Помоги мне измениться

      — Что Малфой хотел от тебя?       Гермиона обернулась, всматриваясь в обеспокоенное лицо Гарри. Позади него стоял Рон, тяжело дыша и осматриваясь по сторонам, словно бы Малфой мог прятаться под плинтусом и выскочить в любой момент, чтобы наслать заклятие.       — Просто вернул мне мою сумку, – ответила Гермиона, раскладывая необходимые сейчас ей книги на кровати.       — Откуда у него твоя сумка? – громко произнёс Рон, обходя Гарри.       — Вы серьёзно намерены устроить мне допрос?       Гермиона поднялась на ноги, скрещивая руки на груди и тем самым принимая оборонительную позицию. Ей совсем не нравилось, что друзья загоняют её в угол, спрашивая о том. Конечно же, Малфой был вовсе не тем, кому можно было легко довериться. Но сейчас он был на их стороне. И Гермиона всё ждала, когда они примут этот факт, наконец, смирившись.       — Пойми, Гермиона, мы переживаем, – начал Гарри.       — Вы думаете, он попытается меня убить? Проклясть? Или вырубить и сдать Пожирателям?       — От него можно ожидать, чего угодно! – пальцы Рона сжались в кулаки.       — То есть, он спасал мне жизнь, отвлекая внимание? Вы всерьёз так думаете?       — Гермиона…       — Нет, Гарри, я ещё не договорила! Малфой вступил в Орден. Он бросил всё, рискнул и примкнул к нам, потому что он хочет уничтожить то зло, что уничтожает наши жизни. Да, возможно с одиннадцати до пятнадцати лет он был надоедливым мальчиком, который хочет выслужиться перед своим деканом и насолить тому, у кого есть слава. Но мы все взрослеем, давайте учитывать этот факт. Он спасал меня неоднократно, и я могу нормально вести с ним диалог, не чувствуя никакого подвоха. Может, и вам стоит попробовать?       Гарри и Рон переглянулись, а Гермиона едва не закатила глаза к потолку. Но она промолчала, ожидая, когда ей ответят.       — Ты права, – тихо проговорил Гарри, поглаживая лоб.       — Права? Гарри! – Рон посмотрел на друга, не веря услышанному.       — Идём, Рон, ей нужно отдохнуть, – Гарри двинулся к двери, и его щёки немного окрасились в розовый. Видимо, от стыда.       — Гарри, ты не против встретиться вечером и обсудить наши планы? – проговорила Гермиона, меняя тему и надеясь, что Гарри с радостью согласится.       — Да, конечно, – оживился он. — У меня есть несколько соображений, кстати.       — Тогда, после восьми?       — Отлично.       — Здорово.       Они с Гермионой обменялись слабыми улыбками. Рон же продолжал стоять в стороне, вскипая от злости. Но когда Гарри вышел в коридор, ему ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.       Грейнджер упала на кровать, выстраивая в мыслях цепочку дальнейших действий. Ей нужно прийти в комнату Гарри пораньше, чтобы суметь вытащить мантию и карту из его рюкзака. Сейчас он практически не пользовался этими вещами, так что не должен обратить внимание на пропажу. Остальное остается за Драко – продумать, как им проникнуть в Хогвартс и вернуться обратно, не попав в руки Пожирателей, а затем и самого дьявола, который уж точно позаботиться о том, чтобы они страдали, истекая кровью и мольбами о смерти.       После небольшого отдыха, Гермиона спустилась в помещение, которое было отведено для приготовления зелий. Несколько девочек обратились к ней за помощью, говоря о противозачаточном эликсире. Было забавно наблюдать за тем, как они стыдливо опускают глаза в пол. Гермиона улыбалась, когда доставала нужные ингредиенты, и когда наблюдала за тем, как девушки покидают комнату, счастливо и благодарно ей улыбаясь. И оставшись одна, Грейнджер вдруг подумала о себе и Драко. По спине тут же поползли мурашки, и она прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания и будто бы вновь переживая их поцелуи, что кружили голову. Когда-то ей тоже понадобится противозачаточное зелье. Осознание больно ударило под дых. Страх заполз в каждую пору, мешая нормально дышать. Возбуждение, всё ещё струившееся по венам, толкало вперёд, подсказывая быть смелой. А вот маленькая и неуверенная девочка Гермиона, что жила в глубине её души – дарила сомнения, вызванные стыдом и испугом. До конца дня, ей с трудом удавалось сосредоточиться.       