Бедственная чета

Обойдя ещё три дома, принц понял две вещи: первое, что забрёл в квартал ремесленников, и второе, что в королевстве Уюн была распространена резьба по кости. Цветы из костей переходили в фигурки, утварь, украшения и оружие. Некоторые фасады зданий местных ремесленников также были украшены искусной резьбой. Целые окна были вырезаны из костей, составляя из себя причудливые узоры из тонких отверстий, позволявшие когда-то освещать всю комнату заместо рисовой бумаги. И в каждом из этих домов были искусно вырезанные изображения бога Уюна, и во всех них эти изображения были изуродованы и изломаны, и к каждому из них были преподнесены искусно вырезанные шары из четырёх слоев, с вырезанными в них человеческими черепами в обрамлении ликорисов. Так было всюду, кроме последней мастерской. Казалось, там жил начинающий мастер, изделий, в ней было не так много и изображение юного бога, простирающего свои руки к верующим, было не тронуто, оставаясь чистым и добродушным. Как и в предыдущих домах, перед изображением были шары. Но здесь их было всего два, и они не валялись перед изображением, а аккуратно восседали на искусно вырезанных жезлах, напоминающих подсвечники. Ни на одном из шаров не было черепов. Даже когда принц, засомневавшись, покрутил их в руках рассматривая слои внутренних шаров в отверстиях головоломки. Двигая своими действиями шар за шаром, ни на одном из них он так и не увидел предзнаменований смерти из черепов и соцветий паучих лилий. На них лишь танцевали фениксы и драконы в цветах, что явно были символами приносимой удачи. Словно бы в иронии самой судьбы, это был самый сохранившийся дом, остальные же были покорёжены или наполовину разрушены пеплом. Этот же был словно бы защищен куполом из магмы. Выйдя в одну из задних комнат мастерской и попав на кухню, Се Лянь наконец нашёл то, что так долго искал. В одном из уцелевших горшочков лежала прекрасно сохранившаяся соль. Бог в удивлении нахмурился. Как-то много везения на его голову за два дня. Не считая… думать об одной из главных неудач, или же самой главной во всей его жизни, что произошла вчера, он не хотел. Думать об Умине было опасно, иначе слёзы потекут по щекам, и он сползет на пол, впадая в горе. Нет, ему нужно двигаться впёред. Ему нужно найти способ восстановить Сань Лана. Даже если этот способ - призрачная надежда, он всё равно должен ухватиться за него, а не замереть. Принц выдохнул, а затем резким ударом по щекам привёл себя в чувства. Итак, соль. Он аккуратно положил драгоценный горшочек себе в рукав, попросив Жое придерживать его внутри, вместе с хрупким шаром, чтобы они не разбились. Казалось бы, на сегодня он исчерпал весь свой возможный запас удачи. Но, к его удивлению и некоторому беспокойству, нет. Из интереса продолжив осмотр дома, Се Лянь входит в новую комнату. Она оказывается спальней, закрытой пеплом от всего мира. Её очертания были видны лишь через отверстие в окне, явно проделанное крысой, что решила разведать новое жилище. Свет падал на искусно вырезанное изголовье кровати. И сундук, из чёрного на вид дерева, стоящий на львиных лапах у ее начала. Весь он, как и всё в этом доме, был украшен резьбой из цветов и животных, только помимо них, в отличие от других предметов в доме, на нём так же была вырезана письменность Уюна. Шансы были невелики, но обычно на таких сундуках вырезались защитные амулеты, что помогали сохранить содержимое, и, возможно, письмена на этом сундуке не были исключением. Решившись еще раз испытать удачу, принц потянулся к сундуку и попытался его открыть. Заперт. Даже смешно. Прошло столько лет, здесь всё погибло, а вот соль и замок от сундука сохранились. Хмыкнув, Се Лянь уже собирался уйти и оставить утварь с её секретами, ведь всё равно там, скорее всего, ничего нет. Хотя, может, всё-таки стоит стать еще более наглым и ещё попытать благосклонную к нему сегодня удачу и поискать в мастерской костяные шпильки, что могли послужить отмычкой. Кое-какой опыт у