До и после шторма

Когда она перестала замечать, как уродлив её муж? В день свадьбы его лицо казалось самым жутким зрелищем, которое ей приходилось видеть. Как будто чудовище из сказок Старой Нэн ожило. Кроме того, Сансу пугали рассказы о его похоти и пьянстве. Когда бы она ни встретила своего жениха, он вел себя благопристойно и даже учтиво, но она знала, что мужья редко ведут себя так же, как женихи. Пожалуй, это произошло за время их путешествия в Утёс Кастерли. В полумраке она часами слушала его голос, рассказывающий об истории Западных земель, да и всего Вестероса заодно, совсем не думая о том, что за шрамы он носит и насколько страшен — непривычен — его силуэт. Неловко отвечала на его шутки. И удивлялась, как тверда его рука, когда он помогал ей сойти с кареты или подняться. Раньше Тирион казался ей кем-то вроде большого ребенка, и Санса была уверена, что в его теле недостаёт силы, а оказалось, что он не менее здоров и вынослив, чем обычный мужчина его возраста. В те дни они оба всё ещё носили чёрное, в знак траура по лорду Тайвину, и к штандарту Ланнистеров была приделана чёрная лента. Это казалось Сансе дурным презднаменованием: новые лорд и леди замка должны отправляться во всём блеске, и однажды она поделилась этим опасением с мужем. — Мне говорили, что северяне суеверны, но я не ожидал, что вы придадите так много значения этому трауру, — ответил он слегка раздражённо. — Моя сестра, напротив, была бы счастлива, если бы мы не только вошли в замок в чёрном, но и остались в нём до конца наших дней. Санса знала, что Тирион стал лордом Утёса Кастерли и Хранителем Запада лишь благодаря тому, что так распорядился король Джоффри. Она не понимала, что заставило его принять такое решение, но, очевидно, это было вынужденным компромиссом, и весьма горьким на вкус для всех его сторон. — Будь жив мой отец, он скорее отдал бы Запад Ланселю, чем признал бы меня наследником, — поговаривал Тирион, и всегда добавлял с иронией: — Что не разрушено родителями, всегда могут довершить дети. Они отбыли из столицы спешно, и темп этой спешке задавал Тирион. Санса едва успела получить от швеи свой гардероб, подобающий новой леди Западных земель. Ко всему прочему, у неё голова шла кругом от всех тягот и событий, сопровождавших последние месяцы. Собственная свадьба, известие о смерти Робба — уже этого было достаточно, чтобы она погрузилась в оцепенение и холодную печаль. Тирион действительно пытался хоть чем-то ей помочь, но вскоре ему тоже стало не до того. Новость о том, что блистательный лорд Тайвин свернул себе шею на охоте, погнавшись за особенно крупной добычей, сотрясла не только семью, но и целое королевство. Джоффри стал неуправляем, и Тирион оказался единственным, кто мог хоть как-то повлиять на него. Видимо, сделать дядю наследником Ланнистеров и отправить в замок с глаз долой было лучшим, что пришло в царственную голову. — Я боялась, что он назначит вас десницей, — как-то призналась Санса. Путешествие подходило к концу, ужасы прошлого постепенно развеивались над её головой, а будущее страшило всё меньше. В такие погожие дни, как этот, она бывала особенно искренней. — Эта должность в последние годы и вправду стала значительно опаснее, — улыбнулся Тирион в ответ. — Но что было бы по-настоящему страшно, так это снова взбираться в Башню десницы каждый день. О, Санса, вы не представляете, как я боролся с искушением отдать приказ носить меня туда на руках! Санса прыснула со смеху, как в детстве, зажав рот ладошками. — Мой племянник отлично понимает, что мой стиль управления несовместим с его манерой распоряжаться и приказывать. В некотором смысле, десница короля Джоффри должен быть подобен укротителю драконов. — Тогда почему вы так настаивали на отъезде как можно скорее? Тирион поправил подушку, на которую облокачивался, затем разгладил складки на рукавах рубашки... Когда не осталось ничего, что можно было бы еще привести в порядок, он поднял глаза на Сансу. — Я не хочу вам лгать, леди-жена, и боюсь, что правда ранит вас. Так что же вы предпочтёте? Он сидел у окна таким образом, что на виду оставалась только крошечная часть его шрама, а высокий лоб прикрывали светлые кудри. Санса подумала, что в сравнении с умом и открытостью неприглядная внешность — не самое худшее, что может быть в муже. — Правду, конечно. Раны, которые она наносит, затягиваются, а ложь только растравляет их день ото дня. — Тогда вот она. Когда Джоффри был младше, он никому не уступал свои игрушки, даже Томмену. В день нашей свадьбы он был очень зол, очень, и кое-что шепнул мне. Кое-что такое, что не только заставило меня несколько протрезветь, но и внушило горячее желание отправить вас в Ланниспорт в ту же ночь, желательно в ящике из-под лимонов. Санса побледнела, от её веселья не осталось и следа. Разомкнув сухие губы, она произнесла почти что шёпотом: — Кажется, я понимаю… Он… он говорил мне подобные вещи. Лицо Тириона исказилось. — Мне жаль, Санса… Он совладал с собой и продолжил: — Я не лучший из мужчин, которые могли бы жениться на вас. Но всё же мне до сих пор есть за что уважать себя. Поэтому как только интересы короны и мои собственные совпали настолько, что я смог выдвигать условия, я сделал это. Я получил Запад и, благодаря вам, Север, а в обмен на беспрекословное подчинение королю — право покинуть столицу на любой угодный мне и моей жене срок. Упоминание Севера заставило Сансу поджать губы. Она для него — не более чем ключ к Винтерфеллу, не так ли? Но на лице её мужа сейчас было написано иное. — Не знаю, как много весит для вас слово Ланнистера после всего, что моя семья сделала с вами. Однако я обещал — и намерен держать своё слово — что вам не будет угрожать боль, унижение, опасность. Ни от кого-либо другого, ни от меня самого. И, боги свидетели, Санса сама не заметила, как положила свою ладонь на его предплечье и сжала в благодарном жесте.

