Still

На следующее утро Эллисон снова была в нижнем белье и готовила. Бекон у них закончился, так что на завтрак была только унылая яичница-болтунья, которую они ели ложками. — Где ты был прошлой ночью? — спросила Эллисон, вытирая посуду, которую мыл Нил. — Нигде, — ответил Нил. Он не хотел признаваться, что большую часть ночи прятался в баре в одиночестве, как будто ему было недостаточно того, что он прятался в своей квартире, пока Эллисон занималась сексом. — Хорошо, — сказала Эллисон и, мурлыча что-то себе под нос, убрала последнюю тарелку и оперлась бедром о столешницу. — У тебя есть друзья, и я о них не знаю? Нил выключил воду и вытер руки запасным полотенцем. — У меня есть друзья, — ответил Нил, — и я не думаю, что это твоё дело, чем я занимаюсь в свободное время. Эллисон недоверчиво рассмеялась, но тут же замолчала, увидев выражение лица Нила. — Оу, ты серьёзно. Нил закатил глаза и вышел из кухни, направляясь в свою спальню, чтобы быть подальше от её осуждающего взгляда. — Одевайся! — крикнула она. — Мы сегодня идём по магазинам. — Я думал, ты собираешься украсть вилки с работы, — сказал Нил, останавливаясь в дверях своей спальни. — Я солгала, — сказала Эллисон, размахивая руками. — Пятнадцать минут! Надень что-нибудь поприличнее. Нил отмахнулся от неё и ушёл в свою комнату. В какой-то момент ему нужно было заняться стиркой, если не сегодня, то завтра. У него было не так уж много одежды, и не так уж много раз можно было надеть кофту, прежде чем она начинала вонять. Он перебрал все возможные варианты и взял толстовку из Нью-Йоркского университета, которую ему подарила Дэн, и рваные джинсы. Эллисон уже ждала его, когда он вышел из своей комнаты, и, как всегда, была одета так, словно ей здесь не место. — Боже, — сказала она, сморщив нос, когда увидела его, — ты в полном беспорядке. — Спасибо, — сухо ответил Нил, — Пошли. Они вышли из квартиры, и на них сразу же повеяло старым добрым северо-восточным холодом. Нил попытался спрятать лицо в воротнике своей толстовки, но тот всё время соскальзывал. Эллисон вела себя невозмутимо, надев поверх своего наряда только лёгкую куртку. Они зашли в ближайший магазин товаров для дома, и Эллисон прошлась по рядам с таким видом, словно была хозяйкой этого места. Нил наблюдал, как она взяла наугад набор посуды и осмотрела его, прежде чем сунуть ему в руку. — Розовые вилки, — заявил Нил, глядя на упаковку цвета жевательной резинки. — Всё розовое, — ответила Эллисон, — не будь занудой. Женщина за кассой бросила на них любопытный взгляд, и Эллисон тряхнула волосами, как бы говоря: «Не разговаривай со мной». Иногда всё, что Нил мог сделать в присутствии Эллисон, — это согласиться. Она сама по себе была силой природы, и Нил был благодарен ей за то, что она была достаточно сильной, чтобы выдержать пристальные взгляды, в то время как он не мог даже поднять глаза на большинство незнакомцев. — Тебе нужно ещё куда-нибудь? — спросила она, когда они снова оказались на улице, на холодном воздухе. Люди обступали их волнами, но Эллисон стояла посреди тротуара, не обращая внимания ни на что на свете. Заставляя людей обходить её. — Нет, — сказал Нил, — мы можем вернуться. — Мне нужно задержаться на работе, — сказала Эллисон. — Ты справишься, если