Дом из пепла

Настроение у Химари было отличное. Нет, точнее сказать — просто восхитительное. Она редко пребывала в таком благоприятном расположении духа, а сегодня почти светилась от радости, время от времени расплываясь в счастливой улыбке. Ей до сих пор не верилось, что всё получилось. Приютская комната за год совсем не изменилась: те же обшарпанные серые стены, старые двухъярусные кровати с пожелтевшими от времени матрасами и скрипящие деревянные полы. Напоминанием о том, что Ишидо находится в прошлом, служила лишь её соседка. Лицо шестнадцатилетней Сацуки было почти неуловимо моложе, но Химари всё равно замечала чуть более пухлые щёки и отросшие каштановые волосы, сейчас доходящие подруге до плечей. Фурукава развалилась на кровати, свешивая одну ногу с края, и скучающе листала журнал. Пёстрая обложка привлекала внимание фотографией симпатичного айдола и датировалась августом 2005-го года. Химари потянулась к прикроватной тумбочке и достала из верхнего ящика блокнот для заметок и ручку. Подогнув колени, она устроила блокнот на них и открыла чистую страницу. Задумчиво постучав ручкой по подбородку, она аккуратно вывела заголовок: Второе августа. День прыжка. Чуть больше года. Минори предупреждала её о том, что, возможно, думать придётся быстро, но до дня смерти Кейске Баджи оказалось ещё три месяца. Это радовало девушку и одновременно с этим вызывало неприятное чувство замешательства. Если способность сама определяет, сколько времени нужно на спасение человека, то это был очевидный намёк. Работы предстояло много, и Ишидо начинала предполагать, что в деле о смерти Кейске всё было далеко не так однозначно. На листе появилась вторая запись: Тридцать первое октября. День Х. — До сих пор пишут про уход Мари Ягути из Morning Musume. И не надоело им? Она же покинула группу ещё в апреле, — недовольно произнесла Сацуки, жадно вчитываясь в новостную статью. — О, тут говорится о слухах, что у неё появился парень. Есть подозрения на беременность! Химари тихо хмыкнула, ответив что-то нечленораздельное. Сацу обожала сплетни, да и сама Ишидо была иногда не прочь обсудить очередную скандальную звезду, но сейчас её мысли были заняты куда более важными вещами. Подружиться с Кейске. Попробовать отговорить его от участия в драке. Банда «Токийская свастика» против ??? Девушка напряжённо закусила нижнюю губу. Если смотреть на ситуацию без розовых очков и глупых надежд, то становилось очевидно, что у неё вряд ли получится отговорить Баджи от участия в потасовке. Насколько она поняла из рассказа тёти Рёко, для Кейске его банда была очень важна. Они с Химари вряд ли станут настолько близкими друзьями за три месяца, чтобы он прислушался к её внезапной отчаянной просьбе. Шальная мысль проскочила в голове Ишидо и она вполне серьёзно записала её: Подстроить несчастный случай, в результате которого Баджи сломает руку. Ну а что? Идея. Трудноисполнимая — да, но в её положении ещё не самая безумная. — Ты только послушай! Пишут о том, что Ягути встречается не с кем-то, а с самим Огури Сюном! — восторженно воскликнула Фурукава, находясь чуть ли не в экстазе от новой скандальной сплетни. — Какой удар по его репутации… Совсем скоро же выйдет сериал с Огури в главной роли. Все только об этом и говорят! Химари покачала головой. Она не знала точно, насколько Кейске был решителен в своём намерении участвовать в драке, а потому простой перелом руки мог быть ему не помехой. Если он был таким же отбитым любителем драчек, как и те янки, с которыми иногда водилась Сацу, то нужно было принимать более серьёзные меры. Подстроить несчастный случай, в результате которого Баджи сломает руку ногу. — Ты меня вообще слушаешь?! — Сацуки захлопнула журнал и гневно уставилась на соседку. — Ага, — Ишидо рассеянно кивнула, покусывая кончик ручки. «Как бы всё удачно подстроить? Если Кейске любит кататься на мотоцикле, то можно было бы использовать это… Хотя нет, слишком опасно. Столкнуть его с лестницы? Не хотелось бы делать подобного, но речь идёт о жизни и смерти, нельзя упускать любые возможности…» — Да что ты там пишешь?! — судя по голосу, Фурукава начинала закипать. Она вытянула шею, пытаясь заглянуть в записи Химари, но Ишидо моментально захлопнула блокнот, кинув на соседку настороженный взгляд. — Рисую, — уклончиво ответила девушка, пряча блокнот и ручку в ящик тумбы. — Ты же не умеешь, — озадаченно нахмурилась Сацу. — Учусь, — легко отбила Химари, расплываясь в обезоруживающей улыбке. — Говорят, никогда не поздно начать. Фурукава прищурилась, смешно морща нос. — Ты сегодня подозрительно радостная. — Настроение хорошее, — Ишидо пожала плечами и поднялась с кровати, потягиваясь. Слегка ноющее после утреннего падения тело отозвалось приятным хрустом. — Слушай, я сегодня хочу прогуляться. Одна. Прикроешь? — Одна? — внимание Сацуки можно было переключить так же легко, как щёлкнуть выключателем. Она тут же сникла, обиженно надувшись и сгорбив острые плечи. Летние каникулы были приятным временем для любого японского школьника, кроме тех, кто жил в их детском доме. В учебное время дети могли спокойно выходить в школу и можно было задерживаться дольше, оправдываясь дополнительными занятиями, а на самом деле гулять с друзьями. Воспитатели, снисходительно или от лени, закрывали на это глаза, но во время каникул всё становилось строже. На любой выход нужно было письменное разрешение с объяснениями причины, и