него был. Хоть ему и было стыдно, но желание поспать в тёплом сарае было сильнее. А посему, и отмычками и шпильками заместо них в своих скитаниях бывший наследный принц прекрасно научился пользоваться. Но в тот момент, когда Се Лянь почти решился уйти, Эмин заинтересованно запищал и вылез из ножен. Сабля помахала принцу рукоятью, приветствуя и довольно щуря глаз. А затем вошла лезвием в створку замка и резким движением разрезала его. - Спасибо, Эмин, – принц нежно улыбнулся затейливому оружию и вновь попробовал открыть сундук. На этот раз тот поддался. Что ж, его удача сегодня перевалила через край, ведь внутри лежала не пыль, а чистая, сухая и целая одежда. Се Лянь и не заметил, как произнёс вслух: - Этого не может быть, - его голос показался слишком громким в тишине, застывшей навеки в этих стенах. И всё же он оказался прав. Символы на сундуке сохраняли содержимое в целости, и в его руках оказались несколько комплектов одежд. Не веря в свою расщедрившуюся удачу, принц начал бережно вытаскивать слои верхних и нижних одеяний. Верхний халат из чёрного добротного шёлка ластился к рукам. Воротник был отделан затейливой вязью серебристой вышивки. Её переплетение напоминало колючие ветки, связанных меж собой. Каждая такая ветвь кончалась острым наконечником, напоминающим рыбную кость. Нижнее одеяние было алым, а вышивка на нём повторяла узор верхних одежд, с разницей лишь в том, что нить на ней была чёрной. К одежде был приложен трёхцветный пояс: красный кант, чёрный центр и серебряная сердцевина. Рисунок вышивки чёрной нитью пронизывал лишь сердце пояса, словно бы кошка царапала его поверхность, избрав лишь эту часть. Второй комплект одежды повторял первый, а третий… Се Лянь сглотнул. Алый, с вышивкой, напоминающей контур чёрных языков пламени, по подолу. В голову тут же пришел образ Сань Лана в ней, и Се Лянь до боли закусил губу. А потом облизал её, почувствовав металлический вкус на языке. Он опять прокусил её до крови. Он часто так делал, и Сань Лан злился на него каждый раз. Тяжело сглотнув и прикрыв глаза, принц тяжело задышал. Да, его мужу определённо пойдёт красный. Ещё один комплект-близнец. И у бога засосало под ложечкой от осознания того, что они с Сань Ланом могли бы носить их вместе. Ещё два комплекта-близнеца попроще, чёрные с белым, с алой вышивкой, напоминающей царапины на воротнике и поясе. А также чёрная с белым утепленная накидка, которая как раз подходила к погоде сейчас. И… Се Лянь не знал, плакать ему или смеяться. Удача словно дождь с небес опрокидывалась на его голову. Поясной мешочек, добротные сапоги. Открыв мешочек, принц признал цянькунь. Внутри бездонного мешочка оказался целый ворох свитков, инструменты по резьбе и даже мыльный корень и иглы с несколькими катушками ниток. Недолго думая, Се Лянь сложил всю одежду и сапоги в мешочек и забрал его с собой. Вот и решился вопрос с одеждой, хотя только одна мысль о том, что ему придётся избавиться от вещей, оставшихся от Умина, причиняла ему боль. Впрочем, теперь он мог не избавляться от них, а выстирать, починить и спрятать в мешочек. А по ночам прижиматься к ним, обнимая. Главное не сорваться бы. Пока нет. Выдохнув, принц поднялся и отправился в обратный путь. По дороге поймав ещё парочку крыс, Се Лянь счастливо приготовил им обед и ужин. Суп из крыс на кореньях с солью и варёные крысы, прям из этого супа, прям с шерстью. Задав вновь интересующие его вопросы, Се Лянь не услышал ничего нового, кроме проклятий и унижений в свой адрес. Лишь пожав на это плечами, принц вытащил из-за спины чан с супом. Преподобный слова, как он себя называл, честно попытался от него отказаться. Но разве Се Лянь мог оставить голодным своего плен… гостя? Подобное никак не могло уложиться в его воспитание и понимание о гостеприимстве, вбитое ему в голову ещё пару столетий назад в Сянь Лэ. Поэтому, выслушав ещё с ряд проклятий в свою сторону, принц начал думать, как именно уговорить пустословного демона