вернешься один? Нил кивнул: — Я справлюсь. — Хорошо, — сказала она, достала из сумочки посуду и сунула её в карман кофты Нила. — Принеси это домой и вымой для меня, милашка. — Ладно, — ответил Нил и отвернулся, но Эллисон протянула руку и ущипнула его за щеку. Нил оттолкнул её руку. — Прекрати. — Не будь занудой. Увидимся позже, — сказала она, подмигнув. Нил смотрел, как она исчезает в толпе, а затем медленно направился обратно в квартиру. Вернувшись, он собрал бельё и запихнул его в рюкзак, чтобы спуститься в прачечную самообслуживания. Бар на первом этаже был закрыт, но внутри горел свет, что говорило о том, что кто-то наводил порядок после вчерашней вечеринки. Нил старался не смотреть на тонированные окна. Любопытство было опасным, а Нил был склонен к большему любопытству, чем большинство людей. Он рассеянно потёр пальцами то место, где на руке Эндрю был пластырь. Нил несколько раз ходил с Мэттом и его мамой в спортзал, где она занималась боксом. Они оба заклеивали пальцы и кисти, прежде чем надеть перчатки. Нил не думал, что Эндрю заклеивал пальцы для драк. Это выглядело по-другому и казалось странным выбором для работы в баре. Вероятно, Нил этого не понимал. Эллисон всегда делала странные вещи со своей прической и макияжем только потому, что считала, что это выглядит красиво. Когда Нил пришёл, в прачечной почти никого не было. Женщина за стойкой жевала жевательную резинку и читала журнал. Она даже не потрудилась поднять голову, когда он вошёл, просто махнула рукой в знак приветствия и продолжила читать. Стиральная машина работала по кругу, а Нил сидел перед ней и наблюдал, как стирается его одежда. Он достал телефон и, пока ждал, проверил пропущенные сообщения от Дэн и Мэтта. В их групповом чате было 25 непрочитанных сообщений, большинство из которых были разговорами между парой. Почему они общались друг с другом через групповой чат, когда жили в одном доме, было выше его понимания, но он предположил, что это потому, что они хотели, чтобы он больше участвовал в их жизни. В любом контексте. Дэн: приходи сегодня на ужин. Мэтт: ДА, НИЛ, НА УЖИН Я ГОТОВЛЮ СТЕЙК. Дэн: и пирог Нил вздохнул и провёл рукой по волосам. Он пробыл в Нью-Йорке всего две недели и не видел друзей с тех пор, как только переехал. Он должен был навестить их, и это было бы дополнительным бонусом, если бы он не ел еду на вынос, лапшу быстрого приготовления или омлет. Нил: Хорошо. Во сколько? Дэн: Боже мой, ты всё-таки ответил Мэтт: НАКОНЕЦ-ТО НИЛ… Дэн: Приходи в 6! Тебя подвезти? Нил: нет, я поеду на метро Мэтт: я так горжусь тобой Громко загудела стиральная машина. Нил вздрогнул и огляделся, чтобы убедиться, что никто этого не заметил. Кроме него в прачечной был ещё один человек, который дремал на одной из скамеек, а женщина теперь набирала текстовые сообщения, просматривая журнал, разложенный перед ней. Нил встал и переложил бельё, а затем снова опустился на скамейку. Он не стал утруждать себя чтением остальных сообщений, которые начали приходить в большом количестве, даже того, которое было от Эллисон, с кучей смайликов с сердечками и поцелуями. Он сунул телефон в карман и прислонился спиной к стене позади себя. Сушилка сильно тряслась, и всё, что Нил мог делать, это слушать и ждать.

