Помоги мне измениться

      Гермиона не могла точно сказать, сколько времени заняло прохождение туннеля. Но здесь было тепло, сухо и совсем не пахло сыростью, что не могло не радовать. В противном случае Грейнджер бы уже страдала от приступов кашля, что никак не желал бы заканчиваться. Когда Малфой, шедший впереди, замедлился, она поняла, что они уже близко. Стала гадать, окажутся ли сразу в комнате с ненужным хламом, среди которого запрятана диадема, или же им придётся выбраться в коридор, чтобы заставить комнату принять нужный им вид. Первый вариант, конечно же, прельщал больше.       Драко вдруг замер, и Гермиона тут же врезалась ему в спину, вытянув руки и ухватившись за чёрный свитер, чтобы удержать равновесие. Его голова метнулась вправо, а глаза приказывали молчать. Поморщившись, Грейнджер попыталась задать свой вопрос одним лишь взглядом, сожалея о том, что у них нет навыков общаться мыслями. Но через секунду надобность задавать вопрос отпала. Потому что Гермиона услышала приглушённые стоны, а ещё характерные шлепки, которые получались от удара тела о тело. Её парализовало, и хватка пальцев на мягкой ткани свитера Драко усилилась. К такому она совсем не была готова.       Малфой немного отодвинулся, давая Гермионе обзор. Но как только перед ней открылась полная картина, она поняла, что лучше бы он этого не делал. Сейчас они свысока смотрели на небольшую комнату, усеянную подушками. И на этих мягких перинах была парочка, бесстыдно совокупляющаяся друг с другом, и совсем не сдерживаясь в эмоциях. Грейнджер всё ещё не двигалась. И даже не размышляла на тему того, может ли их быть видно. Ведь если им отлично видно помещение, то не исключено, что и люди по ту сторону могут их заметить. Хотя, конечно, этим двоим сейчас не было никакого дела до того, что творится вокруг.       — О Мерлин, детка, да, – вульгарно проговорила девушка, откидывая свои тёмные волосы назад. Она сидела верхом на парне, быстро двигаясь и вздыхая. Его руки лежали у неё на бёдрах, впиваясь в бледную кожу, оставляя там красные полосы. Каждая деталь этой картины отпечаталась в памяти Гермионы. Кажется, она снова перестала дышать, стараясь справиться с волной жара, что стремительно ползла по телу. Щёки и вовсе пылали так сильно, что даже глыба льда не сумела бы их остудить. А присутствие рядом Малфоя делало это ситуацию совсем неловкой. Они молча стояли рядом друг с другом и наблюдали за сексом парочки, не имея возможности ничего сделать. Нельзя было повернуть назад, нельзя было выбраться отсюда. Ожидание и только, вот что ожидало их в ближайшее время. И Гермиона молилась всем богам, чтобы оно вылилось всего лишь в минуты, а не в часы.       Всё ещё стоя столбом, Гермиона опустила глаза в пол. Ей было стыдно. Она боялась даже моргать, не то что повернуть голову и посмотреть на Драко, который тоже начал дышать чуть чаще и громче. Чёрт, ей сейчас как никогда хочется провалиться под землю и забыть обо всём, что здесь происходит. Но самым страшным было то, что её тело реагировало странно. Возбуждение струилось по венам, а внизу живота появилась пульсация. Это было жаждой, которую нужно как можно скорее утолить. Гермиона чувствовала тоже самое, когда Драко ласкал её там, на кровати. Или когда прижимал к стене, жадно целуя. Тогда она этому совсем не удивлялась. Но сейчас. Сейчас это было каким-то абсурдным кошмаром, из которого никак не выбраться. Потому что они с Малфоем стали свидетелями живого фильма для взрослых. И всем в этом мире известно, для чего создаются такие картины.       — Кажется, я недооценивал Пуффендуйцев, – наклонившись к самому её уху прошептал Драко, так и не отстранившись назад.       Новая мощная волна пробежалась по всем внутренним органам, заискрившись на кончиках пальцев. Гермиона не сумела удержать всхлип, что уже так долго рвался наружу. И испугавшись того, что сделала – медленно отошла в сторону и прислонилась спиной к прохладной стене. Сейчас ей не было видно того, что творилось внизу. Но всё ещё слышала вскрики, хлопки, а ещё кучу грязных словечек, которыми они одаривали друг друга, ничего не стыдясь. Девушка просила его двигаться быстрей, а он говорил ей о том, как сильно желает её трахнуть. Рассказывал о том, как мечтает об этом на каждом уроке и даже в Большом Зале, когда никто вокруг об этом не подозревает. И чем больше он говорил, тем сильней она стонала, от чего Гермиона могла скоро перестать дышать – такое сильное напряжение скопилось в её теле, требуя освобождения.       