Подобравшись к комнате Гарри, Гермиона взглянула на часы. Их встреча должна состояться через пятнадцать минут. А значит, у неё есть достаточно времени для того, чтобы со всем справиться, достав необходимые вещи. Словно преступник она забежала в комнату, закрывая дверь и прислоняясь к ней спиной. Перевела дыхание, а затем нырнула под кровать, доставая рюкзак Гарри. Она ругала его за то, что он не додумался сотворить какие-нибудь защитные заклинания. И пусть сейчас Гермионе это было на руку, нужно провести другу инструктаж о том, что нельзя так халатно относиться к важным вещам. Руки тряслись, а сердце отбивало чечётку. Несколько раз Гермиона хотела бросить эту затею. Но потом вспоминала о победе, и о том, как погибают люди. Решительность снова заполняла её тело, побуждая действовать дальше. Покопавшись в нужном кармане, Гермиона вытащила аккуратно сложенную мантию, а затем и слегка помятую карту, ликуя. Затолкав вещи в свою сумку, она вернула рюкзак на место, поднимаясь на ноги и осматривая комнату. Ей нужно было убедиться в том, что никаких следов её пребывания здесь точно не осталось. Оставалось лишь выбраться в коридор и ждать появления Гарри и Рона. Будто она не заходила в комнату, будто не делала ничего запретного, за что Гарри может её никогда не простить.       Больше часа они просидели на кроватях, стараясь подметить какую-нибудь деталь, на которую раньше не обратили внимание. Гарри продолжал твердить о банке, Гермиона же говорила о Хогвартсе, злясь, что её идеи игнорируют. Ей прямо сейчас хотелось подскочить на ноги и сообщить о том, что задумала. Что мечтает увидеть их лица в тот момент, когда будет сжимать крестраж в руке, доказывая, что была права. Но Гермиона лишь глубоко вздохнула, заталкивая свои эмоции подальше. Она выдержала этот бесполезный мозговой штурм, а затем поплелась в свою комнату, чтобы приступить к следующему пункту.       Повернув в нужный коридор, Гермиона тут же заметила Малфоя, стоявшего рядом с дверью в её комнату. Руки были в карманах брюк. И должно быть со стороны он выглядел расслабленно, но Гермиона знала, что на самом деле это не так. Все его нервы, тело и мысли напряжены до предела. Одно неверное движение, и эти нити могут разорваться, став началом катастрофы.       Стремительно приближаясь к нему, Гермиона испытывала лишь одно желание – обнять его. Прижаться к нему всем телом, закрыть глаза и выдохнуть, расслабившись. Она любовалась им, задыхаясь от его красоты. Почему она раньше не замечала, насколько же сильно он красив? Конечно же, девушки вокруг постоянно судачили о его обаянии и загадочности. Однако Гермиона никогда не обращала внимания на эти слова. Но теперь. Теперь её дыхание становилось прерывистым, когда Малфой был рядом. И ей каждый раз хотелось приблизиться, падая в его серые глаза и укрываясь небольшими голубыми вкраплениями, что завораживали, влюбляясь окончательно. Ей хотелось поцеловать его. Припасть к губам, наслаждаясь их мягкостью и напористостью одновременно. Хотелось кусать его, впиваясь в кожу и высасывая кровь. Это были ненормальные желания, но они были. И сейчас, делая шаг за шагом и становясь ещё ближе к Драко Малфою, Гермиона Грейнджер понимала, что испытывала дикую страсть и привязанность по отношению к нему. Ей хотелось быть с ним. Находиться рядом и смотреть, вслушиваясь в тихие слова и вдыхая запах, что успокаивал, размеренно заполняя лёгкие, как волшебный порошок, что может ввести в транс.       — Смогла? – напряжённо спросил он, продолжая сохранять ту же позу.       — Да, проходи.       Гермиона открыла дверь комнаты и обернулась, убеждаясь, что вокруг никого нет. Малфой подождал, когда она сама переступит порог, а затем шагнул следом, доставая палочку и безмолвно произнося заклинания.       — Покажешь? – он обернулся, выглядя взволнованно. Облизал губы, и Гермиона автоматически сделала то же самое, начиная доставать сумочку, что была спрятана.       В этот момент она не испытывала ничего, кроме разочарования. Она представляла, как они оказываются наедине. Как Малфой прижимает её к себе и целует, прямо как тогда, когда она валялась на больничной койке. Но этого не произошло. Драко стоял напротив и ждал, когда Гермиона покажет ему мантию и карту. Был так сосредоточен и отстранён, будто и не было между ними никаких отношений.       