You will never see me cry

День X.

      Я прибыла в обозначенное в файлах, полученных, конечно же, незаконным путём, место. Передо мной стояло трёхэтажное здание, которое испещрено было следами от пуль, где-то не хватало куска стены, а окна почти все были выбиты. В общем, типичный вид постройки после того, как её штурмовали.       Никаких подозрений.       Внутри слышали редкие выстрелы – по всему видимому, ОТГ ещё зачищали здание от противников, так что, очевидно, были бы слишком заняты, чтобы обращать внимание на моё появление.       Никаких подозрений.       Я проникла внутрь постройки, медленно и осторожно пробираясь по коридорам и комнатами. То тут, то там валялись трупы убитых террористов. Неплохо сработали, ребята. Впрочем, вы всегда хорошо и чётко работали. Но и я тоже.       Никаких подозрений.       До слуха донёсся голос Прайса. На этаж выше? Примерно, да. Судя по тому, что я не слышу других голосов рядом с ним, он там один. Идеально.       И всё ещё никаких подозрений.       Их не появляется и тогда, когда я достигаю второго этажа здания, еле слышно ступая по полу и следуя до помещения, из которого доносился голос капитана.       Винтовка нацелена вперёд, внимательный взгляд осматривает всё по сторонам от меня, чтобы подметить любое возможное движение, а в голове я прокручиваю дальнейший план действий.       Для начала, надо избавить Прайса от такой ненужной ему штуки, как рация. Не нужно мне, чтобы он связался с остальными членами отряда, а те помешали мне в самый неподходящий момент. Прострелю рацию, затем пулю в руку, две в колени, чтоб не открыл огонь по мне и не мог сбежать. А там уже и поговорить можно. Но не долго. Там же ещё и остальные будут меня ждать. Наверняка, они сразу же догадаются, чьих это рук дело. Так что придётся торопиться.       Я прохожу в комнату, из которой доносился голос капитана. Конечно же, первым делом в комнату «заходит» винтовка, иначе велика вероятность закончить собственную месть на полу с дыркой в голове. – Какая приятненькая встреча,– проговариваю я, замечая Прайса, который как раз развернулся, направляясь к выходу из помещения. Моя винтовка уже наставлена на него, и я готова сделать выстрел в любой момент. – Мари, давно не виделись,– сдержано произносит мужчина, останавливаясь на месте и приподнимая винтовку, на что я сразу же осуждающе цокаю языком. – Нет, капитан, мы не будем тут устраивать перестрелку. Стрелять буду только я,– проговариваю я, кладя указательный палец на спусковой крючок. – И ты снова не собираешься слушать, верно?,– хмыкает мужчина, замирая на месте и, кажется, вообще не шевелясь. Только дышит. И всё. – Правильный ответ, капитан,– произношу я даже чуть более издевательски, чем это изначально планировалось.       Джон негромко вздыхает, но не пытается сбежать или открыть по мне огонь. Даже по рации не связывается с остальным отрядом.       А, вот, теперь у меня уже появляются подозрения. – В чём дело, Прайс? Не зовёшь свою команду, не пытаешься ничего сделать,– произношу я, чуть сужая глаза и крепче сжимая винтовку в руках.       Я не решаюсь сделать первый выстрел, но не потому, что колеблюсь или жалею мужчину, а потому, что нарастающее чувство неладного подсказывает мне этого не делать в данный момент. – В этом нет необходимости,– проговаривает капитан, а следом я слышу шаги. Не одного человека.       В дверном проходе появляется Газ, наставляя на меня оружие, а из глубины комнаты выходит Соуп, который до этого момента, судя по всему, скрывался за одним из металлических шкафов. Загнали меня в ловушку, получается? Что ж, это умно, признаю.       Теперь уже трое мужчин направляют на меня своё оружие, следя за каждым моим малейшим движением. Неприятное чувство. Вообще не люблю ощущать себя на мушке, хотя, как будто бы, это вообще кому-то нравится.       Мозг мой работает в привычном режиме – быстро перебирает все возможные варианты развития событий, исходя из сложившейся ситуации.       Да, я в ловушке. Да, в окружении. Но, как говаривали у меня некоторые напарники: выхода нет только из гроба. А я пока ещё не там и совершенно не собираюсь оказываться в деревянном саркофаге в ближайшее время. Как минимум, до того самого момента, пока хоть кто-то из ОТГ будет жив.       Разум уже подкинул несколько идей, как бы мне избежать неприятного поворота событий и не получить пулю в самую макушку. Вот, только кое-кому удаётся сработать, что называется, на предикт – спрогнозировать мои дальнейшие действия, предугадать то, как я попытаюсь повести себя в сложившейся ситуации.       Доносится выстрел, разбивающий окно, которое и без того-то было всё в трещинах и сколах. Пуля не попадает в меня, но проносится так близко к моему телу, что я непроизвольно отшагиваю назад, от окна, в сторону дверного проёма.       Лишь на долю секунд я замечаю: на противоположной стороне здания, на том же втором этаже чёрная фигура с маской-черепом на лице. И почему ему постоянно нужно дистанцироваться от своей команды? Или же, дело в том, что он переживает, что его рука может дрогнуть, если встретится со мной лицом к лицу? Хм, маловероятно, чтобы у этого человека были подобные эмоции.       Впрочем, моё инстинктивное отступление – моя главная ошибка в данной ситуации. Вернее, она могла бы ею стать.