***

Квартира Дэн и Мэтта была чище, уютнее и даже с настоящим отоплением. Он прожил с ними первые несколько дней в Нью-Йорке, но решил не оставаться. У них было более чем достаточно места, и квартира была лучше, чем всё, что он мог себе позволить в городе, но Нил был упрям. Ему пришлось пробиваться самому. — Ты уже нашёл работу? — спросил Мэтт. Нил сидел за кухонным столом и наблюдал, как Мэтт готовит ужин. Дэн сидела рядом с ним с бокалом вина в руке. — Пока нет, — ответил Нил. — Я присматривался. — Что-нибудь обнадеживающее? — спросила Дэн. — Нет, — признался Нил, — на самом деле только дерьмо. — Я знаю одно место, где берут на работу, но… — Мэтт замолчал и обернулся. На нём был красный фартук с оборками и клубникой спереди. — Это магазин комиксов рядом с пекарней, где работает друг Дэн. — О да, — весело сказала Дэн, — тот, что на переулке? — Ага, — подтвердил Мэтт, — жутковатое местечко, но работники там классные. Я могу сводить тебя на этой неделе, если хочешь. Нил счёл своим долгом сказать, что он может поехать один. Ему не нужно было, чтобы кто-то держал его за руку. Он хотел научиться быть самостоятельным. В этом и был весь грёбаный смысл переезда сюда и попытки жить самостоятельно. Наверное, это было приятно. Для кого-то другого это было бы просто невинным предложением, но Нил уловил скрытый смысл, даже если это было сделано непреднамеренно. Ты ничего не сможешь сделать в одиночку. — Со мной всё будет в порядке, — сказал он, — просто дайте мне адрес. Мэтт не настаивал. Он пожал плечами и улыбнулся. — Я скину сообщением. Дэн рассказала о своих занятиях и о многих испытаниях и невзгодах, связанных с карьерой юриста. Нил слушал и кивал, когда это было уместно. Дэн была бы хорошим адвокатом. Она заботилась о людях и превыше всего ценила правду. Она заботилась о нём ещё в Балтиморе во время своей стажировки. Нил полностью доверял ей. Они поели, а потом его заставили лечь на диван и посмотреть фильм. Это была романтическая комедия, в которой было больше грусти, чем веселья, но Дэн смеялась в нужные моменты, а Мэтт всхлипывал во время признаний в любви. Нил ушёл с полным желудком и пакетом, набитым остатками еды. Когда он вернулся, Эллисон дома не было. Он положил всё в холодильник и обнаружил на дверце записку. ты не вымыл посуду, гремлин Под размашистым почерком Эллисон было плохо нарисовано сердитое лицо. Нил вздохнул, схватил нераспечатанную упаковку и выбросил всё в раковину. Он вымыл все до единой с большей тщательностью, чем следовало, просто желая сделать что-то своими руками, что не вызывало бы ощущения разрушения. Мэтт прислал ему адрес и поблагодарил за то, что он пришёл. Дэн прислала ему сердечное сообщение с просьбой как можно скорее зайти снова.

***

Магазин комиксов, который предложил Мэтт, на самом деле находился в самом странном месте, которое Нил когда-либо видел. Мэтт не солгал, когда сказал, что это было в переулке. Переулок был достаточно большим, чтобы в нём могла проехать одна машина, и был забит маленькими магазинчиками и небольшим кафе, которые выходили на узкий тротуар. Нил, вероятно, был недостаточно хорошо одет, чтобы произвести хорошее первое впечатление, но погода начала портиться, и в итоге он вышел из дома в толстовке и клетчатой рубашке, которые ему не подходили. Магазин комиксов было легко найти. На витрине были выставлены наклейки и постеры с изображениями классических супергероев и комиксов известных брендов. Внизу были расставлены фигурки персонажей, которых Нил никогда раньше не видел и не узнавал. У входной двери красовалась огромная табличка «Требуется помощь». Она выглядела выцветшей и старой, как будто висела там уже некоторое время. Когда он вошёл, над дверью зазвенел колокольчик, из динамиков играла лёгкая