Часть 15
23 февраля 2024 г., 15:40
Основную задачу миссии Прайс обозначил ясно и чётко – освободить и спасти заложников. Это было на первом месте. Ликвидация террористов значилась второстепенной задачей.
Действовать мы должны были не одни – с нами отправлялись спецназовцы, командование над которыми было поручено каждому члену ОТГ-141. Ну, почти каждому.
Во время назначения командиров Прайс бросил на меня многозначительный взгляд, который лично я трактовала примерно так – «Ты у нас какая-то неуравновешенная пока. Не рискну я тебе доверить руководить отрядом». Спасибо, записали в психованные. Так приятно, что сейчас расплачусь.
Из-за того, что мне в подчинение никто не достался, я отправилась на миссию под командованием капитана. И, опять же, для меня это выглядело как то, что все остальные просто не хотели работать со мной.
Конечно же, это было не так.
Пока мы с Газом возвращались в ангар – он на тот момент уже успел вместе с Соупом рассказать о моем не совсем привычном состоянии – Прайс с остальными обсуждал, как лучше поступить со мной на этой миссии. Не брать меня было бы нелогично. Краткий брифинг привёл всех к единственно верному решению – только у Джона было достаточно опыта, чтобы суметь контролировать моё подобное поведение. Чем бы оно не было вызвано.
***
Мы с отрядом Прайса медленно продвигались по торговому центру. Информация, которая поступала нам почти всю дорогу до этого здания, позволила нам узнать, что заложников держат на втором этаже – в главном холле. На первом же, судя по имевшимся у нас данным, террористов почти что не было – они организовали какое-то подобие патрулей, но их численность была мала. – Браво-6. Продвигаемся по северо-западному коридору, всё чисто,– произносит капитан в рацию. – Браво-7. Юго-восток. Чисто,– отвечает ему Гоуст. – Браво-8. Северо-восточный коридор чист,– откликается Соуп. – Браво-9. Юго-запад тоже чист, капитан,– завершает эту перекличку Газ. Мы все движемся медленно – нельзя спугнуть террористов раньше времени. Если нас заметят, то жизни заложников будут подвергнуты смертельному риску. Хотя, они и так буквально на волоске от гибели, но могут оказаться ещё ближе. Мой зоркий взгляд замечает неподалёку трёх противников, и я машинально нацеливаю на них штурмовую винтовку, готовая сделать выстрел, но Прайс меня останавливает жестом руки. – Не раскрывай наше присутствие раньше времени,– негромко, строго, но с какой-то успокаивающей ноткой в голосе проговаривает мужчина. Я перевожу взгляд на капитана, молча требуя объяснений. Вон те вот ребятки могут выйти нам в спину в самый неподходящий момент, а мы их оставляем? Давно ли у нас появились запасные жизни? – Как только сделаешь первый выстрел – сюда сбегутся ещё террористы, и мы потратим слишком много времени, ликвидируя их. Сначала спасём заложников,– отвечает мне Джон. Только теперь я опускаю винтовку. Я бы так не поступила. Хотя, я никогда и не была на подобных миссиях раньше, так что могу судить только по другим заданиям. А на них я никогда не оставляла никого, кто мог бы стать роялем в кустах. – Браво-6. Движение в северо-западном коридоре. Трое противников,– произносит Прайс в рацию,– Браво-7, на вас остаётся первый этаж. Всем остальным отрядом – подниматься на второй этаж. О замеченных целях докладывать Браво-7. Делегировали устранение возможных «роялей» Гоусту? Что ж, снимаю шляпу, если бы она у меня была. Будь я террористом, то уже бы уносила отсюда ноги. Лейтенант и в одиночку устрашающе выглядит, а с целым отрядом – и подавно. Мы продолжаем продвигаться, поднимаясь уже на второй этаж, а там двигаясь по направлению к главному холлу, где держали заложников. Здесь не было такого рассредоточения патрулей, как на первом этаже. За