***

В день их прибытия в замок всё пошло не так с самого начала. Тирион был не в духе ещё с утра, и когда слуги выстроились в ряд, чтобы поприветствовать нового лорда, едва удостоил их кивком. — Леди Санса Ланнистер, моя жена и ваша новая хозяйка, — бросил он, даже не глядя на неё. Зашелестели юбки в реверансах, прозвучало нестройное “м’леди”. Санса боязливо улыбнулась, пытаясь быть приветливой, пока Тирион продолжал: — Её приказ равен моему приказу, ослушаться её означает ослушаться меня. Мои покои? — обратился он к стюарду Кастерли. — Готовы, милорд. — Отнесите туда сундуки. Леди распорядится насчет своей спальни. Он скрылся в замке, оставив её стоять у кареты. Санса постаралась не выказать ни удивления, ни обиды, ни растерянности, и просто последовала за ним, как подобает послушной жене. В холле к ней подошла старшая служанка, чтобы принять указания насчет хозяйских комнат. — Прежде я бы хотела осмотреть замок. Познакомьте меня с каждым помещением, — ответила Санса горделивее, чем хотела, чтобы скрыть собственный страх. Когда они добрались до самого главного, Санса успела устать и проголодаться. Её дорожное платье пора было сменить, а волосы уже нуждались в расчёске. — Это покои лорда и леди, — показала служанка на двери. — Там никто не жил со времён леди Джоанны… Я велела убраться там и всё освежить, но лорд Ланнистер ничего не сказал насчёт них, а приказал подготовить для себя другие комнаты. Санса прошла в распахнутый проём, ожидая встретить призраков прошлого. Широкая гостиная, подобие южного солярия, по-видимому, служила общей комнатой супругов. Из неё вели две двери: левая — в женское, правая — в мужское крыло этажа. Для каждого были предусмотрены спальня, гардероб, комната для ванн, приватная гостиная для особенных гостей и даже небольшой кабинет. — Со времён леди Джоанны? — повторила она, осматривая мебель и убранство. — Лорд Тайвин не жил здесь? — Что вы, миледи! После всего он велел заколотить двери и никогда больше не поднимался сюда. Сколько бы он тут ни жил — неделю или год, он всегда занимал восточное крыло первого этажа. Возле библиотеки. Про себя Санса отметила, что детские комнаты находились в западном крыле. — Почему же сюда до сих пор не внесли наши вещи? Будьте добры, распорядитесь. Она была намерена присесть на низкую софу, когда служанка возразила ей: — Лорд Ланнистер не велел. Точнее, он попросил для себя свои старые покои, а насчет вас предупредил, что вы распорядитесь сами. Сансу слишком хорошо подготовили быть хозяйкой замка и женой знатного лорда — за считанные мгновения она осознала, чем такое решение грозит им. Так что не могла позволить себе промедления. Она улыбнулась безмятежной улыбкой леди, столкнувшейся с небольшим непониманием: — Ах, долгая дорога утомила нас обоих. Мы просто сами не свои после этой тряски! Уверяю вас, что мой муж хотел, чтобы его старые покои вы подготовили в качестве рабочего кабинета. Ведь там находятся все его книги, да и атмосфера должна располагать к работе, не правда ли? Служанка кивнула, не имея возможности спорить с леди. — Конечно же, его вещи, как и мои, следует распаковать именно здесь. Это чудесные комнаты! А теперь скажите мне, где я сейчас могу найти лорда Ланнистера?.. Она вошла к нему без стука, на ходу приглаживая волосы. Нервозность этого тяжелого дня наконец ударила ей в голову, и Санса была намерена говорить прямо и откровенно. — Не ожидал увидеть вас здесь, миледи, — Тирион, казалось, был невозмутим. — Срочные дела? Простите, я не спущусь к ужину, у меня накопилось… — Вы спуститесь к ужину, — перебила она его. — А после ужина, если вам угодно, вы можете работать здесь или в своих покоях лорда, где есть для этого великолепный кабинет. В первое мгновение он выглядел сбитым с толку, а затем вернул себе самообладание. — Покои лорда и леди, вы хотите сказать? Я напомню вам, что не намерен делить с вами спальню. Санса, послушайте, сейчас не время… Санса снова перебила мужа, опершись руками на его стол. Силы начинали изменять ей, и она хотела закончить с этим как можно скорее. — Вы больше не сам по себе. Вы — лорд-хранитель Запада и Севера, младший сын Тайвина Ланнистера, вступивший в свои права после его скоропостижной смерти. Я ваша леди-жена, дочь изменника Эддарда Старка и сестра Робба Старка, самозванца, и узурпатора. Мы оба нажили армию врагов в тот же день, как обменялись плащами. О, нам с вами лучше сделать вид, что мы едины, а наш брак крепок, как валирийская сталь! Она вдохнула воздуха и продолжила говорить быстро и напористо: — Вам предстоит править огромными, богатейшими землями. Ни слугам, ни особенно шпионам вовсе необязательно знать, что лорд Ланнистер не собирается оставлять наследников или, того хуже, не в состоянии справиться даже со своенравной женой, прогнавшей его из спальни. Слухи множатся, как мухи в жаркий день. Не давайте им ослабить себя. Договорив, она развернулась, чтобы уйти, но остановилась на полпути, вспомнив о важном: — И да, вы, вероятно, никогда не видели здешних хозяйских покоев. Поверьте, мы можем состариться в них, а наши пути так никогда и не пересекутся.

