Наш маленький костёр в мангале

Начало третьего дня прошло в напряжённой тишине. Отголоски обиды от вчерашней ссоры читались в каждом родительском взгляде. Есть в такой атмосфере не было никакого желания, поэтому завтракать Джисон ушёл к сестре. Лагерь энтузиастов пустовал, только Чан стоял у мангала, разогревая оставшийся со вчера рис. Зевая во весь рот, Джисон неспешно присоединился к нему. — Утречка. — Добрейшего и тебе! — бодро отвечает Чан, переставляя сковороду на импровизированный стол из пня. — Ты подозрительно бодрый в такую рань. Остальные ещё спят? — Чанбин в магазин уехал, а девчонки моются в роднике. В нашем кругу только вы с Минхо совы, — посмеивается Чан, протягивая миску с рисом. — Я просто подумал, что ты готовишь на всех, — растерялся парень. — Они уже поели. Чуйка подсказала, что ты, вероятно, придёшь с утра к нам. — Чуйка говоришь… А эту чуйку, случаем, не Чонин зовут? — Джисон вздёрнул бровь и с подозрением посмотрел на собеседника. — Она переживает, это нормально. Не знаю, какие у вас отношения с родителями, но иногда не плохо побыть в кругу близких по духу людей. Мы правда очень хотели с тобой познакомиться. Чонин в прошлом году было не легко. В слух она этого, конечно, не скажет, но она сильно скучала по тебе. Мы видели, что нашей поддержки не хватало. А когда узнала, что ты тоже поедешь на слёт, всё утро без остановки только об этом и говорила. Может мы не заменим друзей, которых с тобой сейчас нету рядом. Кто знает? Это волшебное место связало между собой много людей. Джисон не знал, что ответить и просто молча ел. Сестра мало делилась с ним переживаниями. Он был больше погружен в свою жизнь и почти не замечал, что происходило вокруг. Походы к психологу, экзамены, работа, неожиданный академ посреди учебного года и такое же возвращение — выматывали. Слова, которыми бросались родители, не особо походили на поддержку. Этим летом всё стало только хуже. После Хары, они пытались контролировать все его перемещения. Даже поездка была продиктована этим контролем. Они не могли позволить Джисону остаться дома одному. Здесь же родители надеялись, что Чонин будет присматривать за ним. Как следят за слепым котёнком. Оставалось только смириться с нынешним положением дел. На протесты уходило слишком много сил и последние их капли Джисон потратил вчера. — Вижу, что тебя что-то сильно беспокоит, но заставлять рассказывать не буду. Просто держи в голове, что здесь тебя никто не осудит, — Чан успокаивающе гладит по плечу. — Спасибо, я это ценю. За кустами послышались шаги. Возвращающиеся девушки на ходу сушили волосы, что-то громко обсуждая. Чем ближе звучали голоса, тем явнее становилась тема обсуждения. Сегодняшний досуг. Вчера, перед тем как разойтись по палаткам, они общими усилиями придумывали чем бы заняться на следующий день. Но так и не пришли к согласию. Девочки хотели на поле пособирать цветы для венков и пофотографироваться, а парни пойти на нефтекачку, про которую рассказывал Чан. — Я вам говорю, если мы туда пойдём, то точно застрянем до вечера, — протестовала Хёнджи. — Тогда можно сначала сходить с парнями на нефтекачку, а потом за цветами. Фотоаппарат всё равно до обеда занят, — примирительным тоном отвечала Ённи. — Уже обед, — возмущённо заметила Чонин, — тем более, насколько я вижу, Чанбин ещё не вернулся, а Минхо по любому ещё спит. Да и оппа, скорее всего тоже. — О! Джисон, с добрым утречком, — проворковала Хёнджи, подходя к мангалу. — Всем привет. — Оппа! Ты так рано встал? — заметив брата, Чонин немедленно подбежала к нему и положила ладонь ко лбу. — Перестань, всё со мной в порядке, — Джисон, посмеиваясь, убирает руку сестры. — Смотрю все уже поели, может кто-нибудь сходит за Минхо? Я пока ему бутербродов в дорогу сделаю. Чанбин написал, что скоро будет, — говорит Чан, убирая телефон в карман джинс. — Я