Ну здравствуй, Запретный Лес

      И вновь наступило утро. — Привет, Рон! — Уизли вздрогнул и увидел внезапно появившегося Гарри. — Это ты у Хоря научился внезапному появлению? Или он тебя этим заразил? Есть надежда, что не половым путём? — и Рон хохотнул над собственной шуткой.       Гарри почему-то покраснел и пробормотал себе под нос что-то вроде того, что надежда умирает последней. Потом прокашлялся и сказал: — Драко в мэноре научился так лихо перемещаться. Когда Тёмный Лорд там жил. Сам понимаешь, то Пожиратели бегают туда-сюда, то Нагайна ползает где ни попадя. Вот он и наловчился, — Гарри задумчиво поднял вверх глаза, как будто вспоминая сложный текст. — Мимикрировать под обстоятельства. Вот. — Это что, заклинание такое? — спросил Рон. — Вроде нет, но я сегодня ночью уточню. — Так ты опять у него ночевать собираешься? — уточнил Уизли. — Ну да, чтобы вам не мешать. Как у вас с Гермионой ночь прошла?       Теперь настала очередь Рона краснеть. Он посмотрел в сторону и замер. Гарри проследил за его взглядом — в сторонке стояли Гермиона и Малфой. Девушка, раскрасневшись, что-то шептала на ухо Хорьку, а тот с пониманием кивал головой. Потом они рассмеялись и Гарри с Роном почему-то почувствовали себя в дураках.

***

      И вновь все двинулись в путь.       Малфой и Поттер топали вдвоём, держась за руки, и Драко втолковывал непутевому Гарри свою систему наградных. В данный момент он присваивал себе десять баллов за проявленную тактичность к бывшим врагам, в лице Уизела и Грейнджер. Вспомни солнце — вот и лучик. Рядом с ними нарисовался очень заинтересованный Рон: — Слушай, дружище, — обратился он к Гарри, в упор не замечая Хоря. — А чего это вы за руки держитесь, как первокурсники?       Гарри повернулся к другу и, не отпуская Малфоя, сказал: — Я его заземляю. — Так Хоря что, этим самым лепездричеством шандарахнуло? — расцвёл от счастья Рон. Он слышал о магловской физике, но очень смутно представлял себе, что это такое. — Тебя, Уизел, в детстве мама с печки шандарахнула, вот ты чушь и несешь, — тут же окрысился Хорёк. — Вот правду говорит чистокровная мудрость: «Велика фигура, да дура». — Ты это чью фигуру дурой назвал? — тут же полез на рожон Уизли, радуясь возможности прервать эту странную, слизерино-гриффиндорскую идиллию. Но Гарри не позволил её разрушить. Покрепче сжав хоречью ручку, от чего тот скривился, он сурово ответил: — Ты не понимаешь, Рон, — и на лице Гарри появилось очень гермионистое выражение. — Драко не может сбалансировать внутреннее состояние души и поэтому все время прячется. А когда я его заземляю, путём держания за руку, он успокаивается и желание спрятаться исчезает. — Это тебе сам Хорь такую речь написал? — ехидно поинтересовался Рон, но его ехидство не произвело должного впечатления. Парочка гордо удалилась, все так же держась за руки, и только вредный Хорь, повернувшись, совсем не аристократично показал Рону язык. — Кажется, мы теряем Гарри, — тяжело вздохнул Уизли.