поесть. - Ненавижу! Жалкое! Ничтожество! - все это демон неразборчиво шипел, не разжимая зубов, припоминая старый опыт открытия рта. И, припомнив один занимательный момент, Се Лянь решил сменить тактику. Надев на лицо блаженную улыбку и немного расфокусировав взгляд, принц приступил к задуманному. Его голос стал приторно-сладким, когда он заговорил: - О, великий, поведай, как мне, такому нерадивому, следует тебе подать кушанье. Словно приосанившись, пустослов возвеличился над ним и… Опрометчиво открыл рот для того, чтобы начать петь себе дифирамбы. Этого мгновения хватило, чтобы Се Лянь закинул в его глотку ароматный суп. Отужинать пустослов с ним так и не смог: суп сразил демона на повал до следующего дня. Солнце клонилось к закату, а это означало, что пора было ложиться спать. Сегодня он решил сделать для себя маленькое послабление и отправиться спать в дом, где он готовил, попросив Эмина приглядеть за демоном. Сабля расстроилась, но, доверившись принцу и Жое, с которой уже успела подружиться, встала на стражу. Се Лянь не заметил, как устал. Осознание пришло лишь тогда, когда, свернувшись клубочком на полу, сон пришёл к нему вместе с пустотой. Оказывается, он отвык спать один и отвык мерзнуть. Впрочем, он даже и не понял как замерз. Холод просто пробрался в его тело, такой привычный раньше, теперь он сковал его тело иголками внутрь, но принц не захотел ничего с этим делать, он лишь свернулся сильнее и заснул. Что ж, его удача не могла быть столь долгой. Одного удачного дня было более чем то, на что он мог рассчитывать. Впрочем, за цену жизни Сань Лана даже тысячелетие удачи не показалось бы ему достойной платой. Проснулся он от боли в сердце и душераздирающего писка в ушах. По его щекам текли слёзы. Он понял это, когда открыл глаза ото сна и не увидел ничего кроме размытого изображения. Проморгавшись, он почувствовал, как слёзы скатились по его щекам. Он не помнил, что ему снилось, но точно знал, кто именно был в его сне. Писком, что сжал его сердце, оказался плачущий Эмин. Дрожа и коснувшись руки принца, сабля показала, что пустослов, проснувшись, нашёл лазейку, как разорвать круг из печатей и выбраться. Погладив саблю, успокаивая, и по дороге уверяя ту, что она ни в чём не виновата, принц поспешил к храму. Когда Се Лянь прибыл к нему, демон почти вылетел из храма. Он увеличился в размерах и вылазил своей тенью из всех щелей. Заприметив принца, он закричал: - Я выбрался, выбрался, и сейчас, жалкое отродье, ты поплатишься за всё, что ты сделал со мной ты! Почти. Когда Се Лянь подоспел, он разорвал последнюю печать, и его тело стало тенями заполнять пространство, уродливыми щупальцами выбираясь из окон храма, словно чёрная плесень, зародившаяся на его стенах. В следующее мгновение выросший вдвое демон вылетел из храма, надвигаясь на принца. Словно волна из чёрных теней, он накрыл его, как цунами, стремясь пожрать и насладиться давно желанной божественной плотью. Миг, и он поглотил его, спрятав божество в себе. Вот-вот он должен был пировать, хрустя костями и смакуя сладкую кровь, заполнившую его горло. Но вместо сладкой плоти на языке, демон на миг заметил золотое свечение и поток божественной ярости, направленный на его тело, а затем на его распластавшийся от увеличившегося размера лоб легла ударом ребра ладонь. А за ней приземлилась и новая печать, а затем ещё одна, ещё, ещё, ещё и ещё. Се Лянь не хотел израсходовать силы своего мужа, но пришлось раскошелиться на эту тварь. И так, пока вся она не стала покрыта печатями. А потом и вовсе, разозлившись, бог засунул неудавшегося беглеца в чан и запечатал. Из чана на него зашипели и вновь полились проклятья, но на это Се Лянь лишь хмыкнул. Единственное, о чём он жалел, это то, что от его одежды теперь осталось намного меньше такни, чем хотелось бы. Большую её часть пришлось порвать лоскутами на печати. Правда, теперь он мог её сменить, и всё же. Это всё, что осталось от Сань Лана… В момент этой мысли к богу щемяще прижалась сабля, через