время нашего продвижения здесь мы не увидели никого, в отличии от первого этажа – там всеми отрядами Браво было обнаружено около 9 небольших патрулей. Их, судя по информации от Гоуста, уже медленно, тихо и верно уничтожали. Один за другим. Но не было даже и одного выстрела, не говоря уже о значительной перестрелке. Хорошо сработано, что тут сказать. У нас же предстояла задача не менее сложная – освободить заложников, которых посадили в холле, а вокруг выставили оцепление из террористов. И как их оттуда вытаскивать, не обнаруживая себя? Мы – все три отряда Браво, которым было приказано двигаться к заложникам – засели с трёх разных сторон от холла, имея возможность своими глазами оценить масштаб трагедии. А иначе это просто не назвать. Невозможно было спасти людей, не привлекая внимания противника. А открыть огонь и уничтожить врагов было бы слишком рискованно – могли пострадать мирные граждане. – Какой план, капитан?,– спросил Гэррик через рацию. Судя по напряжённому выражению лица Прайса – плана нифига не было. Мы предполагали, что заложников каким-то образом разделили и усадили в разных местах. Эта теория позволяла действовать нам по ранее предложенной стратегии: втихую выводить людей, по возможности незаметно ликвидируя противников. Но новые реалии внесли свои коррективы. – Можно послать отряд для отвлечения внимания,–негромко предлагаю я, но Джон даже не рассматривает эту идею. – Нет, слишком опасно,– отвечает он, даже не обдумав мои слова. – Лезть сюда тоже опасно, но мы же здесь,–произношу я, чем только, кажется, злю своего командира,– один отряд отвлечёт внимание террористов и оттянет часть из них на себя. Два других в это время сумеет ликвидировать оставшихся и начать эвакуацию заложников. – А члены первого отряда, по твоей задумке, пойдут в расход?,– тихо спрашивает Джон, но я чувствую, как сильно ему хочется повысить голос. – Если у вас в спецназе такие небоеспособные люди, то да – в расход,– не сдерживаюсь я. Я сама не могу объяснить себе, почему решаюсь на спор с Прайсом, почему начинаю грубить и язвить ему. Не в моём это стиле. Не веду я себя так. Обычно. Но сейчас – совсем другая ситуация. Капитан шумно выдыхает, заметно сжимая челюсти. Очень уж ему хочется ответить на мою колкость. Но сейчас не время. – Мы не станем использовать наших людей в качестве приманки – и точка,– строго отвечает Джон. Но меня уже не остановить. – Просто потому, что кто-то может погибнуть? У нас там, вроде как, задание спасти заложников, а не защищать собственные задницы. Разве не в этом основная работа спецназа – рисковать своей жизнью, чтобы спасать мирное население?,– не унимаюсь я, с трудом контролируя даже громкость своего голоса, не то что интонацию. – Ты будешь сейчас спорить со своим командиром?,– крайне недовольно спрашивает Прайс. Ох, и по тонкой же грани я решила сейчас пройтись. Будь я в своём привычном состоянии, этого диалога вообще бы не было. Я бы молча следовала инструкциям, отвечая тогда, когда спросят, не лезла бы в это выстраивание планов и так далее. Но нет. От переизбытка мыслей и эмоций, которые я так наивно надеялась подавить во время миссии, я снова теряю привычный мне контроль. И если на базе это было не так критично и плохо, то сейчас… Что ж, дальше было очень весело. А всё потому, что я, вопреки приказу Джона, его отказу от моей идеи, решаю действовать по-своему. Я резко выпрямляюсь, выходя из укрытия и делаю несколько коротких очередей в противников, привлекая их внимание к себе и отряду капитана. – Ты с ума сошла!?,– не сдерживается Джон, дёргая меня за руку и буквально оттаскивая обратно за укрытие,– я отдал чёткий приказ, а ты всё равно поступила по-своему! – Да, зато теперь они смотрят на нас, а не на другие