***

      Вот так, за разговорами, и дошли до поляны падения Амбридж, как высокопарно окрестила это, ничем другим не примечательное место Гермиона. Её личная жизнь наконец-то наладилась, будущее виделось прекрасным и, видимо поэтому, фантазия взлетела до невиданных высот. Грейнджер, в стиле незабвенного Локонса, предложила реконструировать те, уже далекие, события. Она и Гарри играли сами себя. Хагриду досталась роль Грохха, на что он с удовольствием согласился. Амбридж никто играть не хотел. Рон пытался было протолкнуть на эту роль Хоря, припомнив ему весь пятый курс, но Гарри активно опротестовал подобное предложение. В конце концов, на эту роль пристроили Лавгуд, как всегда, парящую в своих мирах, и поэтому вряд ли понимающую о чем, собственно, идет речь. Хорёк, под шумок и при полной поддержке Поттера, всё же отхватил себе роль — небольшую, но очень важную, можно сказать весомую, и даже со словами. Он стал Бейном, предводителем кентавров. Под его началом оказались двое — Магориан и Ронан, в реальной жизни зовущиеся Невилл и Рон.       Роли разделили и репетиция началась. Малфой тут же утащил свою команду кентавров в ближайшие кусты и прикрыл их невидимой завесой, чтобы исключить любое вмешательство. Поттера он с собой не взял, и тому не оставалось ничего другого, как совместно с Гермионой попытаться втолковать Полумне, чего от неё хотят. У них даже получилось. Наверное. Ну, вдохновлённая Лавгуд перекрасила всю свою одежду в розовый цвет и теперь походила на небольшое закатное облачко.       Наспех пообедав, актёры продолжили свою подготовку. Кентавры к общему столу не вышли и взволнованная Гермиона, взломав завесу невидимости, отнесла им еду к месту репетиций. Выйдя оттуда она сообщила взволнованному Гарри, что репетиция идет полным ходом и все они ещё живы. Так что до начала реконструкции Поттер то помогал Хагриду вдохновляться, то помогал будущим зрителям строгать бутерброды и трансфигурировать стаканчики для сока, за неимением других напитков. Наконец-то все было готово настолько, насколько это было возможно вообще. На закате зрители уселись на траве, подвинув поближе бутерброды и сок, Хагрид спрятался за деревьями, чтобы в нужный момент появиться на сцене. Кентавры так и не высовывались из своего укрытия и это интриговало больше всего. Момент премьеры настал.

