До и после шторма

Такого с ней не было еще никогда, даже в самые чёрные дни после смерти мамы и Робба. Тоска заполнила всё существо Сансы. Она спала беспокойно, то и дело просыпаясь, чтобы прислушиваться, не слышно ли знакомых шагов в коридоре. А вставала поздно, непричёсанной бродила по комнатам. Ей удавалось собрать себя из осколков не раньше чем к ужину. Но сидеть рядом и вспоминать, как он хладнокровно отрёкся от неё, было невыносимо — она возвращалась к себе, чтобы плакать или тупо сидеть в кресле, не чувствуя тепла огня, жажды или усталости. Через несколько дней она впала в полное оцепенение. Сил плакать больше не оставалось, и хоть осознание нового порядка вещей постепенно приходило к ней, но ей требовалось время, чтобы сжиться с болью. Каждая вещица — пяльцы, книга, кольцо на её руке, ковёр у камина — были связаны с воспоминаниями. Она потратила полдня на то, чтобы найти хотя бы пару сорочек и платьев, которые бы он не снимал с неё. Когда она в третий раз не спустилась к ужину, ей отправили поднос с едой, к которому полагалась записка: “Ещё ни одна леди Ланнистер не умерла от голода, и вы не станете первой”. Язвительность была узнаваема, как и резкий почерк. Санса провела ещё полночи, решая, бросить записку в огонь или сохранить. Перелом случился, как это всегда бывает, неожиданно, но вовремя. Свернувшись в холодной постели, ведь она не пускала служанок даже чтобы разложить грелки и сменить простыни, Санса думала о том, что она хочет просто убраться отсюда. И вдруг решение оказалось перед ней, такое простое. Она жена хранителя Севера, Винтерфелл всё ещё принадлежит ей, хоть она больше не Старк. Если Тириона действительно больше не заботит её судьба, она может отправиться туда, чтобы править от его и своего имени!.. Облегчение, которое пришло к ней, подкрепило силы. Она приказала убраться в своих покоях, велела вызвать к себе портниху и ювелира. После ванны с ароматными маслами и растираний в четыре руки Санса почувствовала, что снова может дышать. Утром портниха привезла ей почти готовое смётанное платье — возможно, какая-то рослая дама из Ланниспорта лишилась своего заказа, но леди Ланнистер щедро загладила эту вину. После примерки его отправили швеям, и к вечеру оно уже было готово, а новый гардероб, который Санса заказала, пообещали изготовить как можно скорее. С ювелиром она провела несколько часов, выбирая из своих и фамильных украшений те, что были бы к лицу скорее взрослой женщине, нежели вчерашней девочке на выданье. Кованую золотую пластину с рубином Санса сначала хотела отложить, но потом передумала. Она надела её к новому платью, когда собралась на ужин. Волосы ей уложили по южной моде — почти так же она носила их на свадьбе. Рубин цвета драконьей крови оттенял цвет её волос, широкие рукава платья были разрезаны до локтей, обнажая белую кожу. Леди Западных и Северных земель, Санса Ланнистер, урождённая Старк, впервые была готова встретить свою судьбу.