хоть получить его от кого-нибудь вроде госпожи Кавагути было не так сложно, это было муторно. Предупреждать нужно было минимум за сутки, да и у воспитателей могло быть плохое настроение, поэтому чаще дети просто сбегали, прося кого-то из соседей прикрыть. Злоупотреблять этим было нельзя, потому что воспитатели хоть и были в основном безразличными, но далеко не слепыми. Это и было причиной того, что воспитанникам приходилось проводить большую часть внеурочных дней в четырёх стенах. Фурукава, с её вечной жаждой приключений, как никто другой ненавидела это время. Она знала, что порой Химари любит побыть в одиночестве, но во время каникул особенно сильно цеплялась за неё, не желая коротать скучные часы одной в комнате. Обычно Ишидо послушно соглашалась и они вместе маялись от безделья, но сейчас она просто не могла себе позволить сидеть на месте. «Прости, Сацу» — со вздохом подумала девушка, открывая шкаф и доставая из него лёгкую футболку и юбку. — «Так нужно. Как только всё закончится, я обязательно возмещу тебе это время» — Ладно, прикрою, — хмуро пробурчала Сацуки, поудобнее устраиваясь на кровати и готовясь провести несколько скучнейших часов своей жизни за чтением журнала. Химари благодарно кивнула ей, переодеваясь и натягивая на ноги родные кроссовки, которые она продолжала носить и в 2006-м. Девушка плохо помнила лето 2005-го года, но, судя по всему, на данный момент она ещё не исчерпала лимит своих одиночных прогулок, после превышения которого Сацу обязательно начнёт сварливо возмущаться. — Только давай завтра вместе потусуемся в центре? Я попрошу у госпожи Кавагути разрешение, — взмолилась Фурукава, отчаянно строя щенячьи глаза. — Иначе я тут стухну от безделья. — Конечно, — Ишидо одобряюще улыбнулась, расчёсывая спутанные чёрные волосы. Хоть её планы сейчас могли в любой момент поменяться, обламывать Сацу не хотелось. Химари мысленно махнула на это рукой, решив, что разберётся с проблемами по мере их поступления. Разрешение на выход в любом случае не будет лишним. Отложив расчёску на прикроватную тумбу и накинув рюкзак на спину, Ишидо махнула Фурукаве рукой и свободной птицей выпорхнула в открытое окно. Легко приземлившись на нагретую землю, девушка привычно проскользнула между прутьями забора и зашагала по улицам Токио. День выдался невероятно душным. В 2005-м году лето оказалось куда более знойным, чем Химари помнила. От разгорячённого асфальта почти осязаемыми волнами поднимался жар, а макушку нещадно припекало солнце, ослепительным диском сияющее в безоблачном небе. Прохожие торопливо перебегали по улочкам от тени к тени, а некоторые даже обмахивались веерами или скрывались под летними зонтиками. Покрутив в руках прядь волос, ставших чуть короче, чем она помнила, Ишидо отметила, что мир вокруг был всё таким же привычным. Наверное, это можно было считать неким феноменом: путешествие во времени только на словах казалось чем-то невообразимым, и Химари была уверена, что почувствует что-то особенное, если совершит прыжок. Сейчас она в замешательстве оглядывалась по сторонам и начинала осознавать, что, в общем-то, ничего феноменального не чувствует. Вообще ничего. Как будто на дворе тот же 2006-й год, а она всё та же семнадцатилетняя девчонка с туманным прошлым и ещё более туманным будущим. Несмотря на то, что путешествие во времени должно было внести сумятицу в её жизнь, Ишидо чувствовала обратное. Затмевающие разум тяжёлые мысли, обычно клубящиеся вокруг неё ядовитым облаком, вдруг испарились, больше не заволакивая глаза. Впереди вдруг стало кристально видно конечную точку. Цель, которую Химари обрела и к которой была готова идти, без труда перепрыгивая любые преграды. Спасение мамы больше не было призрачной мечтой, посещающей её во снах. Сегодня это стало реальностью, и от этого осознания девушке хотелось кричать от счастья, обнимая каждого прохожего на своём пути. Не в силах сдержать рвущуюся наружу энергию, Ишидо сорвалась на лёгкий бег, слегка подпрыгивая от нетерпения. Стоило ей спуститься в метро, как Химари тут же издала вздох облегчения. Под землёй было гораздо прохладнее, и лёгкий ветерок, создаваемый бурным потоком людей, приятно холодил покрытую испариной кожу. Пахло потом, смешением сотни разнообразных ароматов и чем-то специфическим, как пахло только в метро. Наверное, электричеством? Если оно вообще имело свойство пахнуть. Нередко уроки физики Ишидо с чистой совестью прогуливала на пару с Сацу. Расстегнув рюкзак, она засунула в него руку. Пальцы нащупали ткань ветровки, пачку салфеток, несколько шуршащих фантиков и старенький телефон-раскладушку — подарок Сацуки. Телефоны приютским детям были запрещены, но у некоторых они в тайне были, включая её и Фурукаву. Химари было даже страшно предположить, откуда Сацу их достала, хотя подруга и уверяла её, что взяла их по дешёвке через знакомых. Каких знакомых — не трудно догадаться. Отмазка была слабой, но Ишидо предпочитала об этом не думать. Главное, что на экстренный случай у них под рукой всегда было средство связи. Наконец выудив со дна рюкзака несколько звенящих монет, девушка купила проездной билет в кассе, прошла через турникеты и спустилась на платформу. Поезда в токийском метро ходили часто, поэтому вскоре она оказалась в душном вагоне, зажатая между десятками тел, покачивающихся в такт движения вагона. Идти было бы долго, а вот ехать — почти моментально относительно крупного и