схожу, — неожиданно, даже для себя, вызывается Джисон. — Отлично, их лагерь через две палатки от нашего. Там большая юрта с трубой, не ошибёшься. Пробираясь черед кусты, Джисон прошёл мимо двух палаток и заметил искомую юрту. В лагере пили чай незнакомые люди и разговаривали с высоким, сухопарым мужчиной. Джисон неловко помялся у входа, не решаясь зайти. Пара человек сразу заметили его и обернулись, внимательно разглядывая новоприбывшего. За ними обернулся и мужчина. — Приветствую, заходи, не стесняйся, — радостно пробасил он. — Здравствуйте, я за Минхо. — Он в юрте, можешь зайти, разбудить. — А? А, хорошо, спасибо, — неловко пролепетал Джисон. Вход в юрту был завязан тремя пожелтевшими верёвками. Развязывая одну за другой Джисона охватила смущающая мысль, которую он яростно отгонял. Он, будто, забирался в чужой маленький мир, в который до этого момента не было доступа. Проходя внутрь, Джисон оставил небольшой зазор, чтобы хоть что-то видеть. В глаза сразу бросились три самодельные кровати, расположенные вокруг маленькой печки. Имелся даже деревянный пол. Две кровати были аккуратно застелены, кроме средней, на которой вздымалось одеяло с мирно спящим Минхо. Всё ещё сомневаясь, Джисон медленно подошёл. Минхо лежал на спине и еле слышно сопел. В полутьме лица было почти не разглядеть. При виде посапывающего парня, лицо Джисона озарилось умильной улыбкой. Будить его казалось кощунством, но в лагере их ждали ребята и каждая минута промедления потом аукнулась бы Джисону ненужными вопросами. От Чонин в первую очередь. — Минхо, — шепотом позвал Джисон. Парень даже не пошевелился. — Минхо, — чуть громче. Ноль реакции. — Ну Минхо! Тишина. Джисон присел на кровать и дрожащей от волнения рукой дотронулся до его плеча. — Минхо, вставай. Ребята ждут. — Ммм? — Вставай. — Угууу, — не открывая глаз, мычит парень. — Не угу, а подъём. Давай, — он пытается убрать одеяло, но Минхо ещё сильнее заворачивается в него. В юрту заглядывает мужчина, с которым пару минут назад говорил Джисон. — Как успехи? — весело спрашивает тот. — Не очень, — разочарованно бормочет Джисон. — Сейчас. Лучше закрой уши. Джисон скептично смотрит на него, но уши закрывает. И не зря. — МИНХОООО! ПОДЪЁЁЁЁМ! — звучит знакомый бас. Лежавший до этого парень, вмиг подпрыгивает на кровати и растерянно крутит головой. Пазл в голове сложился и Джисон, сидевший всё это время около Минхо, краснеет. Не так он хотел познакомиться с лесником. — Вот. Всегда работает. Не заставляй друга ждать, — обращается к сыну мужчина и уходит. Как только его спина скрывается из виду, в юрте повисает неловкая тишина. — Привет, соня, — как можно непосредственней пытается сказать Джисон, но голос всё равно дрожит. — Привет, — сонно мурлычет Минхо, — прости, меня сложно разбудить. Давно тут сидишь? — Пару минут. — Понятно. — Я выйду, ты пока собирайся. Чан сказал, что сделает тебе перекус в дорогу. Чанбин уже должен был приехать, — нервно тараторит Джисон и позорно сбегает. Пытаясь унять участившиеся сердцебиение, Джисон отходит подальше от лагеря. Его прошибает холодным потом. Перед глазами стоит образ заспанного Минхо. Такого милого и уютного. «Только не снова. Мне показалось. Это не оно.» — бешено крутится в голове. В ожидании Минхо он бродит меж елей и отгоняет болезненные воспоминания. Они давно не всплывали и Джисону казалось, что всё осталось в прошлом. Он был уверен, что проработал эту травму. Но осколки всё ещё долетали в настоящее, хотел он того или нет. Сейчас об этом думать не хотелось. «Будем решать проблемы по мере поступления.» — решает Джисон и успокаивается. — Пойдём? — раздаётся нежный голос за спиной. — Угу. — Ещё раз прости. Мне жутко неловко перед тобой. Ребята уже привыкли, что меня не добудишься… — Не переживай, я тоже крепко сплю. Один раз отец облил водой всю кровать, чтобы