***

      Вначале появились Гарри с Гермионой. Они старательно пытались изобразить тревогу на лицах, но получалось не очень убедительно. Сзади них брела розовая Лавгуд, опустившая палочку и не замечающая ничего вокруг. Создавалось впечатление, что эта троица просто гуляет по лесу, наслаждаясь вечерним воздухом и любуясь прекрасным закатом. Остановившись в центре поляны, Гермиона наиграно заголосила: — Профессор Амбридж, оружие Дамблдора находится именно здесь.       Это был сигнал для кентавров и они не подкачали. Первым на сцену выплыл Малфой и зрители раскрыли рты. Если бы среди кентавров были чистокровные, имеющие мэнор и кучу гонора, то они выглядели бы именно так. Малфой создал мастерскую иллюзию и теперь был настоящим кентавром — с копытами, лошадиным крупом и хвостом. Но мало этого — шерсть на нём была прилизана шерстинка к шерстинке; хвост идеально расчесан и заплетен в хитроумную косичку, украшенную витыми веревочками; копыта отделаны изумрудами и подкованы золотыми подковами. Венцом этого великолепия был торс, одетый в белую рубашку, строгий чёрный пиджак и слизеринский галстук. За плечами торчал отделаный драгоценными камнями лук и не менее дорогой колчан. Нечего даже говорить о том, что прическа на голове была тоже тщательно зализана. По крайней мере, всем сразу стало ясно, чем занимался Малфой всё это время. Следом за своим ошеломляющим предводителем топали Ронан и Магориан. На его фоне они смотрелись как нищие в ресторане для олигархов. Сразу бросалось в глаза, что с чарами иллюзий они не дружат — местами сквозь лошадиные крупы было видно траву, пара копыт отсутствовала, а спутаные хвосты напоминали мочалки. Малфой вальяжно проплыл к замершей в изумлении троице и, высокомерно задрав подбородок, презрительно произнёс: — Эй вы, как вас там? Вы что делаете на нашей территории?       Невилл, покраснев и опустив глаза, добавил заунывным голосом: — Марс сегодня ослепительно ярок, это значит, что они принесли беду в наш лес.       Рон, потоптавшись на месте, с ненавистью посмотрел на Малфоя и скороговоркой оттарабанил: — Мы никогда не убиваем жеребят, так пощади этих несчастных детей, о великолепный Бейн!       Малфой злорадно, абсолютно по-малфоевски ухмыльнулся и спросил: — А эта розовая тётка здесь зачем? Она по возрасту на ребёнка не тянет.       Гермиона пихнула локтем замечтавшуюся Полумну и та невозмутимо произнесла: — Я ищу гнездовья нарглов, их немного в здешних лесах. Они поют о бренности всего живого и недалекие люди их за это убивают.       Малфой, он же Бейн, скептически осмотрел Полумну с ног до головы и заявил: — Ну что ж, великий и могучий предводитель кентавров Бейн Великолепный говорит своё слово: вы повинны в целой куче преступлений. С этими словами в его руках появился свиток, больше напоминающий рулон обоев. Малфой развернул его и хорошо поставленым голосом начал читать: — Пункт 1. Несанкционированное проникновение на территорию Запретного леса. — Пункт 2. Несанкционированное проникновение на частную территорию, принадлежащую кентаврам. — Пункт 3. Нанесение ущерба флоре Запретного леса…       Судя по толщине свитка, пунктов было ну очень много, поэтому, не желая участвовать в реконструкции всю ночь, Гермиона решила действовать. Она громко завизжала, перепугав Малфоя-Бейна до полусмерти. Одним невероятным лошадиным прыжком он переместился за спину Поттеру и оттуда заорал: — Я еще обвинение зачитать не успел, а ты визжишь так, как будто тебя казнить повели!       Малфой не знал, что визг Гермионы был сигналом для Хагрида. Деревья затряслись, как в лихорадке и раздался громовой рев: — Хагги! Где Хагги?       Наконец-то реконструкция вроде стала достоверной историей, а не вольной отсебятиной — Гермиона старательно визжала, когда Хагрид осторожно взял её на руки, Невилл и Рон старательно изображали нападение на великана и только выпавший из образа Малфой всё так же прятался за Поттером и шептал ему на ухо: — Гарри, миленький, давай уберемся отсюда, а то мне сейчас копыта оттопчут. Ты посмотри, какой вокруг кошмар творится.       Обалдевший от такого великолепного кентавра Гарри был готов ради него абсолютно на всё. И Гермиона, сидящая у Хагрида на руках, с высоты наблюдала, как достоверность снова дала сбой — восторженный Герой на руках потащил в лес довольно ухмыляющегося кентавра Бейна. Два остальных кентавра в это время потащили на руках абсолютно не сопротивляющуюся Полумну, мечтательно глядящую вдаль.

***

      К ужину Герой с кентавром так и не явились. А после ужина весь восьмой курс громко и шепотом обсуждал весьма философский вопрос — если заняться сексом с человеком в иллюзии кентавра будет это считаться зоофилией или нет? Мнений было множество, но добраться до истины не успели — Грейнджер скомандовала отбой. Она же установила палатку Малфоя, справедливо полагая, что ночевать они все-таки вернуться. Вопрос в том, во сколько. Ответ — около двух часов ночи. Именно в это время довольные парни вылезли из кустов и отправились в свою палатку. Иллюзия с Малфоя уже спала, и он выглядел как обычно. Ну, не считая порванного пиджака, отсутствующих пуговиц на рубашке и царапин от кустов. Гарри выглядел не лучше.       Уже лёжа в постели и слушая, как Герой сопит над ухом, Малфой выставил себе целую кучу «Превосходно»: и за, сообразительность, и за актёрское мастерство, и за создание иллюзий, и за… Малфой сам не заметил, как уснул.