Помедлив, Грейнджер протянула Драко вещи, отложив сумку в сторону и оставаясь возле стола. Скрестила руки на груди, сдерживая слёзы. Ненавидела себя за то, что успела выстроить в голове идеальную фантазию, которая не сбылась. Жалела, что успела так сильно к нему привязаться, придумав какую-то тонкую связь между ними, что заставляла её чувствовать себя особенной, счастливой и даже желанной.       — Что нужно сказать? – Малфой посмотрел на неё, вдруг сдвинув брови на переносице.       И она испугалась, что он заметил её состояние. Опустила голову, начиная ковырять носком кеда пол. Гадала, нужно ли показывать свою обиду или же стоить проглотить её, сделав вид, что это ничего не значит. Хотя это значило. Прямо сейчас это имело для Гермионы большое значение. Ей нужно было его тепло, его руки и какие-то слова шёпотом. Но, возможно, это слишком эгоистично в такое время.       — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, – ответила она.       — Что с тобой, Грейнджер?       Вот он, этот шанс. Открыть рот и попросить оказаться рядом. Дать ей немного внимания, чтобы и дальше твёрдо стоять на ногах. Но вместо этого:       — Переживаю, что Гарри может заметить.       — Будем действовать быстро, и всё будет нормально, – уверенно проговорил Малфой, сдвигаясь и занимая место рядом с Гермионой. Теперь они вместе опирались бёдрами о стол. Но Драко был выше, и его присутствие здесь крутило все её внутренности, поднимая всех бабочек в животе для нового полёта.       — Ты уже что-то придумал? – откашлявшись, спросила она, стараясь придать своему голосу обычное звучание.       — Я поговорил с Люпином.       — Как? Ты…       — Я ничего ему не говорил, если ты подумала об этом, Гермиона.       Он назвал её имя, и рой бабочек захлопал крыльями ещё сильней.       — Ты расспрашивал о Хогвартсе, и это не показалось ему подозрительным?       — Я умею задавать вопросы, Грейнджер.       — Хорошо, отлично. Нам повезло, что ты у нас такой умелый.       — Да что с тобой происходит?       — Ничего, – рявкнула она, а затем закрыла глаза, начиная растирать лицо ладонями. — Ничего, прости, просто очень нервничаю.       — Я знаю о Пожирателях больше, чем кто-то из вас, поэтому мы часто разговариваем, – признаётся Малфой.       — Всё равно не понимаю, как тебе это удаётся.       — Разговор не для этого момента, Грейнджер, – отвечает он, и она верит ему. Молча соглашается и уже заранее ждёт момента, когда он откроет ей какие-то тайны о себе. Хотя, он ведь может просто пускать пыль ей в глаза, заговаривая зубы. Видеть, как она легко соглашается и радоваться, что глупышку Грейнджер удалось так легко обвести вокруг пальца. И с ним она собралась в Хогвартс. Туда, где полно Пожирателей. Чёрт, что если это на самом деле ловушка?       Она снова трёт глаза и отходит к кровати, усаживаясь на потрёпанное покрывало. Переводит дыхание, стараясь разобраться в своих мыслях. Разве не она защищала Драко перед Гарри и Роном? Разве не она говорила о том, что доверяет ему? Так почему сейчас начинает сомневаться? Потому что он не погладил её по головке? Потому что проигнорировал поцелуй, которого ей так не хватало. Мерлин, она вела себя как типичная девушка, что обиделась на парня. Но на войне это не уместно, не стоит об этом забывать. Возможно, Гермионе придётся научиться пользоваться окклюменцией в присутствии Малфоя? Чтобы топить все чувства, что с каждым днём становятся сильней.       — Расскажи о плане, – спокойно произносит она, наблюдая за тем, как Драко двигается по комнате, оказываясь возле кровати и садясь рядом с ней.       — Нам нужно в Хогсмид.       — Хочешь воспользоваться одним из тайных ходов? Они отмечены на карте.       Малфой рассматривает карту, разворачивая её. Он молчит несколько минут, а Гермиона борется с собой. Потому что желание протянуть руку и дотронуться до него топит её в мутной и холодной воде.       — Здесь нет этого хода, – говорит он, ведя пальцем по одному из разворотов пергамента.       — Есть ещё один?       — Люпин рассказал, что есть один из ходов в Кабаньей голове.       — Что?       — Ты знала, что это место принадлежит Аберфорту Дамблдору?       — Брату Дамблдора?       