Рикошетом по сердцу

      По спине течёт пот. Дыхание сбито ко всем чертям. Сделать вдох практически невозможно. В крови чертовски быстро несётся адреналин. Удары сердца больно бьют по грудине.              Руки дрожат.              В глазах неверие. На губах широкая улыбка. Такая, что начинает сводить щёки. Но её невозможно стереть с лица.              Вот оно. Тот самый момент, ради которого стоило жить, тренироваться и постоянно работать.              Гул арены оглушает, шум толпы сводит с ума. Прожекторы слепят глаза, а пятнадцать килограмм кажутся чушью, когда Малфой обхватывает основание ёбанного кубка Стэнли и поднимает его над головой.              Всё как в блядском тумане.              Первый период. Первая шайба. Второй период. И две пропущенных. Быстрый взгляд на то самое место, которое… занято не ей. Перерыв. Речь Люпина. Адреналин, желание, горящие глаза. Третий период…              И он держит в руках кубок. Это даже лучше, чем в его снах.              Всё, о чем он мечтал.              Всё, ради чего он работал.              Всё, что только можно представить.              Всё, кроме неё.              Перед глазами начинает плыть. Всё как в тумане. Вот он стоит перед толпой журналистов: отвечает на их вопросы вместе с командой, смотрит на широко улыбающегося Люпина, делает фотографии, даёт комментарии.              Будто это всё не с ним. Будто он смотрит на это со стороны.              Нехватка ощущается зияющей дырой в груди. Он представлял этот момент совершенно не так. В самых смелых его фантазиях Грейнджер всегда была рядом с ним в эти секунды. Они бы больше не скрывались, объявили бы о своей необъятной любви всему свету, и она бы была в сантиметрах от него в самый важный день.              А потом он бы стал на одно колено и…              История, к сожалению, не терпит сослагательного наклонения.       Даже сейчас, отвечая на вопросы репортёров, не пытаясь сдерживать рвущуюся улыбку, Драко думает о ней. Прошло две недели с их последней встречи. Он каждый день тренировался, возвращался домой, чтобы украсть шесть часов сна и вновь вернуться на каток.              Его жизнь превратилась в день сурка. Он избегал мыслей о ней. Не позволял его бешеной суке всё испортить, как было год назад.              — Драко, скажите, каков ваш дальнейший план?              Малфой ведёт плечом и бросает взгляд на кубок, стоящий сбоку от команды.              — Выспаться, — посмеивается он. — Вероятно, я просплю несколько суток.              И это правда.              Он действительно собирался отправиться домой, закрыться в спальне и не вставать с кровати несколько дней. Раньше бы его губ коснулась ухмылка, потому что он был знал — они бы с Грейнджер тоже не вылезали бы из кровати, празднуя, но сейчас… только крепкий сон. Неизвестно, когда он будет готов к чему-то новому. И будет ли когда-то.              — Есть ли особенные люди, с которыми вы хотите отпраздновать такую значимую победу, не считая всей вашей команды?              На секунду он представил, как здорово было бы закрыться на площади Гриммо у Поттеров с парой литров виски и настольными играми. Его бы снова заставили играть в паре с бездарным Поттером, пока их девочки заливались хохотом на диване, вытирая слёзы от смеха.              Его губ касается мягкая улыбка.              — Нет, — говорит он. — Все люди, с которыми бы я хотел разделить этот день, уже здесь. Моя команда — моя семья.              — Вы уверены?              Этот голос становится его погибелью.              Он резко вскидывает голову. Их взгляды встречаются. Смотрит почти неверяще, будто она может быть миражом — галлюцинацией — из-за нехватки в крови жизненно необходимой дозы.              Гермиона выглядит… спокойно. На губах играет мягкая улыбка, пока карие глаза искрятся от гордости и… будто бы забытой тоски.              Драко слышит, как рядом стоящий Тео шумно втягивает воздух. И почти уверен, что взгляд Люпина тоже устремлён на эту… журналистку.              — Мистер Малфой? — Гермиона чуть наклоняет голову. Смотрит на него хитро. — Вы уверены, что больше ни с кем не хотели бы разделить этот день?              Он будто бы приходит в себя.              Ухмыляется.              — Знаете, есть одна. Особенная.              Репортёры взрываются. На него обрушивается шквал вопросов. Будто бы нет темы интереснее, чем его личная жизнь. Он видит, как Гермиона широко улыбается, наблюдая. А затем она встаёт и, кивнув, в сторону выхода на арену, скрывается за поворотом.              — Извините. — Драко смотрит сначала на Тео, а потом встречается взглядом с Люпином, который просто ему кивает. Догони её. — Мне срочно нужно…              Он не заканчивает предложение. Лишь натягивает на лицо вежливую улыбку и, сойдя с небольшой платформы, на которой они дают интервью, следует за Грейнджер.              Драко находит её на льду. Свет на арене приглушён, отчего Гермиона сейчас кажется ему самым смелым воплощением собственного воображения. Когда она слышит его приближающиеся шаги, то оборачивается, мягко улыбаясь.              Эта улыбка не сходит с её губ, когда он оказывается на льду и медленно подходит к ней.              Гермиона чуть наклоняет голову.              — Поздравляю, — говорит она, продолжая улыбаться. — Отличная игра.              — Ты смотрела?              — Конечно. — Она разворачивается и кидает взгляд в сторону трибун. — Не могла не прийти.              Драко замирает, слов не хватает. Почему-то этот момент ощущается точкой со шлейфом нового этапа. Новой главы, которая будет написана заканчивающимися чернилами.              — Грейнджер, я…              — Гарри и Джинни разводятся.              — Что?              — А две недели назад Виктор сделал мне предложение.              Сердце шумно вырывается из груди и, приземлившись на лёд, разбивается на миллион осколков. Она не вернулась. Она не вернулась к нему. Она пришла попрощаться. Поддержать его и поздравить, подобно старому другу.              Драко отшатывается.              — И я почти согласилась. Почти убедила себя, что в любом случае и о любом решении я буду жалеть спустя годы.              — Почти? — хрипит он, пытаясь уловить смысл её слов.              — Мгмх.              Гермиона подходит к нему слишком близко. Их лица разделяют сантиметры, пока она вглядывается в его глаза.              — Мне казалось, что спокойные отношения и уверенность в завтрашнем дне — то, что нужно любому человеку, — хмыкает она. — Я до сих пор так думаю. Но я не хочу… — сглатывает. — Я не хочу жалеть сейчас.              — То есть?..              Неужели?              — Лучше нам извести и ненавидеть друг друга спустя годы, чем терять мгновения сейчас, правда? — Соль чертит тонкую дорожку на её щеке. — Я не хочу начинать жалеть в настоящем, для этого, возможно, у нас будет будущее. Спустя годы. Или месяцы, если между нами ничего не изменится. Если мы вернёмся к тому, от чего так бежали.              Гермиона смахивает слезу со щеки.              — И мне так жаль, что я… делала больно тебе, сводя нас обоих с ума. Что я сделала больно Ви… Ты понял. Из-за какого-то собственного эгоистичного желания.              — Мы оба были эгоистами.              Она ведёт плечом.              — Попробуем ещё раз?              Они совершили так много ошибок, за которые им только предстоит расплатиться. Никто из них не уверен, повторится ли история вновь. Будет ли их судьба замкнутым кругом, который соткан из ссор и осколков посуды, устилающих пространство между ними? Или они начнут новую главу, оказавшись в начале пути, по которому будут идти новыми версиями себя.              На эти вопросы ответить невозможно.              Возможно, они вынесут уроки и сделают выводы, пытаясь построить нечто новое, чтобы в конечном итоге оказаться в той тихой гавани только для них двоих.              Или наоборот — возьмут в охапку спичек и керосина, продолжая выжигать друг на друге их любовь.              Но сейчас это кажется неважным.              Их губы сталкиваются в поцелуе, пока Драко прижимает её к себе, а Гермиона дрожит в его объятиях. Пусть они навсегда и останутся такими: молодыми, влюблёнными, на морозном льду с пылающими сердцами.              Для сожаления у них будет остаток жизни. И никому неизвестно, какая она будет.              Но сейчас пускай всё катится к чёрту.              Они снова вместе. И только это пока что имеет значение.