Было бы проще, если бы Драко остался стоять на месте. Но он придвинулся к ней ближе, а затем занял позицию напротив, положив руки на стену, тем самым загнав её в ловушку. Гермиона всё ещё не осмеливалась взглянуть ему в глаза, потому что не могла предугадать реакцию своего организма, когда в нескольких метрах от них разворачивается такое зрелище, которое тебя возбуждает, затуманивая разум и заставляя забыть о том, для чего они вообще сюда пришли. Сейчас в её голове был только секс. И смелые картинки, где на месте этой девушки была она сама, а на месте парня был Драко. Он бы мог оставлять на её теле все эти следы и отметины. Он бы целовал её и говорил эти отвратительные пошлые словечки, которые ей бы точно понравились. И именно он бы входил в неё, срывая эти невозможные крики с губ, толкая к разрядке, что была ей нужна.       Его пальцы слегка подрагивали. Гермиона чётко ощутила эту вибрацию, когда Малфой дотронулся до её подбородка, вынуждая посмотреть ему в глаза. Но она оттягивала этот момент как могла, медленно поднимая голову, начиная прерывисто дышать через рот. И когда их взгляды, наконец, встретились, мир вокруг словно взорвался, перестав существовать.       Гермиона не улавливает момента, когда их губы соединяются. Всё, что она теперь ощущает, так это стальную хватку его рук, что зарываются в завязанные в хвост кудри, нещадно растрёпывая их и оттягивая. И она решает не отставать от него. Пальцы пробегаются по рёбрам, оказываются на спине и опускаются ниже. И вот Гермиона уже чувствует обнажённую кожу Драко подушечками пальцев и желает пищать от восторга, настолько восхитительно она ощущается. Их языки сплетаются в хаотичном танце. И Малфой чуть сильней надавливает на Гермиону, от чего её спина неприятно трётся о грубую стенку, оставляя на лопатках слабые царапины. Она шипит, а он проходится горячим языком по её нижней губе, давая ей вдохнуть немного кислорода, после чего их поцелуй возобновляется. И теперь все её обиды, переживания и сомнения рассыпаются на кусочки, превращаясь в пепел, что будет развеян по воздуху. Одно Гермиона знает точно: он бы не целовал её так жадно, если бы не хотел. Если бы она не была ему нужна.       Неестественный вскрик возвращает их в реальность. Гермиона и Драко перестают целоваться, но не отходят друг от друга. Его руки в её волосах, а её пальцы под его одеждой. Переплетение взглядов, душ и сознания – вот что происходит между ними. Тяжёлое дыхание, раскрасневшиеся и слегка припухшие губы. Это то, что видит сейчас Гермиона. И тут же заливается краской, представляя, как выглядит в этот момент сама.       — Детка, это было супер, – удовлетворённый голос парня долетает до их с Малфоем слуха, и почему-то в этот момент Гермионе особенно сложно сдержать улыбку. Ей на самом деле хочется засмеяться. И не только от услышанных слов, или тех неправдоподобных криков, но ещё и от напряжения, что до сих пор горит внутри и всей ситуации в целом, что развернулась вокруг. Драко притягивает Гермиону ближе, позволяя ей уткнуться лицом ему в плечо, а затем рассмеяться. И она пользуется этим подарком, потому что сдерживаться больше нет сил. Она чувствует его губы на своей макушке, и хочет верить, что они так же изогнуты в улыбке.       Парочка внизу продолжает переговариваться. И их диалог состоит лишь из похвалы в адрес друг друга. И в этот момент реальность обрушивается на Гермиону в полной мере. Она снова начинает нервничать, обдумывая дальнейшие шаги и ожидая, когда эти двое, наконец, свалят. Через несколько минут в помещении наступает долгожданная тишина.       — Думаю, нужно выходить, – шёпотом говорит Драко, размыкая их объятья.       — Нужно посмотреть на карту, – Гермиона достаёт пергамент, произносит нужные слова и начинает наблюдать за тем, как на нём появляются имена и шаги учеников. – Филч этажом выше. Пара учеников на этом этаже.       — Спустимся, и будем ждать момента.       Драко первый выбирается из портрета, а затем помогает Гермионе. Когда она оказывается внизу, то поднимает голову и смотрит на портрет, понимая, что он не прозрачный. Значит, они могли наблюдать за тем, что здесь происходит. Но люди в этом месте не могли видеть того, что творилось за портретом. Это не могло не радовать. Поморщившись, Гермиона прошла к двери, не переставая смотреть на карту. В этом месте пахло потом, розами и чем-то кислым. Её начало тошнить от смешения этих запахов, и она надеялась, что скоро они выберутся в коридор и станут на ещё одну ступень ближе к цели. А заодно и избавятся от этого аромата, что въедался в ноздри и пропитывал одежду.       Малфой был рядом. Заглядывая в карту через её плечо.       — Сколько тебе нужно будет времени?       — Несколько секунд.       — Думаю, мы можем сделать это сейчас, – дрожащим голосом выговорила Гермиона, указывая на карту. На этом этаже сейчас никого не было. Однако через несколько минут сюда может притащиться кошка смотрителя, или же кто-то из учеников, кто обожает нарушать правила.       — Идём, – решительно произнёс он, хватаясь за ручку.       