Дом из пепла

В трубке долго молчали. Казалось, что собеседница даже не дышала, ошеломлённая неожиданным звонком, но Рёко точно знала, что сейчас Томико Кавагути прижимает морщинистую ладонь к динамику и спешно удаляется из воспитательской комнаты, чтобы избежать лишних ушей. Слишком много раз ей доводилось иметь дело с этой пожилой женщиной, чтобы не понять, как именно она привыкла действовать. Когда ладонь отняли от динамика, госпожа Баджи услышала лёгкий шум ветра на том конце и дёрнула уголком губ, убеждаясь в своей правоте. Госпожа Кавагути устало вздохнула в трубку и произнесла ровным, спокойным голосом: — Здравствуйте, госпожа Баджи. Я вас слушаю. Рёко задумчиво постучала кончиком пальца по столешнице. Томико Кавагути была непростым собеседником. Внешне она всегда соблюдала подписанный ею договор о неразглашении, не выдавая и капли ненужной информации, но под столом, в умело завуалированных фразах и удачных моментах она охотно шла на любые сделки, позволяющие хоть немного улучшить положение её приютских воспитанников. Главным условием неизменно было лишь одно — инициатива должна поступать извне. Сама Кавагути никогда не пойдёт на контакт первой во избежание любых рисков. Если её уволят или посадят, то дети останутся на произвол судьбы. Больше некому будет их защитить. Именно поэтому у Рёко Баджи был её личный номер. — Сегодня я вспоминала прошлое, — госпожа Баджи начала издалека, подбирая обтекаемые фразы. Не расшаркиваясь на вежливые приветствия, сразу переходя к делу. — И вновь думала о бедной дочери моей подруги, которая находится под вашим надзором. — Я знаю, что Химари нет в комнате, — тихо отчеканила госпожа Кавагути. За столько лет её голос совсем не изменился, как и её поразительная способность знать всё, что происходит в стенах приюта. — Значит, она сейчас у вас. Надеюсь, девочка не слышит этот разговор? Иначе я могу быть… стеснена в ответах на ваши вопросы. — Нет, уверяю вас, — Рёко постаралась, чтобы за мягкостью её голоса сквозила стальная решимость. Сегодня туманных ответов ей было недостаточно — нужны только чёткие обещания. — Химари не слышит наш разговор. Дело в том, что я собираюсь произнести то, что сама бы предпочла сохранить от неё в тайне. По возможности, если вы понимаете, о чём я. Томико понимала. Напряжённо замолчав на добрую минуту, она наконец сухо ответила: — Говорите, госпожа Баджи. Сейчас нас никто не подслушивает. Рёко торжествующе улыбнулась, обнажая клыки. Если бы ситуация была стабильной, госпожа Кавагути даже не стала бы с ней разговаривать — и это была причина, по которой Рёко Баджи не связывалась с этой женщиной уже долгих десять лет. Получить засекреченную информацию по делу Химари Рёко бы не смогла — не обладала достаточными связями — поэтому сейчас делала ставку на чистую удачу. И, видимо, время подобралось подходящее. Пришла пора разыграть козырь в рукаве. — Я хочу, чтобы Ишидо Химари навещала меня минимум раз в неделю. Раз вы не дали мне права удочерить её, то теперь я хочу таким образом убеждаться в её безопасности и здоровье. Так ведь будет проще скрывать это от вышестоящих лиц, чем если я лично буду приходить в приют, верно? В молчании госпожи Кавагути вновь не ощущалось никакого удивления. Рёко Баджи могла легко представить, как она стоит сейчас на улице недалеко от приюта в спешно накинутой на плечи шали и монотонно пережёвывает губу, прижимая к уху телефон дрожащими узловатыми пальцами. — На каком… основании вы просите у меня подобное? — наконец произнесла пожилая женщина. Голос её заскрежетал в трубке, искажённый лёгкими помехами. — Я догадываюсь, что вы обладаете информацией, которая может стать поводом для шантажа. И в обмен на этот разговор я хочу понять, как много вы знаете. Госпожа Баджи глубоко вздохнула и прижала ладонь ко лбу, гипнотизируя взглядом чашку, стоящую перед ней на столе. Как много она знает, значит… — Я не преследую цели вас шантажировать, — неспешно заверила её Рёко, потирая ноющую от напряжения переносицу. — Я знаю, что вы бы и так разрешили Химари навещать меня, но раньше у вас не было достаточно веского повода идти на подобные риски. Что ж, я вам его предоставлю. Если кто-то что-то заподозрит, то теперь у вас есть алиби. Сможете сказать, что я действительно якобы шантажировала вас. Всю вину я возьму на себя. Но, как вы понимаете, мне бы хотелось этого избежать. Молчание вновь затянулось. Было очевидно, что сейчас Томико Кавагути расчётливо взвешивает в голове все возможные сценарии, оценивая тяжесть их последствий. И, судя по её колебаниям, ситуация в последнее время действительно обострилась. Госпожа Баджи могла лишь похвалить себя за то, что не сорвалась и не позвонила раньше: вместо хотя бы той малости, которой она требовала сейчас, она могла не получить ничего и кучу проблем в довесок. — Я слушаю, — наконец мрачно произнесли на другом конце телефона, и Рёко почувствовала, как у неё резко подпрыгнуло сердце. Она получила согласие на продолжение разговора. Отправная точка пройдена — пути назад уже нет. — Я знаю про наследство Ишидо Масаши, — твёрдо отчеканила госпожа Баджи, ощущая, как от этих слов её желудок делает кульбит. Козырь, так долго пылившийся в тайнике, наконец был выложен на стол. — Я присутствовала на похоронах родителей Химари. В отношении Цубаки у меня нет сомнений, хоть её завещание я и не слышала — у моей подруги не осталось живых родственников, поэтому всё своё небольшое имущество она оставила дочери. А вот с отцом Химэ ситуация куда интереснее. Его завещание, по его личной просьбе, было публично оглашено на похоронах, и — какой сюрприз — всё своё многомиллионное наследство он оставил Ишидо Химари. Госпожа Кавагути издала в трубку болезненный смешок. Послышался шорох одежды, словно она напряжённо сжала пальцами ткань блузки или шали. — Что ж, я догадывалась, — её бесцветный