прикосновение передавая всё своё тепло и любовь. Прости меня, прости, я не справился, прости. Но я здесь, я с тобой, я защищу. Я обещаю. - Всё в порядке, Эмин, милый, всё в порядке, правда, – на губах принца сама собой расцвела улыбка. А затем померкла, но он продолжал ласково гладить саблю. Эмин действительно часть Сань Лана. Стоило тому, как он думал, лишь немного не справиться, как он так же начинал извиняться. Эмин тихо попискивал, на что получал лишь нежное: - Тише, тише, мой милый. Всё хорошо. Ты молодец. Ничего страшного, правда, тише. На сей раз на страже пустословного демона осталась Жое. Лента недовольно сжала чан и зло задрожала на запечатанного демона внутри. Из чана послышался визг. На это Жое зло подняла свою голову на подобии змеи и раскрутила чан в своих кольцах, что бы подбросить его вверх, поднять и опять подбросить, а затем кинуть его в дальнюю часть храма и поймать, и так ещё раз, и ещё раз. - О, развлекайся, Жое, - улыбка снова растянулась на лице бога, только в глазах появился жуткий блеск. - В смысле развлекайся!? – из чана раздался визгливый крик, но в этот момент, скрутившись змеиным клубком, Жое подкинула чан и раскрутила его на своей голове, словно игрушечную юлу. Бог вздохнул. Единственное, о чём он сейчас сожалел, так это о том, что на этой горе навряд ли найдутся тыквенные семечки, пригодные в пищу, чтобы как следует насладиться представлением его спутницы. Всё-таки не зря они много лет участвовали, как дуэт, в цирковых выступлениях. Жое в совершенстве сейчас исполняла номер кунжу. Заменяя собой полый бамбук, лента гоняла на своём теле за место него чан с демоном. Се Лянь прикрыл глаза. Эх, были бы с ним сейчас тыквенные семечки и чарка лёгкого бамбукового вина… Пил принц редко, не нарушая обетов, но сцена, представшая перед ним, располагала. Вновь вздохнув, понимая, что, как только он с Сань Ланом спустится с этой горы, он нарушит ещё один свой обет, принц сладко произнёс: - Жое, милая, внутри чана всё ещё остались варёные крысы. Проследи, чтобы наш гость, - Се Лянь сделал акцент на последнем слове, - плотно поел и не был голодным. Если что, пока меня не будет, можешь поймать ему свеж… - Чего поймать? Ты, ничтожный зародыш бога, отвергнутый небесами! – чан завизжал, перебивая принца, и был еще сильнее раскручен на ребре ленты, и в самом деле имитируя звук, издаваемый кунжу. И Се Лянь ещё несколько мгновений смотрел, как Жое весело запускает демона, словно воздушного змея по ветру, в стенах храма, и, решив, что на сегодня хватит наслаждаться этим зрелищем, отправился в путь. Ему предстояло сегодня наколоть дрова, поймать крыс, помыться и наконец-то постирать и сменить одежду. Вернувшись в дом с жаровней, принц решает слегка размяться, снимая часть верхних одежд. Потянувшись и выровняв дыхание, вставая в привычную позу своей техники самосовершенствования, он замер. Привычка есть привычка, и порой человек не задумывается о своих действиях, когда выполняет свои рутинные ритуалы, призванные его успокоить. Так и Его Высочество всегда выполнял упражнения без задней мысли. Даже если они были бессмысленными из-за канги. Но сейчас он замер, ведь если раньше накопление духовной энергии его не особо волновало, то теперь всё изменилось. Даже если канга продолжит ему мешать, рано или поздно Сань Лан вернется, а это значит, что, если он хочет его защитить, ему пора сменить путь самосовершенствования и начать серьёзнее относиться к накоплению духовной энергии. От мысли о возвращении Сань Лана у Се Ляня неприятно засосало под ложечкой. Пока он старался избегать этих мыслей, ведь там, где были мысли об его возвращении, следом шли и мысли об его утрате, и это делало само существование Се Ляня невыносимым. Решив оставить эти раздумья на потом и временно отложив тренировку, принц достал несколько брусков дерева и вышел на задний двор дома. Установив их на заранее приготовленный брус, он мягко обратился к Эмину: – Поможешь? Сабля не заставила себя