***

Уже подали закуски, когда стража Чертога распахнула перед Сансой двери. Она вошла в зал с лёгкой улыбкой и остановилась у высокого стола перед Тирионом, чуть склонив голову. Ей хотелось показать, что она готова встать на то место, которое он сам определил ей — его законной жены. Но проследив, как в его пустых глазах рождается боль, Санса поняла, что у неё вышло лишь отплатить раной за рану. Что ж, месть тоже была неплоха в её положении. — Мой лорд, я бы хотела принести извинения за то, что отсутствовала за вашим столом так долго. — Мне докладывали, что вам нездоровилось, моя леди? — Тирион отпил вина и посмотрел на неё исподлобья. — Сейчас я здорова. — Рад это слышать, — он сделал приглашающий жест, и Санса заняла своё место по левую руку от мужа. С тех пор так и повелось: каждый из них занимался делами, завтракал и обедал в одиночестве или же с теми, кому следовало уделить внимание, а на ужине они обменивались ничего не значащей вежливостью, парой общих фраз и коротких взглядов. Она осваивала новые интонации, подходящие леди её положения, ни на миг не переставала следить за жестами, осанкой, походкой. Со старыми повадками должно было быть покончено, ведь больше некому утирать её слёзы и баюкать в шторм. Все бури, которые ей суждены, она вынесет с достоинством. Величие дома Старков поистине огромно, но Утёс Кастерли в три раза выше Стены на Севере — этого она не забудет, покуда живёт. Этот новый распорядок только недавно установился между ними, и Санса намеревалась придерживаться его во что бы то ни стало, как вдруг стюард передал ей приглашение. Тирион ждал её в библиотеке как можно скорее. — Я получил ворона час назад, — он заговорил с ней сразу, не дав даже произнести слова приветствия. — Пожалуйста, сядьте. Мятый пергамент подрагивал в его руке. — Думаю, вы помните, что три луны назад было объявлено о королевской свадьбе. Здесь написано, что вчера король Джоффри Баратеон, первый своего имени и так далее, мир его праху, был отравлен вином на свадебном банкете. Имена виновных пока не преданы огласке. У Сансы тоже задрожали руки, она вцепилась в подол своего платья, комкая парчу. Желудок скрутило спазмом тошноты. Если бы всё было, как раньше, она бы не упустила возможности сказать, что именно этого и опасалась. Будь Тирион там, один или с ней, он бы уже сидел в подземельях Красного замка, ожидая своего приговора, ведь Серсея совершенно точно обвинила бы в смерти сына именно его. — Да здравствует король Томмен Баратеон, — тихо произнёс Тирион. — Да правит он долго, — отозвалась Санса. — Но ведь он ещё совсем ребёнок… Ей вспомнилось, как он танцевал с ней на свадебном балу: неуклюже, но очень старательно. — По крайней мере, он уже превзошел ростом своего дядю, а значит, вполне годен взобраться на трон. — О боги! Ведь Джоффри — ваш племянник… Мой лорд, примите мои искренние соболезнования, — Санса склонила голову. Тирион фыркнул: — Бросьте. Сейчас вы рады не меньше моего. И не забывайте, он и ваш племянник в том числе. Носить по нему траур мы будем равное число месяцев. — Что ж, — Санса привстала со своего места, — если это все новости… Я бы хотела… — На церемонию погребения успеть, конечно же, уже невозможно, — он не слушал её. — Но следует явиться на коронацию и, весьма вероятно, новую свадьбу. Тиреллы будут подкладывать бедняжку под любого, у кого на голове корона. “Я спасла тебя не для того, чтобы ты снова совал голову в ненасытную пасть своей сестры”, — вскипела её кровь. Но разве молния бьёт дважды в одно и то же дерево?.. Что ж, она будет с ним и разделит его участь, какой бы она ни была, как поступила бы любая достойная леди. — Я готова отправляться, — произнесла она громче, чем следовало. И Тирион повернулся к ней, глядя не то удивлённо, не то с подозрением. — Я отправлюсь в Королевскую гавань с вами, мой лорд. Его лицо стало непроницаемым, по-видимому, он приложил усилие, чтобы скрыться от неё за приказным тоном. — Как пожелаете. У вас на сборы три дня. Нет, пять — пока для вас не подготовят отдельную карету. — Разумеется, — Санса подавила желание сделать реверанс или отсалютовать по-солдатски.