разбудить меня. — Мой до таких способов пока не додумался, — посмеивается Минхо. — Надеюсь до такого не дойдёт. Матрас пришлось сушить два дня. Феном! — Кошмар! Где ты спал тогда? — На полу, — как само собой разумеющееся сказал Джисон, — повезло, что не зимой. — Нда… ну и приколы у твоего отца. Никогда бы не подумал, что он может сделать что-то подобное. — Вы знакомы? — Ваши родители пару раз ночевали в нашей юрте в прошлом году. Отец тогда им предложил проводить медитации, но, насколько я понял, у них было много дел и не получилось. — Они к фестивалю в другом городе готовились. — Кажется, припоминаю что-то такое. Дойдя до лагеря, Джисон заметил припаркованный чёрный мотоцикл. Рядом с ним стоял Чанбин и бережно протирал его замызганной тряпкой. В прочем, даже чистая ему бы не помогла. Джисон сильно сомневался, что на этом вообще можно было ездить. Хоть в мотоциклах он и не разбирался, но такие экземпляры несколько раз видел в новостях, когда очередной камикадзе врезался или того хуже разбивался на подобном самоделе. — Явились не запылились! — задорно крикнул Чанбин, отрываясь от своей прелести. — Всем привет, — помахал рукой ребятам у мангала Минхо. — Наша совушка встала! На, — Чан протягивает контейнер с бутербродами. — Премного благодарен. Минхо комично кланяется в реверансе, снимая невидимую шляпу. — Ну что? Все собрались? — уточняет Чан. — ДА! — хором отвечают энтузиасты. — Так какой у нас всё-таки план? — интересуется Джисон, пропустивший дебаты. — На нефтекачку мы уже не успеем, так что на поле. По прогнозам завтра и после завтра будут дожди, поэтому лучше сходить туда сегодня. Давайте выдвигаться. И вся толпа, возглавляемая Чаном и Чанбином, послушно следует к спуску до речки. — Держи, — Чонин отдаёт рюкзак Джисону, — там плед, еда и бутылка с водой. — Когда успела? — Когда ты миловался со своим суженным, — шепотом подначила сестра. — Никакой он мне не суженный. Мы вчера только познакомились! — тихо протестует Джисон. — Оппа, я тебя всю жизнь знаю и видела, как ты на него вчера смотрел. — Тебе показалось. Джисон демонстративно отворачивается, накидывает рюкзак на одно плечо и включается в беседу старших. Неспешно передвигаясь по берегу, Чан рассказывает про радио, которое они с Чанбином смастерили в том году. А Чанбин хвастается, что сумел словить какую-то китайскую волну и иногда по-приколу включает, чтобы послушать мудреный язык. О чём говорили китайцы они, естественно, могли лишь догадываться. Джисон в шутку предложил включить голосовой переводчик, если они снова поймают её. Идею приняли на ура. Чан похвалил Джисона, сказав, что сам почему-то об этом не подумал. Девочки сзади щебетали о чём-то своём. Им это радио, видимо, ещё прошлым летом надоело. Минхо шёл немного вдалеке от общей группы и очень аппетитно ел бутерброд. Джисон, отвлекаясь от разговора, иногда поглядывал на него, не решаясь подойти. Почему-то говорить с ним при всех было неловко. В очередной раз оборачиваясь, Минхо заметил взгляд и мягко улыбнулся, качнув головой в бок, как заинтересованная чем-то кошка. Смущённый тем, что его поймали, Джисон вмиг покраснел и отвернулся, решив больше не испытывать судьбу. Вскоре показался мост. Чонин, обогнав группу уже стояла на другом берегу, подгоняя остальных. Чан взялся помочь перейти шатающийся мост Хёнджи, а Чанбин Ённи. И вот уже обе пары присоединились к Чонин. Джисон в нерешительности взглянул на хлипкое сооружение и уже собрался ступить, но за спиной глухо засмеялись. — Тебе помочь? — Минхо, пряча улыбку, протянул руку. — Очень мило, что ты за меня переживаешь, но, думаю, что справлюсь сам, — дрогнувшим голосом отвечает Джисон, надеясь, что с того берега не видно как густо покраснели уши. — Моё дело предложить, — хмыкает Минхо и проходит вперёд. Нервно покусывая губу, Джисон идёт следом. Они дошли почти до