скрипучий голос был всё так же твёрд, но Рёко готова была поклясться, что женщина всё же ошарашена. До ужаса ошарашена. — Простой воспитательнице из приюта, как вы понимаете, доступно не так много информации. Я подозревала, что господин Ишидо завещал Химари крупную сумму, недвижимость или ценные бумаги, но… всё? Вы не шутите? — Ещё бы я шутила, — госпожа Баджи криво улыбнулась и схватила со стола чашку, желая смочить пересохшее горло. Остывший чай неприятно скатился по пищеводу, падая в желудок. — Масаши был одержим идеей, что его наследство должна получить только его кровь, но на похоронах присутствовали не только якудза, надеявшиеся отгрызть кусок от его богатств, но и четыре младшие сестры Химари вместе с их матерями. Не знаю, осведомлены ли вы об их существовании, но вам точно известно, что господин Ишидо годами пытался обзавестись сыном. Как вы могли догадаться, у него не вышло. Видимо, он всё же любил Цубаки и их общую дочь, раз оставил всё лишь своему первенцу. Остальные дочери были лишь экспериментом, неудачными попытками. — И никто из них не получил ничего, — с ноткой обречённости подытожила Томико. — Но почему, позвольте поинтересоваться, власти не изъяли эти деньги? Они же заработаны на грабежах, убийствах, рэкетирстве и, в большинстве своём, на продаже наркотиков. Вы что-нибудь знаете об этом? Рёко поставила кружку на стол и опёрлась локтями о столешницу, сосредоточенно хмурясь. Всё-таки госпожа Кавагути была удивительно хваткой женщиной. Умной, изворотливой, всегда задающей правильные вопросы. — А вот тут и начинается главное веселье. Масаши будто знал, что на него готовят покушение. Все его деньги, согласно завещанию, были перенаправлены в трастовые фонды, по сложной цепочке акций и облигаций, а также в закрытые иностранные банки. И всё это на имя Ишидо Химари. Даже если бы власти или кто-либо ещё хотел получить эти деньги, то они не смогут это сделать до совершеннолетия Химэ. — Так вот почему она оказалась в нашем приюте… — прошептала Томико, звеня в голосе металлом телефонных помех. Стойкая маска наконец свалилась с неё, обнажая все глубокие переживания, которые женщина так упорно прятала. — Кто-то определил её именно в наш приют, чтобы якудза или власти не могли воспользоваться девочкой для получения денег господина Ишидо. Кто-то очень заботливый или… — Некто очень корыстный, — закончила за неё госпожа Баджи, вновь начиная отстукивать неровную дробь по столешнице. — Но мы не узнаем этого в ближайшее время. Этот «кто-то» явно решил остаться инкогнито и объявится только ближе к совершеннолетию Химари. Не раньше, чем через три или четыре года. — Господи, бедная девочка… Получается, после двадцати лет за ней начнётся настоящая охота, — проскрежетала госпожа Кавагути. Голос её неожиданно дрогнул. — В последнее время я ощущаю, как ситуация начинает становиться всё хуже. Конечно же, мне ничего не говорят, но вы, госпожа Баджи, думаю, и сами понимаете, что иногда я… знаю чуть больше, чем положено. Недавно на приют «Кансэн» в Роппонги тайно совершила облаву целая банда якудза. Никому не было известно, что именно они искали, потому что ничего не пропало, но теперь всё становится очевидным. И кто-то руководит ситуацией из тени, отводя все подозрения от нашего приюта, иначе бы Химари давно нашли. А власти, словно в противовес, абсолютно спокойны — никаких лишних проверок, никаких специальных указаний насчёт Ишидо. Хотя, что ещё ждать от этих остолопов… Рёко безрадостно усмехнулась, чувствуя покалывающее под кожей напряжение. Всё оказалось ещё хуже, чем она ожидала. Невидимая верёвка на шее Химэ затягивалась всё туже, и эта совсем ещё наивная девочка, утонувшая в своём горе, навряд ли замечала сгустившиеся над её головой тучи. Гром неумолимо грянет, но пока у них есть пару лет, чтобы попробовать минимизировать ущерб. Возможно, удастся тайно вывезти её заграницу, где Химари сможет начать новую жизнь, или… Или они придумают что-то ещё. Всё, что угодно. Всё, что потребуется. — Это осложняет дело, — напряжённо произнесла госпожа Баджи, до побелевших костяшек сжимая телефон. — Я не знала, что якудза ищут Химэ. Безопасно ли ей в таком случае ходить по улице?.. — Умоляю вас, госпожа Баджи, вы пересмотрели детективов, — в своей резковатой манере попыталась успокоить её Томико. — Отследить наследницу огромного состояния не так-то просто. Якудза не могут просто хватать на улице всех шестнадцатилетних девушек — это вызовет ненужные подозрения. Тем более, они не уверены, что она именно в приюте, иначе уже тайно обшарили бы их все, по всей Японии. Нападение на «Кансэн» означает лишь то, что кто-то дал им ложную наводку и пытается сбить со следа. Без информации они бы не стали действовать так опрометчиво. В нашем же приюте, как и в школе, Ишидо официально числится под подставным именем, так что технически ей ничего не угрожает. — Получается, наш уговор в силе? — до боли прикусив губу, уточнила Рёко. — Я всё устрою. Один раз в неделю я буду позволять Химари беспрепятственно ходить к вам. Но помните, что если ситуация обострится, то я не смогу предупредить вас. Почувствуете что-то неладное — звоните сами, — госпожа Кавагути на миг замолчала, а затем сдержанно добавила, — И, госпожа Баджи… В обмен на мою благосклонность постарайтесь придумать, как вытащить Химэ из этого змеиного клубка. Я рассчитываю на вас. Не прощаясь, Томико повесила трубку. Услышав пронзительные гудки, оповещающие о конце звонка, Рёко отняла трясущуюся руку с телефоном от уха и захлопнула его. На гладкой поверхности собрались капли её пота. Руки были насквозь мокрые. Отбросив телефон на стол, госпожа Баджи зарылась пальцами в волосы и склонила голову, зажмурив глаза. На языке почувствовался металлический привкус — она даже не заметила, как успела прокусить губу до крови. — Химэ, Химэ… — прошептала она тихо, вопреки громкому вою беспокойных мыслей. — Во что же тебя втянул твой отец?..

