Часть 33
3 апреля 2024 г., 19:00
Условием Габриэль, вполне логично, выбрал обеспечение ему безопасности – мой брат опасался, что Аль-Катала, прознав о слитой им информации, захочет отомстить и заткнуть ему рот навсегда, чтобы он не рассказал ещё чего-нибудь. Его требования было вполне обоснованными, так что Прайс принял их, а следом из Лакруа полилась информация так, будто бы он не человеком был, а водопадом. Рассказывал всё. Вообще всё.
М-да. Когда я увидела его в первый раз спустя столько лет, то он показался мне куда более серьёзным. Он выглядел сосредоточенным, знающим своё дело и, уж тем более, не таким ссыкливым. Конечно, понятно, что выбора у него не было, но всё же.
После допроса – наверное, не стоит это так называть, но ладно – мы все вместе проследовали до вертолёта, который ожидал нас на месте посадки, на окраине города. Главарей Аль-Каталы сдали властям, поскольку всю необходимую информацию Гоуст и Газ от них получили, а, вот, Габи, фактически, заключил сделку с ЦРУ и был обязан отправиться вместе с ОТГ.
В наручниках он сидел поодаль от всех под пристальным взглядом Прайса. Едва ли парень отважится на ещё один фокус с использованием оружия, но стоило быть настороже.
В то же самое время, Гоуст внимательно осматривал ранение Соупа, сидя рядом с ним и сосредоточенно изучая рану. Я из любопытства и беспокойства занималась тем же самым, но с противоположной стороны вертолёта – сидела я прямо напротив мужчин.
– Пуля глубоко вошла?, – спросила я, нарушая тишину, которая тяготила меня, пожалуй, больше, чем кого бы–то ни было ещё.
– Да, – коротко ответил Саймон, а МакТавиш закашлялся, ёжась и морщась от болевых ощущений, – в лёгкое попало.
Я немного нахмурилась и бросила недовольный взгляд на брата – виновника того, что сейчас испытывал Джонни.
– Извини, что попортил твоего парня, – фыркнул Габриэль, натягивая на лицо наглую ухмылку.
– Извинения себе свои можешь засунуть туда же, где у тебя честь и совесть находится, – проговорила я, отворачивая голову от Габи и снова устремляя взгляд на Соупа.
– У тебя они там же, сестрица. Ты же наёмница, разве нет? У наёмниц нет уважения, нет чести, нет совести и нет сердца, разве не так?, – парень чуть откинул голову назад, смерив меня взглядом.
Задел нерв, козлина.
Я резко поворачиваю голову к брату, сужаю глаза, чуть сжимая зубы от злости. Может, проделать ему пару дырок в теле? Очень сейчас хочется.
– Думаешь, ты так хорошо знаешь меня?, – сквозь зубы проговариваю я, чуть сжимая пальцами сидушку посадочного места.
– О, нет, Мариэль. Откуда же мне тебя знать? Ты, вон, во что превратилась. Бессердечная, жестокая. Ни семьи...ни друзей, – на последних словах на губах Габриэля расплывается самодовольная улыбка, ведь он уже понял, что попал в самое больное место.
Конечно, ещё год назад меня бы эти слова не тронули, я бы даже не лице не изменилась бы. Но сейчас... О-о-о, нет. Сейчас, учитывая моё непреодолимое желание вернуться в состав ОТГ, вернуть утраченные с ними отношения, вернуть их доверие, вновь начать ощущать себя счастливой и живой... Сейчас эти слова били точно в цель.
Я сжала зубы ещё плотнее, почти до скрипа, а дыхание моё участилось, став тяжёлым и шумным.
– Мари, – предупредительная интонация в голосе Прайса слышалась безошибочно, но я её проигнорировала, быстро поднимаясь с места и сокращая дистанцию между мной и Габи.
Мои пальцы впились в его шею и с силой впечатали его в спинку сиденья, на которое его усадили.
– Ты. Ничего. Обо мне. Не знаешь, – чётко, сквозь зубы проговорила я, сжимая свою руку ещё сильнее, заставляя лицо Лакруа быстро краснеть от прилившей к нему крови.
– Я просто предполагаю, сестрица, – сдавленно проговорил он, всё ещё стараясь ухмыляться, – неужели, тебя так тяготит твоё одиночество, что ты решила стать собачкой на поводке у ЦРУ?
Мои короткие ногти впились в кожу брата, оставляя красные следы, царапая его шею.
– Мари!, – Прайс повысил голос, быстро подходя ближе и кладя свою ладонь на моё плечо, стараясь мягко, но настойчиво отвести меня от Габриэля, – он того не стоит.
Я молчу несколько мгновений, смотря Габи в глаза, буравя его взглядом и действительно сдерживаясь от того, чтобы навредить ему ещё сильнее. Летально, например.