густонаселённого мегаполиса. Спустя полчаса, совершив несколько пересадок, Химари наконец вырвалась на свежий воздух, жадно глотая потоки хоть и горячего, но уже не так густо пропитанного тысячей сомнительных ароматов ветерка. Она не любила метро и предпочитала лишний раз пройтись пешком, но сегодня ей не терпелось наконец оказаться на месте, да и хорошее настроение, казалось, испортить не сможет ничто. От станции метро до дома тёти Рёко было рукой подать. Ишидо добежала в рекордные несколько минут, ловко просачиваясь через дверь подъезда вслед за женщиной, несущей сумку с продуктами. Поднявшись вверх на несколько этажей и остановившись перед нужной дверью, девушка перевела дух и громко постучала, оповещая о своём приходе. Сердце нервно трепетало в груди, но Химари никак не могла успокоить его. Прижав ладонь к грудной клетке, она ощутила его гулкое биение, и губы сами собой растянулись в воодушевлённой улыбке. В глубине квартиры раздались торопливые шаги и входная дверь почти моментально распахнулась. Тётя Рёко удивлённо замерла на пороге, и Ишидо почувствовала, как моментально расслабляется каждая мышца в задеревеневшем от напряжения теле. Женщина выглядела гораздо лучше, чем в их встречу буквально пару часов назад. Чёрные волосы вновь стали длиннее, прямо как в детстве. Лицо госпожи Баджи заметно посвежело, расцветая здоровым румянцем, а в уголках губ неряшливо притаились хлебные крошки. Она создавала впечатление обычной женщины в домашнем спортивном костюме и без грамма макияжа, которую незваный гость оторвал от еды. — Здравствуй, — удивлённо нахмурилась тётя Рёко, изучая вполне опрятную девушку, замершую на пороге. — Ты к Кейске? В этот раз всё ощущалось иначе. Пропитанная тоской встреча дождливым сентябрьским днём осталась в далёком и, Химари надеялась, несбыточном будущем. Настоящим сейчас было семнадцатое августа 2005-го года. Для всех остальных — обычный будний день, разгар летних каникул. Для Ишидо — отправная точка, знаменующая начало нового витка судьбы, который она сотворит собственными руками и построит так, как нужно именно ей. — Здравствуйте, — освещая прихожую дружелюбной улыбкой, произнесла девушка и склонилась в глубоком приветственном поклоне. — Меня зовут Ишидо Химари. Я пришла к вам, тётя Рёко. Судьба вольна меняться, но кое-что оказывается ей абсолютно неподвластным. Госпоже Баджи всё также понадобилось лишь несколько секунд, прежде чем она поражённо ахнула, а её тёплые карие глаза загорелись искорками узнавания. Она бросилась к Химари в попытке обнять, но девушка испуганно отшатнулась, вовремя среагировав: один неверный жест и её могло откинуть обратно в будущее. В ближайшие два месяца объятья с Рёко Баджи ей были противопоказаны. Стараясь сгладить этот момент и не вызвать неловкости, Ишидо подхватила руки женщины и трепетно сжала их, подаваясь вперёд. Её висок прижался к тёплому виску госпожи Баджи в трепетном жесте, хоть для этого ей и пришлось слегка привстать на носочки. Тётя Рёко, кажется, такие мелочи совсем не волновали. — Химэ! — её голос, более не сдавливаемый оковами тоски, зазвенел переливами тысячи радостных колокольчиков. Звонкий, уверенный и родной — именно такой, каким девушка запомнила его в детстве. — Девочка моя… Почувствовав, как пальцы женщины сжимают её руки в ответ, Ишидо умиротворённо вздохнула. Всё должно было быть именно так, с самого начала. — Я тоже рада вас видеть. Простите, что пришла так поздно… Тётя Рёко отстранилась и посмотрела на Химари недовольными глазами. — Какие извинения? Не начинай мне тут! — госпожа Баджи нахмурилась и нравоучительно шлёпнула девушку по пояснице. Химари тихо охнула и засмеялась. — Я поняла, поняла! — она подняла руки в знак шуточной капитуляции. — Очень соскучилась по вам. Мы не виделись целых одиннад… То есть, десять лет. Да, десять. Расскажете, как у вас дела? — Никаких разговоров через порог, — женщина разомкнула объятья и схватила Ишидо за руку, затаскивая в квартиру. — Моя дорогая Химэ пришла в гости, так что я просто обязана проявить должное гостеприимство. Пока она закрывала дверь и деловито защёлкивала замок, Химари с интересом разглядывала квартиру, параллельно стягивая с ног кроссовки и отставляя рюкзак в угол. За год здесь почти ничего не изменилось, насколько девушка могла судить по коридору и гостеприимно распахнутым дверям в кухню и гостиную. Мебель стояла на своих местах, прежние картины висели на стенах. Она опустила взгляд под ноги, аккуратно пристраивая обувь в обувницу, и наткнулась взглядом на несколько пар кроссовок и сапог, которых раньше здесь не было. Чёрные, слегка заношенные и, по меркам Ишидо, чудовищно большие — без сомнения мужские. Сердце Химари радостно ёкнуло и она удовлетворённо вздохнула, выпрямляясь. Нос защекотал дразнящий запах жареного хлеба и яиц. — Извините за вторжение, — привычная вежливая фраза скатилась с языка, оставляя за собой приятное послевкусие чего-то домашнего. — Что будешь пить? Чай? Кофе? — спросила тётя Рёко, ласково подталкивая её вглубь квартиры. — Кофе, если можно. В последнее время я слишком часто пью чай, — с тихим смешком ответила девушка, проходя вместе с госпожой Баджи на кухню. В свой прошлый визит Ишидо не довелось здесь побывать, но в целом кухня была почти такой, какой она могла её себе представить: небольшая уютная комнатка с кухонным гарнитуром у дальней стены и обеденным столом была ухоженной, но слегка