***

Химари не помнила, когда она в последний раз визжала так громко. Свист ветра в ушах частично заглушал мотоциклетный шлем, а вот её собственный пронзительный голос, казалось, был способен заглушить даже гудок паровоза. Или целого круизного лайнера. Летнее солнце, медленно клонившееся к закату, слепило глаза сквозь плотное стекло. Очертания города превратились в смазанное пятно, со свистом проносящееся мимо. Рык мотоцикла, зажатого меж трясущихся бёдер, пугал не меньше, как если бы на неё рычал обезумевший зверь. Знала бы Ишидо, что кататься на байке так страшно, то послала бы Баджи ко всем чертям, несмотря на всю его настойчивость. А ведь только сегодняшним утром она всерьёз размышляла над тем, что подстроить Кейске аварию на мотоцикле — вполне себе идея. И о чём она только думала? Если упасть с этой махины на такой скорости, то можно запросто перемолоть себе все кости в труху — даже услуги крематория не понадобятся. — Остановись! — завопила девушка, судорожно вцепляясь пальцами в куртку Баджи. — Пожалуйста, я сейчас умру! Парень громко расхохотался, и ветер подхватил его хриплый смех, унося за спину. Он слегка повернул голову, собираясь что-то ответить, но Химари, заголосив ещё громче, впилась когтистой хваткой куда-то в район его живота. — Смотри, блять, на дорогу! — почти взвыла она, плотно зажмурив глаза. — Да ладно тебе, весело же! — выкрикнул в ответ Кейске, к счастью, больше не предпринимая попыток повернуться. Слова получалось разобрать с трудом, а ещё его надоедливый хвост в который раз за эту поездку начал хлестать по шлему. И всё же скорость он немного сбросил, вполне плавно обгоняя маячивший впереди грузовик, глухо потряхивающий содержимым грузового отсека. Ишидо позволила себе прекратить неистовое давление на голосовые связки и молча уткнулась шлемом куда-то в район лопаток Баджи, намертво приклеившись руками к его торсу. Просто восхитительно. Она добровольно залезла на байк четырнадцатилетнего пацана-янки, пытаясь произвести на него хорошее впечатление. Помялась, конечно, в начале, изображая смущённый интерес, но в итоге согласилась же! Дура. И чего она ожидала? Что это будет похоже на поездку на велосипеде, но чуть-чуть быстрее? А сам Кейске о защите даже не беспокоился. С глумливой улыбкой нахлобучив на Химари огромный и душный мотоциклетный шлем, он лишь стащил с запястья резинку и завязал длинные волосы в высокий хвост, чтобы не лезли в глаза — этого в его понимании было достаточно. Кто знает, может, он мнил себя профессионалом. Или бессмертным. Злое чувство юмора нашёптывало девушке, что бессмертным Баджи Кейске совсем не был. Теперь она могла без труда понять, почему через два с лишним месяца именно он станет одной из двух жертв, погибших на Хэллоуин — инстинкт самосохранения у этого придурка был наглухо отбит. Надеть чёртов шлем, чтобы защитить свою дурную голову, было ему не под стать, а вот ввязаться в драку с поножовщиной — да запросто! Теперь, когда Баджи слегка сбавил скорость, Ишидо смогла собрать мозги в кучу и немного подумать. Адреналин хлестал в крови, раз за разом возвращая поток мыслей в незамысловатое «блять!», но она заставила себя напрячься. Когда они остановятся, ей нужно будет вести конструктивный диалог и обязательно в нужном направлении. Стоило оценить ситуацию прямо сейчас. С зажмуренными глазами чувства обострялись до предела. Ишидо ещё отчётливее улавливала завывание ветра, громкие гудки машин и визг мотоциклетных шин, когда они входили в особенно резкий поворот, петляя по переулкам. Голые руки раз за разом покрывались плотными волнами мурашек, заставляя волоски на теле вставать дыбом, а её пальцы, напряжённые до предела, вонзались в бока Кея стальными иглами, словно нарочно пытаясь оставить синяки. Его широкая спина почти полностью скрывала её за собой — многие водители, проносящиеся по встречке, наверняка и не подозревали, что этот лихой байкер с хвостом длинных волос везёт пассажира. «Большой» — вдруг подумала Химари и нахмурилась, почти до упора сводя брови на переносице. — «И сильный» В любой другой ситуации она бы точно смутилась собственных мыслей, но сейчас эти наблюдения подталкивали её совсем в другое русло, нежели стыдливое восхищение парнем помладше. Что-то в этом заставило её напрячься, ухватившись за вертлявый хвост внезапно озарившей её догадки. Кейске явно выделялся на фоне своих сверстников высоким ростом и крепкой фигурой. У него был прямой, тяжёлый взгляд, который не сулил ничего хорошего тем, кто мог бы встать у него на пути, а ещё в каждой его мышце, даже на её дилетантский взгляд, чувствовалась сила. Он явно был подкован в драках и, судя по словам госпожи Баджи из прошлого, регулярно посещал занятия дзюдо с малых лет, оттачивая своё мастерство. Подобную силу девушка раньше ощущала лишь в Сацуки — Фурукава, пытаясь хоть где-то выплеснуть собственную агрессию, исправно появлялась почти на всех занятиях по единоборствам в школьных кружках. И это было жуткое зрелище. Ишидо было тяжело смотреть, как подруга, яростно вопя, бьёт руками и ногами жалобно поскрипывающую грушу, но всяко лучше, чем наблюдать за её спаррингами: однажды Сацу, сорвавшись, избила нагловатого паренька-оппонента до кровавых соплей. И в этот момент она улыбалась. Почему-то Химари не сомневалась, что Баджи тоже способен на нечто подобное. Он явно был грозным противником, учитывая хотя бы его звание капитана первого отряда. А если учесть и то, что в подобных драках участвуют янки в возрасте примерно от тринадцати до восемнадцати, то в 31-го октября явно должен был найтись соперник послабее, которого было бы легче достать ножом. Да и разве позволил бы Кей так легко пырнуть себя? Неужели его подставили? Или это было предательство? В тот день ведь умер ещё один парень, забитый