You will never see me cry

      Я поворачиваюсь всем корпусом, устремляя взгляд на Гэррика. У них сегодня какое-то отрядное соревнование? Доеби Мари? – Чего тебе?,– пытаясь сохранить спокойствие в голосе, спрашиваю я. Спокойствие сохраняется с большим трудом. Я только-только успокоилась, и снова заходить на ту тонкую грань мне не хочется совершенно. – Ты сама не своя, Мари,– отвечает Кайл и подходит ближе, держа руки вдоль корпуса,– мы не друзья, как ты верно заметила. Но твоё состояние всё ещё может нас беспокоить. – С какой это стати?,– тут же спрашиваю я, сужая глаза и смотря парню в глаза. – С такой, что так принято в отрядах. Меня так учил капитан – члены отряда должны помогать друг другу хотя бы потому, что во время операции нужно на кого-то положиться. Если ты не в состоянии работать или мыслить здраво, а об этом не скажешь нам,– Газ многозначительно развёл руками и выдержал небольшую паузу,– то мы все, включая тебя, окажемся в заднице.       Логика в его словах есть. Вполне резонно, что отряд должен взаимодействовать друг с другом и быть сплочённым, чтобы не налажать во время задания. Надо знать не только о физическом, но и о ментальном состоянии своих товарищей, чтобы понимать, на сколько сильно ты можешь на них рассчитывать. В нашей работе это крайне важно. Но только, если ты не отработала много лет подряд в качестве одиночки. Потому как я ни на кого не полагаюсь. Я всё делаю сама, я могу работать одна, мне не нужна помощь, прикрытие, поддержка – какую бы мне её там не хотели оказать. – Всё это очень хорошо и очень логично, но я не собираюсь устраивать сеанс психотерапии ради вашего успокоения,– после длительной паузы произношу я и скрещиваю руки на груди. – Я про психотерапию ничего и не говорил,– отвечает Газ, слабо улыбаясь,– ты просто можешь рассказать. Что угодно. Кому угодно. Не станет легче, но мы будем знать, а это уже лучше, чем ничего.       Я снова молчу, не отвечая на слова мужчины сразу. Прав, засранец. Чертовски прав.       Я глубоко вздыхаю, старательно пытаясь придумать такой ответ, чтобы не пришлось действительно рассказывать о том, что со мной происходит. Не хочу. Хочу и не хочу одновременно – мне слишком сложно разобраться в этом самой, что у говорить о том, чтобы разбираться в этом вместе. – Сойдёмся на том, что у меня период адаптации к работе в команде,– наконец произношу я медленно и размеренно, чтобы звучать более убедительной. – Не-а,– тут же говорит Гэррик,– ты с нами уже сколько? Почти полторы недели как. Работала и в парных, и в командных миссиях. Не кажется, что для периода адаптации как-то поздновато?       Он слегка щурит глаза и усмехается. Аж в рожу дать захотелось за такую догадливость. – А ты у нас в детективы заделаться решил?,– я вскидываю брови, злясь ещё сильнее. – Нет, просто наблюдательный,– отвечает мужчина,– я серьёзно, Мари. Не хочешь говорить о том, что тебя беспокоит, хотя бы расскажи о состоянии своём. Чтобы я и остальные поняли, как с тобой работать.       Я вспыхиваю, будто спичка. В момент просто.       Где та привычная Мари, которая плевала с высокой колокольни на подколы, на попытку влезть в её душу? Где та девушка, которая стоически переносила все нападки? Куда она делась? – Никак,– я резко повышаю голос,– работайте также, как работали первые дни. Я – наёмница. Вы – спец отряд. Мы работаем вместе, а не пытаемся построить иллюзию того, что мы лучше на свете друзья. – Ты не хочешь быть друзьями, потому что не доверяешь нам, или ты боишься довериться, потому что знаешь, что подружишься с нами?,– спрашивает Газ, немного наклоняя голову в сторону. – Чего?,– я хмурюсь. Витиеватостями решил сбить меня с толку? Гениальный ход. Снимаю шляпу,– я ничего не боюсь. Мне просто не нужно то, что вы называете дружбой. Дружба поражает чувства. Чувства порождают сомнения, а сомнения ведут тебя к гибели.       