ждать, приветственно сощурив глаз и тычась в ладони. Се Лянь подвернул рукава, а затем провёл кончиками пальцев по резной рукояти, нежно обведя очертание вырезанного в серебре века, что смущённо прикрылось от прикосновений. - Умница, - произнеся это, он занёс саблю над бруском. Резкий удар, и в его голову лезет вовсе ненужное, но такое щемящее воспоминание. Королевство Сянь Лэ в упадке, они прячутся в скромной лачуге. Это один из немногих спокойных дней. Фэнь Синь рубит дрова. Му Цин чинит одежду и что-то бурчит, пока матушка готовит ужин. Новый брусок и следующий удар. Уходит Му Цин. Ещё один брусок. За ним Фэн Синь. Он сам его прогоняет, а от Му Цина отказывается. В лёгких резко становиться меньше воздуха. Новый брусок, и сабля вновь занесена. Матушка и отец повисли на Жое. Да он и сам висит на ней в их доме. Нет, в кровавом лесу. Воздуха всё меньше. Петля врезается в шею. Сабля звенит, врезаясь в дерево. Воздуха совсем нет. Умин протыкает себя мечом, и поветрие ликов забирает его. Се Ляню нечем дышать. Нет… Он возвращается к нему. Умин возвращается к нему, чтобы отдать все силы и исчезнуть вновь. Се Лянь не справился, он не справился, он не защитил, не спас, он… Боль становиться неожиданностью, как и визг сабли, звенящей где-то рядом. Се Лянь резко возвращается в реальность и наполняет саднящие лёгкие воздухом, а затем кашляет. Сколько он не дышал? Легкие горят, а нога болит. Он смотрит вниз и видит, как Эмин проворачивается внутри тушки крысы, что разжала челюсти над его ногой. Животное, похоже, смогло прокусить толстую кожу сапога, что было удивительным, ведь эта пара обуви столько всего пережила. Похоже, стоило остерегаться зубов этих грызунов. Следующий воинственный писк и бросок, направленный прямо на него, приводит Се Ляня в чувство, и он быстрым движением подхватывает Эмин и разрубает направившуюся на него крысу. Подняв голову и оглянувшись, Се Лянь нервно сглатывает. К открывшемуся зрелищу принц готов не был, ведь на него уставились десятки алых глаз, выглядывающих из тени и пепла. В прочем, никакой тени вовсе не было. Крысы просто сидели одна на другой, зло уставившись на свою добычу, которая убила уже второго их сородича. Вот тут-то он понял, что его удача и наконец-то закончилась. Давно пора. Солнце ярко светило над его головой, а небо было предательски чистым и голубым. Самое время, что бы сразиться с парой-тройкой сотен крыс и возможно умереть от их укусов. Крысы кусались больно, а быть съеденным заживо не хотелось. Было видно, насколько местным грызунам не нравилось, что мимо них ходит полноценный ароматный кусок мяса, а они не могут до него добраться. Поэтому, стоило лишь Се Ляню выйти за порог дома, как за ним начинали активно следить алые бусины крысиных глаз. Это было ожидаемо. Как и то, что через вдох, игры в гляделки, между принцем и крысами, вторые, не выдержав, кинутся теперь не по одной, а всем скопом. Когда-нибудь видели волну крыс? Что ж, Се Лянь не просто увидел подобное воочию, а на собственной шкуре испытал, как подобная волна легко тебя может смести и переместить на центр улицы. Крысы кусались больно, но и принц когда-то не зря вознёсся как бог войны. Разрезать волну из крыс сосредоточившемуся на них принцу труда не составляло, но волна на то и волна, что обступает тебя со всех сторон. Поэтому без укусов он не остался, и да на центр улицы его выкинуло кубарем. Сгруппировавшись, Се Лянь покатился, придавливая вцепившихся в его спину грызунов и раскидывая остальных следом. Быстро поднявшись, он уставился на стремительно приближающихся крыс и почувствовал, как Эмин буквально срубает тех, кто остался на его теле и пытался приблизиться к его ногам. Да, тут бы очень пригодилась Жое, играющая сейчас с чаном с пустословом, или кровавый дождь. Сань Лан… на языке разлилась горечь от родного имени, и Се Лянь принял единственно верное решение. Бежать. И он побежал с Эмином на перевес прочь из города. Нужно было вывести крысиную волну с её территории. В