отряды,- тут же произношу я. Тут не надо быть гением, чтобы понять, на сколько Прайс сейчас зол на меня. Наверное, не будь мы на миссии, он бы и накричал на меня, и отчитал бы меня – вот, как много гнева было в его взгляде. – Браво-8, Браво-9, мы вызвали огонь на себя. На вас – заложники и оставшиеся террористы. Браво-7, подключайтесь, как закончите на первом этаже,– проговаривает капитан в рацию в то время, как спецназ из нашего с ним отряда уже ведёт перестрелку с террористами, постепенно отступая назад. Не потому, что противник нас давит, а потому, что нужно их оттянуть как можно дальше от центрального холла. Мы с Прайсом делаем то же самое, короткими перебежками от укрытия к укрытию, отступая назад. Между этими передвижениями мы ведём ответный огонь по противнику. И, вопреки моим язвительным словам, небоеспособностью от спецназа здесь и не пахнет. Ожидаемо, конечно, в это подразделение не берут идиотов, о чём я прекрасно знала. Но в тот момент, когда я произносила те слова, я никак не могла удержаться от высказывания подобного замечания. – Когда мы вернёмся на базу – у нас будет серьёзный разговор, Мари,– недовольно произносит Джон, даже не поворачивая ко мне головы. – Да хоть два,– недовольно бормочу я, и на моё счастье капитан этого не слышит из-за звуков стрельбы. Полагаю, если бы до его слуха донеслись эти слова, то он бы уже здесь и сейчас начал бы свою лекцию. Пускай, моя затея была рискованной, больше подходящей наёмникам, чем спецназу, но всё же она оказалась весьма успешной, вопреки опасениям капитана. Своим перегретым от кучи мыслей мозгом я прекрасно понимала, что Прайс, скорее всего, тоже рассматривал такую затею, но отказался от неё ещё в ближайшем рассмотрении. Он уж точно не хотел рисковать ни жизнями спецназовцев, а уж тем более жизнями своих людей – Соупа и Газа. Свой же отряд мужчина, видимо, не рассматривал, так как опасался, что… А вот тут не знаю. Из-за меня ли? Вряд ли. Не могу сказать. И всё же, моя идея оправдала себя на все 100%. Заложники были успешно спасены, террористы – большая их часть – была ликвидирована, а остатки были взяты под стражу и переданы властям. Нас, как спасителей, благодарили и хвалили, на что весь отряд сдержанно улыбался и отвечал дежурными фразами. Нам всем не терпелось вернуться на базу как можно быстрее. Особенно Джону.***
– А теперь, Мари, я жду твоих объяснений,– строго произнёс Прайс, когда мы, наконец, зашли в наш ангар. Весь путь до базы он молчал. И все остальные тоже. Но и без слов члены отряда понимали, что что-то произошло – взгляд капитана в мою сторону был буквально испепеляющим. Я же за это время успела немного успокоиться и даже выстроить в своей голове целый диалог на тему произошедшего, планируя использовать его во время разговора с Джоном. Наивно рассчитывала, на самом деле. – Моё объяснение простое – в сложившейся ситуации подобное решение было единственным из возможных, которое бы удовлетворяло поставленным целям,– спокойным голосом произнесла я, снимая с головы шлем и стягивая маску. Спокойствие это давалось мне с таким трудом, что и представить было сложно. – Ты ослушалась приказа. Ты открыла огонь по противнику без моего приказа. Ты решила действовать так, как посчитала нужным, не поставив в известность ни меня, своего командира, ни остальные отряды. Ты просто поступила, как…,– строгим тоном продолжает капитан со всё более нарастающим недовольством в голосе, но я прерываю его на полуслове. – Как кто? Как наёмница? Я и есть наёмница, капитан, если вы вдруг забыли,– резко произношу я. Что там было по поводу спокойствия? Так вот. Его больше нет. – Но ты сейчас работаешь в составе моего отряда. И ты должна подчиняться моим приказам,– чуть громче говорит