Конечно, Мари, ты молодец, что выудила нужную информацию, нашла, куда надо прийти, чтобы найти ОТГ, построила великолепный план отмщения. Вот, только, кто-то по собственной наивности и убеждённости в собственной гениальности забыл, с кем имеет дело. Я была на столько убеждена в том, что мои бывшие «товарищи» не захотят мне противостоять из-за чувства привязанности, что напрочь выкинула из головы тот факт, что они, в первую очередь, военные сейчас, а уже потом – обычные люди.

      Я чувствую, как что-то тонкое и холодное касается моей кожи на шее, пронзая её, но...       Я, быть может, и забыла, что выступаю против специального отряда, связалась с опасными противниками. Но я – не маленькая девочка, которая ничего не знает и не умеет. Ещё как знает. Ещё как умеет.       Я резко подаюсь вперёд, избавляя себя от этого неприятного чувства в районе шеи, а следом, не раздумывая и немедля ни секунды, выпрыгиваю в окно, разбивая его собственным телом.       Осколки – несколько небольших – неприятно пронзают левую ладонь, но на это я сейчас не обращаю внимания. Сейчас мой мозг занят продумыванием, вернее, переделыванием плана.       Надо поменять дислокацию, затаится и поменять стратегию. Я могла бы уйти сейчас отсюда и попробовать в следующий раз, но я уже настроилась покончить с ОТГ сегодня. И я не намерена отступать так быстро и легко.       Из той самой комнаты, из которой я только что выпрыгнула, я слышу голос Прайса, раздававшего указания остальным членам отряда. Они точно постараются окружить меня, не дать мне уйти и вколоть мне то, что уже попытались ввести в мой организм.       Зараза. В прошлый раз, когда ЦРУ повязали меня, именно так меня и угомонили – вкололи транквилизатор. Сначала навалились всей честной компанией, а потом вырубили. На всю жизнь запомню, как я тогда приходила в себя – долго, с трудом и до омерзения отвратительно по ощущениям.       Я бросаю быстрый взгляд в то самое окно, в котором видела Гоуста, попутно вытаскивая из ладони осколки стекла. Конечно же, его уже там нет. Кто бы сомневался. Следом я резко срываюсь с места, выбегая в холл первого этажа. Осматриваюсь по сторонам и бегу направо. Именно в том крыле был Саймон, а в противоположном – трое остальных. Логичный выбор между одним и тремя противниками падает на одного. Хотя, хотелось бы мне прикончить Райли последним. Но не всегда всё идёт по плану.       Я быстро преодолеваю расстояние от входа на первый этаж и до лестницы, ведущей на второй, пулей поднимаюсь по ней, попутно прислушиваясь к звукам вокруг меня. В отдалении слышны шаги, но слишком далеко, чтобы привлечь сейчас моё внимание. Сейчас меня куда больше интересует, куда спрятался Гоуст.       Я медленно, почти неслышно начинаю идти по коридору второго этажа, продвигаясь к тому самому месту, откуда он совершил выстрел в мою сторону. Куда он ушёл? Зная его, он неподалёку и поджидает меня. Готовит ловушку.       Милый, не только в шуточный флирт мы можем играть вдвоем. В это твоё заманивание – тоже.