пепельном городе кровожадные грызуны были более приспособлены к действию и движению, чего нельзя было сказать об открытой местности. Несмотря на то, что они двигались сплошным потоком из мохнатых пищащих тел, всё же сбежать от них на поле оказалось проще, чем в узких улочках, норовивших сожрать непрошенного гостя. Бежать пришлось долго. Чудом удалось не споткнуться на кочках и камнях, а про скользкие ото льда камни хотелось молчать. Слишком много везения, но, может, ему повезёт ещё немного, и он сможет увести их на ровное плато. Так и произошло, они с крысами и Эмином выбежали к предгорью, устланному водопадами, впадающими в реку. От водопада шёл пар, вздымающийся белым облаком далеко в небеса. Принц вошёл в реку и выхватил саблю, приготовившись к бою. Шум воды смешался с писком и визгом, сменяющимся звуком разрезаемой плоти. Сабля и бог двигались в едином движении, отгоняя крыс. Бой был… долгим? Долгим ли? Для Се Ляня он показался мгновением. Мгновением, за которое он кружил по воде в странном танце, посвящённом смерти, окропляя её алым дождем и оставляя трупы на своём пути. Это танец бога войны? Он никогда не хотел, чтобы это было так. Он любил боевые искусства, а не убивать. Долгое мгновение, и вот он стоит в окружении трупов, а крыс не уменьшилось. Они замерли, уставившись на него, а он на них. Замерли в долгом мгновении, пока принц вновь не встал в стойку. Он давно возненавидел убивать, но, если понадобится, он сравняет эту гору с землёй, вместе с этими крысами. Сам того не подозревая, он злился, злился с такой силой, что в переизбытке различных эмоций выкрикнул: – Хватит! Если вы не прекратите, я убью вас всех. Подействовали ли на крыс его слова? Возможно? Но то, что произошло дальше, удивило бога куда больше, чем отступающие крысы. Разозлившись достаточно, он почувствовал то, что не чувствовал уже два столетия. Его божественная сила в этот миг вспыхнула, и плато озарило золотое сияние. Мгновение, и крысы исчезли, пища и сбегая обратно в свой дом. А бог остался стоять один, крепко держа саблю в одной руке, а другой резко обхватив себя за горло, и прошептав: - Невозможно… Он развернулся и пошёл вверх, подальше от побоища. Найдя подходящее место, где водопад впадал в углубление, напоминающее небольшое озерцо, Се Лянь аккуратно положил саблю на камни и начал скоро раздеваться. Стянув один сапог, он принялся тащить трясущимися руками второй. Вытащив ногу, которая должна была истекать кровью и быть закована в кангу, принц увидел действительно перепачканную в крови лодыжку. Только вот на этом все. Раны не было, как и канги. Увидев, что принц с такой же поспешностью принялся снимать с себя остальную одежду, Эмин зажмурился, смущённо подрагивая. Принц чувствовал дрожь во всём теле. Он медленно опустился на колени перед озером и с трепетом и ужасом внутри взглянул на своё отражение. Канги не было и на шее… Перед глазами встал тот самый миг перед смертью его возлюбленного: его глаза загорелись, в них в тот злополучный миг словно бы взорвались созвездия, и пламя загорелось ярче, а тьма стала глубже. В них плескалось удивление, радость и… триумф. И как только Се Лянь не мог этого тогда заметить, как и не услышать тихого: «Не зря». Тогда не мог, но сейчас всё это проносилось перед его глазами, и принц, сам того не осознавая, обхватил себя руками. Из его глаз, невидящих в этот миг весь мир, потекли слёзы. Он сжал свои плечи в тисках объятий, пока горло сдавило рыдание. Перед его глазами, до разрывающегося от боли сердца, была родная ухмылка. Перед глазами стояло то, как его демон встает перед ним на одно колено. И Се Лянь сжался в поклоне, припав к своим коленям и обхватив себя руками, словно новорожденный. Перед его глазами снова исчезала его любовь, исчезала, что бы разрушить и забрать наказание, что много лет назад сам назначил себе его бог. Он упал в воду. Се Лянь и сам не понял, как он это сделал. Он просто скатился в неё, стремясь хоть как-то заглушить свою боль. Он тонул. Он