До и после шторма

Прежде чем отец согласился стать десницей короля и отправиться в столицу, мать отговаривала его не одну и не две ночи. Санса знала это и помнила. Интуиция женщин Талли была сильна, и она доверяла себе, когда умоляла Тириона отменить поездку. Что-то внутри неё билось и тревожилось, но как только муж сообщил, что нашел способ отклонить приглашение на свадьбу, успокоилось, улеглось, как и не бывало. Лорд Ланнистер приказал подать ужин в супружеские покои, и они переговаривались между переменами блюд. Санса подавала их с небольшого приставного столика самостоятельно, чтобы избежать лишних ушей. — Я пошлю ему роскошный подарок, напишу личное письмо, полное уничижительных и льстивых слов, и на время его злость успокоится. Дальше, я надеюсь, ублажать его гордыню примется Маргери, и мы все окажемся в безопасности. — Мы были близки с Маргери при дворе, — Санса выслушала мужа и кивнула. — Она прирождённая королева. Кстати, может быть, мне тоже стоит написать ей письмо с поздравлением? Он ухмыльнулся: — Не забудьте поприветствовать в нём и мою драгоценную сестру. Она не упустит случая прочесть, о чём вы секретничаете с её невесткой. — В таком случае, письмо должно быть именно таким, каким следует. — Вы учитесь интригам, жена моя? При дворе будут считать, что я испортил такой невинный цветок! Двусмысленность, которая невольно прозвучала в этой шутке, резанула слух Сансы. Однако эти слова заставили её задуматься о других вещах, так же прямо связанных с безопасностью их брака. Не прошло и недели, как она набралась смелости для разговора. Над замком сгущался вечер, но свечей ещё не зажигали, и встретиться с Тирионом в сумерках показалось ей лучшим решением. “По крайней мере, он не заметит моих пылающих щёк”, — подумала она, приглаживая волосы и приводя в порядок платье. Она нашла его в библиотеке. Тирион часто отдыхал здесь, даже когда свет уже не позволял читать. Казалось, в окружении книг ему легче думается и даже дышится. — Снова делите вечер со своими близкими друзьями? — Санса кивнула на фолианты. Вина рядом с ними она не обнаружила, хотя не отказалась бы от нескольких глотков. — Знаете, вы недалеки от истины. Было время, когда кроме этих книг мне было не с кем беседовать и дружить. Как раз когда мой брат открыл для себя прелести любви с моей же сестрой и перестал покровительствовать мне так, как раньше. Санса выбрала для себя кресло в тени, рассчитывая, что уходящее солнце почти скроет её от глаз мужа. — Но так или иначе, он был и остаётся единственным, кто видел во мне родного человека в этой семье. Возможно, он слишком жалел меня, но жалость не так уж плоха, если не получаешь ничего другого, — Тирион потянулся на своём небольшом диванчике. Похоже, его поставили здесь специально для человека низкого роста. — А потом я открыл для себя дорогу в бордели Ланниспорта и простил своего брата окончательно. Но вы,кажется, не об этом хотели побеседовать? Уже привычно пропустив мимо ушей остроту, которыми Тирион почти всегда прикрывал собственную откровенность, она глубоко вдохнула. — Да, мне кажется, настало время обсудить самую значительную часть нашего брака. — Вы наконец захотели посетить золотые копи Ланнистеров? — послышался смешок в полутьме. Будь они снова в пошатывающейся по тракту карете, эта шутка показалась бы ей и вправду подходящей для смеха. — Вы взяли замуж благородную леди, а не мастера над монетой, — тот единственный ответ, который пришел ей в голову, прозвучал не столько остроумно, сколько гордо. — И весьма этим доволен. Так что же? Вас что-то тревожит? — Мой лорд, я