неряшливой. Было видно, что обитатели дома ей часто пользуются. На подоконнике, рядом с буйно цветущим растением, лежали стопки манги и каких-то женских безделушек, а в раковине была свалена небольшая горка посуды. На стульях висели истёртые временем полотенца и забытая кем-то чёрная футболка. Химари не смогла бы определить, кому она принадлежала, потому что с одинаковой вероятностью её мог носить как Кейске, так и сама тётя Рёко. — Садись, чувствуй себя как дома, — жизнерадостно оповестила госпожа Баджи. Она подошла к холодильнику и распахнула его, придирчиво рассматривая содержимое. — Что будешь есть? Я жарила себе тямагояки на обед. Хочешь? В детстве ты его очень любила. На одном конце стола стояла тарелка с кусочком недоеденного тоста, поэтому девушка присела на стул напротив, спиной к коридору, и слегка поёрзала, смущённо улыбаясь. Когда она была маленькая и тётя Рёко присматривала за ней во время маминых суточных смен, женщина часто готовила для неё тамагояки и рисовала на поверхности омлета забавные рожицы кетчупом. Ишидо больше любила не сам тамагояки, а эти весёлые рисунки, всегда поднимающие ей настроение. — Не стоит утруждаться. Вы наверняка готовили остальное для Кейске. Госпожа Баджи обернулась и удивлённо улыбнулась. — О, ты помнишь моего сына? Девушка переплела пальцы на коленях и неловко кивнула. — Да… То есть, немного. Не хотелось бы его объедать. — Не неси чепухи, — тётя Реко отмахнулась и захлопнула холодильник, подходя к плите, на которой стоял блестящий серебристый чайник и сковородка с несколькими кусочками омлета. — Он всё равно вернётся ближе к вечеру и, скорее всего, опять заварит себе лапшу. Ишидо задумчиво склонила голову, внезапно вспоминая встречу на кладбище и неожиданное подношение, почему-то особенно сильно врезавшееся в память. «Мы с Кейске любили делить одну лапшу на двоих, так что я всегда беру её в качестве подношения. Немного странно, да?» Пока госпожа Баджи суетливо накладывала в тарелку остатки тамагояки и заливала крупинки растворимого кофе ещё не успевшей остыть водой из чайника, девушка нетерпеливо ковыряла ногтем оборчатый край кремовой скатерти. — Кстати, а где он сейчас? Кейске, я имею в виду, — выпалила Химари, стараясь подавить прорезающиеся в голосе нотки смущения. Эта информация нужна была для очень важного дела, поэтому пожалуйста… — Наверняка гуляет со своими друзьями. Каникулы же, — легко ответила женщина, ставя перед Ишидо тарелку, палочки и большую кружку с кофе. Но стоило ей сесть на стул напротив, как её губы тут же растянулись в загадочной улыбке. — А почему спрашиваешь? Тоже соскучилась? Химари внутренне взвыла, борясь с желанием приложиться головой об стол. «Тётя Рёко из будущего, вы были отвратительно прозорливы насчёт самой себя из прошлого. Гори оно всё адским пламенем…» — Да, вроде того… — девушка зацепилась за последние слова госпожи Баджи как за спасательный круг. Неловко сглотнув, она поспешила пояснить. — Мы с ним неплохо ладили в детстве, вот я и подумала… — Ладили… Да вы дрались больше, чем я в ваши тогдашние годы, — женщина смешливо фыркнула, оперевшись локтями о столешницу и устроив лицо в ладонях. — Каждую игрушку не могли поделить. Я только успевала вас разнимать. — Мы были маленькие, — сконфуженно пискнула Ишидо, хватая палочки и засовывая в рот кусок омлета целиком. Тамагояки оказался привычно сладковатым и пряным, но от неловкости, затопившей каждую мышцу, она едва ли почувствовала его вкус. — Ты всегда была упрямой девочкой, а Кей слишком гиперактивным. Он просто не знал, как правильно выражать свои эмоции, — пояснила тётя Рёко, и её голос зазвучал по-матерински покровительственно. — Но ему тоже нравилось с тобой играть. Помню, как отец купил Кейске игрушечный трактор и он требовал, чтобы я отвела его к тебе, чтобы он мог похвастаться. Химари скривилась, вспоминая тот злосчастный трактор, которым маленький Баджи приложил её по затылку, и не сдержалась от смешка, прорвавшегося сквозь набитый рот. Хоть воспоминания были и не самыми светлыми, но по телу девушки разлилось колкое тепло. Это было неожиданно… Приятно. Для Ишидо Кейске Баджи был не более чем смутным образом, неясно мелькающим на краю сознания. Маленький драчливый мальчуган, что скрашивал иногда её одинокие дни в маленькой квартирке. Наверняка для него самого она была таким же незначительным осколком прошлого, но… Даже если он её не помнит, даже если тоже похоронил пеплом воспоминания о ней как что-то, что касается не самого радужного детства — это было не столь важно. Химари вдруг ощутила, как внутри её грудной клетки пробивается несмелый росток надежды. Их общее прошлое, до этого ощущающееся как тонкая ниточка, готовая вот-вот оборваться, теперь воспринималось куда более значимым. Их это связывало, и девушка была готова намертво ухватиться за эту связь, чтобы подобраться к Кейске как можно ближе. Втереться к нему в доверие, распахнуть створку его души, получить над ним власть, чтобы оказать влияние. Всё, чтобы он остался жив. — Для меня… Очень дороги эти воспоминания, — наконец произнесла Ишидо, и её губы тронула мягкая улыбка. Она поднесла руку к груди, сжимая ткань футболки в области сердца. — Это всё, что у меня осталось. Воспоминания. Эти слова были важными для самой Химари, но она не могла даже представить, какой эффект они могут оказать. Задорная радость на лице госпожи Баджи дрогнула и начала покрываться