грейнджер. И все мы в одной лодке.       Она соглашается, а затем дотрагивается своей рукой до ладони Малфоя и всё внутри переворачивается, когда он невесомо поглаживает костяшки пальцев.       — Нужно действовать.       — Сколько ещё раз ты это повторишь? – смеётся он, разряжая обстановку.       — Прекрати, – Гермиона смеётся в ответ, легко ударяя Драко по плечу.       — Нужно придумать, как попасть в школу.        — И составить список вещей, которые надо взять с собой.       — Вещей?       — Думаю, нам нужно ещё кое о чём поговорить.