до смерти, но именно что забитый — не проткнутый холодным оружием. Получается, что кто-то пронёс нож на обычную драку на кулаках, намереваясь убить именно Кейске. Или Ишидо сейчас просто путает саму себя, строя ложные догадки без необходимой конкретики? Девушка тяжело вздохнула. Тёплый влажный пар завис в пространстве между шлемом и её лицом, щекоча ноздри. Как же всё это было чертовски сложно. За два с половиной месяца она должна во что бы то ни стало распутать тугой клубок тайн, свернувшийся вокруг Баджи Кейске, и буквально вытащить его с того света. Сейчас же она едва ли представляла, каким образом должна это сделать. Ситуация подкидывала ей всё новые детали, лишь осложняющие дело и путающие и без того хрупкий план действий. Хотя, можно ли это вообще было назвать планом? Отправиться в прошлое, подружиться с Баджи, не допустить его участия в драке, вернуться в настоящее и оттуда снова прыгнуть в прошлое, чтобы спасти маму — вот и вся её хитрая стратегия… — Эй, открой глаза, трусиха, — внезапно раздался над ухом громкий, вкрадчивый голос. Химари вздрогнула, возвращаясь из своих мыслей в действительность. Она уже почти забыла, где именно находится и что делает. Её пальцы, успевшие слегка расслабиться, вновь крепко вцепились в куртку Кейске, плотно прилегая к его бокам. Рёв мотоцикла и свист ветра вновь наполнили её уши, словно кто-то резко снял заглушку. Девушка медленно разлепила глаза и проследила взглядом от колыхающегося хвоста Кея до полоски его шеи, едва виднеющейся из-под задравшегося воротника куртки. Сообразив, что это было явно не тем, на что он хотел обратить её внимание, Ишидо прерывисто вздохнула и повернула голову, излишне внимательно вглядываясь в местность, по которой они проезжали. У Химари перехватило дух. Оказалось, что они успели выехать на мост Киёсу. Широкая речная гладь под ними словно делила город на две части, извиваясь вдалеке голубоватым хвостом. На разных берегах бликовали широкими стеклянными спинами небоскрёбы и ютились разномастные жилые дома. С одной стороны они стремительно приближались, но, стоило девушке осторожно обернуться назад, как на другом конце они уже с немыслимой скоростью отдалялись. Мотоцикл нёсся по прямой, бесстрашно пересекая реку Сумида, и почему-то именно сейчас Ишидо ощутила лёгкое покалывание в груди. Наверное, именно так ощущается свобода? Химари уже бывала недалеко от моста Киёсу и даже любовалась видом на город, спустившись к кромке воды, но тогда она даже не подозревала, что когда-нибудь будет пересекать его на мотоцикле. На такой скорости, от которой трясутся колени и неистово пищит в ушах, рядом с парнем, который без пяти минут мертвец. Ради которого она нарушила все законы мироздания и отправилась, чёрт возьми, в прошлое. Разглядывая хрустальные отблески солнца, играющие в нежно покачивающихся волнах, девушка вдруг резко осознала, насколько особенным был этот момент. Баджи Кейске сидел перед ней живой и здоровый, обхватывал жилистыми руками со сбитыми костяшками руль своего любимого мотоцикла и гнал вперёд, тратя драгоценные минуты жизни на то, чтобы провести их с Ишидо Химари — девушкой, которую он знал когда-то давно и с которой его связывал лишь ряд обрывочных воспоминаний. Осознавал ли он то, как много он делает? Или для него жизнь состояла из череды спонтанных решений, в которых тоже можно найти что-то интересное? А может, ему действительно хотелось потратить на Химари своё медленно ускользающее время? «Тебе было страшно? Больно ли было умирать?» — отрешённо подумала она. Руки вновь покрылись мурашками, но теперь уже не от страха. — «Наверняка больнее, чем мои пальцы, впивающиеся под твои рёбра. А ты о них даже не говоришь. Терпишь, потому что знаешь, что мне страшно» Девушка тут же ослабила хватку и позволила рукам лишь крепко обвивать его торс, не доставляя сильного дискомфорта. Тревога тут же усилилась, но Ишидо упорно глушила её, уговаривая подсознание, что она не умрёт. Не сегодня. Кейске сделал для неё так много, учитывая его нынешнее положение, и ей важно было отплатить ему хоть такой малостью, как этот незначительный жест. Ей хотелось сказать ему так много. Что она ценит минуты, проведённые с ним, что он большой молодец, хоть и редкостный дурак. Но с губ сорвалось лишь тихое… — Красиво. И в это одинокое слово она вложила все свои скупые эмоции, которые больше не получалось выразить словами. Наверное, вся душевность в ней атрофировалась со временем, как ненужный рудимент. Как Баджи её услышал, оставалось непонятным. Возможно, он просто знал, какое впечатление на неё произведёт этот вид, а может, просто угадал. Из его груди вырвался такой же тихий смешок, и Химари распознала его лишь по тому, как коротко завибрировала его спина. — Ещё бы! — самоуверенно ответил он, слегка ускоряясь. Мотоцикл съехал с моста и тут же юркнул в ближайший проулок. — Почти приехали. Куда именно они направлялись, Ишидо до сих пор не знала. Получасом ранее, пока они шли до стоянки, где Кейске обычно оставлял свой байк, они перекинулись лишь парой скомканных и ничего не значащих фраз, приправленных неловкостью первой встречи за столь долгий промежуток времени. Химари не спрашивала его, куда бы он хотел съездить, а парень просто не стал говорить ей, явно уже определившись с маршрутом. Её это вполне устраивало — не каждый день выпадала возможность не думать за других и просто наслаждаться моментом. Мотоцикл затормозил возле крохотного двора с одиноко покачивающейся ветхой качелью. Впереди, за поворотом узкой улочки, угадывались всполохи цветного электрического света и чей-то смех вперемешку со странной вознёй. Баджи ловко спрыгнул на землю и подошёл к девушке, помогая ей справиться с застёжкой под подбородком. Ишидо стащила с головы душный шлем и глубоко вдохнула тёплый августовский воздух, в котором явственно ощущались какие-то