Они аккуратно вышли в коридор, закрывая за собой дверь. Грейнджер затрясло, и пергамент перед глазами теперь ходил ходуном. Было слишком волнительно наблюдать за тем, как дверь в стене исчезает. А что если они не смогут вернуться? У неё даже не было времени для того, чтобы отдаться чувству ностальгии, что рвало изнутри, вынуждая сердце болезненно сжиматься. В этой школе было столько прекрасных моментов. Именно здесь она встретила друзей и почувствовала себя нужной. Здесь она впервые увидела Драко и завязала с ним первый спор, получив кучу оскорблений в ответ.       Запретив себе об этом думать, она вновь уставилась на карту, а затем посмотрела по сторонам. Малфой стоял ближе к стене, мысленно произнося нужный им запрос. И когда Гермиона снова повернула голову, то заметила ту самую дверь. Плечи опустились от облегчения, и она поспешила забраться внутрь. Адреналин бушевал в крови, а страх больно кусал за пятки, напоминая о том, что в любой момент с ними может произойти нечто ужасное.       Теперь тут пахло пылью. Убедившись, что дверь закрыта, Гермиона повернулась, рассматривая все эти горы старых и больше никому ненужных вещей. Потрёпанные мётлы, фонарики, что были на одной из вечеринок Слизнорта, куча разорванных книг, поломанная мебель, клетки для птиц. Сделав шаг, а затем ещё один, она осознала, что Малфой по-прежнему стоит у входа. И обернувшись, она увидела тот ужас, что застыл на его лице. Гермиона вернулась, встала прямо перед ним и попыталась заглянуть в глаза. И лишь когда её пальцы прикоснулись к его скуле, Драко опустил свой взгляд.       — Не думай об этом, – едва слышно сказала она, поглаживая его кожу большим пальцем. Она точно знала, чем именно заняты его мысли. И ей бы не хотелось, чтобы в этот момент он продолжал линчевать себя, утопая в чувстве вины. Да, то, что он совершил – ужасно. Но Малфой искренне сожалеет об этом и старается исправить. И если бы обо всём судила Гермиона, то с уверенностью заявила бы, что Драко Малфой полностью искупил свои прошлые грехи. Именно поэтому она больше не желала видеть боль и сожаление в его глазах. Ему нужно было двигаться дальше.       Практически неуловимый кивок головой. Переплетённые пальцы и торопливые шаги вперёд.       — Ты помнишь, где её видел?       — Должна быть где-то здесь.       Малфой мчался вглубь комнаты, таща за собой Гермиону. Он точно знал, где их будет ждать следующий поворот. Где какой предмет лежит, и от чего стоит держаться подальше. Драко и правда знал это место как свои пять пальцев. Но сейчас Гермионе не хотелось представлять, сколько именно времени Малфой провёл здесь в одиночестве, стараясь исполнить приказ, который был ему отвратителен. Возможно, они когда-нибудь смогут об этом поговорить. Ей очень хотелось в это верить.       Они прошли ещё несколько метров прямо, а затем повернули налево. Гермиона собиралась бежать дальше, но Малфой остановил её. Он молча указал головой на один из столиков, заваленный какими-то толстыми верёвками и парой книг. Там же была большая деревянная и потёртая коробка.       — Она должна быть там, – произнёс он, но больше не сделал и шага.       Гермиона расцепила их пальцы. И только сейчас уловила тот холодок, что пробежал по её спине. Всё внутри трепетало от предвкушения. Она шла и заклинала эту дурацкую коробку содержать в себе то, что было им нужно. И когда Грейнджер дотронулась до неё, то пальцы словно бы обожгло огнём. Она знала о том, что Гарри всегда чувствует крестраж, но за собой Гермиона не замечала подобного. Но чутьё подсказывало, что она у цели. Так что Гермиона резко отбросила крышку в сторону, восторженно и одновременно испуганно выдыхая. Прямо перед ней лежала та самая утерянная диадема Кандиды Когтевран. Диадема, которая была превращена в крестраж.       Она аккуратно взяла её в руки и повернулась к Малфою. Перед глазами стояли слёзы, а внутри бушевал ураган из самых разных чувств, составляя самый странный коктейль в мире.       — Смотри. Мы смогли, – прошептала она, выпуская слёзы наружу.       Малфой подошёл к ней медленно и осторожно, как будто чего-то опасался. Он не притронулся к диадеме, и старался вообще на неё не смотреть.       — Нужно выбираться, Грейнджер. Вернёмся обратно в туннель, – Драко уже собирался потащить её к выходу, чтобы проделать тот трюк, который они совершили минут десять назад.       Но неожиданно Гермиона вцепилась в его руку, останавливая. Она больше не позволяла сдвинуть себя с места, ожидая, когда Малфой заглянет ей в глаза.       — Ты что творишь? – его брови сошлись на переносице, и он предпринял ещё одну попытку.       — Я тебе не говорила, потому что боялась твоей реакции, – призналась она.       — Ты о чём?       — У меня есть ещё один план, – заявила Гермиона, демонстрируя всю свою уверенность.