не дышал. До тех пор, пока весь воздух не исчез из его лёгких. До тех пор, пока в его воспоминаниях, вместе с горящими лёгкими, не произнес твёрдый голос Сань Лана: - Я Вернусь к вам и буду возвращаться всегда пока вы сами будите этого желать. Се Ляня резко вытянули из воды. Эмин умел делать свое тело крайне гибким и мягким, и он обвился кольцом вокруг торса Се Ляня и вытянул его на поверхность, заставив закашляться. Принц захрипел, а сабля заплакала, посылая ему обиженные образы. Се Ляню пришлось извиняться. Долго. Очень долго. Объяснять и успокаивать. И еще раз объяснять. До тех пор, пока он не споткнулся об одну неприятную мысль. Канги нет. А не значит ли это, что он больше не бессмертен? Не значит ли это, что теперь он может умереть? Эти мрачные мысли потянули за собой другие. Вот что испытывал его Сань Лан, пока искал его? Боль? Безысходность? Верующий потерял своего бога. Бога, что однажды приказал ему в себя не верить. Теперь сам бог встал на его место. Место верующего, что потеряло свое божество. Но, в отличии от принца, его демон никогда не отрекался от возможности найти его, даже не смотря на горе. А он? Один день, и он вновь стремиться спрятаться от своего горя в боли неумирающего тела? Тела, которое теперь смертно? Злость на самого себя охватила принца. Если теперь ему предначертана судьба верующего, что ищет своё божество, он так же не отступится. Теперь он обязан своему богу в поклонении заботиться о себе, так, как всегда хотел этого Сань Лан. Меньше рисковать своей жизнью и искать все способы вернуть его! Он вернёт своего демона, а для этого… Се Лянь всё-таки смог убедить саблю, что это было досадное недоразумение, а затем похвалить её за помощь и поддержку. Ведь стоило Эмину осознать и прочувствовать всю печаль бога, как тот тут же принялся плача посылать богу все самые тёплые чувства к нему, из которых он был создан. И… Се Лянь не выдержал, снова заходясь в рыдании и прижимая саблю к себе. Они ещё долго утешали друг друга, а затем принимали ванну, омываясь. Из мешочка принц выудил мыльный корень и хоть немного успокоившись, начал медитативно смывать всю грязь, что накопилась на его теле, а затем стирать остатки одежды Сань Лана. День клонился к вечеру, а затем и к ночи. Он примерил новые одежды, которые хоть и оказались несколько больше принца, всё же пришлись к месту. Выбор пал на чёрный с белым комплект и теплую накидку, как оказалось отороченую мехом. Красный принц решил оставить до возвращения Сань Лана или пока этот не испортится. О последнем думать не хотелось. Теперь, осознав свою смертность, на Се Ляня ложилось слишком много забот. Начиная от обязательной смены пути самосовершенствования, заканчивая заботой о своём жалком теле. И всё же, несмотря на всё это, он решил заночевать прямо здесь. На утро четвёртого дня он решил, что не будет охотиться. Собрав тушки убитых им вчера крыс на палку, что он нашёл где-то не вдалеке, он решил отдать их пустослову прямо так. Без жарки. Слишком болезненно для принца закончился вчерашний вечер. А по сему пустослова ждало незабываемое утро. Войдя в храм, перед принцем предстала очаровательная картина. Оказалось, он зря беспокоился о завтраке для своего гостя. Жое, не разбираясь, ловила проходящих мимо храма крыс и закидывала прямо в чан с пустословом. Се Лянь не выдержал и прыснул со смеху, а затем улыбнулся и приставил палку с крысами к входу. - Жое, милая, выпусти нашего гостя, - произнеся эти слова, Се Лянь полез в мешочек. Он решил, что раз не получается разговорить демона о Сань Лане, то стоит попробовать пойти другим путём и просто разговорить его на любую тему. В голову немедля пришла идея поговорить о местной культуре. Лента легко освободила демона, но заместо привычных проклятий и визгливого голоса последовало ровное и бесцветное: – Откуда у тебя эта одежда? И в этот же момент из мешка принц достал шар-головоломку, повёрнутую черепом вверх. А в следующее мгновение храм заполнился истошным воплем.