специи. Удивлённо моргнув, она неловко слезла с байка и пошатнулась, стараясь удержаться в вертикальном положении: ноги тряслись, словно желейная масса, а в глазах стремительно темнело. — Эй, ты как? — уточнил Кейске, молниеносно подхватывая девушку под руки. Химари обмякла, тяжело дыша и цепляясь пальцами за воротник футболки, стараясь оттянуть его посильнее и позволить кислороду стремительнее проникать в организм. Хватка у Баджи была грубоватая, словно он привык держать на себе кого-то гораздо тяжелее, чем хлипкая девчонка, но вот глаза его были сосредоточенными, хмурыми. Он явно едва ли понимал, что делать в подобной ситуации, и беспокойно переминался с ноги на ногу, смотря на свою непутёвую пассажирку с искренним сочувствием. Ишидо, поднявшая глаза на его лицо, лишь хрипло усмехнулась. — Какого чёрта ты гоняешь на этом драндулете в таком возрасте? — её влажное от испарины лицо было предельно серьёзным, но в голосе отчётливо проскакивала улыбка. — Тебе что, жить надоело? Парень удивленно приоткрыл рот, очевидно не готовый к такому напору с её стороны, а затем хохотнул, совершенно очаровательно прикрыв при этом глаза. Химари озадаченно моргнула, впитывая это зрелище с неожиданной жадностью: всё в этот момент, начиная от подрагивающих жёстких ресниц и заканчивая клыкастой улыбкой, было в нём таким тошнотворно-милым, что её на секунду передёрнуло. У неё резко начались проблемы с глазами? Или мозг решил услужливо подкинуть ей галлюцинаций, ссылаясь на гипервентиляцию? — Остынь, старушка, — Кей шутливо склонил голову вбок и ощутимо встряхнул её, желая поскорее привести в чувство. Ишидо недовольно опустила дрожащие веки, стараясь сдержать рвотные позывы, навязчиво подступающие к горлу. — Я гоняю лет с… двенадцати? Короче, опыта у меня предостаточно. Если бы я был сопливым новичком, то не стал бы брать пассажира. Тем более, такого проблемного. — Сам ты проблемный! — взвилась девушка, выпутываясь из его рук и отступая на шаг. Совершенно не по-взрослому надув губы, она обхватила себя руками и уставилась на щербатый асфальт, слегка покачиваясь. Смотреть на лицо Кейске для неё сейчас казалось чем-то сродни преступлению. И откуда в ней внезапно взялось столько желчи? Химари попыталась залезть внутрь себя и отыскать эмоции, напоминающие гнев или страх за его жизнь. Но нет, она не нашла ничего похожего, лишь странную, колющую нервозность где-то в районе живота. Неужели… Ну нет. Она не станет признаваться себе, что застеснялась собственных чувств. Это не в характере той Ишидо Химари, которой она была последний десяток лет. Ну и что, что она подумала, что он милый? И что с того, что у неё был чертовски скудный опыт общения с парнями, и она чуть ли не впервые оказалась к мальчику так близко? И вообще, он — цель её миссии, а ещё хамоватый янки. И, ну, черт возьми, он же младше! Что тут может быть милого? — Да ладно тебе, я же пошутил, — Баджи засунул руки в карманы широких чёрных штанов и склонил голову, вновь одаривая её тем самым озадаченным взглядом. — Не такой уж ты была и проблемной. Просто кричала много — я думал, у меня барабанные перепонки лопнут. Он демонстративно потёр правое ухо ладонью и искривил уголок губ в намёке на вполне дружелюбную улыбку. Ишидо всё же решилась поднять на него глаза, на этот раз примирительно проглатывая его резковатую честность. Наверное, к этому стоило привыкнуть. — Извиняюсь, — буркнула она, стараясь вернуть своему лицу прежнее дружелюбное выражение. — И за то, что огрызнулась. Я не хотела быть грубой, просто перепугалась до чёртиков. Это всё стресс. — Если девчонки много хмурятся, то у них появляются ранние морщины, — с абсолютно серьёзным лицом выдал парень, заставляя брови Химари скакнуть вверх. — Прекрати. У тебя уже весь лоб превратился в гармошку. Ишидо машинально приложила ладонь ко лбу, растирая пальцами кожу. На языке крутился навязчивый вопрос, и она, не сдержавшись, озвучила его вслух: — Это тебе мама сказала? Кейске закатил глаза, достав ладонь из кармана, и ощутимо ткнул её пальцем в лоб сквозь её руку. — Меньше знаешь — крепче спишь, — его губы расползлись в полноценную улыбку, сквозь которую проглядывались очертания острых клыков. — Ты уже нормально стоишь, даже не шатаешься. Пришла в себя? Девушка коротко кивнула, продолжая пальцами ощупывать свой лоб. Неужели она действительно так много хмурится? — Тогда пошли, у меня уже ноги затекли стоять, — Баджи развернулся, кивнув головой в нужном направлении, и неспешно направился в сторону тех самых электрических огней, которые она заприметила раньше. — Кстати, у тебя юбка задралась. Химари моментально вспыхнула и схватилась за края юбки, тут же позабыв о преждевременных морщинах. Опустив взгляд вниз, она начала судорожно оглядывать себя, пытаясь понять, где именно возникла проблема. Оказалось, что всё было не так страшно: всего лишь край жёсткой серой ткани загнулся на бедре, не открывая ничего лишнего. Ишидо резко оправила свою одежду, на всякий случай проверяя и футболку — теперь-то всё точно было на месте. Кей успел отойти довольно далеко, ни разу при этом не обернувшись, чтобы проверить, следует ли она за ним. Химари бросилась следом, сверкая пунцовыми щеками, и успела догнать его только перед самым поворотом, схватив за край куртки. Её грудь тяжело вздымалась, а с губ сорвалось гневное: — Зачем ты вообще пялился на мою юб… Она осеклась, разглядывая из-за спины Кейске причудливую картину, открывшуюся перед глазами. Между близко расположенными друг к другу жилыми домами развернулась небольшая торговая улочка, заканчивающаяся тупиком, заваленным коробками из-под ингредиентов и кухонной утвари. Небольшие лавочки под навесами располагались на первых этажах, но некоторые торговцы, не имеющие собственного уголка, подкатили тележки со сладостями и уличной едой, призывно выкрикивая заманчивые цены. В