***

Неделя за неделей текло время в Утёсе Кастерли. Санса познакомилась со всеми важными для замка людьми, научилась засыпать под неумолчный шум моря и постепенно перестала путаться в бесчисленных комнатах и коридорах. После той ссоры, которую она же и затеяла с Тирионом в самый первый день, между ними больше не возникало сложностей. Почти каждый день Санса мысленно благодарила свою мать и септу, научивших её управляться с хозяйством замка. Здесь никто не жил уже многие годы, и хоть дела замка велись тщательно, ему недоставало некоторых обновлений и перемен. Направив свою энергию на работу, Санса почувствовала, что избавляется от хандры. Она не привыкла сидеть без дела, в Винтерфелле мать заполняла её дни уроками и посильной работой. А с переездом в столицу её привычное расписание рассыпалось и дни стали невыносимо тянуться, наполненные лишь прогулками, причесыванием и бесконечным страхом. Вечера она любила проводить в общей гостиной. Низкая софа, приглянувшаяся ей с самого начала, стала её излюбленным местом. Здесь можно было вышивать или перебирать ленты, листать книги — больше всего ей нравились те, что с разноцветными картинками, изображающие драконов или горные ущелья. Иногда в той же гостиной устраивался и Тирион, с неизменными бумагами или книгами, но уже без единой картинки. Санса удивлялась, но графин вина на невысоком столике в углу комнаты день за днем оставался полным. Ужинами в Чертоге, казалось, наслаждались они оба. За едой не поговоришь о делах, зато это время словно создано для несерьезных, дружеских бесед. “Мы могли бы беседовать так же и вечером перед сном, лежа в постели”, — как-то раз подумала Санса, и её мысли наполнила легкая тоска. Она не желала близости с Тирионом, но быть замужем и одновременно быть одинокой оказалось тягостнее, чем она думала. В мечтах у идеальной жены всегда был идеальный лорд-муж. Высокий и красивый принц, а может быть, даже король, даривший ей поцелуи каждый вечер и каждое утро, принимавший из её рук вышитые платки и прижимавший её к груди всякий раз, как ей бы становилось грустно. Однажды за ужином Тирион даже взял её за руку — ладонь в ладонь, как делают влюблённые. Ненадолго, чтобы ободряюще пожать в благодарность за распоряжения, и так осторожно, что Санса удивилась этой нежности. Месяцы назад она испугала бы её до слёз, но сейчас она скорее подарила ей надежду.