тонкими трещинами, грозясь осыпаться, упасть тонкой маской ей под ноги. Ещё секунда, и взору бы открылась вся та тревога, которую она так старательно прятала. Казалось бы, почему? Что терзало её душу? — Химэ, не говори так, — женщина произнесла эти слова непринуждённо и даже с толикой шуточной строгости, но в её голове крутились совсем иные мысли. Рёко Баджи была до невозможного рада увидеть дочь своей лучшей подруги спустя долгие десять лет, но эта встреча оказалась совсем не такой, какой она её представляла. Химари появилась на её пороге с сияющей улыбкой на миловидном лице. С той самой улыбкой, которая так напоминала ей Цубаки. Где была та грусть и апатия, которые женщина представляла себе, стоило лишь ей закрыть глаза и подумать о маленькой девочке, которую лишили родителей и заперли в мрачных стенах, сквозь которые не пробиваются лучи надежды? Рёко пришла к выводу, что малышка Химэ, ставшая уже такой взрослой, была гораздо сильнее, чем она ожидала. Судя по тому, что она видела сейчас, Химари смогла преодолеть все те трудности, что свалились на её хрупкие плечи. Эта девушка даже нашла в себе силы, чтобы бороться за то, что у неё отняли — самолично нашла дорогу к подруге своей матери и теперь сидела перед ней так спокойно и скромно, словно не совершила настоящий подвиг. В ней были те силы, которые Рёко Баджи в своё время не смогла найти в себе. Женщина корила себя за то, что всё-таки не смогла забрать Химэ из того ада, согнулась под тяжестью собственных проблем и оставила маленькую девочку на произвол судьбы. В мрачных кошмарах, что иногда снились Рёко осенними ночами, малышка Химэ была не более, чем поломанной куклой, лишённой даже искорки радости в потухших глазах. Брошенной, сломленной, одинокой… Рёко Баджи почувствовала, что наконец нащупала ответ. Она просто не могла позволить себе всё испортить — не сейчас, когда Химари самостоятельно сделала к ней первый шаг. Идея, давно покоившаяся на дне потухшим угольком, вдруг разгорелась безудержным пламенем решимости. Женщина не стала озвучивать её вслух — не время. Она лишь глубоко вздохнула, успокаивая неровное биение сердца, и произнесла, нарушая затянувшуюся паузу: — Химэ… Расскажи мне о том, как прошли твои годы в приюте. Я хочу наверстать упущенное.

***

Химари не помнила, когда она в последний раз так много говорила о себе. Жестокий мир, в котором она жила, научил её тому, что говорить о себе как минимум бесполезно, ведь окружающим чаще всего на тебя попросту плевать, а как максимум — опасно. Люди вокруг были жалкими, мелочными и жестокими. Мало ли, что взбредёт в их дурные головы. Но с тётей Рёко всё было иначе. Мамина подруга была внимательной, участливой и крайне заинтересованной в её судьбе. Ишидо едва успевала отвечать на наводящие вопросы, как на неё тут же сыпались новые. Когда она рассказывала о смешных и радостных моментах, то госпожа Баджи смеялась и улыбалась вместе с ней. Когда речь заходила о чём-то грустном и тяжёлом, то женщина хмурилась или гневно вскрикивала, ударяя кулаком по столу. Её реакция была живой, всегда искренней, и Химари с толикой удивления отмечала про себя, что начинает получать искреннее удовольствие от этого разговора. Они без умолку говорили до самого вечера. Чашки с чаем и кофе пустели и наполнялись вновь, темы для разговора плавно перетекали друг в друга. Когда время, судя по настенным часам, перевалило за семь, девушка уже полностью расслабилась и не страшилась упоминать самые сокровенные подробности. Настолько ей было хорошо. Их прервал звук ключа, поворачивающегося в дверном замке. Ишидо, смеющаяся над очередной шуткой госпожи Баджи, резко оборвалась и замолчала. Сердце скакнуло в горло, трепыхаясь там пугливой птицей, а пальцы, сжимающие кружку, мелко задрожали. Она почти успела забыть, зачем пришла сюда на самом деле. Вот он, момент истины. Первое впечатление, которое ни за что нельзя было испортить. Скрип открываемой двери был прерван чуть хрипловатым и низким мальчишеским голосом, звучащим из коридора: — Ма, я дома. — С возвращением, Кейске! — крикнула в ответ женщина и в её глазах заплясали тёплые искорки. Она поднялась со стула и прошла мимо Химари в коридор. — Ты голоден? Девушка обернулась, опираясь локтем о спинку стула, и с жадным интересом уставилась на фигуру парня сквозь приоткрытую дверь кухни. Кейске склонился, стягивая с ног грубые белые ботинки, и длинные чёрные волосы свесились почти до самого пола, закрывая обзор на его лицо. Единственным, что Ишидо могла рассмотреть беспрепятственно, был угольно-чёрный токкофуку, в который он был одет. Вдоль плеча золотой вышивкой тянулись иероглифы. Химари прищурилась, пытаясь прочитать их в складках ткани. Когда ей это удалось, то она не сдержалась от тихого, тревожного вздоха. «Капитан первого отряда» Всё было даже хуже, чем она думала. Рядовой член в банде? Хорошо, допустим, с этим ещё можно было что-то сделать. Но капитан собственного отряда? К подобному девушка была не готова. Вообще. Лёгкая паника начала застилать разум, и Ишидо замотала головой, стараясь её отогнать. Сейчас было не время думать о том, как поменять едва выстроившиеся в слаженную цепочку планы, поэтому Химари постаралась успокоить себя тем, что подумает об этом позже, в более спокойной обстановке. — Я поел с ребятами, так что можешь не готовить, — Баджи отмахнулся, продолжая возиться с застёжками ботинок. — Я только переодеться. Мы