нос бил тяжёлый запах специй, перца и жжёной карамели, а электрический свет, который Ишидо заметила раньше, оказался по меньшей мере полусотней бумажных фонариков, развешанных по всему периметру. Место было шумным и явно ухоженным — видимо, местные торговцы общими усилиями чистили и украшали его, чтобы завлечь побольше посетителей. Химари отступила в сторону, пропуская группу худощавых парней, несущих в полупрозрачных пакетах целую охапку якитори, и неосознанно сжала пальцы на куртке Баджи крепче. Такая толпа народу вызывала у неё напряжение вперемешку с почти детским восторгом. Одновременно хотелось убежать и зайти внутрь, попробовав на вкус это место. — Прикольно, да? — Кейске оглянулся на неё, вновь не обращая внимания на её пальцы, комкающие его многострадальную куртку. — Мы с пацанами частенько заезжаем сюда перекусить после собраний. — Действительно… прикольно, — девушка сглотнула вязкий ком в горле, стараясь подавить рвущуюся наружу восторженную улыбку. — Я просто не ожидала, что ты решил отвезти меня в ёкочо. — Ну извини, фантазия у меня не ахти. Я не то чтобы часто нянчусь с девчонками, — Кей саркастично развёл руки в стороны. — А ещё я жутко голодный. Пошли, возьмём что-нибудь. Он уверенно направился в самую гущу толпы, ведя Ишидо за собой. Едва поспевая за его широкими шагами, девушка семенила следом, глуповато вертя головой. — Ты же сказал своей маме, что не голодный, — сбивчиво уточнила она, близкая к тому, чтобы сорваться на лёгкую трусцу. — Соврал, — Баджи неопределённо пожал плечами и отточенным движением стянул с волос резинку, с наслаждением тряхнув головой. Густые волнистые пряди рассыпались по его плечам в полнейшем беспорядке. — Я собирался поесть с Чифую. Если бы сказал старухе, что голодный, то она начала бы кудахтать и суетиться. «Значит, Чифую» — девушка задумчиво поджала губы, вспоминая неожиданного знакомого, которого она приобрела в тот день на кладбище. — «Кажется, они с тем блондином действительно близки. Знать бы ещё, как этим воспользоваться…» Погрузившись в свои мысли, она совсем перестала смотреть на дорогу, что было чревато последствиями. Буквально через секунду Химари умудрилась запнуться о низкий пластиковый стульчик, на котором сидел лысоватый мужчина в шлёпанцах и с полной рюмкой сакэ. Едва не расплескав содержимое, он выругался и недовольно обернулся. Ишидо тут же коротко поклонилась ему, прошептав извинение. Рассудив, что так будет безопаснее, она переместила руки на локоть Баджи, почти повиснув на нём. Парень издал странное фырканье и подозрительно покосился на свою спутницу. — Ведёшь себя как гайдзин. Ты что, толпы боишься? — Просто непривычно, — коротко ответила девушка, осторожно обходя опрокинутую кем-то пластиковую тарелку с якисобой. — Я нечасто выбираюсь в город, особенно в такие шумные места. В ёкочо лет сто не была. — Тогда я выбрал правильное место, — Кейске удовлетворённо кивнул, отталкивая плечом замершего посреди дороги полноватого мужчину в очках. — Ты создаёшь впечатление моллюска, забившегося в свою раковину. Надо уметь веселиться, знаешь ли. — Я не ханжа. Была бы возможность — я бы отрывалась на полную катушку, — она ухмыльнулась, задержавшись взглядом на пожилой супружеской паре, трогательно угощающей друг друга кусочками окономияки. — Когда живёшь в приюте, особо не разгуляешься. Кей задумчиво пожевал губу, с нарочитым интересом разглядывая тележку с фруктами в карамели. Химари почти видела, как крутятся шестерёнки в его голове, и, судя по тому, как помрачнело его лицо, он довольно быстро сложил два и два. Скорее всего, вспомнил её маму ещё с тех времён, когда ходил маленьким к ним в гости, и сопоставил это с тем, что госпожа Баджи каждый год посещает кладбище. — Если будет скучно, то можешь позвать меня потусить, — Кейске опустил голову и окинул её пронзительным взглядом из-под опущенных тяжёлых век. В его глазах не было и намёка на жалость, лишь лёгкая нервозность от того, что он не знал, как правильно выразить свою неумелую поддержку. — Была бы ты парнем, я бы тебя с пацанами из «Тосвы» познакомил. А из девчонок я мало кого знаю — у Майки только сестру мелкую, Эммой зовут. Она забавная, но вечно с шилом в жопе — мозги трахает профессионально. Ишидо не сдержалась и прыснула, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Неожиданная забота со стороны Баджи была смешной и одновременно трогательной в своей прямолинейности. Химари было до неловкого приятно, что он так беззастенчиво пытался помочь ей — обычно подобные фразы произносили из вежливости, но с его уст это было больше похоже на требование. Да и она была не в том положении, чтобы, согласно пресловутому этикету, начать отказываться. Придётся злоупотребить его неосторожным добродушием. — Это было бы классно, — девушка со всей признательностью сжала его локоть, при этом ощущая себя змеёй, извилисто подбирающейся к своей жертве. — Я была бы рада потусоваться с тобой ещё раз. И с твоими друзьями было бы интересно познакомиться — не только с Эммой. Расскажешь о них? — Да без проблем. Только давай уже возьмём что-нибудь поесть, иначе мой желудок скоро начнёт выть, — перехватив её за запястье, Кейске подтащил Химари к ларьку, укромно расположившемуся в самом конце торговой улицы, и отсалютовал торговцу за прилавком. — Йо, Такэмура! Заведение с лаконичным названием «Еда семьи Такэмура» разместилось под широким полосатым навесом, щедро украшенным красными бумажными фонариками. За прилавком стоял ещё вполне молодой мужчина с коротко стриженными волосами и в жёстком тёмно-синем фартуке. На крохотной открытой кухне ароматно жарились такояки, кипел большой чан с густым бульоном для рамена, а на подносе в ряд лежало несколько аппетитных тайяки. Владелец дружелюбно улыбнулся, и на его раскрасневшихся от жара щеках появились задорные ямочки. — Привет, Баджи. Ты