середины, когда Минхо, поскользнувшись, чуть не полетел в воду. Джисон вовремя среагировал и успел ухватит его за талию, возвращая в вертикальное положение. — Может помощь нужна тебе? — иронично изогнув бровь, ухмыляется Джисон. — Не откажусь, — отвечает Минхо, беря его ладонь в свою. Как хорошо, что он шёл впереди и своей спиной прикрывал Джисона и не видел, совершенно счастливую улыбку, которую не должны были увидеть и остальные. Преодолев наконец мост, Минхо сразу отпустил руку Джисона. — Спасибо, — смущённо улыбаясь, сказал он и похлопал Джисона по плечу. Остальной путь прошёл, как в трансе. Сердце бешено колотилось, а руку покалывало, ещё чувствующую слепок чужого тепла. Джисон сжимал и разжимал ладонь, которую скрывала ткань кармана олимпийки. Его снова начало затягивать в тревожные думы, живот скрутило. Вдохнув полной грудью, Джисон досчитал до десяти и медленно выдохнул. Он не мог позволить себе так глупо спалиться перед всеми. Хоть Чан и видел его не самое лучшее состояние, открывать эту его сторону перед другими ребятами желания не было. Хотелось, чтобы они и дальше думали, что он просто обычный парень, а не забитый проблемами и травмами подросток. Расположиться решили у знакомого дуба. Расстелив два пледа впритык друг к другу, все начали вытаскивать содержимое из сумок и рюкзаков. Девочки сразу побежали с камерой к цветам. Шумно восхищаясь, они чуть ли не прыгали от радости. Место действительно было сказочно прекрасное. Шалфей в перемешку с душицей сливались в огромный фиолетово-синий океан. Парни развалились под дубом. Джисон последовал их примеру и тоже прилёг на край пледа, положив под голову пустой рюкзак. Стрекот кузнечиков и пение птиц успокаивающе действовали на мозг и дико захотелось спать. Джисон не стал сопротивляться. Через дрёму он почувствовал, что кто-то сел рядом, но думать о том, кто это уже не было сил и он провалился в мир сновидений. Мозг показывал ему причудливые картины из книжки, которую он недавно читал. Только всё было какое-то серое и безжизненное, будто из мира вытянули краски. Ещё везде была тишина. Не спокойная, как иногда дома, а угрожающе давящая. Джисон прогуливался вдоль пустых улиц небольшого Итальянского городка. Проходил мимо памятника погибшим в первой мировой. Мимо кофейни и книжного. Но не встретил ни одного человека. Город был пуст. Он сел на бордюр у дороги и зажмурился, а когда отрыл глаза город сменился квартирой, в которой он жил, когда учился в колледже. Тот же письменный стол, двухъярусная кровать и большое грязное окно. Ненавистный старый ковёр царапал ступни. Хотелось сбежать. Джисон снова зажмурился и в следующий миг открыл глаза уже в реальности. Над головой висела рука, закрывающая просачивающиеся сквозь ветви лучи. — О, ты проснулся. Рука пропадает из поля зрения и заменяется большими карими глазами. Будто под гипнозом, Джисон не может отвести от них взгляд. — Привет, — довольно улыбаясь, шепчет Минхо. — Привет, — также шепотом отвечает Джисон, замечая в руках парня подозрительно знакомую книгу и взглядом указывает на неё. — Чонин просила тебе передать, когда проснёшься. Сказала, что ты её везде с собой таскаешь, но в рюкзак она не поместилась и… Я немного почитал пока ты спал, извини. — И как тебе? — с надеждой спросил Джисон и, кажется, перестал дышать. — Понравилась. Мне этот Элео чем-то тебя напомнил. — Почему? — Ну… образ у тебя такой. Ты тоже периодически в своём мире обитаешь. Даже с нами. Книжки читаешь, музыкой занимаешься. Джисон садится по турецки, лицом к Минхо. — А где остальные? — Они решили пройтись дальше, поискать ещё какие-нибудь цветки для венков. Девочки хотят фотосессию в образе русалок. Скорее всего уже у реки фотографируются. — Ты почему не пошёл? — Мне и здесь не плохо, — Минхо отдаёт книгу и как-то странно смотрит на Джисона. Если б он только