Гермиона настолько поражена, что даже не замечает, как голос Малфоя ломается при упоминании фамилии их прошлого директора. Она шокирована, что упустила эту информацию из вида.       — Он состоит в Ордене? Он поможет нам? Он…       — Не трещи, Грейнджер.       Гермиона замолкает, и её обида увеличивается в разы.       — Аберфорт Дамблдор не считает себя членом Ордена. Однако он порой оказывает нам помощь.       — Пожиратели не трогают его?       — Потому что он не состоит в Ордене. Он живёт в этой жуткой гостинице, наливает всем выпивку и держится подальше от разговоров, что звучат на каждом углу.       — То есть бездействует?       — Возможно – да. А, возможно, всего лишь делает вид.       — Ладно, проход в школу находится в трактире. Что дальше?       — А дальше самое сложное, Грейнджер.       — Я и не предполагала, что будет легко, Малфой.       — По словам Люпина в Хогсмиде комендантский час.       — Комендантский час?       — Днём улицы оживлённые. А вот вечером там появляется патруль.       — И кого они хотят поймать?       — Вас. Это же очевидно.       Гермиона опускает глаза. Она начинает думать, что теперь Малфой посчитает её глупой из-за того, что она не видит того, что находится на поверхности.       — И как нам быть?       — Комендантский час начинается в восемь вечера. Значит, нам надо попасть в лавку намного раньше. Думаю, с мантией проблем не будет.       — Но Аберфорт не откроет нам проход, ведь так? Нам ведь нужно оставаться незамеченными, потому что иначе члены Ордена узнаю и тогда…       — Да, Гермиона, ты права – нам придётся добраться до входа так же под мантией. И сделать это так, чтобы Дамблдор ничего не заметил.       — Куда ведёт ход?       — Если верить Люпину, то прямо в Выручай-комнату, – медленно проговорил Малфой, и Гермиона заметила, как уголки его губ едва заметно двинулись вверх.       — Мы попадём туда, где хранится крестраж? И нам не нужно будет бегать по замку? – воодушевлённо произносит Гермиона. Ведь в её представлении им нужно было преодолеть внушительное расстояние, чтобы добраться до цели. Но теперь задача упростилась.       — Да, Грейнджер. Но тебе не кажется, что это слишком легко?       — Я могла бы сказать о том, что нам же должно хоть где-то повезти, но…       — Но?       — Мне страшно, я не стану этого скрывать.       — Мне тоже страшно. Но мы ведь сделаем это?       — Конечно, мы сделаем это, Малфой! – она поднимается на ноги, начиная расхаживать по комнате. — Впервые за долгое время есть хоть какой-то план, который поможет нам заполучить крестраж. И я не стану от него отказываться. И это совсем не легко. Нам нужно добраться до Хогсмида, потом до трактира и отыскать этот самый вход. В любой момент всё может развалиться. Так что ни черта это не просто, Малфой.       — Пусть нам просто повезёт, – говорит он, наклоняясь и помещая локти на колени.       — Да, пусть нам повезёт, – тихо соглашается она и почему-то не осмеливается сесть рядом. Прямо сейчас Гермиона чувствует себя очень опустошённой.       — Давай проговорим весь план, – оживает Малфой, снова посматривая на карту.       Драко покидает её комнату, когда время близится к полуночи. Гермиона измотана и чувствует дикую головную боль. Она знает, что могло бы помочь ей почувствовать себя лучше. Но внутренний голос подсказывает, что она этого не получит.       Сейчас она с грустью вспоминает то время, когда они с Малфоем лежали на кровати в его комнате и целовались. И почему-то у неё теплилась надежда на то, что теперь он может оставаться у неё. Но, видимо, об этом думала лишь она одна.       — Тебе нужно выспаться, Гермиона, – говорит он, приближаясь к двери.       — Я постараюсь.       — Встретимся завтра у точки аппарации не позже семи часов. Запомнила?       — Да.       — Надеюсь, твои дружки не станут тебя искать.       — Я скажу, что проведу весь день в лазарете. Они туда не приходят. Возьму с собой необходимые вещи и прямо оттуда пойду к месту встречи, чтобы не возвращаться в комнату и никого не встретить по пути.       — Хорошо.       Они стоят друг напротив друга в полной тишине несколько секунд. А затем Малфой всё же открывает дверь, выходя в коридор. Дверь закрывается с тихим щелчком, что подобен выстрелу в сердце.       Впервые за долгое время Гермиона позволяет себе опуститься на пол и тихо заплакать.