сегодня без своих ребят? — господин Такэмура отвлёкся на секунду, приветственно махнув рукой, а затем вернулся к ловкому переворачиванию шариков такояки. — Я уже приготовился к тому, что Сано обчистит весь мой запас тайяки. В который раз. «Сано, Сано…» — мысленно Ишидо несколько раз прокрутила в голове эту фамилию, словно на плёнке заевшей кассеты. — «Тот самый Манджиро с занятий по дзюдо, который втянул Кея в банду. Ещё одна подозрительная личность, которую стоит держать на прицеле. Он, без сомнений, косвенно виноват в убийстве Баджи, но мог ли он иметь к этому прямое отношение?..» — Сегодня твои тайяки в безопасности, — хохотнул Кейске, вальяжно опираясь локтями о прилавок. — Я буду рамен, а моя подруга… Эй, Химэ, хочешь такояки? Химари дёрнулась, как от пощёчины, и тут же вынырнула из омута собственных мыслей, удивлённо таращась на парня. Как-как он её назвал? Химэ? Это ласковое прозвище за всю свою жизнь она слышала лишь от родителей, Сацуки и госпожи Баджи. Оно было таким приторно-сладким и местами неуместным, что его употребляли лишь те, кто знал Ишидо с детства. Технически, Баджи Кейске тоже относился к этой категории людей, да и час назад она сама представилась этим глупым прозвищем шутки ради, но не было ли это слишком… фамильярным? — Такояки… Да, звучит хорошо, — рассеянно ответила девушка, снимая с плеч рюкзак и расстёгивая боковой карман. — Сколько с меня? — Я заплачу, — Кей окинул её скептическим взглядом и достал из заднего кармана хрустящую купюру. — Это всего лишь такояки, а у меня только тысячи. У Такэмуры вечно нет сдачи. — Но у меня как раз есть монеты! — Химари выгребла со дна кармана несколько монеток по сто йен и упрямо протянула их владельцу на раскрытой ладони. Господин Такэмура наблюдал за их перепалкой с интересом, шутливо вздёрнув бровь. Он быстро и безапелляционно разрешил их спор, вежливо проигнорировав руку Ишидо и приняв купюру от Баджи, тут же засовывая её под прилавок. — Не упрямься, девочка, позволь парню заплатить, — мужчина отвернулся, заливая одну из заранее подготовленных мисок лапши бульоном. — Если будешь много хмуриться, то морщины появятся. — Да вы… Сговорились! — задыхаясь от возмущения, воскликнула девушка. — Теперь ты знаешь, откуда я это услышал, — самодовольно ухмыльнулся Кейске, прищелкнув пальцами. Он озорно склонил голову, продолжая опираться на прилавок, и непослушные прядки волнистых волос свесились на его лицо, прикрывая хитрый лисий глаз. Начало смеркаться, и красноватый отблеск фонариков стал ещё более отчётливым, путаясь в его черноволосой макушке. Поза парня была такой расслабленной и уверенной, что Химари не могла мысленно не восхититься, игнорируя клокочущее внутри недовольство: казалось, что Кею было совершенно плевать на то, что подумают о нём другие люди. Если он хотел сделать что-то глупое или безрассудное, то просто делал, не оглядываясь назад на тех, кто с возмущением и завистью дышал ему в затылок. Баджи действительно жил одним днём, не задумываясь о том, что будет завтра. И от этой мысли у Ишидо неожиданно полегчало на душе — словно тугой узел потихоньку начинал рассасываться, отпуская сжатые внутренности. Такому, как он, действительно было не жалко умереть в любой момент, потому что он жил не зря. Его существование действительно имело смысл, хотя бы для него самого. Когда господин Такэмура выставил на прилавок порцию дымящегося рамена и бумажный стаканчик, доверху забитый такояки, Кей без особых усилий подхватил еду двумя руками и, развернувшись, сгрузил её на невысокий деревянный столик под навесом, а затем устроился на низеньком колченогом табурете, с наслаждением вытянув длинные ноги. Химари устроилась напротив него и скромно пододвинула к себе свою порцию. Ей пришлось вплотную прижать к себе собственные ноги, чтобы ненароком не коснуться его. — Спасибо за угощение, — девушка взяла в руки зубочистку и с сомнением наколола на неё шарик. Рисовое тесто было румяным, щедро посыпанным специями. — Наконец-то, — Баджи торопливо разделил одноразовые деревянные палочки и тут же подцепил щедрую порцию лапши, запихивая её в рот целиком. — Я думал, сдохну от голода. Ишидо не сдержалась от короткой улыбки и положила в рот такояки. Тесто неожиданно отдавало какой-то острой приправой, а осьминог внутри был свежим, с солоноватым привкусом моря. Она прикрыла глаза, медленно пережёвывая еду, а затем вновь посмотрела на парня перед собой, задумчиво следя за тем, как стремительно пустеет его тарелка. И как в него столько лезет? — Говори уже, — произнёс он с набитым ртом, вылавливая из бульона кусочек курицы. — Я же вижу, что хочешь что-то спросить. Скоро лопнешь от нетерпения. Химари издала изумлённый смешок, поражаясь его проницательности. Ей стоило бы спросить его про «Тосву», но почему-то в этот момент она куда больше хотела узнать ответ на совсем другой вопрос: — Ты назвал меня «Химэ». Почему? Кейске удивлённо воззрился на неё, не ожидая столь странного вопроса. Прожевав лапшу, он откинулся назад и посмотрел на девушку с потаённым весельем, спрятавшимся в уголке его губ. — Я просто не люблю формальности, — Баджи запустил пятерню в волосы, небрежно зачёсывая их назад. — Мы же с тобой ещё с подгузников знакомы. Не виделись давно — ну и какая разница? Можешь тоже называть меня просто «Кей», иначе я задохнусь от твоей неловкости. Ишидо с любопытством склонила голову, заинтригованно следя за динамикой их взаимоотношений, которые выстраивались так складно, что это было даже подозрительно. Парень без задней мысли рушил стены между ними, которые она ожидала почувствовать и планировала преодолевать своими силами. Он же фактически делал всю работу за неё, и Химари оставалось лишь наблюдать, как он самостоятельно идёт в ласковую ловушку, которая должна скоро захлопнуться. — Хорошо, Кей. Тогда забудем про этикет, — девушка