знал, что творится в голове у Джисона, наверное, сбежал бы уже к ребятам и не смотрел бы так своими безумно большими и невозможно красивыми глазами. Само его присутствие дарило покой. Как было бы здорово, если б можно было сидеть под этим дубом так долго, как только возможно. Даже просто в тишине. — О чём ты думаешь? — внезапный вопрос сбил скорость мыслей. Джисон обвёл поляну задумчивым взглядом. Небо было чистым, а прохладный ветер поднимал в воздух лепестки цветов. Где-то рядом на ветке у кроны дуба щебетала пара скворцов. — Как здесь спокойно. Мне нравится это место. Оно по-особому музыкальное. Как-будто слушаю лесной оркестр. — Можно вопрос? — Конечно. — Чонин просила, чтоб мы не уговаривали тебя петь. Почему? Что-то на учёбе случилось? Можешь не рассказывать, если не хочешь. — Это длинная и скучная история. Надеюсь, что не утомлю тебя. — Я весь в внимании. — С чего бы начать.? На первом курсе у меня была подруга, Хара. Мы были оба приезжие и, на фоне стресса из-за переезда и общих проблем, быстро сдружились. Кроме неё, в колледже у меня не было друзей. Мы жили в разных общагах, но всё равно домой ходили вместе. Она была очень талантливой. Писала музыку и прозу. А стихов столько, что хватит на целый сборник. Все к ней тянулись, но мало кто замечал её депрессивную сторону. Потом она перевелась в столицу. Ей хотелось большего. Мы почти перестали общаться. У неё было много концертов и конкурсов, у меня студ совет, и тоже конкурсы. Я смог подружиться с остальными на факультете, у Хары появились новые друзья в колледже. Потом я влюбился и всё пошло под откос. Я даже рядом не мог находиться с этим человеком. Мне кажется, что я в первые тогда осознал, как люди теряют голову из-за чувств. Мы с Элео ведь не только музыкой и книжками схожи, знаешь, — с грустной усмешкой заметил Джисон, решая стоит ли раскрывать эту часть себя. — Ты влюбился в парня? — без укора и осуждения спросил Минхо. — Ты нормально к этому относишься? — Можно сказать, что отношусь. Джисон удивлённо посмотрел на Минхо и, будто камень с сердца упал, когда он заметил чуть красные кончики его ушей. — Продолжай, — смущенно попросил Минхо. — Короче, влип я по полной. Мне рядом с ним даже дышать трудно было. Говорят, если у тебя на кого-то такая реакция — значит мозг сигнализирует, что этот человек для тебя опасен. И сейчас я полностью с этим согласен. Мы мало общались, иногда перекидывались парой слов во время пар. В один день он вдруг показал мне какого-то американского блогера. Мне понравились его видео и мы чаще говорили о нём. Стали ближе. А на 14 февраля он пригласил меня в кино. Подарил валентинку и сказал, что я ему нравлюсь. Я чуть на месте не умер. Мы никому не рассказывали о наших отношениях, потому что ему не хотелось. Честно, я это и отношениями то с трудом назвать могу. Мы всего пару раз поцеловались и подержались за руки. Потом на паре по муз. лит мой знакомый проболтался, что видел, как он гуляет с какой-то девушкой. Оказалось, этот козлина встречался с нашей общей знакомой за моей спиной всё это время. Мы поругались. Я игнорировал его до конца года. Наверное, именно тогда во мне что-то перегорело. Музыка перестала приносить удовольствие и счастье, из-за которого я поступил в колледж. За инструмент садился через раз. Оценки скатились. Меня отдали другому преподавателю, настоящему мастеру своего дела. Он, можно сказать, спас меня тогда. Но на третьем курсе у него случился инсульт. В самом начале учебного года. Это был второй инсульт и его он пережить не смог. Меня снова передали другому преподавателю. Она не могла меня научить чему-то новому, потому что специализировалась на пении в хоре. Приходилось восполнять пробелы по туториалам на ютубе. Успеваемость снова упала. Я перестал нормально есть и спать. В колледж приходил раз в неделю. Родители вовремя