Гэррик негромко вздыхает, усмехается и мотает головой. – Ладно, Ледяная Королева,– произносит он,– как надумаешь поговорить – приходи.       Он обходит меня с боку и удаляется в сторону ангара.       Кинуть в него чем-нибудь, чтоб полегчало немного. Хотя, всё равно легче не станет.       Я негромко вздыхаю, сжимаю ладони в кулаки и ругаюсь себе под нос. Бесит. Бе-сит.       Бесит, что Газ прав. Бесит, что я не могу решиться ни на что: ни подавить свои чувства, ни открыть их. Бесят сомнения. Бесит, что я…вот такая. Сильная снаружи и искорёженная внутри. На столько забитая, забытая миром, что боюсь открыть свою душу любому человеку, кем бы он не был.       Наверное, в первый раз за всю свою жизнь я остаюсь один на один со своими реальными мыслями. Не теми, которые я сама себе впихиваю в голову, заглушая голос разума, а настоящими, теми, которые я так долго запихивала в долгий ящик. Настало ваше время, ребята.       В первый раз я чувствую себя… Будто бы сама же себя посадила в одиночную камеру, огородила себя каменным забором метра три в высоту, а ещё провела по периметру колючую проволоку под напряжением – ну, чтоб наверняка. И сидя в этой клетке, я отчаянно надеюсь, что найдётся какой-нибудь идиот, который захочет меня отсюда вытащить, спасти. Но любого, кто хотя бы пытается сделать шаг по направлению ко всему этому ограждению, я отговариваю, шлю на все четыре стороны прочь. Зачем? Из-за страха.       А вдруг у него получится?       Вдруг, он сможет пробраться сюда? Вдруг, он вытащит меня отсюда?       Я более, чем уверена, что, как только весь этот карточный домик рухнет, я останусь слабой, израненной и никому не нужной. Забавно. До боли смешно, что я, не желая быть никому нужной, боюсь оказаться НЕнужной.       Я стою посреди улицы, наверное, минут десять, пребывая в своих мыслях. Я даже не сразу понимаю, что меня зовут. – А?,– я растерянно поднимаю голову, оборачиваясь на звук голоса, который доносится до меня, будто бы из какой-то дали. – Мари, Прайс вызывает. У нас срочная миссия. Вылет через 15 минут,– произносит Газ, который выглядит немного запыхавшимся. Видимо, отправили его за мной в спешке. – Да, хорошо,– киваю я, едва мотнув головой.       Пора сконцентрироваться и сосредоточиться. Можно будет потом всё обдумать, решить и так далее. После миссии, потому что во время работы мне нужен весь мой мозг целиком, а не какая-то жалкая его часть, активно пытающаяся не акцентировать внимание на моих же переживаниях.       Я быстрыми шагами следуя за Кайлом, постепенно переходя в своё привычное, рабочее состояние. Спокойствие, собранность. Мне было бы сложно придерживаться такого поведения всё время – слишком много сил на это уходило бы. А так, на время миссии, самое то. – Что за миссия?,– спрашиваю я у Гэррика спокойным тоном. – Спасение заложников. Эти Аль-Каталовцы, которых ЦРУ выслеживали, атаковали торговый центр в Будапеште. Взяли в заложники посетителей, требуют выкуп,– отвечает Газ, чуть поворачивая голову в мою сторону. – Первоочередная цель?,– продолжаю я тем же тоном, поправляя рукава формы и застёгивая куртку на себе. – Как капитан скажет,– отвечает парень, и краем глаза я замечаю слабую улыбку на его губах.       Доволен, что я собралась? Или рад, что я вернулась к привычному своему состоянию? Неужели, людям так нравятся маски?...       Как и всегда – я уже к этому привыкла – мои предположения не оправдались.       Как и всегда – не в этот раз.