Прайс, делая шаг по направлению ко мне. – Иначе что? Пристрелите меня? Так, вперёд. Оружие при вас. Скажите Ласвэлл потом, что я не подчинилась приказу. Таков же был уговор, капитан? Пока я подчиняюсь приказам – у нас не будет проблем. Это ваши слова,– ещё более резко и уже громче говорю я, тоже делая шаг к капитану. Вот, только мои слова возымели совсем не тот эффект, на который я рассчитывала. Хотя, ладно, в данном состоянии я вообще ни на что не могла рассчитывать. Мой мозг сейчас кипел от мыслей и эмоций ещё хлеще, чем прежде. И всё, что сейчас в нём было, требовало выплеснуться сию же секунду. В противовес моему состоянию, члены отряда пребывали в каком-то подобии шока от моих слов. Никто явно не ожидал, что я так остро отреагирую. Никто ТОЧНО не ожидал, что я стану проявлять свои эмоции так открыто, учитывая моё обычное, довольно сдержанное в плане эмоций, поведение. – Мари, ты…,– начинает Газ, но тут же замолкает – Прайс делает жест рукой, прося Гэррика замолчать. – Ты права, Мари, я могу это сделать,– произносит капитан чуть более спокойным голосом,– но я не стану этого делать. Мы сделаем иначе. Он указывает рукой в сторону стола, дивана и стульев. – Мы сядем все вместе, и ты нам объяснишь, в чём дело,– методично проговаривает Джон, тоном своего голоса не оставляя сомнений – у меня здесь нет другого выбора. Я закипаю ещё сильнее. Снова из-за чёртовых противоречий и страха: я так желаю излить кому-то душу, но так боюсь получить осуждение или непонимание, что мне проще закрыться в себе. Как и всегда. – Нет,– чётко проговариваю я после небольшой паузы,– я вам не подружка, чтобы душу изливать. – Это была не просьба, Мари,– чуть строже говорит Прайс. – А если это был приказ, то я во второй раз не подчинюсь приказу,– тут же отвечаю я,– можете уже доставать пистолет, потому что я и не подумаю с вами откровенничать. И снова – я понимаю, что говорю сущую глупость, что мне совершенно не надо так реагировать, но ничего не могу с собой поделать. Всё моё нутро буквально вопит от страха и желания. Страшно.Страшно открываться им, страшно показывать свою искорёженную душу, страшно услышать осуждение, страшно быть непонятой и непринятой. Желание. Желание быть выслушанной, желание наконец-то выплеснуть всё, что у меня есть на душе, желание найти тех, с кем можно говорить и быть самой собой. Капитан молчит несколько секунд, испытующе глядя на меня. Молчит, ждёт и думает. Он всё ещё надеется, что я передумаю. Но я даже не собираюсь. – Мари,– вздыхает мужчина, явно собираясь сказать что-то ещё, чтобы убедить меня быть более благоразумной. – Нет,– прерываю я его,– делайте, что хотите, но с меня хватит этих жалких изображать вид, будто бы мы классно ладим. Играйте в свою заботливую семейку-отряд без меня. Я резко разворачиваюсь и ухожу прочь из ангара, пока в спину мне устремлены взгляды членов ОТГ-141. Кроме попытки Газа, никто больше даже не подумывал встрять в этот разговор. Все лишь молча наблюдали. Как и теперь – молча смотрели мне вслед. – Капитан?,– Газ переводит взгляд на Прайса, который садится за стол и закуривает сигару, тихо вздыхая. – Долго так продолжаться не может,– тихо произносит Джон,– сегодня всё обошлось, а в другой раз? Мужчина поднимает взгляд на своих товарищей, но те по-прежнему сохраняют молчание, как и капитан, обдумывая произошедшее. Все они, конечно же, понимают, что я веду себя так не из-за капризов и собственной прихоти, а по какой-то вполне объективной причине. Только вот, какой? Вряд ли кому-то из них это интересно узнать – так думаю я. Думаю и ошибаюсь. Если бы я записывала бы в какую-то тетрадку количество собственных ошибочных суждений об этих людях, то у меня бы уже накопилось несколько заполненных страниц.