с Чифую договорились сгонять в магазин дисков. — На сегодня все встречи отменяются, — с широкой улыбкой оповестила тётя Рёко. Кейске успел лишь взметнуть на неё удивлённый взгляд, как женщина тут же пояснила. — У нас гости! Она широким жестом указала в сторону кухни. Как в замедленной съёмке, парень повернул голову по направлению её руки и их с Ишидо взгляды пересеклись. Девушка тут же вскочила со стула и замерла деревянным солдатиком, не отводя глаз от его лица. Внимание тут же привлекли острые скулы, смягчённые обрамлением волнистых прядей, и раскосые лисьи глаза с тяжёлыми веками. За исключением этих глаз, Кей был поразительно похож на свою мать. Густые чёрные брови озадаченно взметнулись, образуя на лбу тонкую складку. — Привет, — Химари склонила голову в коротком поклоне и даже подняла руку, приветственно махнув. — Ну привет, — скорее машинально протянул Кейске, а затем нахмурился. Не опуская взгляд, он скинул с ног расстёгнутые ботинки и выпрямился в полный рост, скрещивая руки на груди. Ткань токкофуку натянулась на широких плечах, делая его фигуру ещё более угрожающей. — Ты вообще кто? Девушка ошарашенно моргнула и застыла с приоткрытым ртом, напоминая рыбу, выброшенную на берег. Она ожидала чего угодно, но только не подобных вопросов в лоб, граничащих с невежественностью. Госпожа Баджи из будущего предупреждала, что у её сына непростой характер, но чтобы настолько… — Не сын, а сплошное наказание, — тётя Рёко гневно нахмурилась. Её рука дёрнулась, словно она еле сдерживалась от того, чтобы не дать парню крепкий подзатыльник. — Я тебя манерам не учила или что? — Да что не так-то? — Баджи скосил глаза на мать, и Ишидо с изумлением заметила в его взгляде чистое, почти наивное удивление. Женщина скрестила руки на груди, с точностью копируя его жест, и закатила глаза. — Ты собирался переодеваться? Вот и иди. Заодно позвонишь Чифую и скажешь, что встреча переносится. — Окей-окей, — Кейске выдохнул сквозь зубы, выражая покорность судьбе и свою капитуляцию. — Вечно ты что-нибудь придумываешь и портишь мои планы. Эй, подкинь футболку. Химари не сразу поняла, что последние слова были обращены к ней. Лишь когда парень требовательно протянул руку в её сторону, она спохватилась и отмерла, шаря взглядом по кухне. Чёрная футболка, которую она заприметила ещё в самом начале, висела на спинке её стула. Схватив её дрожащими пальцами, девушка кинула её Баджи. Парень точным жестом поймал футболку и неожиданно благодарно кивнул. Развернувшись, он направился по коридору вглубь квартиры. — Когда закончишь, возвращайся на кухню! — крикнула ему вслед госпожа Баджи. В ответ раздалось приглушённое мычание. — Ну что за ребёнок… — прошептала женщина и схватилась пальцами за переносицу. Вернувшись в комнату, она упала на стул и посмотрела на Ишидо умоляющими глазами. — Не обижайся на него, Кей всегда такой. Он не грубит, просто так общается. — Не стоит, всё хорошо! Я не обижаюсь, — Химари замахала руками и постаралась улыбнуться как можно беззаботнее. Она опустилась на краешек стула и скрестила ноги под ним. — Надавать бы ему по шее… — тётя Рёко обречённо возвела глаза к потолку и схватилась за кружку, поднося её к губам. Сделав глоток, она скривилась. — Остыл уже. Налью новый. Пока госпожа Баджи возилась с чайником, Ишидо беспокойно постукивала кончиками пальцев по столешнице и постоянно оборачивалась, бросая косые взгляды в сторону коридора. В целом, всё было не настолько плохо. Хуже, чем она ожидала, но всё ещё не критично. Кейске действительно оказался грубоватым, прямолинейным, а ещё… Чересчур большим. Химари озадаченно прокручивала в голове его внешность и не могла сопоставить её с тем образом, который сложился в её голове, когда она представляла себе их первую встречу. Чёрт, ему точно четырнадцать? Она не дала бы ему меньше семнадцати. Учитывая, что в этом времени ей самой было шестнадцать, Ишидо представляла себе вполне обычного подростка, только входящего в фазу роста, со смешно ломающимся голосом. Такого, рядом с которым запросто ощущаешь себя старше и которому не страшно будет дать воспитательного подзатыльника. То, каким Баджи оказался на самом деле… Внушительным. Точнее слова она не могла подобрать. Не внушающим страх янки-переростком, с которым побоялись бы сталкиваться даже взрослые, а скорее парнем, рядом с которым стоит быть начеку. Это не вносило кардинальных изменений в планы девушки, но заставляло её напрягаться больше, чем она рассчитывала. «Наверное, это гены. Тётя Рёко тоже довольно высокая, а её муж вполне мог быть каким-нибудь спортсменом» — подумала Химари, откидываясь на спинку стула. — «Ну, или в этих бандах все сидят на стероидах» Её размышления прервал приглушённый звук хлопнувшей двери и шаркающие шаги, стремительно приближающиеся к кухне. Госпожа Баджи как раз успела опуститься на стул с дымящейся кружкой в руках, когда на пороге появился Кейске, успевший переодеться в ту самую футболку и широкие чёрные штаны. Ишидо, машинально обернувшаяся, мазнула взглядом по его хмурому лицу и тут же отвернулась, с преувеличенным интересом разглядывая кремовую скатерть. — Явился, — тётя Рёко с грохотом опустила кружку на стол. — Ты чего так долго? — Ма, не начинай, — парень сморщил нос и прошёл на кухню, останавливаясь напротив стола. Прислонившись спиной к стене, он скрестил руки на груди и вперил в Химари внимательный, почти осязаемый взгляд. Девушка