улыбнулась, возможно, чуть более дерзко, чем планировала. Она наколола на зубочистку ещё один шарик и задумчиво повертела его перед лицом. — Мы действительно не виделись очень давно. Мне интересно, как за это время сложилась твоя жизнь, — она сделала паузу, отправляя такояки в рот и тут же раскусывая. — Ты обещал рассказать мне про своих друзей из «Тосвы». Я вся внимание. Что-то в лице Кейске неуловимо изменилось, но Ишидо пока не могла сказать, что именно это были за изменения. Он неловко кашлянул, излишне резко хватая палочками половинку яйца, и отвёл глаза. — Да тебе вряд ли будет это интересно… Просто пару лет назад мы с пацанами вшестером сколотили банду и назвали себя «Токийская свастика». Базируемся на Сибуе, в основном следим за порядком среди более мелких группировок и разбираемся с рыбками покрупнее, которые иногда заплывают на нашу территорию. Уловила суть? Химари поспешила кивнуть, надеясь, что её лицо не отразило гамму слишком уж противоречивых эмоций. О, она как никто другой представляла, как устроены банды. Но Баджи об этом знать было необязательно. — Да, у нас в приюте довольно много ребят, которые тайно состоят в бандах. Я примерно понимаю, в чём соль. — Ого. Не ожидал, что ты в курсе. Обычно девчонки подобным не интересуются, — парень кинул на неё короткий взгляд, а затем склонился к миске, подцепляя новую порцию лапши. — А так, мы с основателями частенько просто тусуемся вместе. Вон, к Такэмуре иногда заглядываем. Майки вечно просится сюда, чтобы обожраться тайяки, а Дракен носится за ним, как мамка. Мы с Па-Чином обычно соревнуемся, кто съест больше рамена, а Мицуя чаще всего берёт такояки, — он с ухмылкой кивнул на стаканчик, зажатый в руках девушки. Голова начинала медленно плыть от такого количества имён и прозвищ, но Химари продолжала бережно сортировать их в своей памяти, понимая, какой ценной является эта информация. Пересчитав в голове, сколько человек перечислил Кей, она уловила небольшую несостыковку и тут же поспешила поделиться своим наблюдением: — Подожди, но ты сказал, что вас было шестеро. Если я правильно прикинула, то ты назвал всего четырёх человек. Получается, один из основателей уже не с вами? — Ах да… — Кейске на секунду замялся, и на его лице появилось нечитаемое выражение, похожее на глиняную маску. — С нами был ещё Казутора. Но сейчас… Он уже не в банде. Услышав эту фамилию, Ишидо резко выпрямилась, забыв о такояки. Зубочистка выпала из её пальцев, улетев куда-то под стол, но она даже не заметила этого. Казутора Ханемия. Тот самый парень, убитый вместе с Баджи на Хэллоуин. Получается, он был одним из основателей и близким другом Кея, но при этом на тот момент уже не состоял в «Тосве». Тогда как он вообще оказался на той стычке? — А что случилось? — девушка попыталась придать своему голосу непринуждённости, но её рука, нелепо зависшая в воздухе, выдавала её с потрохами. — Вы поругались? Ей оставалось лишь помолиться всем богам в благодарность за то, что Кейске не заметил резкой перемены в её поведении. Его рука, лежащая на столе, сжалась в кулак до побелевших костяшек. Ссадины на них налились болезненным багровым цветом. — Давай не будем об этом, — парень поморщился, словно от зубной боли, и отодвинул от себя почти пустую миску рамена. — Это мутная история. Тебе такое ни к чему. Химари вздрогнула и нахмурилась, сцепив руки перед собой и нервно поигрывая пальцами. В желудке поселилось тянущее ощущение предвкушения, словно она наконец подобралась к ниточке, ведущей к разгадке. Оставалось лишь ухватиться. — Если это тайна, то я не настаиваю, — осторожно начала Ишидо, подбираясь к нему на мягких лапах. — Я понимаю, что ты можешь не доверять мне. Это нормально. Но мне просто хотелось бы знать, что случилось… Это ведь касается тебя. — Да не в этом дело. Чёрт, ты неправильно поняла, — Баджи сердито закатил глаза, а его кулак с тихим стуком ударил по столешнице. Химари чувствовала, что его злость направлена не на неё, что лишь сильнее распаляло шальной интерес. — Там действительно мутная история… Короче, Казутора знатно проебался и угодил на два года в колонию, а я был в этом замешан. Его выпустили только недавно. Девушка до боли сжала колени вместе, ощущая, как тело начинает пробивать мелкая дрожь. Забитый до смерти парень оказался бывшим основателем «Токийской свастики», с которым Кей был связан какой-то очень неприятной историей. Это было ошеломительно. Неужели она так быстро доберётся до сути, всего за один день? — Но… Почему Казутора не вернулся в «Тосву»? — уточнила Ишидо, чувствуя, как от волнения язык начинает заплетаться. — Он ещё не успел? Или он сделал нечто плохое лично вам? — Он не хочет. Я пытался поговорить с ним, когда он только вышел из колонии, но всё без толку. Старые обиды, старые раны, — парень остервенело мотнул головой и оскалился. — Казутора променял нас на другую банду. Теперь он в «Вальхалле». Химари тихо ахнула. Её пальцы прочно ухватились за нитку и дёрнули, стремительно разматывая клубок тайн, внутри которого были спрятаны обстоятельства смерти Кейске. Вот он, первый ключ! Если Казутора Ханемия участвовал в битве на Хэллоуин, то это означало, что противниками «Токийской свастики» в тот день была «Вальхалла»! Казутору и Баджи связывает какая-то жестокая история, закончившаяся колонией, и оба они были убиты. Получается, что мотивом таинственного убийцы была месть! Ошарашенная собственной догадкой, Ишидо вскочила на ноги, широко распахнув глаза. Кейске успел лишь поднять на неё озадаченный взгляд, как она тут же склонилась к нему, опьянённая жуткой эйфорией. Её ладони сжали его прохладный шершавый кулак, и девушка затараторила с несвойственным ей жаром: — Кей, пожалуйста… Расскажи мне больше. Мне правда очень-очень интересно. Я хочу знать всё. И в пылу момента она даже не заметила, как скулы Кейске покрылись бледным румянцем.