– В отличии от тебя, Габриэль, я могу признать свои ошибки, своё дерьмовое прошлое и смириться с ним ради того, чтобы жить. Ты же, как был куском дерьма, который убил собственного отца, так им и остался, – со злобой произношу я, наконец убирая руку от его шеи и чуть отстраняясь, но пока что не возвращаясь на своё место.
– Я убил его, потому что он этого заслужил, – сглатывая, произносит Лакруа, откашливаясь почти что после каждого слова, – точно также, как и ты заслужила такую херовую жизнь.
– И почему же? Потому что мама умерла? Только по этому?, – вскрикиваю я, разводя руки.
– Да, блять! Потому что она умерла из–за вас двоих!, – Габриэль вскакивает со своего места, но его быстро сажает на место Джон, удерживая того за плечо.
– Угомонись, – резко произносит капитан, едва ли не впечатывая парня в сиденье.
Какая глупость. Взрослые люди, а ведём себя... Хотя, оно-то и понятно: у нас у обоих присутствует детская травма, вот, только Габи получил её из-за смерти матери, а я – из-за него.
– Ты так нихрена и не понял, Габриэль, – чуть тише произношу я, смотря на брата каким-то даже жалостливым взглядом, – она умерла из-за рака, а не из-за нас с отцом. Мы...
– А вам было насрать на её состояние! Вы только и делали, что напрягали её, дёргали, я один думал о ней, а вы..., – вскричал Габи, и на глазах его показались слёзы.
Да, я была права. Травма, которую нанёс мне брат, отразилась на всей моей жизни, сломала меня, но и помогла построить свою новую личность. В какой-то степени, я ему могу быть благодарна. Я пережила то, что произошло со мной, пускай, и не совсем правильно. Габриэль же не пережил. Его травма до сих пор кровоточит, и он никак не может смириться с потерей. Обвинил весь мир в своих проблемах... И кого ещё что тяготит, м, братец?
Я тихо вздыхаю, переводя взгляд с брата на Прайса, а затем обратно на Габи.
– Мне жаль тебя, Габриэль. Жаль, что ты не понял. Представь себе, но иногда в смерти людей некого винить. Иногда люди умирают просто потому что. Если б ты покопался в документах, то узнал, что у матери были крайне плохие анализы в последние недели её жизни. И связано это было с быстро распространяющимися метастазами. Но тебе было проще обвинить нас с отцом во всех смертных грехах, убить его, а мне сломать жизнь, – я вздохнула чуть громче, чуть разводя руками, – и вот, к чему нас это привело, дорогой брат.
Я развернулась к нему спиной, отправляясь на своё место, не желая более продолжать с ним диалог. Какой смысл? Если он что-то и осознал, то заткнулся бы и задумался. А если нет – то какой вообще смысл о чём-то говорить?
Я села на своё сиденье и взглянула на Гоуста и Соупа.
Саймон уже давно закончил осмотр ранения, ещё в тот момент, когда мы сцепились с Габриэлем. Он и МакТавиш наблюдали за нашим спором с братом, явно слушая всё до последнего слова. Крайне внимательно.
В вертолёте воцарилось молчание, которое никто не стал нарушать до самого возращения на базу.
***
Как только мы высадились, к нам подошли Ласвэлл и ещё двое мужчин, которые сразу же взяли моего брата под руки и стали уводить в сторону главного здания военной базы. Сама же Кейт подошла к нам, заводя сначала разговор с Прайсом. – Мы получили информацию от французских властей о главарях Аль-Каталы, которых вы взяли и допросили, – произносит женщина, – учитывая то, что вам удалось узнать, у нас теперь есть точные данные места нахождения нескольких их убежищ. Джон согласно кивает, но оставляет эти слова без ответа, потому что Ласвэлл поворачивает голову ко мне. – Мари, – начинает она, – твой брат будет под наблюдением и защитой ЦРУ. Что же касается тебя... Женщина замолкает, на несколько мгновений переводит взгляд на Прайса, а затем снова на меня. – Твоя работа в качестве члена отряда ОТГ-141 продолжится вплоть до окончания твоего контракта, – произносит она. С одной стороны, из её уст это звучит как нечто серьёзное, почти что как констатация моего наказания. С другой же стороны, краем глаза я не могу не уловить едва заметную улыбку на губах капитана. Всё же, я была права – весь этот фарс, который провернула Кейт с новым контрактом, с новыми условиями и всем остальным, был хорошо продуман вместе со всем отрядом. Всё же я была права – они действительно не собирались оставлять меня, несмотря ни на что. – Я поняла, – произношу я коротко и киваю.Остаётся только одно, последнее дело.