полагаю, корона ожидает от вас наследников. Санса выпалила эти слова, отрезав себе путь к отступлению. Теперь ей придётся закончить начатый разговор, хочет она того или нет. Тирион выглядел совершенно спокойным: — Вас должно волновать не то, чего желает корона, а то, чего желаете вы. — Если я окажусь не в состоянии родить вам наследника по какой бы то ни было причине… Полагаю, король недолго будет ожидать решения этого вопроса. В Утёсе Кастерли появится новая леди. — Новая леди не принесёт ему прав на Винтерфелл. Наш союз важен для королевства именно потому, что вы — это вы, а я — это я. — И всё-таки, я не хочу навлекать на нас гнев короны. Тем более, что не явившись на свадьбу, мы наносим глубокое оскорбление, загладить которое будет непросто. Если мы дадим королю своего наследника, эту гарантию, что земли Запада и Севера останутся за Ланнистерами, он смягчится. Даже в полутьме было видно, как Тирион сжал и разжал челюсти. Санса всегда могла сказать, когда он гневается — его подбородок начинал ходить ходуном, а скулы очерчивались острее. — Так что, мне кажется, нам нужно подтвердить наш брак. Как можно скорее. Когда он вскочил со своего места и пересёк комнату, как маленький ураган, она вжалась в кресло от неожиданности. Тирион навис над ней, сидящей в тёмном углу, заслонив остатки света, так что ей оставалось лишь угадывать контуры его лица. — Так может быть, прямо сейчас? — прошипел он. — Куда ещё скорее? Санса ощутила на своей щеке его вздох, а еще — тепло, исходящее от его тела. Вдруг он отшатнулся: — Этот маленький ублюдок смог запугать тебя, будучи за сотни лиг отсюда! Раздался треск — это Тирион поставил на стол подсвечник и принялся выбивать огонь. Когда фитиль наконец загорелся, Санса увидела, что он овладел собой. — Простите меня, моя леди. Сложно сохранить самообладание, когда видишь, что злость и жестокость могут сделать с невинным существом. Я не должен был… — Не стоит, — поспешила она ответить. — И тем не менее, вы должны признать, что я права. — Признать, что вы правы, означает признать, что вы вручаете мне себя, как жертвенную козу. — Вы сказали, что не будете… не заставите меня, пока я сама не захочу, ведь так? И вот я говорю вам, что хочу этого. Тирион вздохнул и подошел к ней ближе, на этот раз ступая легко и осторожно. Горечь сочилась в его голосе, словно этими словами она ранила его, а не обрадовала. — Разве? Он взял её за руку, знаком показав остаться в кресле. Поднёс к лицу, как для поцелуя, но вместо этого взял ладонь Сансы в свою и провёл подушечками её пальцев по своему шраму, заставляя почувствовать бугристую, грубую кожу. — Разве ты хочешь вот это? Тирион отошёл за её спину, и свет единственной свечи вдруг показался ослепительным. Санса почувствовала, как он с мягкой силой кладет руки ей на плечи, не то желая обнять, не то стремясь через миг переместить их под лиф платья. Её охватила незнакомая дрожь, отчасти похожая на то, что она испытала когда-то в их гостиной. — Или ты понимаешь, что делать с этим? — он приблизил губы к её уху, почти касаясь, и Санса шумно выдохнула, не в силах выдержать так много ощущений одновременно. — Ты дрожишь от страха, стоит мне лишь приблизиться к тебе. Точно так же, как и в день нашей свадьбы. Он отступил от её кресла, оставаясь невидимым. Слова прозвучали низко, так же хрипло, как однажды: — Так не позволяй страху решать за тебя. Когда дверь в библиотеку закрылась, Санса стряхнула с себя оцепенение. Это был самый странный разговор, который только случался между ними. И одно Санса знала точно: Тирион ошибался. Она не боялась.