***

Мутная горечь поселилась у неё в горле с того дня, как она узнала о смерти Джоффри. Её невозможно было прогнать ни мёдом, ни вином. Санса потеряла аппетит и часто отправляла завтрак обратно, едва притронувшись. Поездка в столицу волновала её и беспокоила, но дел предстояло слишком много: распоряжения о траурных и торжественных гардеробах, своих и мужа, наставление на время её отсутствия, наём и расчёт служанок, укладывание вещей в сундуки и постоянный контроль и присмотр высасывали из неё все силы. Ночью она валилась на кровать и засыпала мгновенно, почти без сновидений, пока новый спазм в животе не будил её на рассвете. Её личную карету не успели подготовить и за семь дней, как Тирион ни доплачивал мастерам — дело всегда заключалось в каких-то особенных рессорах, или колёсных парах, или одному Неведомому известно в чём. Их общая нервозность насыщала воздух Утёса Кастерли, едва не высекая молнии. И неудивительно, что однажды Санса быстро поднялась по лестнице и, не успев войти в свои покои, упала в неглубокий обморок. К счастью, она очнулась почти сразу же и служанки не успели обнаружить леди в таком состоянии, но рисковать перед долгой дорогой было нельзя. Мейстер Крейлен не согласился дать ей укрепляющих настоек просто так, хоть она даже и назвала ему, какие именно компоненты ей нужны. В травах и бальзамах она разбиралась благодаря урокам, усвоенным в Винтерфелле. — Миледи, при всём уважении к вашим приказам, я не могу, — он поклонился. — Вы выглядите истощённой, и недалёк тот день, когда вам станет дурно — храни вас Отец, чтобы этого не случилось на лестнице или на балконе. Санса саркастически отметила, что этот день уже настал. Тогда старик с гордостью показал ей свою цепь, которую носил напоказ: — Видите, сколько здесь серебряных звеньев? Я получил их за мастерство в лекарском деле. Так что сначала расскажите мне, что вас беспокоит. И помните, что тайна этого разговора останется в этой комнате. Так что она выложила всё: о своей непроходящей тошноте, о недавнем обмороке, о том, как болят её груди и спина, когда она спит на животе… И о том, как ей сложно унять дрожь в пальцах, что холод пронизывает их с рассвета до заката и не помогают даже пуховые перчатки. Когда мейстер предположил, что она попросту беременна, Сансу едва не хватил новый удар. Как она может носить ребёнка, если они с Тирионом были близки всего лишь несколько дней, которые легко сосчитать на пальцах?.. Стольким женщинам Матерь и вовсе не посылает детей, несмотря на многие годы замужества… Конечно, этого она ему не сказала. Крейлен сиял и не прекращал поздравлять её, пока она собиралась с мыслями. — Лорд Тирион будет счастлив! Подумать только, совсем недавно я держал его на руках, а теперь у него самого родится наследник! Я сочту за честь сообщить ему эту новость. Санса не разделяла его восторга. Тирион ни в коем случае не должен узнать это до отъезда, тем более от мейстера. И он совершенно точно не будет счастлив. Возможно, со временем причина, заставившая его ожесточиться, станет менее важной, и они смогут жить хотя бы так же, как это было в столице, сразу после свадьбы?.. “К тому моменту наш сын вполне уже может жениться”, — горько подумала она. — А уверены ли вы, мейстер? Вы сказали, что это лишь предположение. — Поверьте, миледи, когда это предположение подтвердится, вы устыдитесь, что не доверяли старому Крейлену! Неожиданные слёзы выступили у неё на глазах от мысли, что мейстер рад появлению наследника Кастерли больше, чем его родители. — И всё же, я не хочу, чтобы вы сейчас же сообщали лорду Ланнистеру об этом. Я всегда мечтала сама рассказать своему мужу о том, что жду первенца. Не хочу вам приказывать, — Санса потеребила обручальное кольцо, — но прошу вас о дружеской уступке. Я была бы вам очень признательна, мейстер. Он не выглядел довольным, но кивнул ей. — Понимаю, понимаю. Такая новость очень поможет, кхм, да, будет очень кстати. А теперь пройдёмте, я дам вам все настойки, о которых вы просили, и прибавлю к ним кое-что особенное. Подумать только, следующий лорд Утёса Кастерли!.. Так или иначе, Санса убедила себя, что мейстер ошибается. Он даже не осмотрел её, лишь выслушал симптомы. Пусть пройдёт время, тогда она сможет сказать с уверенностью, носит ли ребёнка от Тириона Ланнистера. В том числе и ему самому.