музыка, а в воздухе витал слабый аромат свечей с корицей, от которого у Нила зачесалось в носу. Парень за стойкой выглядел так, словно только что сошёл с калифорнийского пляжа. Пышные светлые волосы, загорелая кожа и яркие глаза. Он одарил Нила широкой, вызывающей улыбкой. — Добро пожаловать, — сказал парень. На бейдже на его рубашке было написано «Джереми», а рядом с его именем был символ молнии. — Привет, — сказал Нил. Он подошёл и остановился у кассы. Перед кассой стояла пустая корзина с табличкой, на которой было написано: «Меня зовут Лютер, и я дружелюбный кот, который любит комиксы! Пожалуйста, погладьте меня!». Джереми заметил, куда он смотрит, и сказал: — Лютер сидит сзади. Он любит лежать на прилавке, поэтому нам пришлось повесить табличку, чтобы люди перестали волноваться. — О, — тупо произнёс Нил. В винном магазинчике рядом с его квартирой бродил кот. Они никогда не вешали никаких предупреждающих знаков, и кот приходил и уходил без особых жалоб со стороны покупателей. — Могу я чем-нибудь помочь? — спросил Джереми. — Я увидел табличку «Требуется помощь, — сказал Нил, указывая на дверь позади себя. — Я хотел подать заявление. — Правда? — спросил Джереми, совершенно потрясённый. Он забрался за стойку и наклонился так, чтобы его не было видно. Нил слышал, как он шаркает ногами и ругается себе под нос, а когда вернулся, то ударился затылком о столешницу. — Э-э-э, — сказал Нил, неловко переминаясь с ноги на ногу, — ты в порядке? Джереми держал в одной руке листок бумаги, а другой почесывал затылок. — Более чем, — ответил он с ухмылкой, — вот заявление, — бросил его на прилавок, а затем схватил ручку и хлопнул по нему сверху. — Не стесняйся, заполняй его прямо сейчас. — Хорошо, — неловко сказал Нил, — спасибо. Джереми кивнул и, продолжая улыбаться, почесал затылок. Нил взял ручку и просмотрел заявление. Оно было простым, как и все остальные бумажные заявления, которые он заполнял за последние две недели. Когда он в первый раз заполнял заявление, то, подписывая его, благоговейно повторял своё имя снова и снова. Это был первый документ, который он смог заполнить под своим новым официальным именем. Это было странное облегчение. Он пропустил раздел, в котором запрашивался прошлый опыт, и подписал внизу, а затем вернул его Джереми. — Большое спасибо, — сказал Джереми, — мы месяцами ждали, когда кто-нибудь подаст заявку. Я уже почти потерял надежду. Формально у нас нет менеджера или кого-то ещё, но я покажу заявление владельцу. Вообще-то, владелец — мой отец, так что, возможно, это сработает в твою пользу. Если бы это зависело от меня, я бы предложил тебе работу прямо сейчас! Стой, извини, это звучит действительно отчаянно. Нил хотел забрать своё заявление обратно и разорвать его. — Извини, — повторил Джереми, заметив выражение лица Нила и успокаиваясь, — я что-то сбивчиво говорю. — Немного, — ответил Нил, прежде чем смог себя остановить. Джереми не выглядел обиженным. Он рассмеялся и продолжал улыбаться, не фальшивой улыбкой, которую люди иногда выдавливают из себя, когда расстроены, а настоящей, которая была достаточно широкой, чтобы притягивать к себе. — Ты поладишь с Сетом, — сказал Джереми. — Он тоже работает здесь и постоянно говорит мне заткнуться. Я знаю, что иногда бываю чересчур навязчивый, — он посмотрел на заявление и сказал: — Спасибо, что подал заявку, Нил. Было приятно познакомиться. Я позвоню в конце недели. — Спасибо, — сказал Нил и затем неловко добавил: — Я тоже рад познакомиться. Джереми продолжал махать, когда Нил вышел из магазина и направился обратно в переулок. Дверь пекарни, о которой ему рассказывали Мэтт и Дэн, была открыта настежь, и по всему переулку разносился запах шоколадной стружки и тыквенного хлеба. Нил достал свой телефон и