поморщилась, чувствуя, как по рукам бегут липкие мурашки. — Чифую звонил. Он был очень недоволен, к твоему сведению. — Потерпит разок. Вы с ним и так постоянно видитесь, — невозмутимо отбила женщина, тоже бросив на Ишидо аккуратный взгляд. Комнату заполнила неприятная тишина, и Химари поняла, что оба члена семьи Баджи ждут от неё хоть какой-то реакции. Подняв глаза, она метнулась взглядом между ними и неожиданно зацепилась за то, что Кейске остался стоять. Стульев вокруг стола было всего два. — Прости, я заняла твоё место? — неловко и будто не к месту уточнила она, упираясь ладонью в столешницу и собираясь подняться. — Да сиди ты, — резко ответил парень, словами припечатывая Ишидо к месту. Она села обратно на стул и уставилась на него в ответ, хмуря брови. — Я постою, не парься. Госпожа Баджи издала нарочито громкий и недовольный вздох, заставляя подростков обратить на неё внимание. — Вот вечно ты так с Химари, — женщина помассировала пальцами виски, устало прикрывая глаза. — Ладно ты с друзьями так общаешься, но хоть с девочкой-то мог бы вести себя повежливее. — В каком смысле — «вечно я так»? — Кейске удивлённо вздёрнул бровь, склонив голову в немом требовании пояснения. Девушка прикусила зубами кончик языка, чувствуя, как из неё рвётся смешок от нелепости происходящего. Тётя Рёко ахнула и стукнула себя по лбу ладонью, издавая смешок вместо Ишидо. — Точно, я ведь не представила вас! Кейске, это Ишидо Химари. Она дочка Хирано Цубаки, моей лучшей подруги. Вы в детстве иногда играли вместе, помнишь? Парень перевёл озадаченный взгляд на Химари и прищурился, словно пытаясь внимательнее вглядеться в черты её лица. Девушка почти видела, как крутятся шестерёнки в его голове. Наконец он неуверенно выдал: — Ну… Нет. Сколько нам было? Типа, лет шесть? — его рука взметнулась, путаясь пальцами в волосы на затылке. — Ты сама-то это помнишь? Девушка скованно кивнула и закусила губу. В её голове тоже начали отчаянно крутиться шестерёнки, пытаясь найти способ, которым она могла бы напомнить Баджи о том, кто она такая. Рассказать смешную историю из детства? Шутливо упрекнуть его в том, что он бил её по голове злосчастным трактором? Внезапно в её голове вспыхнула идея, и Ишидо сконфуженно улыбнулась, осознавая, насколько бредовой была эта затея. Но, в конце концов, чем чёрт не шутит? Превозмогая дикое смущение, Химари протянула Кейске ладонь для рукопожатия и пропищала, имитируя высокий детский голос: — Привет, Кейске! Меня зовут Химэ, как принцессу! Давай дружить? В комнате воцарилось гробовое молчание. Девушка чувствовала, как кожа щёк и шеи начинает гореть красными пятнами, пока Баджи ошарашенно переводил взгляд от её протянутой руки к лицу и обратно. Наконец он приоткрыл рот, будто собираясь что-то сказать, но вместо этого… Вдруг расхохотался. Громко и слегка хрипло, без капли стеснения. Кейске запрокинул голову, на секунду приложившись затылком о стену, а затем посмотрел на Ишидо слезящимися от смеха глазами, в уголках которых залегли крохотные морщинки. Наклонившись, он схватил протянутую Химари ладонь тёплыми, почти горячими пальцами, и энергично встряхнул, заставляя её охнуть и вспыхнуть до самых корней волос. Шутка явно удалась, потому что через секунду к хохоту присоединилась и тётя Рёко. Женщина схватилась за живот, склоняясь над столом и прикрывая глаза ладонью. Ишидо металась взглядом между ними с почти детским недоумением, не понимая, почему эта глупая фраза вызвала такую бурную реакцию. Наконец отсмеявшись, Баджи отпустил её руку и вытер костяшками пальцев слёзы, скопившиеся в глазах. Задорно прищурившись, он ухмыльнулся, демонстрируя зубастую улыбку, совсем как у его матери. Кажется, эти заострённые клыки стали семейной визитной карточкой. — Ладно-ладно, теперь я точно вспомнил, — он глубоко вздохнул, пытаясь восстановить дыхание. — Серьёзно, принцесса, как ты вообще до этого додумалась? Если до этого щёки девушки уже были красными, то теперь явно налились ярким оттенком бордового. Она закрыла лицо руками и тихонько взвыла. «Отлично, Химари. Хотела произвести хорошее первое впечатление? Получай. Они ведь теперь до скончания времён будут тебе это припоминать» — Прошу, просто забудьте… — тихонько простонала она в ладони. — Простите, я сейчас точно лопну… — продолжая посмеиваться, пробормотала госпожа Баджи, утирая слёзы тыльной стороной ладони. Кейске одобрительно хлопнул Ишидо по плечу, заставляя её охнуть от неожиданности и согнуться. Тяжёлая рука была ещё одной их семейной чертой, она успела в этом убедиться. — Да ладно тебе, реально смешно получилось, — добродушно произнёс парень, поспешно убирая ладонь с её плеча. — Зато я смог вспомнить. Ты та девчонка, которая вечно отбирала у меня игрушки. У тебя ещё была эта дурацкая причёска с хвостиками. Химари молниеносно подняла на него обиженный взгляд. Мало ему было унижения с её стороны, решил добавить? — А ты был похож на утёнка. Страшненького, к твоему сведению, — ощутив внезапный прилив смелости, она упрямо посмотрела на парня снизу вверх. — Почему это на утёнка? — его лицо удивлённо вытянулось, словно Ишидо бросила в него действительно обидное оскорбление. — Потому что ты постоянно ходил в этой дутой жёлтой куртке, а ещё был ниже меня, — девушка выпрямилась и упрямо вздёрнула подбородок. Судя по всему, таких подробностей Кейске уже не помнил, поэтому в диалог вклинилась отсмеявшаяся тётя Рёко: — Вообще-то, хорошая была куртка. Это я выбирала, — женщина изобразила на лице крайнюю степень оскорблённости, но смешинки в глазах выдавали её с головой. — Ох… Тогда приношу свои извинения. Действительно хорошая куртка, — Ишидо склонилась в шуточном извиняющемся поклоне, а затем бросила на Баджи короткий взгляд. — Для утёнка. Парень закатил глаза и отошёл к стене, вновь скрещивая руки на груди. Его лицо украшала кривая ухмылка, демонстрирующая острый оскал. — Как-то ты быстро разошлась, — Баджи хмыкнул, переводя взгляд с Химари на тётю Рёко. — Ма, у тебя появилась соперница. Раньше ты была бесспорным чемпионом в уничтожении моего хрупкого достоинства. — У меня ещё будет время отыграться, — женщина шутливо пригрозила ему пальцем, а затем звонко хлопнула в ладоши. — Рада, что вы смогли найти общий язык! Ишидо кивнула с лёгкой улыбкой, но внутри она почти прыгала от радости, издавая победный клич. Если в начале она оценила ситуацию как «плохо, но могло быть хуже», то сейчас всё обернулось в «настолько хорошо, что сложно поверить». Кейске оказался весьма забавным парнем, со специфичным чувством юмора и явно настроенным к ней вполне благодушно. Это вряд ли можно было назвать стремительным развитием крепкой дружбы, но вот неплохим началом — точно. Девушка как раз начала продумывать варианты того, как провернуть всё так, чтобы у них с Баджи был повод встретиться вновь, как тётя Рёко молниеносно решила эту проблему, будто прочитав её мысли. Кинув на сына предупреждающий взгляд, она нарочито непринуждённо предложила: — Кейске, а почему бы тебе не позвать Химари прогуляться? Вам явно есть что обсудить, а я буду вам только мешать. — Ма, да о чём нам… — заикнулся парень, но взгляд женщины тут же из предупреждающего превратился в гневный, заставляя его замолчать. Госпожа Баджи перевела глаза на Ишидо, тут же смягчаясь до немого вопроса. Химари закусила губу, чувствуя лёгкий укол вины. В любой другой ситуации она бы поспешила отказаться, но сейчас выбора у неё не было. Оставалось лишь бросить на парня нерешительный взгляд из-под опущенных ресниц и добавить толику нерешительности с каплей смущённого желания: — Ты не хочешь? Манёвр явно сработал так как надо, потому что Кейске почти сразу отвёл глаза, задумчиво поджимая губы. — Да я же не говорил… — начал он, а затем обречённо отмахнулся. — Ой, ладно, только давай без соплей. Хочешь прогуляться — пошли. Кое-кто и так уже испортил мои планы на вечер. — Кейске! — гневно вскрикнула тётя Рёко и Баджи с громким смешком поспешно ретировался в коридор. — Если мы встретим моих друзей, то никаких шуток про уток, уяснила? — пригрозил парень, снимая связку ключей с крючка. Обернувшись и посмотрев на продолжающую сидеть Ишидо, он вздёрнул бровь. — Ну, идёшь? Химари тут же вскочила, стараясь скрыть нервное возбуждение, которое буквально растягивало её губы в улыбке, и кивнула. Пройдя в коридор, она быстро сунула ноги в кроссовки и подхватила рюкзак, почти подпрыгивая от нетерпения, пока Кейске обувался. Когда он распрямился, то посмотрел на неё задумчивым взглядом и повернулся к двери, отпирая замок. — Мотоциклов боишься? — кинул он через плечо, открывая дверь. — Никаких мотоциклов, Кейске! — строго прикрикнула госпожа Баджи, выходя в коридор вслед за ними. — Только попробуй втянуть Химари в свои опасные развлечения! — Да-да, никаких мотоциклов, — протянул Баджи и закатил глаза. Слегка наклонив голову и позволив волосам закрыть часть лица, он ухмыльнулся и вдруг… Подмигнул девушке. Ишидо несколько раз недоумённо моргнула, а затем почувствовала, как щёки вновь начинают покрываться красными пятнами. В который раз за этот день… Чудом не заметившая этого тётя Рёко подошла ближе и притянула Химари к себе, заключая в объятья. Оставив короткий поцелуй на её виске, она проворковала: — Химэ, заходи почаще. В любое свободное время… Хоть завтра! У меня ещё неделю будет отпуск, так что я всегда рада тебя видеть. — Конечно, тётя Рёко. Большое спасибо за гостеприимство! — девушка склонилась в прощальном поклоне, а в следующий момент Кейске почти вытолкал её за дверь. — Пока, мам, — коротко махнул он, прежде чем захлопнуть за ними дверь. В замке несколько раз провернулся ключ, а после раздались спешно удаляющиеся шаги. Госпожа Баджи ещё несколько секунд простояла неподвижно, гипнотизируя взглядом закрытую дверь, а затем глубоко вздохнула, чувствуя, как с губ медленно сползает улыбка. Развернувшись, она нетвёрдой походкой вернулась на кухню и села за стол, пододвигая к себе небольшой телефон-раскладушку. Пальцы замерли в нерешительности, но женщина заставила себя отринуть все сомнения. Пора было браться за дело и исправлять ошибки, совершённые в прошлом. Схватив телефон, Рёко раскрыла его и быстро застучала по клавишам, открывая контакты и выискивая среди них тот самый, которым она не пользовалась уже долгие десять лет. Когда нужный номер наконец нашёлся, госпожа Баджи без промедления нажала на кнопку вызова и приложила телефон к уху. Пальцы и губы предательски дрожали. Когда гудки закончились и на том конце раздался голос, женщина мысленно дала себе отрезвляющую пощёчину. Нельзя было давать слабину. В этот раз она должна была решить этот вопрос во что бы то ни стало. Когда она заговорила, то в её голосе звучала стальная уверенность: — Здравствуйте, госпожа Кавагути. Меня зовут Баджи Рёко. Я хочу вновь обсудить с вами вопрос, касающийся Ишидо Химари.