***

Служанки задули последние свечи в спальне леди. Санса просила всегда оставлять шторы открытыми: непроглядная темнота казалась ей опасной, а лунный свет, наоборот, успокивал и помогал уснуть. В Красном замке ей доводилось всякий раз засыпать в холодной постели, согревая её собственным телом. Здесь же в кровать принято было заранее класть грелки с горячей водой, так что откинув одеяло, Санса сразу попадала в приятное тепло. Это тоже помогало уснуть, и обычно она спала до рассвета, здорово и крепко. Но после всех переживаний последних дней сон никак не приходил к ней. Вот уже вторую или третью ночь она ворочалась, не находя отдыха, почти до самого утра. Сансу беспокоило сразу всё: политические опасности, дела Кастерли, столичные интриги, чужая свадьба, но более всего — поведение её мужа. То он был с ней ласков и внимателен, даже более её ожиданий, то вдруг раздражался и становился опасным. Раньше она не замечала за ним таких перемен настроения. “На него так же, как и на меня, свалилось слишком многое”, — заключала она день за днём. А ещё Сансе открылось, что Тирион может быть не только страшен и груб, но и привлекателен. Конечно, по большей части ей доводилось испытать это влечение в полумраке или и вовсе не видя его лица, и подумав об этом, Санса хихикнула в подушку. Как же ей не хватает близкой подруги! Она так скучала по Джейни или даже по Маргери. Возможно, она не смогла бы поделиться с ними своими чувствами, да и поняли бы они? Но ей так недоставало весёлых посиделок с их глупыми девичьими сплетнями о придворных дамах и рыцарях! В коридоре скрипнули половицы, словно по ним кто-то осторожно крался. Санса вцепилась в одеяло и привстала на постели. Показалось ли ей? Или это служанка забыла в её покоях, например, связку ключей или фартук? В дверь постучали — сперва тише, затем смелее. Будь это злоумышленник, стучать бы он не стал. Да и Утёс Кастерли — неприступная крепость, Тирион множество раз говорил ей, что взять его штурмом невозможно, только осадить… — Войдите, — пискнула она негромко. Сначало Сансе показалось, что дверь открылась будто сама по себе, и лишь позже она поняла, что в спальню вошел Тирион. Он нёс в руках что-то похожее на свёрнутый плащ. Испугаться она не успела — он что-то буркнул себе под нос и ей пришлось переспросить. — Я говорю, двигайтесь. Сегодня я буду спать здесь, — он показал на свободное место на краю её постели. Санса ошарашенно подвинулась, освобождая пространство. И даже когда он отвернулся и укрылся собственным одеялом, она всё еще не понимала, что происходит. Наконец Тирион сонно произнёс: — Привыкайте находиться рядом со мной, моя леди. Вот ваш первый урок: даже Полумуж способен храпеть не хуже целого. И немедленно исполнил свою угрозу. С тех пор Тирион ночевал в её постели, и вовсе не в том смысле, которого она то ли опасалась, то ли желала. И если первую ночь Санса провела на краешке кровати, едва шевелясь, а утром вскочила чуть свет… То остальные она сочла вполне приемлемыми. Кровать, конечно же, была достаточно широка для них обоих, а укрывшись каждый своим одеялом, они могли спать, не боясь коснуться друг друга. Сложнее всего Сансе давались утра. Она просыпалась первой и поначалу боялась даже обернуться к мужу лицом. Прислушиваясь к равномерному дыханию, она пыталась гадать, что ему снится. На Севере много внимания уделяли сновидениям, а она сама перестала видеть сны, полные красок, звуков и запахов, после того, как умерла Леди. Санса надеялась, что Тирион видит во сне такой же яркий мир, как и наяву. Однажды она открыла глаза и встретилась с его ясным, умиротворённым взглядом. Тирион совсем не выглядел сонным, как будто проснулся уже очень давно. И в этот миг Сансе захотелось просыпаться вот так чаще и чаще. — Доброе утро, моя леди-жена, — произнёс он тихо. — Как вы отдохнули? — Очень хорошо, благодарю вас, — ответила она и тут же смутилась. Что за глупая учтивость ранним утром в супружеской постели!.. Вдруг он протянул руку и коснулся её волос на виске: в пальцах оказалось небольшое пёрышко, выпавшее из подушки ночью. Тирион подул на него, чтобы оно улетело, и слегка улыбнулся: — Превращаетесь по ночам в белую птицу и летаете над морем? Санса не нашлась с ответом, и тогда он снова протянул руку к её волосам, на этот раз заправив прядку за ухо и, возможно, задержав пальцы на нежной коже дольше, чем следовало. — Не забывайте возвращаться домой. Я буду ждать вас каждое утро.