заметили это и забрали меня в родной город. Предложили взять академ. Это на какое-то время помогло. Год в академе я работал то тут, то там, вообще не занимаясь музыкой. А когда вернулся на учёбу у меня опять был новый преподаватель. Она напоминала мне того умершего учителя. Добрая, отзывчивая и стояла за меня горой. Она многому меня научила, не только в музыке, но и в жизни что ли… Сессию закрыл с божье помощью, но пару предметов всё равно нужно в сентябре пересдать. Как раз во время сессии, в середине июня, мне пришло сообщение от родителей моей подруги из столицы. Хара пропала. Оставила записку и ушла из общежития. Соседки только после учёбы заметили, что её давно нет. Искали три дня по всей округе, писали всем знакомым. На четвертый нашли её, весящую на дереве в лесу около общежития. На похороны не поехал, не смог. Сейчас жалею, что отказался и остался сдавать экзамены. Я должен был быть с ней. Хотя бы в последний момент. Думаю её уход добил меня. Всё как-то разом навалилось и это сильно повлияло на моё психическое состояние. Психолог посоветовал возвращаться к музыке постепенно. Но каждый раз брать гитару всё сложнее. Я боюсь, что это загонит меня туда же, где оказалась Хара. Джисон замолчал. Он чувствовал, как валун, который носил на себе четыре года, скатился с плеч и унёсся прочь. Минхо робко приблизился и обнял так крепко, что стало трудно дышать, не только из-за близости. Его руки спокойно поглаживали спину Джисона, убаюкивая и успокаивая. — Ты сделал всё, что мог тогда. И с музыкой ты всё ещё дружишь. Может сам ты этого не замечаешь, но то как ты говоришь об этом месте, звучит так, как смог бы его описать только музыкант. — Наверное ты прав. — Кстати, можешь брать мою гитару, если вдруг захочется поиграть. Я никому не скажу. — Спасибо. Ты посидишь со мной, если я решусь помузицировать? — Джисон смеясь отстраняется. — В любое время. Чтобы как-то разрядить обстановку, Минхо начал рассказывать про своих котов, которых недавно нашёл на улице и в конец очаровал Джисона. Он показывал их фото и с такой любовью говорил о каждом, что все проблемы перестали существовать. У бедных малышей были блохи и гной в ушах. Минхо ночами не спал нормально, возил их чуть ли не каждую неделю к ветеринару. Они быстро пошли на поправку и с фото на Джисона смотрели трое упитанных и явно счастливых кота. Джисон рассказал про своего Оскара. Про то, как забрал его из передержки и старался с ним подружиться. Как уговаривал арендодателя оставить его. Показал несколько видео с забавной привычкой Оскара сидеть в развалочку. Тема сменяла одна другую и они всё больше находили общего друг в друге: вкус в еде, в музыке, фильмах и комиксах, в шутках. Джисон чувствовал, что наконец встретил ту родственную душу, про которую пишут в его любимых романах. В сердце теплилась надежда, что может в этот раз всё будет иначе. Взгляды Минхо, его как-будто случайные прикосновения делали эту надежду с каждым разом всё сильнее. Он смеялся даже над самыми глупыми шутками Джисона и это говорило красноречивее, чем любые признания в симпатии. Он нравился Джисону. Так искренне наивно, что отрицать это было просто невозможно. Хотелось окунуться в это чувство и наслаждаться каждой его частью. Ближе к вечеру ребята вернулись в лагерь. Девочки, довольные снимками, отдали камеру владельцу и счастливые до пол ночи планировали завтрашний день. Уставшие парни завалились спать, утомлённые ролью фотографов. А Минхо с Джисоном не могли оторваться друг от друга и проболтали до утра. Казалось, что тем для обсуждения было бесконечное множество и оба согласились, что в сутках слишком мало часов. Когда солнце начало появляться из-за горизонта, Минхо всё же ушёл спать, а Джисону так не хотелось возвращаться в свой лагерь, что Чан предложил поспать у него в палатке. Так закончился третий день.