отправил Мэтту сообщение о том, что он подал заявку. Ответ пришёл почти сразу и включал в себя поднятый вверх большой палец и пожелание удачи. Квартира находилась в добрых 3 милях, но Нил всё равно решил прогуляться пешком. Воздух был настолько холодным, что обжигал кожу, когда он шёл, и с каждым кварталом он чувствовал, как начинает болеть от холода нос. Было приятно прогуляться и прочистить мозги, особенно когда он мог смешаться с толпой, которая была на улицах вместе с ним. Пары держались за руки, люди смеялись и прижимались друг к другу. Мимо прошла группа детей, которые игриво пихали друг друга, и Нил отступил в сторону, чтобы не попасть под удар. Бизнесмены шли быстрее, чем остальная толпа, всегда спешили и постоянно протискивались между людьми, не останавливаясь. Туристы бесцельно бродили по улицам и иногда останавливались посреди тротуара. Иногда Нила поражало, как люди могут просто существовать в волнах, никогда не взаимодействуя, просто проходя по жизни, как бесцельный призрак. Иногда Нил вспоминал, что он один из них. Он вернулся в квартиру около 5 часов вечера и обнаружил Эллисон, стоящую снаружи здания с телефоном, прижатым к лицу, и кричащую на кого-то по другой линии. Она сразу же заметила его, протянула руку и схватила за карман толстовки, чтобы он не смог проскользнуть мимо неё и войти внутрь. — Не говори мне о том, что ты пытаешься загладить свою вину, — сказала Эллисон срывающимся голосом. — Я пыталась наладить отношения перед отъездом, но вам с папой явно насрать на то, чего я хочу. Нил неловко заёрзал и попытался высвободиться из её объятий, но Эллисон только крепче сжала его, и его толстовка натянулась, пока она держала его. Голос на другом конце провода продолжал что-то бормотать, но Нил ничего не мог разобрать. Он отвернулся и попытался оставить её наедине, но было трудно игнорировать страдание на её лице, когда она была так близко. — Пошла ты, — процедила Эллисон, — я не вернусь. Она убрала телефон, повесила трубку и без особых церемоний сунула его в сумку. — Я ненавижу людей, — тихо призналась она. Нил оглянулся и увидел, как Эллисон снова собралась с силами. Печаль исчезла, уступив место ложному ощущению силы, которое Эллисон носила с собой как оружие. Её рука ослабила хватку на его свитере, но не отпустила его. — Где ты был? — спросила она с любопытством, но не требовательно. — Устраивался на работу, — ответил он. — А ты? — Просто ухожу на работу, — Эллисон свободной рукой потёрла под глазами, слёз не было, но Нил подозревал, что у Эллисон была привычка следить за тем, чтобы она больше не плакала. — Думаю, я могла бы взять выходной. — Позвони им, — решительно сказал Нил, — мы можем заказать еду на вынос или ещё что-нибудь, посмотреть фильм. Выражение лица Эллисон наконец-то сменилось искренней улыбкой. — Звучит заманчиво, милашка, — ответила она, убирая руку с его свитера и вместо этого обнимая его за плечи и заключая в крепкие объятия. — Я скажу им, что меня тошнит или что-то в этом роде. — Я уверен, что они тебе поверят, — ответил Нил. — Возможно, тебе придется взять отпуск на пару дней, чтобы быть по-настоящему убедительной. Эллисон рассмеялась, и Нил был так благодарен за этот звук, что вздохнул с облегчением. Он не был силён в том, чтобы утешать кого-то, но подозревал, что Эллисон не нужно ничего, кроме компании. — Возможно, ты прав, — сказала она, развернула их к зданию и пошла внутрь. — Итак, что мы закажем? Они заказали индийскую кухню, потому что Эллисон так хотела. Они сели на диван по разные стороны, ноги их были укрыты пушистым белым одеялом, между ними на подушках стояли контейнеры с едой на вынос, а по телевизору шёл дерьмовый фильм. И это было самое комфортное ощущение, которое Нил испытывал за очень долгое время.